Виновны без вины

POV Тина. — Повтори, — он подходит ко мне слишком близко, прижимая меня к стене. В комнате повышается напряжение и все сейчас висит на одном волоске. — Я сделаю все, что хочешь, — говорю, пытаясь унять ком в горле, — только никому не рассказывай, то, — запинаюсь, — то, что знаешь… Он снимает заколку, распустив мой пучок, собранный в спешке, и мои волосы плавно спадают вдоль рук. Кожа покрывается мелкими мурашками. Тогда он медленно наклоняется и обжигает мое ушко горячим дыханием, — раздевайся, — проводит пальцем по моим скулам. — Дан? — резко поднимаю свои испуганные глаза на его карие, которые пристально меня рассматривают. — Ты сказала всё, что захочу, — напоминает. — Я хочу тебя, — отчетливо произносит с ощутимым отвращением в голосе. — Пожалуйста… — в моих глазах начинают собиратся слезы. — Раздевайся, — грубо говорит, — но ты можешь уйти, — бросает смешок, — у тебя всегда есть выбор. Дрожащими руками начинаю расстёгивать пуговки сорочки. Он чувствует мою дрожь, неуверенность, страх. Но я не отталкиваю его, не убегаю даже тогда, когда он оставляет на шее поцелуй. У меня нет выбора. У меня есть тайна, которую никто не должен узнать. Все что я могу сейчас, это сжать ладошки в кулачки и зажмурить глаза, ожидая его прикосновения. Я ведь пришла к нему, чтобы он молчал. Чтобы моя тайна осталась между нами. Навсегда. И ради этого я готова на все. — Хм ты так боишься потерять славу? 1999 год Сирия. Женская колония. Наша первая встреча состоялась еще много-много лет назад, когда я еще была очень юной девочкой, Таней Либерман. В тот день, я как обычно, после обеда спряталась в высокой траве и плела ожерелья из дротиков, как ко мне прибежал темноволосый мальчишка — мой храбрый восьмилетний Васька. — Таня! Таня! Вот ты где! — опершись на железный забор, он начал приводить свое дыхание в норму, тяжело дыша. — Васька, что случилось? —переключаю свое внимание на парня, откладывая железные дротики. — Откуда ты так бежишь? — интересуюсь я, поправляя его волосы. — Ой, ты такое пропустила, такое! — размахивая руками в разные стороны, вскрикнул мальчишка, — ого какая красота, — его все внимание ушло на проволочное украшение, которое уже в ету секунду оказалось в его руках, — как у тебя из этой железяки выходит такая красота? — удивился тот. — Так отдай, — смущенно улыбаюсь я, — это для Машки, у нее же скоро день рождения. — Она будет счастлива! — Так, а ну рассказывай же скорей, что тебя сюда принесло?! — возращаюсь я к главной теме, ведь меня всю разрывает от любопытства! — Иди и сама посмотри, — Васька хватает меня за руку и тянет, сквозь заросшую траву, к главному корпусу, — смотри, — кивает головой в сторону двух мужчин, прячась за бетонной стеной. Я жмурю глаза, разглядывая мужчин. Первый, Михай Балан, начальник женской колонии, и по совместительству посол Израиля. Каким ветром его сюда занесло, знает только Бог. Он строгий, но справедливый. С его появлением, здесь стало лучше находиться, но не нам, не детям, которые с рожденья осужденые. Он совсем нами не интересуется, ведь у него и так куча дел. Но отношение к осужденным, к нашим мамам, изменилось в лучшую сторону. И для меня это главное. Он более мягкий и добрый, чем его предшественники. Второй же — молодой парень, высокого роста, темноволосый. Как для солдата, очень худощав. Хочу подметить, что я его вижу здесь впервые. Впервые. — Кто он? — заинтересовалась я. — Это сын Михая Балана, — гордо говорит Васька, — приехал сюда на лето, наверняка готовится отца заменить в роботе. — Откуда у маленького шпиона эта информация? — наклоняюсь я к мальчику. — Ну… я… — растерянно бегает глазками по моему лицу, — а он красавец, не так ли? — спрашивает мальчик, хитро подмигнув мне. — Ах ты проказник мой любимый, сейчас получишь! — А ты догони! — подается к бегам парнишка и я, еще раз проводив взглядом незнакомца, убегаю вслед за Васькой.

***

POV Дан. Я долго сопротивлялся, чтобы не ехать сюда. Долго спорил с родителями. Но все же какая-то неземная сила меня сюда привела. Внутри был страх, как перед чем-то новым, и предчувствие, что эти месяцы здесь изменят мою жизнь навсегда. Но я еще не знал, как именно и что может на это повлиять. Ведь колония жуткое место и здесь произойти что-то хорошее точно не может. — Отец, рад тебя видеть, — выйдя из машины, я пожал его руку. — Дан, сынок, я счастлив, что ты согласился приехать. — Я только на лето, помнишь? — Не зарекайся, — поднимает вверх указательный палець. — Отец, я музыку не оставлю, мы договаривались, — напоминаю. — Хорошо, хорошо, пойдем в мой кабинет, — похлопал меня рукой по плечу. Мы прошли первый корпус, столовую и вышли на большую площадку. Я всю дорогу рассматривал территорию, а потом резко остановился. — Что-то не так? — взглянул на меня старший Балан — Что там делают дети? — удивился я — Что? — не понял мужчина и ему пришлось обернуться, посмотреть туда, куда смотрел я, — ааа, ты о них? — махнул рукой, — это дети заключенных. — Но почему они здесь? Их не должны были забрать в детский дом? — Прошлое начальство, решило, — зажег сигарету и сделал несколько вдохов, — что таким детям там не место. Они должны жить здесь, со своими матерями. Тем более женщины не против и детям вроде тоже не плохо. Я ничего не менял, пусть живут, — безразлично отвел взгляд. — Но ведь… — Дан, пойдем, — перебил меня и пошел вперед, по дороге выкинув сигарету.