Виновны без вины

Дан вышел из кабинета отца раздраженным. У этих мужчин редко выходит спокойный разговор, из-за упрямства, которое присутствует в характере старшего и младшего. В этом они очень похожи. Каждый имеет свой взгляд на жизнь и упрямо стоит на своем. Младший Балан вообще не понимает, что он здесь делает, в этой глуши, и чем может пригодится в женской колонии? В то время, как старший уверен, что ему необходимо вникнуть в судебные дела и наладить дипломатические связи. POV Дан. — Отец, я не хочу этим заниматься. Я музыкант! — Ты мой сын и ты будешь делать то, что я скажу! На сцене скакать ты не будешь, пока я жив не позволю! — Завтра меня здесь не будет! Захлопнув за собой дверь, я схватился за волосы, — Черт! Черт! Черт! — ударил ногой в достаточно старое здание, так что из него посыпалась белая штукатурка. В эту минуту за своей спиной я услышал плач ребенка, поэтому резко повернулся в сторону звука. Неподалеку стояла девочка, очень юная. Она была в голубом платье, чуть ниже колен. В ее волосах было три василька, а на руках — малышь, покрытый темно зеленой простыней, которая имела не самый лучший вид. Снизу торчали нити. Она, затаив дыхание, испуганно смотрела на меня своими голубыми большими глазками. В ее взгляде было что-то особенное. — Чего тебе? — крикнул я к ней, с нотками грубости. Все же я не умею держать себя в руках. — Ничего, — произнесла она и направилась в другую сторону, напевая колыбельную.

***

У меня утро началось очень рано, солнце только начало выходить из-за горизонта. Я заварил кофе, оставил его на столе остывать, а сам отправился на утреннюю пробежку. Пробежав три круга умылся холодной водой из колодца и вдохнул полной грудью свежий воздух, запахом утренней росы. Вдали, я заметил хрупкую девушку, которая сидела в заросшей траве. Я сразу в ней узнал вчерашнюю странную барышню. «Поразительно красивая» — промелькнуло в моих мыслях. — Привет, — я тихо подкрался к ней, чем напугал девчонку. Она резко поднялась, спрятав за спиной железные дротики, и напугано посмотрела на меня. — З-здравствуйте, — еле слышно прошептала незнакомка. — Ты кто? — я наклонил голову немного набок и улыбнулся, замечая, что у нее волнистые соломенные волосы, и белая кожа, как молоко. — Пункт 12, часть 2, статья 115, — протараторила на одном вдохе — Нет… — нахмурил я брови, — я не это спрашиваю, как тебя зовут? Имя у тебя есть? — Я… я Таня… — Значит… — задумался я, вспоминая значение имени и одновременно оглядывая ее, — сильная? — Обычная, — пожала она плечами. — Красивое имя, — я потянулся рукой к ее волосам, на что девушка машинально отвернулась, закрыв лицо руками. — Эй, ты чего? — я достал из волос соломинку, — вот, заплуталась, — показал ей зелье от засохшей травы. — Спасибо, — девочка опустила глаза вниз на землю, которую начила ковырять ногой. — Извини, что вчера тебе нагрубил… — начал я, но сразу же замолчал, так как Таня начала смеятся, — я сказал что-то смешное? — удивился я. — Простите, я выгляжу как дурочка, — она смущено затулила лицо руками, — вы просто сказали «извини», здесь типа вас не извиняются, — объяснила она свое поведение, успокаиваясь. — Я не «они», — я засунул руки в карманы, — кстати, что ты здесь делаешь с самого утра? — Ничего, — Таня снова напряглась, затаив дыхание. — А что прячешь за спиной? — не унимался я, посмотрев на ее руки. — Ничего, — повторила она, покрутив головой из стороны в сторону. — Покажи мне, — я нежно провел пальчиками по ее нежной руке и открыл ее ладошку. Моим глазам открылось проволочное украшение, — какая красота, ты это сама сплела? — Я больше не буду, честно, не наказывайте, прошу, — начала умолять Татьяна. — Стой, я тебя не собираюсь наказывать, — сжал ее пальчики и девушка затихла. — Все в порядке, успокойся. — Можно я тогда пойду? — осторожно спросила она. — Да, конечно. Она побежала полем, оглядываясь, а я провел ее взглядом, стоя на месте. Тогда опустил голову, почесав затылок, и в траве увидел проволочную заколку с мелкими бусинками. Я ее поднял и спрятал в карман спортивных штанов.

***

Я ждал машину, которая увезет меня от сюда куда подальше. Это время я коротал лежа в стоге сена и жуя в зубах золотистый колосок. Думал о новой песне, о концертах, о музыке. Но с моих мыслей меня вывили чьи-то голоса. Я поднял голову и увидел двоих парней, которые ругались между собой. По правде меня это умилило, ведь я вспомнил себя, как также с другом постоянно не мог поделить мяч. Спустя несколько секунд к ним подошел наблюдатель и схватил одного за воротник футболки. — Отпустите его! — вмешалась светловолосая девочка, глаза которой мне уже знакомы. — Уйди, Либерман! — мужчина в форме оттолкнул ее от себя и Таня падает на траву. Наблюдая за всем этим я приподнялся и откинул колоска в сторону. — Это же дети! — тут же поднялась девочка и вцепилась в руку мужчины. — Они провинились и будут наказаны! — Они еще маленькие, прошу, — умоляла Таня. — За ними же ты смотришь? — Да, — сглотнула она, отступив на шаг назад — Хорошо, пусть мальчики играют, а наказана будешь ты, — тыкнул в нее пальцем, злобно улыбнувшись, — пошла! — крикнул тот, швырнув ее за плечо. POV Тина. Мы зашли в темный подвал. За шестнадцать лет, я выучила каждый кирпичик этого здания, здесь я испытала много боли. Но все же когда вошла внутрь, мое тело содрогнулось. Я питалась унять дрожь, но все равно было страшно. Боль — это всегда страшно. Конвойный застегнул на моих запястьех наручники, которые были прикреплены к ржавой батарее. Тогда неожиданно ударил кулаком в живот, отчего я закричала. Обычно я считаю до десяти, когда в голове хоть какие-то мысли, боль чувствуешь немного меньше. Один, два, три… снова удар… один, два, три, четыре… — Смотри на меня, тварь, — поднял мое лицо за подбородок, — сколько уже тебе лет? — неожыдано спросил мужчина. Я не ответила, вместо этого плюнула в его лицо кровью. Он вытер свое рыло и ударил меня снова несколько раз ногой в тоже место, — неблагодарная сука, как и твоя мамаша, евреи, вам не место на этой Земле! Слышишь, тварь? — поднял меня и потряс за плечи, — сколько тебе лет? — повторил вопрос. — Шестнадцать, — я едва произнесла охрипшим голосом. — Замечательно, тогда у тебя новое наказание. Теперь будешь пользу приносить, — провел своей жорсткой рукой по моим волосам, — столько лет на тебя смотрю, ты уже выросла, девчонка…