Чертово место.

— Господи… — мой охрипший голос потонул в непрерываемых разговорах телеведущих на какой-то вечерней программе по первому каналу. Я буквально чувствую как еще теплый плевок живодера стекает по моему горящему лицу. Подавляя рвотные позывы, я резко стёрла это позор со своей красной физиономии тыльной стороной ладони. Брезгливость была побеждена. Иронично, конечно с моей стороны, ибо раньше было мерзко пить из чужого стакана, а сейчас размазываю пятифановские слюни по лицу. Меня прямо воротит изнутри насколько это отвратительно. Да, в меня ещё никто плевать не додумывался, знаете ли. До какой жизни я докатилась? Меня уже оплевывает местное быдло. Поблагодари великодушного Пятифана, что хоть не харкнул, а просто плюнул. Хрустальная миска была аккуратно поставлена чистой рукой на свое прежнее место. Не говоря ни слова, я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, раскинув руки по обе стороны подлокотников. Самое главное сейчас не расплакаться, нельзя показывать слабости в гостях, тем более у своего «врага» Что мне вообще теперь делать? Как жить дальше? Меня же Пятифан убьёт после такого. Или лиса в лесу подкараулит и прикончит. Хм, интересно, кто из них раньше до меня доберётся и облегчит эти страдания? Когда произошёл этот переломный момент в моей жизни? Хотя знаю когда это случилось, в момент переезда в паскудный дом бабки на отшибе страны. Ты, кстати, не забывай, что тебе ещё кирпич на голову ненароком прилететь может. Процитирую его слова: «Ходи, мразь, и оглядывайся.» Оглядываться я буду в любом случае, в первую очередь из-за этой проклятой лисицы или, правильнее, твари, отдалённо похожей на неё. После произошедшего я до сих пор надеюсь, что это была лишь галлюцинация и очень жестокие насмешки разума надо мной. Не ври самой себе. Ты же знаешь, что это все взаправду. Но как я могу точно знать, что это все реально? Каким образом я смогу это понять? И у кого же по-твоему мнению мне это может спросить, так ещё при этом, у человека не должно сложиться неверное впечатление о моем психическом здоровье. У матери может быть? Чтобы после этого она пальцем у виска покрутила и в психбольницу меня сдала. Или к Морозовой пойти? Думаешь, она не разнесет потом эту информацию по школе? В первые пару минут будет улыбаться и поддерживать, а потом, только я отвернусь, за спиной начнёт говорить, что к ним в школу перевелась какая-то сумасшедшая девчонка. Ну, а уж подходить к новым товарищам Тохи и вовсе бред. Подожди, а если попробовать намекнуть Петрову о лисице? И как же ты ему об этом скажешь? " Тох, тут недавно за мной кто-то гнался по лесу, а после ко мне в гости пожаловала лисица и сказала, что убьёт меня. У тебя такого не было? Правда не было? А я думала у всех здесь так.» Но он сто процентов как-то в этом замешан и имеет не последнее место во всем этом дерь — Хватит, перестань… З-ЗАТКНИСЬ! — моя голова скоро расколиться пополам от всех этих переживаний. Наверное сейчас просто паршивый и сильно затянувшийся сон, а сейчас я резко проснусь в своей уютной и родной городской квартире. Это мой личный кошмар из которого я не имею сил вырваться. Я заплакала, прикрыв глаза. Не взахлеб и не навзрыд, хотя минуту назад уверяла себя не показывать слабости. Вопли и причитания в стиле: «Чем я это все заслужила?!» или " За что мне все это?» ушли на второй план. Нет смысла повторять из раза в раз одно и тоже, легче от этого все равно не станет. М-да, судьба все-таки ещё та подлая и безжалостная сука. Сколько бы я не говорила, что её можно изменить, в глубине души знаю, что это не так и убеждаюсь в этом из раза в раз. Раздались тихие, почти неслышные всхлипы, словно плакал обиженный ребёнок.Чувствую себя не 15-летним подростком, а маленькой девочкой, которой даже родная мать не придёт на помощь в такую трудную минуту. Слезы подобно кипятку обжигают кожу. Такие горячие, они скатываются с дрожащего подбородка и падают одна за другой на оттянутое пятифановской рукой горло свитера. Я словно проглотила битое стекло или десяток гвоздей, настолько острый и тяжёлый ком в моём горле, не дающий сделать даже вдох. В голове, словно озарение, возникло одно воспоминание, которое очень долго хранилось в самой глубине моей черепной коробки, будто боясь, чтобы я о нем когда-либо вспоминала и терзала свое сердце в очередной раз. Сквозь плотно замкнутые шторы просачивается тонкая полоса летнего жаркого и знойного солнца. Я чувствую нежные прикосновение его тёплых лучей к моему детскому личику, такие приятные и ласковые. Немного пожмурившись, медленно открываю заспанные глаза и обвожу взглядом свою такую родную комнату. Кончики пальцев по излюбленной привычке касаются шероховатой и местами выцветшей поверхности ковра на стене, рисуя только понятные мне узоры. Медленно перевожу взгляд на окно. Вот, оказывается, почему я проснулась, занавеска чуть откинута в сторону лёгким порывом ветра, открывшийся матерью из-за духоты в доме форточкой. Я чувствую как исходит необыкновенно свежий и не испорченный чистый воздух небольшого городка, где все друг друга знают, подобно крохотный деревушке. Немного принюхавшись, понимаю, что есть ещё один запах. Запах свежей выпечки, а именно яблочных приторно-сладких пирогов. Мой изголодавшийся за долгую ночь желудок, издал грубый вопль, прося пищи. Я ещё немножко понежилась в кровати, но потянувшись в последний раз, подошла к окну, и насколько может ребёнок в таком возрасте, резко отдернула тяжёлые занавески. Порыв света на пару секунд ослепил мои глаза, но в следующую секунду вся та зелень, что обитала на улице налилась самыми ярчайшими красками и ударила с новой силой. Всего-то десять утра, а на улице уже резвятся детишки чуть младше меня. Трое девочек немного подальше остальных прыгают через резиночку, кто-то играет в классики, некоторые в вышибалы. Толпа бойких мальчишек резвятся играя в пятнашки или в войнушку, размахивая палками и дубася по такой плохой и жгучей крапиве. Недалеко от них прихрамывая, ковыляет дедушка в стареньком коричневом пиджаке и медалью «За отвагу» на груди. В руках у него авоська с молоком в бидоне и буханкой чёрного хлеба. Недалеко, на скамейке сидят две бабульки с разноцветными платочками на головах, видимо, такую жару выдержать в силах не все. Их подруги по сплетням, вероятно, заняты заготовкой солений на зиму. Недалеко уже открылся местный ларёк под надзором продавщицы тети Нины. Запах начал доносить ещё сильнее. Не медля ни секунды, я мигом бросилась на кухню, оставляя распахнутой дверь в комнату. Топот детских босых ног эхом разносится по коридору. С кухни слышится гром посуды и протвеней для духовки. Над плитой хлопочет мать, мурлыкая какую-то мелодию себе под нос. На её талии покоится цветастый, припорошенный мукой кухонный фартук, а волосы собраны в низкий хвост. Тогда ещё у матери не было короткой стрижки, как же это давно было. — Мамуль, доброе утро! — я резво обняла её со спины, прижавшись всем телом. — И тебе с добрым утром. — Она сначала опешила от неожиданности, но потом легонько погладила меня по руке, которой я вцепилась в неё, все также не оборачиваясь. — Так, Лер, сейчас отходи, я буду пироги доставать. — Я послушно отбежала в сторону, улыбаясь и ощущая каким же великолепным у меня будет сегодня завтрак. Вскоре я уже сидела напротив матери за обеденным столом и уминала за обе щеки пироги, припивая кипячёным свежим молоком. Мы разговаривали с ней о всякой ерунде, которую нужно сделать за сегодняшний день. Она сказала, что отец уже ушёл на работу, поэтому мы сегодня как всегда только вдвоём, и это ли не прекрасно. В моей детской голове проносятся мысли, как я посижу ещё часок другой дома, помогая маме, а потом мы вместе с подружками пойдём резвиться на улице до конца дня. Вечером я как обычно заявлюсь в квартиру, грязная, уставшая и сонная, но очень счастливая. А после мы уже втроём снова поужинаем пирогами с чаем и ляжем спать. Волноваться и кичиться о будущем нет смысла, у меня вся жизнь впереди. Такая боль в груди. Кто-нибудь вырвите мне сердце, человек не сможет перенести настолько сильные страдания, это просто противоестественно. Я до скрипа сжала тканевый подлокотник кресла. Забудь об этом, просто забудь и никогда не вспоминай снова. Я уже начала задыхаться от обильного потока слез. Откуда их так много вообще? А ты не задумывалась, что сюда зайдёт мать или теть Лена? Увидит тебя в таком состоянии, побежит мигом к Ромке отчитаться его по самое не хочу, а в школе Пятифан тебе мигом шею свернёт. Я открыла глаза. Вместо таких приятных и теплых воспоминаний из прошлого, настоящее встретило меня срачем по всему залу и неприятным завыванием ветра за окном. «По-прежнему холодно и мерзко. Ненавижу зимы.» 《 ♡ 》 На меня из зеркала смотрело осунувшееся лицо какой-то зашуганной девчонки с впалыми щеками и чёрными опухшими впадинами вместо глаз. Я крутанула ручку крана с голубой пометкой. Холодная вода вмиг смыла моё полуживое состояние и вернула трезвость ума. Вытерев лицо краем футболки, которую додумалась надеть под свитер, я снова посмотрела в зеркало. Отражение не поменялось, хотя чего тут можно было ожидать другого. Кончики мокрых пальцев тихо коснулись кожи, неужели это действительно я? Капли ледяной воды стекают по мокрой чёлке и падают на керамическую раковину, издавая тихий ритмичный звук. Я похожа на живого мертвеца с безжизненно испуганными и красными от вечных слез глазами. А где ты видела, что стресс доводил человека до какого-то иного состояния? Все это дерьмо за один день… Как я вообще не свихнулась? Глаза скользнули к выпирающим ключицам и тонкой шее. Как я предполагала на ней пара маленьких синяков от рук Пятифана. Спасибо, что не на видном месте, могу хотя бы волосами прикрыть. Сколько же жестокости в этом противном мальчишке. Приглядевшись получше я даже заметила маленькую царапину, видимо, ободрал меня своими грязными когтищами в порыве злости. Вспомнив, что ещё стукнулась об подлокотник дивана, я нерешительно стянула джинсы и колготки. У меня и так коленка не полностью зажила, а тут снова синее месиво. С отвращением и жалостью отвернувшись от зеркала, снова побрела в зал. Пока я как привидение бесшумно двигалась ко коридору, еле перебирая ногами, краем уха услышала, что от чая мать и теть Лена перешли к чему-то более сущетсвенному. Ну и Ленка, сумела напоить непьющую мать самогоном собственного производства. Неопределенно хмыкнув, я перешагнула порог уже убранной мной гостиной, и убрав с спасительно кресла свой истерзанный свитер, плюхнулась на обивку, подогнув под себя ноги. Честно скажу, меня не особо заботит, заметил меня Пятифан или нет, меня сейчас вообще ничего не волнует совершенно. Будто со слезами ушли все переживания и страхи. Стало просто…безразлично? Внутри так пусто. Что на душе, что в голове. Не промелькает ни одна даже самая примитивнейшая мысль, словно я делаю все на автомате, заложенными природой в меня рефлексами. Лучше вообще ничего не чувствовать, чем раз за разом переживать все это дерьмо. Будь что будет, от судьбы не убежишь. В кармане джинсы я обнаружила жвачку от Антона. Обрадовавшись такому приятному презенту, я зашуршала оберткой. Вскоре жевательная резинка со вкусом вишни уже находилась во рту, а глаза с интересом рассматривали надпись на вкладыше с номером 106. –Любовь это… Когда чувствуешь себя свободным, как птица–Буду-ли я когда-нибудь чувствовать себя так? Свободно и счастливо. Забуду про все проблемы. Про этот дом в жопе мира. Про отца-алкаша. Про эту вонючую школу. Про дневной кошмар? Про Пятифана? Я мотнула головой, выкидывая мысли про живодера из головы в очередной раз. Его слишком много. Слишком. Фантик полетел в свое прежнее место, туда же была отложена оставшаяся жвачка на будущее. Нужно просто заблокировать это воспоминание, и продолжать жить как раньше. Ты же забыла про отца? Живёшь теперь прекрасно. Хотя кого ты обманываешь. Ничто не забыто. Ты продолжаешь думать про этого ублюдка каждый божий день, вспоминая, прежнюю беззаботную и такую далекую жизнь. Но ты его боишься. Боишься всем существом этого выродка. Боишься, что отец найдёт вас с матерью. В комнату вальяжно зашёл кот, пока я немигающим взглядом пялилась в очередную занудную программу, не особо вдумываясь в ее содержание. Немного покрутив рыжим хвостом из стороны в сторону, животное прыгнуло на подлокотник и стало ластиться к рукам, а потом он и вовсе улегся на мои колени, свернушись калачиком. Я немного улыбнулась, смотря на это милое и невинно дремлющее создание. — Эх, вот бы мне такую же спокойную и размеренную жизнь, как у тебя, рыжий. 《 ♡ 》 Окно на кухне разбивается вдребезги. Осколки летят в моё лицо, ещё чуть-чуть и острые стекла добрались бы до глаз. Я зажалась в углу между холодильником и стеной, закрываясь трясущимися руками. — Нет, прошу, нет, нет, –я схватилась за волосы, выдирая пряди и царапая до крови кожу головы. Может успею бежать?! Может меня спасут?! Как она вообще смогла проникнуть в дом? В прошлый раз говорила же что-то про бабку и то что не может. — Только не снова, боже прошу. Мерзкий смрад вбился в глотку и нос. Запах гниющей плоти и падали. Вонь от вшивый уличной псины и тухлого мяса, в котором так и кишат белесые опарыши. С каждой секундой он становится все ближе и ближе. Меня скоро вырвет. Грязно-рыжее нечто бесшумно перелезло через пустую оконную раму. По полу пошёл неприятный холод зимнего ветра. Шаркающие шаги, словно кто-то с большим трудом бредет по дощатому полу или, скорее, некто тащит по полу какую-то большую вещь, по типу набитого мешка. — Ну, что ты, Лерочка, — загробный голос доносится из самой преисподни. Это лисица. Снова она. Громкий бесовской бас врезается в мою черепную коробку словно иглы. Слышать это не иначе чем пытка. — Неужели ты меня боишься? — тварь прошаркала к столу, оставляя после себя дорожку из грязных волос. Вдруг недалеко от меня упал большой клок спутанной шерсти, видимо, от её облезшего хвоста. Я тихо пискнула и подогнула под себя ноги ещё ближе, полностью закрывая лицо. И снова горячие слезы текут по моим впалым щекам. Который раз за день? Я сбилась со счета. –Ну и что же ты молчишь? — Нет нельзя терпеть. Она же меня убьёт. Надо пробовать бежать. Надо спастись. Нужно позвать на помощь. Я не хочу так умереть. Все также не переводя взгляд на тварь, я начала тихонько отползать в коридор. — А куда ты собралась, милочка? — Она резко повысила голос и схватила меня за шиворот. Её острые когти глубоко впились мне в спину. Словно ненужную вещь она кинула меня в ряд шкафов, не задумываясь о моем самочувствии. — Г-господи, п-прошу тебя помоги. Пожалуйста, отче наш, — Поскуливая, от боли, как побитая собака, я начала читать молитву, которую ещё могла вспомнить. Чувствую сильный контраст температур. Со стороны разбитого окна разит ледяным воздухом, который пробирает до самых костей, по как по спине стекает такая тёплая, даже горячая кровь. Она жжёт кожу. — Заткни пасть! — она раздраженно цокнула и встала напротив меня постукивая каблуком ободранных ботинок. — Не беси меня этим цирком с причитаниями, — я слышала как она присела на колени, но упорно продолжала закрывать глаза руками. — Бог забыл про тебя, Ему плевать на такое отребье как ты. Про такое ничтожество все забыли, — тварь резко схватила меня за волосы и потянула назад, вырывая пряди. Не ожидая такого действия, я машинально посмотрела на лисицу. Лучше бы я снова этого не делала. Все та же гниющая морда, со сдвинутой челюстью, которая держится на честном слове. Все те-же чёрные дыры вместо глаз. Все тот же грязный мех, который лезет из боков её хари. И все тот же запах, от которого меня неистово тошнит. Я закричала, так пронзительно, что казалось заложило уши. — Заткнись! — тварь завопила, накрутив на руку копну волос и подняла меня вверх. С большим трудом пришлось встать на затекшие ватные ноги. Я стараюсь отбиваться и извиваться, пытаюсь ободрать её тошнотворную «недоруку» — Я тебе сказала успокойся, идиотка, — чуть ли не в воздухе, она развернула меня в сторону холодильника. Не успела я опомниться как меня уже несколько раз приложили к его ледяной, немного влажной поверхности лицом. После, лисица снова выбросила меня в сторону, разбрасывая моей тушей пару стульев. Впервые в жизни из моего носа пошла кровь. Я вообще не понимаю, что происходит. Почему, зачем? За что? У меня все неимоверно болит. — За что? — я захрипела, размазывая дрожащей, словно в приступе, рукой кровь по красному избитому лицу. — А ты будто не знаешь, — лиса подковыляла, пялясь мне в глаза сверху вниз. Она схватила валяющуюся в каплях крови и растаявшем грязном снеге меня и не церемонясь подняла за горло вверх так, что мои ноги остались болтаться в воздухе, будто я ничего не весила. — Не прикидывайся невинной, тупая шлюха, — она оскалилась и её челюсть с хрустом лопнула, из-за чего брызги какой-то черно-коричневой вонючей жидкости брызнули мне прямо в физиономию. Лиса начала надавливать уже двумя руками сильнее и подняла меня выше. Я начинаю задыхаться. Беспомощно машу ногами в воздухе. И из последних сил отбиваюсь руками. Но чувствую, что дышать становится вообще нечем. — Вот тут ты и сдох — ДА ПРОСНИСЬ ТЫ БЛЯТЬ, — с резким вздохом я открыла глаза. Передо мной находилось замыленное и ошарашенное лицо Пятифана. Его пальцы, словно пауки, впились до боли в плечи, тряся меня из стороны в сторону. Я не на кухне с лисой. Я в безопасности. Это был сон. Настолько реалистичный, но просто сон. –Р-ромка… — я снова хрипела, но теперь в реальности. мои руки все это время сжимали подлокотники кресел, с трудом отцепила их, оставляя мокрые пятна от пота. Так она же меня душила. Я начала нервно ощупывать свою шею, но не найдя на ощупь ничего иного кроме царапины от Пятифана успокоилась. Как только я проснулась, живодер отпустил мои плечи, не переставая молча и испуганно пялиться. Смотрю правый глаз я хорошо ему пяткой подбила, покраснел весь. Но почему у него такая паника в глазах? Я думала, страх и Пятифан две несовместимые вещи. Может со мной что-то не так? Я резко почувствовала в сухом рту отчётливый железный привкус крови. Кровь?! Нет, нет, нет, только не это. Сильно трясущимися руками я дотронулась до лица. Оно все настолько мокрое, будто меня умыли моими же ледяными слезами. На потрескавшейся нижней губе оказалась маленькая капелька крови. Продолжая ощупывать лицо, я обнаружила что под носом находится что-то тёплое. По всему моему телу пробежали мурашки. Я с животным ужасом посмотрел на руки. Они в бордовой крови. Мои глаза бегали от живодера к ладоням, а губы дрожали словно в судорогах. Я даже не могу сделать вздох, кажется, что сейчас задохнусь, открываю рот словно рыба на суше. Механически я закинула голову назад, думая, что это поможет. — Стой, так не делай, — Пятифан прокашлялся. — Наоборот вперёд наклонись, — голова отрешенно качнулась в указанном направлении. Я подставила ладони под редкие бордовые капли. Сумасшедший взгляд продолжал рассматривать одежду. Моя футболка оказалась мокрой, словно её только что постирали и не стали выжимать. На джинсах пару капель крови, слава богу, хоть на кресло не попала. Рыжий кот, некогда лежащий у меня на коленях, давно спит на диване. — Нет, подожди, не так. — он легонько убрал одну мою руку и положил на измазанный алый нос. — Вот так зажми и держи. Ты такими темпами сейчас все кровищей измажешь. В ванную дойти сможешь? Я поставила дрожащие и затекшие ноги на пол и постаралась встать, но в глазах резко потемнело и закружилась голова. Мои колени подогнулись, а тело чуть не свалилось вниз, но живодер вовремя спохватился и поймал меня. — Спасибо, — я зашлась в надрывном кашле из-за попавшей в горло крови. — Кровь не глотай, — рука Пятифана легла на мою талию и немного сжала её, прислонив полуживую и промокшую насквозь меня к себе. — А то потом блеванешь еще, — Полчаса назад хотел меня чуть ли не пререзать бабочкой, а сейчас добродушно помогает. Как оказалось, Ромка все это время был в кожанке, а я даже не заметила. Неужели куда-то собрался на ночь глядя. Не помню как мы дошли через коридор. Но помню, что на половине пути я пошла в гордом одиночестве, с трудом перебирая ногами и держась за стены. Полностью пришла в себя я уже в ванной, стоя над раковиной и сплевывая бордовые слюни. По лицу и шее стекала кровь. Пришлось ещё застирывать прямо на себе джинсы хозяйственным мылом. Дверь я закрывать не стала, Пятифан же остался в коридоре и присел на край маленькой тумбочки. — Ром, с-спасиб тебе, — я покосилась в сторону прихожей, встретившись уже с обычным выражением лица Пятифана. Тело до сих пор трясет.– У меня такое вообще впервые просто, крови из носа никогда не было. — Пятифан пробурчал что-то наподобие: «Да ладно» и уже хотел встать и ретироваться. — Подожди, я спросить хотела. А зачем ты вообще в зал заходил, нет, не так, а ты меня вообще зачем будить начал? — он резко развернулся и серьёзно посмотрел на меня. — Зачем будить начал, — живодер запищал, вероятно, пародируя мой голос, — Ты иногда такую хуйню сморозишь, хоть стой, хоть падай. Реально ебанулась что ли? — он уселся обратно, и под моё недовольно шипение медленно продолжил. — Я в зал зашёл, смотрю, ты лежишь в кресле вся мокрая, дергаешься из стороны в сторону, слышу чего-то бубнишь. Ну думаю, окончательно кукуха поехала. Подошёл ближе чисто поржать. — Он шумно вздохнул и немного помолчал. Переводя взгляд с разбитых костяшек на меня, продолжил. — Прислушался, а ты молитву бормочешь. Я уже с этого момента напрягся немного, взял жигу и съебать по-тихому хотел. Решил последний раз глянуть, а ты скулеть начала и горло скрябать давай. Я конкретно так ахуел, подошёл ближе, думаю, разбужу. А тут как кровь из носа потечёт. Испугался, что ты у меня дома откинешься, руки еле от шеи отцепил и будить начал. Повисла секундная тишина. В тот момент я наверное выглядела будто в меня кто-то вселился. Представляю, корчующуюся на кресле и с кровавым лицом себя. Какой позор. На заднем плане послышалось журчание воды, разговор матери с теть Леной и отдаленный звук работающего телевизора. Неужели мать за все это время не пришла в зал проверить меня? Ей настолько все равно? Лисица была права, про меня и в правду все забыли. — А помог зачем тогда? Сам же говорил, что н-ненавидишь меня, — Я посмотрела в злые глаза Ромки. Чувство, что живодер сейчас медленно, смотря в глаза, подойдёт ко мне и вмажет по лицу за мою тупость, но он остался на месте. — Я че по-твоему мнению на совсем конченного зверя похож? — Ромка громко огрызнулся. — Думаешь, после этого я вдруг начал относиться нормально. Хуй там плавал, я тебя также на дух не переношу. Тебе уважение ещё нужно заслужить, — Он быстро застегнул замок косухи и пошёл в сторону зала. — Выебываться меньше в следующий раз будешь, — Я, пристыженная этим высказыванием, отвернулась обратно к раковине смывая остатки «ночной встречи.» — Меня скоро мать в психушку сдаст, — я бухнулась на закрытую крышку унитаза в очередной раз протирая влажными ладонями лицо, мой нос наконец-то вернулся в прежнее состояние. –Ебучая лиса, чтоб ты сдохла в своём лесу, мразь. Не удивлюсь, если это дерьмо будет происходить со мной каждую ночь. Сука. — Возьми, — голос Пятифана громким басом вырвал меня из рассуждений. Он протянул ко мне руку с грязными ногтями, хоть почистил бы что-ли. На ней покоилась крохотная жёлтая таблетка. Неужели он услышал, что я говорила. — Это чего? — Отравить тебя решил, чтоб ты нервы больше не трепала, — Ромка закатил глаза и цокнул. — Валерьянка. Я же вижу, ты в неадеквате какая-то стоишь. О чем-то сама с собой базаришь. Я молча взяла пилюлю и зажала в кулаке. Живодер пошёл в сторону входной двери, натянув на голову эту «недошапку» — Ром, подожди, — я бросилась в прихожую, опережая уход Пятифана. Ромка уже стоит в дверях, обувая на ходу обувь, с образовавшейся лужицей растаявшего снега под ней. Насколько могла я подошла к парню и с испугом взглянула в глаза. — Пусть все это останется между нами. Ты можешь…можешь никому не рассказывай об этом пожалуйста. — я облизнула пересохшие губы и снова почувствовала железный привкус. Только бы он меня не послал, только бы не послал. Ромка полностью обулся и выпрямившись, сурово, по-взрослому, со сдвинутыми бровями взглянул на меня, я даже не знала, что этот мальчишка так может. Он очень напомнил мне мать. — Я не трепло чтоб о таком направо и налево пиздеть. Твои заебы и тараканы в башке меня не ебут. –Спасибо тебе, для меня это очень важ — Не унижайся, — он захлопнул дверь, обдавая холодный зимним воздухом, стоящую с зажатой в ладони таблеткой.