Виновны без вины

POV Дан. Я прождал ее возле железного забора, в месте нашей первой встречи, с пол часа, но она так и не пришла. Я уже хотел уходить, как меня кто-то окликнул. Обернувшись на голос, я увидел темноволосою девочку. — Привет, — она медленно пробралась ко мне сквозь заросшую траву. — Ты Дина, верно? — спросил я. — Да, — кивнула она, став напротив меня. — Почему ты здесь? Уже ночь, — удивился я, так как не планировал увидеть ее здесь. Я ждал другую девчонку. — Не спится, решила прогуляется и увидела тебя. — А где Таня? — решил спросить я, ведь она ее подруга, должна знать. — Таня? — замялась девушка, — она скорее всего уже спит, сказала, что сегодня устала очень и пошла к себе. — Странно, — прошептал я. Почему же она мне ничего не сказала? Я бы все понял… — Что ты сказал? — переспросила она — Неважно, — слегка улыбнулся я, чтобы не подать вид моего беспокойства. — Может прогуляемся вместе? — предложила Дина, — сегодня так тепло. — Уже очень поздно, завтра утром вставать. Я пойду и ты уже иди спать. — Ну тогда ладно, увидимся, — махнула рукой и начала отходить от меня, как я заметил непонятную для меня вещь. — Стой, — остановил я ее, схватив за руку, — откуда у тебя это платье? — недоумеваю я, проводя глазами по ее наряду. На ней было то же платье, цвета ее глаз. Подарок Тани. — Это? — она осмотрела себя, — Тина отдала, сказала что ей оно не нравится, — развела руками, — а мне очень. Если бы не я, Таня, его бы уже выбросила. От этих слов в сердце неприятно заныло, это меня зацепило. Оказывается, Таня не такая, как себя выдает. Эмоции ее не искренние? Это просто ее игра? Выходит, она меня просто использует, своими невинными глазками… Какой же я дурак! — Дан? — перед глазами мелькнула рука, — ты здесь? — я сосредоточился и увидел удивленный взгляд Дины на себе. — А да, я здесь, просто задумался… знаешь, я уже пойду… Ситуация для меня была не понятна. Мне бы хотелось с ней лично поговорить. Навернека этому есть какое-то объяснение… Спать мне не хотелось, теперь точно не усну, поэтому я решил прогуляться по территории. Вокруг была тишина, только чирикали кузнечики в густой траве. Скурив три сигареты, я уже хотел идти к себе, но заметил, что дверь в столовую открыта. Я вошел внутрь и включил свет. Здесь было пусто и все так, как мы оставили после ужина: помытые полы, перевернутые стульчики на столах, чистая посуда. Я уже хотел уходить, как услышал какой-то приглушенный стук, из морозильной камеры… — Здесь кто-то есть? — спросил я, но ответа не прозвучало, только опять что-то заскребло. «Котенок заскочил», подумал я. Открыв холодную железную дверь, я зашел внутрь и увидел девушку, которая сидела на полу, операясь об стену. — Таня, это ты? — я присел возле нее на корточки и аккуратно забрал с ее лица соломенные волосы. Ее губы посинели от холода, кожа была бледная, мол в метверца, и она вся дрожала, обнимая себя руками. — Господи, девочка, — мое сердце начило биться с бешеной скоростью, — как ты здесь оказалась? — похлопал ее по щекам, чтобы она пришла в себя. — Сейчас все будет хорошо, слышишь? — она только приоткрыла глазки и снова сомкнула ресницы, которые были покрыты белым инием. Когда я принес ее в свою комнату, пытался отогреть. Растирал ее ладошки, кутал в тёплый плед, напоил горячим чаем, но ее тело не переставало дрожать. Видно, долго она пробыла там, заперта. После неудачных попыток ее согреть, я решил пойти на кардинальные мери, за которые она может завтра меня прибить. Но у меня нет другого выхода. Я снял с себя рубашку и лег возле нее, прижимая ее к себе. Тепло тел — лучшее что может согреть. Я грел ее руки горячим дыханиям и оставлял мелкие поцелуи на ее тоненьких пальчиках. Когда она немного согрелась у нее начала повышаться температура и появились галлюцинации, ее охватили детские страхи. Этого стоило ожидать. В этот момент я крепче ее прижал к себе и нежно поглаживая ее волосы, успокаивал маленькую девочку. В эту ночь я не спал, все смотрел на нее и думал, может ли эта девочка быть лживой в своих эмоциях и чувствах? Я же видел в ее глазах искру, ее восхищение, чувствовал симпатию ко мне… или это все обман, неужели я такой дурак? Также меня интересовал вопрос, как она оказалась в той камере, заперта, и почему именно в этот вечер появилась Дина в нашем месте? Мысли никак не покидали мою голову, но под утро я все-таки задремал и проснулся от того, что почувствовал легкий холодок. Я остался без одеяла. — Еще очень рано, давай поспим еще немножко? — предложил я, едва открыв глаза, и посмотрел на девочку, которая сидела и пристально смотрела на меня убийственным взглядом. — Ты как? — поднялся я, сев на кровать, и сразу же коснулся ее лобика. — Что я здесь делаю? — она отскочила от меня, увидев меня полураздетым, и сильнее прикрылась одеялом. — Не бойся, ничего не было, — быстро сообразил я, — я тебя нашел в камере, ночью, — объяснил, — мне пришлось тебя согреть. — Спасибо, прости, — она ладошками потерла лицо, затем взялась за волосы, — черт, ты меня постояно спасаешь и каждый раз тянешь к себе… — А куда еще нести? — пожал я плечами, — ты как там оказалась? — спросил я, уже одеваясь. — Я… — посмотрела на меня и зажмурила глаза, вспоминая недавние события, — Дина порезалась, я хотела что-то холодное принести, забежала в морозильную камиру и дверь… захлопнулась… — Дина значит, — взъерошил я волосы, — страная она какая-то… — Почему? Что-то не так? — Нет, все хорошо, не бери в голову… Ты еще лежи, а я тебе завтрак принесу. — Я не хочу кушать. — Я фрукты принесу, тебе нужны витамины. POV Тина. Дан принес большую тарелку с фруктами. Тогда некоторые я увидела впервые. Оказывается, виноград есть не только синий, но и зеленый. А еще я узнала, что с него делают вино. Дан обещал угостить, когда я поправлюсь. — В каждого молдаванина есть где-то вино. — И у тебя? — закусила я губку. — И у меня, — хитро улыбнулся он. — Таня, хотел у тебя спросить, тебе то платье не понравилось? — взглянул на меня, взяв в руки персика. — Понравилось, — жуя банан ответила я, — а что? Почему тебя это интересует? — без задней мысли спросила я. — А Дина его видела? — Ну да, я же вчера хотела его одеть, но не получилось, — замялась я. — Я не понимаю к чему эти вопросы? — Не бери в голову, — тихо отвечает и наклоняется ко мне, чтобы закласть прядь моих волос за ушко. Слишком близко. Изучает меня. Мои щеки вспыхивают, заливаясь красным цветом. — Дан… — шепчу я, опуская взгляд на его губы и вижу, как он сглатывает. Мое сердце начинает колотится в груди, как сумасшедшее, дыхание учащается. И я слышу, как его тоже. Он медленно уменьшает расстояние между нами, не отрывая взгляда от моих глаз, и касается моих губ своими. Я отвечаю ему. Нежно. Трепетно. По особому. Я столько раз представляла свой первый поцелуй и от он, самый сладкий и нежный. Когда мягкие губы касаются твоих, все вокруг теряет всякий смысл, есть только сейчас, есть сейчас… — Прости, — спустя несколько секунд он отстроняеться от меня. — Дан, — сглатываю, бегая глазами по его лицу, — не нужно этого делать, — у меня включается обратно разум и я, как ошпаренная вскакиваю с кровати, — я заключённая, а ты скоро уедешь отсюда, — договариваю я голосом, который от-от сорвется и скрываюсь за дверью.

***

— Таня, где ты была? — строго начала Луиза, как только я зашла в зал, — ты пропустила несколько занятий по вокалу, я уже молчу о том, что ты не пришла меня проведать после больницы! — Луиза, прости меня, — растерянно кручу головой в стороны, — я… — Дина жалуется, — тяжело вздыхает, перебивая меня, — что ты ей совсем не помогаешь с детьми. Девочка, что с тобой случилось? Почему я это слышу? — Я очень хотела прийти, правда, но я была занята… — Татьяна, подойди ко мне, — протягивает мне руку. Я медленно подхожу к ней. Она поднимает мою голову за подбородок и смотрит в глаза, в которых собрались слезы. — Не злись, пожалуйста, — шепчу я, из последних сил стараюсь не расплакаться. — Девочка моя, ну разве я могу на тебя злится? — ее взгляд меняется на нежную улыбку — Ты правда не обижаешься? — Нет, я просто волнуюсь, — прижимает меня к своей груди. — Что у тебя происходит. Где ты летаешь последние дни? — оставляет поцелуй на макушке. — Мне кажется, я влюбилась, но это не правильно… — запинаюсь, подбирая правильные слова. — Девочка моя, это прекрасно! — восхищено произнесла она — Правда? — удивляюсь я. — Ох, и у меня когда-то тоже была большая красивая любовь! — театрально смахнула рукой. — Он был офицер, еще и играл на гармошке, — посадила меня возле себя и обняла за талию. — Я влюбилась, как девчонка… улетела… Все говорили, что я дура, ведь он старший по званию, а я кто такая? Лишь какая-то певичка. — Ты не певичка, — возразила я, — ты певица, большая! — Танька моя, — засмеялась она, снова поцеловав меня в макушку. — Мы встречались тихо, так же и жили тайно. Он очень меня любил и потом у нас появилась Дина. — Выходит этот офицер ее отец? — больше утвердительно, чем вопросительно. — Да, — кивает. — Тогда он перестал нас скрывать, от чего появилось много обсуждения… Было очень сложное время. Нас начали преследовать, ведь я еврейка. Он пытался защитить нас, но его убили, а нас отправили сюда… — поднимает глаза вверх, пытаясь остановить надвигающийся потоп слез. — Но знаешь, я не на секунду не пожалела, — снова улыбнувшись, продолжила Луиза, — ведь любовь это самое прекрасное, что может быть. Пусть даже она скоро пройдет, исчезнет, но пережить это чувство самое ценное. Не нужно от нее прятаться и убегать, кто бы что не говорил, ведь это твоя жизнь, твои уроки, ошибки, решения и твое будущее. — Спасибо за поддержку… я поняла. Любить очень важно. — Да, потому что это останется с тобой здесь, — положила руку на сердце, — навсегда.

***

После разговора с Луизой я долго думала над ее словами и о Дане. Наверное, она права, не нужно бояться своих чувств. Я вошла в свою комнату, в надежде просто посидеть в тишине несколько минут. Ведь после трех часов занятия, хотелось отдохнуть. Но меня ждал сюрприз. — Дина, что случилось?! — я бросилась к девушке, которая сидела на полу, поджав под себя ноги и обхватив себя руками. С ее щек катились слезы, а на лбу была рана. — Моя девочка, кто это сделал? — я осторожно взяла ее за руку. — Я сейчас позову Дана, он накажет его, слышишь? — Нет, — перебила меня, — только не Дана… — Почему? — удивилась я. — Это… это… — запинаеться, от слез, — это он сделал…