Круговорот опозданий в природе

День свадьбы Саша не запомнил. То ли не хотел, то ли просто не мог. Букет чуть не прилетел ему прямо на голову, но особого внимания он на это и не обратил, позволив приглашённым незамужним девушкам чуть ли не подраться за эти дурацкие цветы, ему-то они были не нужны. Дизофф временами бросал на парня косые взволнованные взгляды и, конечно, не было секретом почему. Комаров был не настолько пьян, чтобы не помнить таких скверных и сложных для него моментов, но верил. Просто слепо верил Саше, что в их дружбе ничего не изменится. Конечно, у него были все основания доверять ему, да и сам Сода не давал никаких поводов в себе сомневаться: во взгляде его не было презрения или чего-то подобного, улыбка как всегда сверкала во все стороны, тёплые жесты и шутки никуда не делись, да и Дизофф оставался самым близким его окружением. Кажется, старший Саша в это едва верил, но был однозначно рад, да и не безосновательно. Сода просто, во-первых, считал Комарова слишком близким и родным, чтобы из-за этого слать, а, во-вторых, обещал, да и против ничего внутри не говорило. Что-то бурлило лишь при взгляде на Диму — его хотелось убить сразу, чтобы бедная девушка не страдала. Понятно, конечно, что изменять ей Дима пока не будет — Саша-то отказался, но парень никогда не считал, что люди меняются, от этого его хмурое выражение лица дома выливалось в бесчисленный дартс в стену чем попало. Временами грустил не только дождь за окном, но Дизофф — неизменное солнышко — старался всё исправить и сгладить ещё до каких-либо последствий, а улыбка его оставалось неизменной и яркой, будто жизнь остановилась на тёплом детстве, пропитанном бабушкиными оладьями и цветами для мамы. Сода не мог сказать, что кандидатура Санечки ему была не мила — из взаимных шуток и подколов, мягких пререканий и тёплых улыбок — из этого всего — строилось обожание, особенная близость между парнями, не переходящая грань простой, но в то же время сложной дружбы. Просто и правда: любовью в их взаимоотношениях и не пахло, потому ничего и не получалось. Хоть сугубо дружеские были выбраны обеими сторонами давно, после чего лишь одна решила поменять своё решение — этого было недостаточно абсолютно. Саша много курил, дымом латал дыры в душе, будто это чем-то могло помочь, будто это не вредило. Дизофф не замечал долго, не так чтобы слишком, но для такого близкого друга — достаточно. Когда же, наконец, он почувствовал постоянный сигаретный шлейф, тянущийся за младшим парнем, в словах Комарова не было ничего, кроме волнения и дружеского упрёка, зато в глазах читался страх, боль и стыд, который Сода мог объяснить только черезмерной любовью Саши вешать все проблемы друзей на себя, считая самого себя виновным в этом. Правильным ли это было? Очень и очень навряд ли, однако «перепрограммировать» Дизоффа было невозможно, кто бы не пробовал и пытался. Тот вечно отшучивался, мол: «Такой вот я мазохист, что же сделать» или " Я же мамочка» и завершал лучезарной улыбкой, перед которой редко кто мог устоять, не простив ему все грехи, какими бы серьёзными они не были. Сода, конечно, и ненавидел его за это, но и не любить не мог, где бы потом такого же лучезарного чертёнка нашёл? Нигде, конечно. Потому разочаровывать его хотелось всё меньше, хоть и не получалось. Бросать «сигаретную историю» Сода пока не собирается, так как даже зависимостью это не считает, а Комарову смотреть на это невозможно, вдыхать нереально и ощущать в голосе лёгкую хрипотцу, а в поведении некое раздражение, присущие курильщикам, просто отвратительно больно. Иногда в глазах темнеет, хочется снять все прокуренные вещи с парня, вывесить на балкон, чтобы те проветрились, а потом ещё долго сидеть и разглядывать, искать хоть каплю совести в ненавистно любимых голубых глазах. Сода это всё прекрасно знает и понимает, а слова друга, часто срывавшиеся на колючий шёпот, не смог забыть до сих пор, хотя прошло около недели, за которую было очень много разговоров разной важности и тематики, которые тоже можно было запомнить, однако этот монолог Дизоффа въелся в память невозможно. — Твою мать… — начал он чуть громче, чем обычно, а глаза его быстро пробежались по одежде друга, возвращаясь к пачке сигарет в руках. — Сразу извиняюсь, если мои слова покажутся тебе агрессивными или грубыми, я ничего такого в виду не имею, но, тем не менее, не буду даже открещиваться от того, что это дружеская нотация, приятельское напоминание, интерпретируй как пожелаешь, — вздохнул Саша, скрещивая руки чуть ниже груди. — Понимаешь, я — твой друг, а значит то, что ты убиваешь себя таким образом не может быть мне приятным или лёгким. Подумай об этом на досуге, если не собираешься завязывать. Конечно, ты скажешь, что ни капли не зависим, но я тут не соглашусь. — На секунду он нахмурился, когда Сода хотел было возразить, потому тот скоро закрыл обратно рот, только потупив взгляд, — молчи. Ты и без слов достаточный молодец, уж поверь мне. К тому же, — в эту секунду голос Дизоффа сорвался на шёпот, — я правда волнуюсь. Терпеть не могу смотреть на то, как люди причиняют себе боль, а потом понимать, что я ничего не сделал, даже если мог. Если я могу чем-то помочь — дай знать. Пожалуйста. Сода тогда что-то промямлил, не в силах нормально ответить, а теперь сидел и очень много и долго думал над этим. Было сложно. Он бы никогда не признал, что ему нужна помощь, однако… Слова впервые имели большее влияние, чем действия. «У меня в руках два билета на шикарнейший фильм» «Сходишь со мной?» Саша читает сообщения, не совсем врубаясь в реальность. Проходит несколько десятков секунд, прежде чем он отвечает. «Во сколько?» Дизофф молчит, но не долго, видимо, искал билеты, которые уже успел засунуть куда-то. Сода проводит пятернёй по волосам, слегка призадумавшись. «Сеанс в 8:20» «Придёшь ко мне к семи» Сначала парень кивает и уже собирается закрыть диалог, однако быстро понимает, что собеседник не видит его, потому придётся печатать ответ. «Без проблем» Сода блокирует телефон. Руки привычно открывают пачку сигарет, а ноги приводят на балкон, где едкий дым вперемешку с морозным воздухом создают ощущение небывалой свободы. В голову муравьями лезут разные мысли, но не получается выцепить ни одну. На столике с краю стоял одинокий стакан с котом, подаренный на Новый год внимательным Дизоффом. Саша подумал, что, всё-таки, люди странные. Им никто не говорил, что соулмейт предназначен для любви, ведь это просто родственная душа, которая идеальна и в дружбе тоже. Так не значит ли это, что соулмейты не обязательно должны быть в отношениях? Однозначно, так и есть, просто, видимо, люди слишком ленивы, чтобы понять это. Сигаретный пепел хлопьями опускается в пепельницу, Сода тушит окурок и, хлопнув балконной дверью, отправляется в ванную, чтобы прополоскать рот. Когда-то его пугали, что от курения возникает кариес, а лечение зубов теперь стоит, как новая почка, потому лучше перестраховаться, чем потом расплачиваться денежками с чёрного рынка. В задумчивости взгляд его падает на часы, а мозг автоматически подсчитывает время до встречи. «Сорок минут» — проносится в голове пару раз подряд сплошной строкой. Времени не так много, однако на что-нибудь простое и лёгкое вполне хватит. Есть не хочется, а значит мысленный взор Саши обращается к уборке. Пол не помоешь, зеркалам нужен свет, а для того, чтобы вкрутить последнюю лампочку к себе в комнату, нужна, собственно, лампочка. Парень думает, но совсем недолго. Вскоре он уже мочит на кухне тряпку, хорошенько выжимает её и отправляется протирать пыль. Её скопилось много. Особенно в тех местах, куда Сода не лазил совсем. Взгляд обращается на котёнка. Он давно не думал о нём так неоднозначно. Вроде, подарок, дорогой сердцу, как воспоминание, но с другой стороны теплота того момента умерла и сложно было понять, зачем в сердце эта статуэтка. Рука невольно вздрагивает, и с полки на ногу падает шило. Что оно здесь забыло? Когда-то давно Саша пытался разбить им котёнка, однако рука так и не поднялась. Теперь шило ложится в руку как можно удобнее, Сода царапает покрытие статуэтки. Пошёл на хуй. «Надписи добрей на свете нету, » — думается парню и он отбрасывает орудие в другое место, чтобы после убрать в коробку с подобными инструментами. Ему всё больше нравится этот котёнок. Ничто теперь не болит. По крайней мере, не так сильно. Протирая каждую рамочку, сознание всё чаще обращается к воспоминаниям. Кино, прогулки, каток, качели и многое, многое другое, не забытое до сих пор. Будто лампочка в комедийных, нелепых мультфильмах, мигает в голове мысль о том, что чтобы не происходило сейчас, те моменты были и будет важными, тёплыми и нужными. Саша хочет их помнить, не обращаясь к настоящему. Прошлое тоже хорошо без продолжения, как история с открытым финалом, который каждый имеет право додумать, либо принять это как конец. Быстрый взгляд на часы дал понять, что пора одеваться и собираться. Выбор одежды был донельзя банален: любая не пропахшая дымом толстовка, надетая на футболку и какие-либо джинсы. Саша не считал нужным «наряжаться», ведь разве те люди, которым он нужен не будут любить его любым? Звучит не очень, но мысли его возвращались к одному и тому же, к Диме. Хотелось ли теперь выглядеть прекрасно? Нет, ни капли. Выйдя из квартиры, при этом не раз проверив заперта ли входная дверь, Сода неспешно направился к дому Саши. Оглядываясь вокруг, он видел, как весна постепенно вступает в свои права. Конечно, было ещё холодно, Саша в толстовке даже немного замерзал, но, тем не менее, солнце светило ярче и теплее. Под ногами трескался лёд, успели даже прилететь первые птички. Слякотно, но почки на деревьях воодушевляли. Жаль, конечно, что их было не продать за бешенные деньги на чёрном рынке, однако тоже было неплохо. Сегодняшняя погода радовала. Было правда очень солнечно, а лёгкие перистые облака совсем не мешали небесному светилу. Сода улыбнулся. Он уже опоздал, однако это было из разряда «обыкновенных явлений», потому никак не поменяло сложившегося настроения. Дизофф, открывший дверь, был не менее доволен и доброжелателен. Он был как всегда тёплым и солнечным. Сода искренне подумал, что невозможно любит этого человека, как самого прекрасного на свете друга. Никогда ещё в мыслях не появлялось подобное, но теперь это было необходимо и правильно. — Я переоденусь, тебя чаем напою и пойдём. Ты опять опоздал, кстати. Саша посмотрел на время. — Всего десять минут, — небрежно бросил он и разулся, проходя вглубь квартиры. Дизофф прошёл в кухню и неспешно налил чай себе и другу, положил между кружками парочку любимых обоими конфет и сел на стул, подпирая лицо ладонями. Сода примостился напротив, хлебнул чая и задумчиво обвёл взглядом помещение. Ему здесь нравилось, эта кухня навевала воспоминания, от которых на душе теплело. Дизофф допил первым, даже несмотря на то, что и болтал гораздо больше, развлекая Сашу. Тот в свою очередь немного задержался, а потом прошёл в комнату, где скрылся друг. Первое, на что залип Сода — грёбанный пресс. Почему ему никто не говорил, что на него можно так здорово подвиснуть? Предательство. Конечно, он успел сориентироваться в пространстве раньше, чем его поймали за разглядыванием, однако в мыслях всё же промелькнула мысль, что Дизофф чертовски красив. Не то чтобы Сода не знал этого раньше, просто сейчас это слишком ощущалось и парень ничего не мог поделать с собой. — Пойдём? — улыбнулся Комаров, развернувшись к другу. На нём красовалась тёмно-серая толстовка и ослепительно-чёрные джинсы, расклёшенные к низу, в руках он держал ключи и телефон, под чехлом которого лежали два билета на сегодняшний сеанс. — Да, конечно, — запоздало кивнул Сода, направившись к двери. Выйдя на улицу, он вдохнул полной грудью, задумчиво взглянул на Сашу и несколько раз повернулся на месте. Дизофф снова улыбнулся, словно это было единственное, что он умел. Это не то чтобы настораживало, ведь было обычным, но после услышанного казалось просто показным. Можно было бы ещё вытащить из него хоть слово о себе, только разве он скажет? В дороге Комаров много разговаривал о ГТА, о какой-то деревне и весне. Его мысли казались путанными, однако Сода понимал их в совершенстве и даже не жаловался. Дизофф говорил чётко и по делу, пусть и перескакивал с темы на тему «туда-сюда-обратно». Это совсем не бесило, даже странным не казалось. Саша изредка отвечал, мог посмеяться, но в основном слушал. Ему это даже нравилось, пусть обычно он и предпочитал, чтобы слушали его. ТРЦ встретил парней шумом веселья, который, безусловно, немного раздражал, но в остальном будто заставлял потеряться, почувствовать себя муравьишкой в огромном муравейнике. Единство с людьми. Наверное, это называлось так. Сода меньше злился на мир теперь, да и в целом сейчас для него существовал лишь Дизофф, задумчиво выбирающий между карамельным и сырным попкорном. — Какой будешь? — Сырный, — пожал плечами Саша и направился ближе к кассе. Улыбнувшись кассиру, он подождал немного и всё же попросил, — Средний сырный. Ты что будешь? Выберешь уже? — Давай большой карамельный, — воодушевлённо решился Комаров и быстро протянул Саше деньги, чтобы тот мог заплатить за двоих. — И большой карамельный, — вздохнул парень и взял в руки два ведра, наполненные попкорном. Дизофф же уже показывал билеты строгой тётеньке в очках и довольно улыбался. Забыть, насколько он любит ходить в кино — невозможно. Сначала парни потерялись в креслах, но быстро нашлись и расселись по местам. Купленные билеты были на последний ряд, средние кресла. Вокруг было почти что пусто, лишь трое людей двумя рядами ниже и платиноволосая девочка на пятом ряду. Возможно, что кто-то ещё придёт, ведь не всем хочется смотреть рекламу, занимающую минут десять от начала сеанса. Дизофф же погрузился в свои мысли, пока Саша вникал в кучу реклам. На самом деле, там были и интересные фильмы, однако особого желания разглядывать их трейлеры не было — надо будет и дома посмотрит. Сода подзалип на какой-то ужастик, и Комаров невольно засмотрелся на него. Живые эмоции друга притягивали его будто магнитом. Сеанс зато оба отсидели вполне-таки спокойно, лишь на самых интересных моментах разрешали себе шепнуть что-то друг другу на ушко, немного посмеяться или поразиться, но скоро снова замолкали, увлечённо смотря фильм. Не зря Сода хотел сходить на него так сильно, он правда был великолепен. Дизофф же был слишком наслышан про него, чтобы пропустить это шикарное зрелище. Ему понравилось, они с Сашей всю дорогу от кинотеатра только и обсуждали этот фильм. Он явно был прекрасен. — Может у меня на ночь останешься? — предложил Дизофф, когда они подошли к подъезду его дома. Он смотрел прямо в глаза, а улыбка на его лице была слишком тёплой и настоящей, что чересчур подмывало Соду согласиться. Он кивнул, немного неловко растянув губы в улыбке. Поднявшись, они сразу плюхнулись на диван, включив на телевизоре какую-то фоновую передачу, под которую сонный Сода чуть не отрубился. Саша успел вовремя уловить желание друга поспать и предложил ему пойти в кровать. Сода кивнул, но попросил сначала дать ему его любимую пижаму. Такая просьба не вызвала у Дизоффа ни капли удивления, любимой пижамой Саши была большая футболка, которая хранилась у парня лишь для того, чтобы давать её Саше на сон. Вообще, оставался Сода не то чтобы часто, просто временами на пару дней, на неделю. Вдвоём жить было удобно, но приходилось расходиться. Были же времена, когда наоборот, Дизофф ночевал у Соды, потому у него тоже были там некоторые вещи, а спали они в каждой квартире на одной кровати, так как диваны были слишком твёрдыми и спина после них болела. Не по пятнадцать же им. Стоило голове коснуться подушки, как они оба уснули. Сода калачиком свернулся на одной стороне кровати, едва касаясь головой подушки, а на другой на спине расположился Комаров, успевший подумать о том, что его друг — самый лучший человек на свете. *** Дизофф приоткрыл веки. Рядом лежал Саша, открывший глаза и с интересом рассматривающий друга. Он был как всегда растрёпанный ото сна, но по-истине красивый. Если бы у Комарова когда-то спросили, что он считает самым прекрасным на свете, он бы без раздумий показал на Соду, лишь слегка смутившись. — Я пойду завтрак приготовлю, — потянувшись, улыбнулся Саша и сел на кровати. Футболка на нём немного задралась, но быстро опустилась на место, не давая Дизоффу залипнуть на друга окончательно. — Жду твою восхитительную яичницу, — с теплом отозвался парень, переворачиваясь на живот. Нужно было вставать, пусть и совсем не хотелось. Выйдя из комнаты, Саша направился в ванную, чтобы привести своё заспанное лицо в порядок. Хотя бы относительный. Волосы за время сна спутались и торчали теперь во все стороны. Да, отражение в зеркале не особо радовало, но кто идеален? Дизофф усмехнулся. Никто, кроме Соды. Переодеваться парень не стал, просто поправил на себе одежду и ещё пару раз взглянул в зеркало. После расчёски и умывания стало лучше. Он почистил зубы и ещё раз ополоснул лицо водой. — Сань, есть иди, — донёсся с кухни голос Соды, который расставлял тарелки. — Я ещё тут фруктов нашёл, думаю, неплохое дополнение будет. Саша нахмурился, про фрукты он не помнил. Нет, конечно, мог купить и среди всей кипы покупок забыть, но всё равно было странно. Ладно, улыбка снова расцвела на его лице, он откинул чёлку со лба и сел за стол. Сода сел напротив и быстро принялся за еду, пожелав приятного аппетита. Он изредка прерывался на разговоры с Дизоффом, однако в основном жевал и улыбался, пожимал плечами или качал головой. Саша всё ещё думал о том, что Сода очень красивый. — Спасибо, — поблагодарил он, поднимаясь из-за стола. Теперь его дорога лежала в ванную, пока Комаров оставался доедать свою порцию яичницы. На душе было тепло, хоть в голове изредка появлялось ощущение полупрозрачной дымки, будто всё это — наваждение, не более. Дизофф быстро помыл посуду и ушёл в зал, чтобы как всегда, как в каждое ленивое утро, просто посидеть перед телевизором, залипнуть на глупый фильм или ток-шоу, чтобы просто отвлечься от реального мира. Сода тоже любил подобное времяпрепровождение, когда скучал или просто оставался у кого-то в гостях. Для него это было достойным отдыхом, пусть он не упускал возможности поязвить и поругаться на каждого персонажа, показанного на экране. Скоро на диван рядом уселся Сода, поджав под себя ноги. Он выглядел немного задумчиво, но в целом привычно. — Сань, — позвал Сода, поднимая глаза на друга. Дизофф оторвался от теле-комедии и повернулся на парня. Тот будто ждал чего-то, но в самих глазах застыл то ли вопрос, то ли нерешительность. Он выровнял дыхание и как-то совсем несмело протянул руку вперёд, пальцами подцепив Комарова за подбородок. Он притянул друга ближе к себе и коснулся губами его губ, медленно углубляя поцелуй. Сначала Дизофф, кажется, хотел отстраниться, ведь его же вроде как отшили… Почему теперь была надежда? Но вскоре Саша перестал и думать об этом, решил, что так надо и поддался эмоциям. Сода переместил руки ему на плечи, а сам сел на колени друга, ёрзая на них. Парень разорвал поцелуй и начал снимать с себя футболку, оголяя торс, на который утром так засмотрелся Дизофф. *** Комаров проснулся. Его дыхание никак не могло вернуться в норму, сердце колотилось, как бешеное, а в шортах чувствовалось неприятное напряжение. Хорошо, что за время сна Дизофф перевернулся на живот, иначе бы утренный стояк от этого по-дурацки возбуждающего сна стал бы заметен и Соде. Ёбаный Сода. Точнее не ёбаный, а слишком красивый. Хотя кто знает, что там Дима с Сашей делали…