Зверский интерес

* * * — Подъём, папаша! Под грубый громкий окрик Итан резко вскакивает с кровати. Голова начинает кружиться, а тело ныть от резкой боли. Особенно сильно ноет плечо, за которое Итан сразу же хватается. Такой подъём явно ему не по душе, а мужской голос рядом громко заходится в смехе. — Ха-ха-ха! И правда ожил. Хмуря брови, Итан поворачивается к мужчине, что заходится в смехе. Он встречается с ним взглядом и замирает. Ледяной, по-настоящему дикий, безумный взгляд, смотрящий на него с непонятным интересом. Чёткие очертания светлых шрамов на лице. Круглые тёмные очки в руках, длинный плащ и шляпа – это он, Лорд Гейзенберг. Страх тут же объял сердце Итана. Гейзенберг сидел неподвижно, верхом на железном стуле, прямо перед ним, развалившись на его спинке; смотрит на него со странным блеском в глазах. Итан сглатывает и быстро окидывает взглядом комнату. В ней есть большой шкаф, две двери, находящиеся за спиной лорда, направо и налево, старая масляная лампа, что висит над столом, старый потрёпанный диван и то, на чём сидит сейчас Итан, полураздетый и перебинтованный, — жёсткая кровать. Почему он здесь? Почему не умер и не умер тот, кто перед ним? Почему тоже здесь? Итан, ты же убил его, разве нет? Всадил целую обойму патронов и тот пал объятый огнём. «Раз он здесь, значит, я не добил его тогда. Он притворился», — проносится в голове у Итана, и он впивается в Гейзенберга взглядом, полным ненависти и страха. Лорд тут же ловит на себе этот взгляд — такой он ему и нравится. Хитро ухмыльнувшись, он возвращает тёмные очки на нос. Мужчина встаёт с места и, хитро улыбаясь, возвращает тёмные очки обратно на нос. Медленными монотонными шагами, он направляется к Итану и, не доходя до него, останавливается. — Лучше сбавь обороты, — демонстративно указывает на грудь. – Иначе швы разойдутся. Итан не сразу заметил наличие бинтов на своём теле. Сейчас крепко сжимая своё плечо, он видит все это: перевязанное вместе с грудью раненое плечо, забинтованные левая и правая рука, от запястья до кончиков пальцев. — Что ты… — Что мне от тебя нужно? Вот о чём ты хочешь сейчас знать? — произносит он, наклоняясь к Итану. — Да, хочу знать, что ты, блять, хочешь? От такого обращения лорд издал смешок. — Хочу и нуждаюсь – это разные вещи, Итан Уинтерс, — делает паузу. — Мне нужно сотрудничество. Требования не изменились, — думает Итан слабо улыбаясь. Делая глубокий выдох, он произносит снова те же самые слова, что и тогда. — Я не собираюсь с тобой сотрудничать, как и не собираюсь тебе помогать. — Не собираешься? Ха-ха-ха! – лорд давится выразительным смехом. — Дай угадаю. Наверное, это не входит в твои планы по спасению бедной малышки Розы, так? Поверь, я не причиню ей вреда. — Заткни пасть! – прокричал Итан. Не стоило касаться его ребёнка. Она, Роза – его слабое место. Она — причина по которой он не прекращает корить себя. Он спасёт её во что бы то ни стало, и Гейзенберг ему не помеха. — Думаешь я впервые это слышу? Я далеко не идиот и прекрасно знаю, что тебе нужно… Неожиданно рука лорда хватает его за подбородок и притягивает к себе. Даже в перчатках, Итан чувствует, как чужие пальцы упираются в его щёки. — Не стоит повышать на меня голос, — дрожь пробегает по телу мужчины от этих слов, произнесённых тихим, убийственным тоном. — Мне не нужны твои “догадки”. Будь добр, блять, взять и выслушать меня до конца. Я хочу помочь. Итан хватает чужую руку своей, сжимает и хмуря брови, отвечает: — Я не нуждаюсь в твоих рассказах, как и не нуждаюсь в твоей, блядской, помощи! И я... — Итан резко замолкает. Позади начинает скрежетать металл. Он чувствует как что-то металлическое ползёт вверх, оставляя на стене царапины. Металлический стул, за спиной лорда, резко взмывает в воздух и начинает тоже скрежетать и трястись. Итан видит как он ломается под невидимым давлением. Ножки стула расходятся в стороны, а его спинка гнётся назад с криком металла об металл. Тебя сейчас убьют, Итан. Нутро кричит ему об опасности, но он, как дурак, храбрится и продолжает смотреть в глаза Гейзенбергу. Очки того сползают с переносицы открывая светлые до безумства глаза. Итан замирает под этим взглядом. — Если не моя, блядская, помощь, тогда чья? Помощь того урода? Она будет тебе полезнее, да? – с усмешкой проговаривает лорд, провоцируя Итана на ответ, который не заставляет себя долго ждать. Итан срывает с себя чужую руку. — Мне не нужна ничья помощь! Роза – моя дочь. Я убью Миранду и спасу её. — Моя, я, я! Как же меня заебала твоя эгоцентричность! – Лорд резко поднимается на ноги, отходит, и повернувшись к нему спиной, продолжает. — Научись доверять, Уинтерс. Без помощи ты Розу не спасёшь. — Спасу, я её отец и я сам… С недовольным рычанием лорд хватает парящий в воздухе стул и швыряет его об стену. Тот с громким лязгом падает на пол. Гейзенберг оборачивается на Итана. Он наконец-то заткнулся. Лорд подходит к нему, с угрозой склоняется над ним и бросается парочкой фраз ему в лицо: — Засунь себе своё “сам” глубоко в задницу. – Низким тоном произносит он, словно угрозу. — Ты победил трёх лордов. Молодец! Справился с работёнкой. Потянул! Убил меня и, к чертям, разнёс мою фабрику, мой дом... – делает короткую усмешку и хрипло заявляет. — Но тебе всё мало? Ты начинаешь кусать то, что тебе не по зубам. — Итан раскрывает рот, чтобы возразить ему, но Гейзенберг затыкает его словами. — Тянуться туда, куда не достаёшь! Пойми ты уже, блять, что ты пытался. Пытался! Поэтому не смей забывать о том, как эта грёбанная сука вырвала твоё. Ёбаное. Сердце! – Тыкает пальцем в грудь Итана. По мужчине видно, что он готов и дальше объяснять Итану очевидное, если тот захочет возразить, но Итан замолкает. Он действительно заткнулся осмысливая всё выше перечисленное. Его глаза смотрят перед собой, в пустоту, а он сам - погружается в хаос. В суровую и жестокую правду того, что он уже “пытался”. Чужие слова вернули его в реальность. Откровенные и жестокие, они заставили его задуматься и вспомнить ту самую предсмертную боль, которая так и не стала окончательной. Заставили вспомнить горечь поражения; свою ничтожность перед ней; её удушающий смех, раздающийся эхом в сознании и его собственное вырванное сердце, которое она, Миранда, держала над собой, как трофей. А после поедала... Противно. Мерзко. Итан хватается руками за лицо. Как принять всё то, что произошло? Как свыкнуться с правдой, и с тем, что на неё ему указал такой, как Гейзенберг. Как принять правду от того, кого он убил и у которого такой, как ты, Итан, отнял всё. Ты в замешательстве, Итан? Тебе больно? Ты задумываешься над тем, что ты натворил? Светлые глаза отстранено наблюдают эту картину. Утихомиривший свой пыл, лорд Гейзенберг вздыхает. — Наконец-то папаша прозрел, - и тянется в карман за портативной портсигар. Со звонким щелчком раскрывает его, достаёт сигару и, громко захлопнув крышку, возвращает портсигар обратно в карман. Словно по волшебству, из другого кармана вылетает портативная зажигалка, которая сама с характерным щелчком открывается и зажигается. Гейзенберг прикусил зубами кончик сигары, поджёг её и задымил. Зажигалка захлопнулась и так же, как и портсигар, вернулась по воздуху в карман плаща. Лорд глубоко втягивает табачный дым и протяжно выдыхает его. Горький табачный запах мгновенно распространяется по комнате. Итан кривится запаху, но вдыхает его носом плотно сжимая губы. Хоть он и противен ему, но в тоже время этот противный ему запах помогает собраться с силами, чтобы произнести одно единственно важное сейчас слово. — Прости, — тихо говорит Итан, обхватывая рукой колено. Гейзенберг застывает, продолжая стоять рядом и отстранённо курить сигару. Он услышал нужное слово, но ему не отвечает. Обижается и недовольно фыркает. Видя это, Итан в своей манере хмурит брови и отводит взгляд. Он понимает, что Гейзенберг хочет услышать, но не хочет идти у него на поводу и поэтому говорит дальше: — Я хочу спасти Розу, но я не хочу, чтобы кто-то причинил ей вред… — он делает паузу. — Она всё для меня. Гейзенберг снова фыркает, ясно выражая свое недовольство. Не это он жаждал услышать. — Отлично! — Вскакивает он с места. Жестяной стул резко поднимается и с жутким скрипом тащится по полу, в движении выпрямляясь, как будто и не был скрюченным. Гейзенберг усаживается на него, снимает шляпу, позволяя свету от масляной лампы осветить его израненное шрамами лицо. Снимает очки, потирает переносицу и, собираясь с мыслями, возвращает их на нос. — Ты просто папаша, что безумно любит свою дочурку и только за этот факт я прощу тебе твоё мозгоёбство. — Я же извинился, — недовольным тоном произносит он. — Итан, мне нравится твоя неотступность, но не сейчас. Нам обоим выгодно сотрудничать друг с другом и… блять! — Металл вокруг значительно вздрагивает, протяжно скрипит, лязгает и успокаивается. — Меня просто это бесит! Доверься ты мне тогда, возможно всё пошло бы по-другому. Итан услышал его. Его как будто облили холодной водой и он живо встал на свои ещё не окрепшие ноги, начиная цепляться за слова мужчины. — По-другому? Да ты бы убил меня сделай я что-то не так как ты хочешь! — Итан! — А сейчас ты просишь меня тебе довериться!? Извини, но я не умею доверять таким, как ты. — Произносит это он, но его ноги не выдерживают. Итан падает, хмуро смотря на лорда. Гейзенберг, уже обернувшийся на его голос, так же хмуро смотрит на него в ответ. Вместо очередной ругани он быстро оказывается возле него и идёт на уступки. Обхватывает его руки и, аккуратно приподнимая, усаживает обратно на кровать. — Тебе придётся научиться…