Не трогай меня

—Ну и зачем тебе я, если у тебя есть он? Он тебя слушается. Он с тобой. Зачем тебе я? —Я люблю тебя, придурок. Меня любят много мужчин, но я люблю тебя. Она стояла у двери в руках с моим завтраком — куском хлеба и большой кружкой воды. Я жадно набросился на него, как только она дала мне его. —Когда ты научишься хорошо себя вести, все будет гораздо лучше, чем сейчас. Она села рядом со мной на корточки и окатила лицо водой, затем протерла тряпкой. —Я тебя ненавижу. Понимаешь, ненавижу! —Ты ещё передумаешь тысячу раз. Она бесцеремонно взяла меня за руку. Я тут же попытался ее вырвать. Затем боль. Резкая, жгучая боль. И хруст. Я с ужасом увидел, что она сломала мне палец. Боль неописуемая, страшная. —Каждое оскорбление - новая сломанная часть тела. И кто знает - может в следующий раз это будет не палец.. -улыбнулась она, многозначительно положив руку на мое колено. Я молчал. Я понял, что лучше я буду просто молчать. Никто мне не поможет. Я должен смириться. Только так я выберусь отсюда. Палец ныл. Болел ужасно. Но он был на левой руке. Предусмотрительно. Я мог писать. Сколько я себя помню, мне нравились парни. Это неприлично. Это ужасно. Это не принято в обществе. Но я с этим ничего не мог поделать. Девушки меня не привлекали вообще. Поэтому я и отказал Джессике. Я пытался объяснить ей причину, она не верила. Она говорила, что гомосексуализм — болезнь, и она может меня вылечить. Но как мне может понравиться девушка? Я не знаю. Никак. Мне нравятся только парни, я хочу только парней. И у меня никогда ничего с ними не было. Потому что я себя стесняюсь и боюсь. Я — обычный торговец из бедной семьи. Она всегда покупала у меня продукты. И в одень день, зайдя за яблоками, призналась мне в любви. Я ей отказал. Близился вечер, я собирался закрываться, как почувствовал укол. Затем я очнулся здесь, в подвале ее дома. Джессика — аристократка. В ее распоряжении целое поместье, родители ее скончались пару лет назад. Я многое о ней знаю. Раньше, когда она заходила ко мне, она приносила дорогой чай, и я не мог отказаться. Мы уходили в подсобку и пили его с моими яблоками, разговаривали по душам. Кто мог подумать, что все так обернётся? Что я так буду ее ненавидеть.. Уже два месяца. Я здесь уже два месяца. И я постараюсь смириться. Говорят, что смирение — благо...? Меня некому спасти. Мать моя ушла от нас с отцом ещё давно, отец пьёт и искать меня не собирается. Я жил сам, я сам выживал. И сейчас я должен сам отсюда выбраться. Время. Нужно просто больше времени. Этот Джеймс.. Кажется, он такой же плохой, как она. Но, кто знает, может, она просто заставляет его все это делать? Может, он сможет однажды помочь мне выбраться? Он красивый. Его волосы, одежда, телосложение. Чем он ей не угодил? Даже мне он нравится. Чем я лучше него? Потрёпанный торговец в обносках.. вот, кто я. Почему она любит меня? За что мне это несчастье? Перелом сросся. Я все время молчал. Я практически не двигался. Я молча принимал пищу, терпел удары, оскорбления, ее объятия, ее слёзы и признания в любви. Она сумасшедшая. А я терплю это. Терпел и Джеймса. Его красивую физиономию, манеры, их вместе. Его насмешки.