Зверский интерес

Холодный продолжительный дождь сотрясает землю. Рядом слышен треск огня, горящего в груде хлама, и звон капель, ударявшихся о груду металлолома, неподвижно лежавшего и остывающего. Гейзенберг – мёртв. Ещё один из четырёх лордов мёртв. Итан медленно приоткрывает глаза, тяжело встаёт с мокрой земли и поднимается на ноги. Плечо ноет. Механический монстр сильно приложил его об землю. Хорошо, что хоть не смертельно. Всего лишь небольшой ушиб, который со временем пройдёт. Ран не много - жить буду, — думает Итан и продолжает, смотря на гору железного мусора. — А вот ты уже не жилец, – проговаривает он, не отводя глаз. Да, это недавнее сражение в этом жестяном вихре никак не выходит у него из головы. Он просто не верит в такой конец. Переводя дыхание, Итан замечает, что давно лежавший в кармане куртки бездействующий телефон зазвонил. И кто же, кроме Криса, мог позвонить Итану? Интересно, что же он скажет или чем расстроит на этот раз. — Итан, я слышал взрывы. Что там у тебя? — Я покончил с Гейзенбергом, - Итан оглянулся на груду металлолома; на груду, что теперь неподвижно лежала, горела и одновременно остывала под холодным дождём. — Теперь я найду Миранду и верну Розу. — Что? Нет. Только со мной, Итан. Это опасно. Жди меня там. Ты слышишь? Итан? Услышав его, Итан всё-таки не удержался и выбросил телефон куда подальше. Для себя он решил, что на сегодня слов Криса с него достаточно. Когда он слышит все эти слова о том, что это опасно, что он не должен делать этого один, - нервы не выдерживают. У Итана нет времени, чтобы сидеть здесь и ждать Криса. Роза, его дочь, нуждается в нём. Итан нужен ей как никто другой, а она нужна ему. Роза — единственное, что у него осталось. Единственное и родное, что он не смог защитить… И вот опять. Из раза в раз вспоминая этот фрагмент, Итан впадает в омут собственных мыслей и загонов. Мир самокопания и кошмаров. И погружённый в этот омут, ничего не слышащий, он уходит из реальности снова и снова. Выпадает из реальности. Но не пора ли ему бросить эту дурную привычку? Прекратить заниматься собственным самобичеванием? Прекратить постоянно винить себя и делать это из раза в раз? Да, ему пора, но это приходит внезапно и неожиданно, пожирая его изнутри. По истечению какого-то времени, “это” отпускает его и он снова возвращается в реальности, слыша... плач? Да, детский плач, на который Итан тут же отреагировал, как кошка, услышав писк котёнка. Этот плач, громкий и неожиданный, прозвучал и притих среди шума дождя. Замирая и прислушиваясь к тишине, которая осталась бы тишиной, не считая голоса Криса в телефоне, Итан надеется услышать плачь вновь. - Ты меня слышишь, Итан? Опять шум дождя, треск огня и нервирующего голоса в телефоне, кинутом прочь. Больше ничего. Никакого детского плача, как будто ему это просто показалось. Тишина тянется. «Итан, ты окончательно съехал с катушек». Но нет, громкий плач снова разорвал тишину. Итан смотрит по сторонам, стараясь уловить, откуда доносится детский плач, и он оказывается совсем рядом. Там. - Роза? Ребёнок отреагировал и снова заплакал. - Итан! Итан, ответь! Наставляя пистолет, Итан трогается вперёд, шаг за шагом приближаясь к месту, от которого доносится детский плач. Но с каждым шагом голос ребёнка кажется всё более странным, скрипящим и обрывистым. Ребёнок плачет пугающе и не по-человечески. Итан нервно сглатывает и делает последний шаг. Неожиданно исказившийся плач прекращается, и в небо взмывает чёрный ворон. Он громко гогочет и уносится в тёмную даль. Это был смех. Смех над идиотом, надеявшимся увидеть своё дитя. Отводя от ворона взгляд, Итан замечает внезапно появившийся силуэт. Знакомый, до ужаса ему родной. - Мия? Её имя срывается с губ. Итан не верит своим глазам. Перед ним стоит она, Мия, его жена. Она стоит прямо перед ним, живая и невредимая; смотрит в его наполненные болью глаза. Смотрит так ласково и так маняще. Если бы не одно «но», Итан выбросил бы пистолет из рук и подбежал к ней, заключив её в объятия. Но — Мия мертва. Может, это очередной глюк на нервной почве? — Кто ты? — Роза такая ценность, правда ведь? — Она — всё для меня! — Как и для меня, — громко усмехаясь, отвечает она, делая шаг. Итан наблюдает за каждым её движением, почти неотличимым от оригинала. Вот только эта подделка и не старается выдавать себя за оригинал. Этой Мии что-то от него нужно, но вот что — всё ещё загадка. Неожиданно подделка резко останавливается, потупив взгляд вдаль. Что-то вызвало у неё на лице небольшую радость, приподняв уголки рта. Хитро ухмыляясь, Мия произнесла: — Не ожидала, что Гейзенберг будет мёртв, — сказала она и это предложение явно доставило ей удовольствие. — Ты упустил свой шанс, Итан. Что ты теперь будешь делать? — Не знаю, но я спасу Розу! — Не знаешь? — сделала паузу. — Как всегда. И то, что я заменила Мию, не знал. Бедный Итан. Последние слова прозвучали протяжно, как будто они специально провоцировали Итана и старались вывести его из себя. И ведь действительно вывели. Не выдержав насмешки, Итан быстро оказался рядом с Мией. Схватил её за плечи и начал грубо требовать ответы. — Да кто ты, чёрт возьми? Где Роза?! Она, Мия, громко рассмеялась и оттолкнула мужчину от себя. Его взгляд переметнулся с земли снова на неё, и он замер от потрясения. Тело девушки неожиданно начало темнеть. Из-за спины показались тёмные перья, что стремительно выстраивались в громадные чёрные крылья, которые живо оплетали её тело, словно пожирая её. Крыло за крылом, лицо и тело стали спрятаны за оперением. Земля задрожала. Что-то внутри неё извивалось и, наконец, вырвалось. Корни. Из под земли стали бить огромные корни, что змеились в точности, как куча змей. Они прорастали ни с того ни с сего, окружая их. Быстро, но потом замедлились, когда кокон черных непроглядных крыльев раскрылся, и с громким, бьющим по ушам и отдающимся эхом смехом она предстала перед его глазами. — Миранда… — Хватит! — говорит она, пересекаясь с Итаном взглядом. Холодный убийственный взгляд. Тёмные одеяния. Вальяжная медленная походка, от которой Итан не отводил глаз, ожидая подвоха. Но Миранда держалась на расстоянии и всё так же выводила его из себя. — Помнишь Эвелину и её власть над плесенью? — произнесла она внезапно. — Роза — её наследница. Нет… — Сделав паузу и широко улыбнувшись, радостно продолжила. — Роза — совершенное воплощение Эвелины. Когда вырастет, она будет управлять всеми, и она нужна мне. — Нужна? Чёрт с два, ты её получишь, сука! — Готовый стрелять, Итан направил пистолет в её сторону, как вдруг она скрылась из виду и спряталась за деревом. — Успокойся, — сделала паузу. — Роза будет спасена. — Произнесла она, появившись из-за дерева. Всё так же, не смотря в сторону Итана, она продолжала ходить вокруг него кругами, то прячась за ненормальными деревьями, то появляясь из-за них. Но она не подходила к нему близко и не атаковала его. Почему? Размышляя об этом, Итан следует за ней по пятам и подходит к странному древу. — Мигомицелий помнит всех нас… — Итан оборачивается на голос и замечает на себе её взгляд. Миранда пугающе тихим голосом произносит это и вновь уходит за дерево. — Она переродится как моя дочь. — Это моя дочь! Не твоя! Слышишь? Где ты, сука?! Покажись! Голос Миранды затих, и всё вокруг погрузилось в мёртвую тишину, нарушаемую лишь звуками дождя и треском огня. «Да она просто играется с тобой, Итан! Не ведись на её уловки». Итан вышел на центр среди деревьев и, оглядываясь по сторонам, закричал: — ...Миранда, выйди и срази-ись… Кха-кха…!-!! Внезапно собственный голос удивил его, захрипел и исказился. В груди появилась резкая боль, что подкосила его ноги. Он схватился за сердце, теряя пистолет, который с лязгом упал на мокрую землю. По всему телу начали пробегать чёрные частички — плесень, которая стала соединяться во что-то цельное на груди у Итана. Быстро частицы плесени выстроились в тонкую руку и, продолжая расти, преобразовывались по возрастающей: в руку, плечо, туловище и голову. Вот полностью чёрные части тела начинают приобретать цвет. Так появляется кожа, лицо, очертания. В конечном счёте, полностью чёрная плесень принимает конечный вид. Миранда… — Не волнуйся, Итан, — произносит она, делая паузу. Рука постепенно начинает сжимать сердце. Итан из-за нарастающей боли хватается за неё в попытках оттолкнуть от себя и спастись. Наблюдая за его бесполезными действиями, Миранда улыбается. Медленно женщина наклоняется к нему и сладостно шепчет жестокие слова: — Ты умрёшь быстро. Её безумный взгляд ловит тусклый взгляд Итана, скривившегося от боли. Это зрелище доставляет ей безумное удовольствие. Миранда улыбается, делает грубый рывок рукой и вырывает сердце из груди, отталкивая Итана от себя. Он, с кровавым кашлем, хрипя и едва не падая на землю, смотрит на неё, хватаясь за разорванную грудь. Тёплая кровь течёт по его рукам. Итан не верит и не признаёт, но и не может отвести глаз от того, с каким диким огнём Миранда смотрит на его всё ещё бьющееся сердце. Словно голодный зверь смотрит на только что добытое свежее мясо. Ярко демонстрируя всё ещё живое сердце Итана в своей руке, Миранда возносит его над собой и взбудораживающим голосом произносит: — Я сохраню твой образец крови, и на рассвете, когда наша церемония завершится, я стану её истинной матерью! — Сделав паузу, возбуждённо добавляет. — Связанной навеки кровью. Резкое движение, и тонкая женская рука сжимает сердце Итана. Вся его кровь капает ей на лицо, а она с сумасшедшим наслаждением впитывает её в себя. Жадно глотает и облизывает запачканные губы. В помутнённом рассудке Итан наблюдает за этим. Смотрит на то, как эта тварь пожирает его кровь и тешится её вкусу, что пришёлся ей по душе. Отвратно и мерзко. Итан падает на колени. В глазах всё плывёт и постепенно темнеет, пока не становится совсем темным. Он падает на холодную землю, которую продолжает орошать холодный дождь. Продолжает слышать оглушительный смех Миранды, который постепенно затихает. Всё тише и тише. Он всё ещё слышит его, пока сознание без остатка ныряет в бездну. Она обволакивает его. Обнимает, как своё дитя. — Я столько ждала этого момента. Мечты должны сбываться. — Она откидывает сердце в сторону и вытирает рукой лицо. — Я хочу видеть своё дитя! Носитель она или нет — неважно! Последние слова отдаются эхом в тишине. Дождь прекращается. Тело Миранды стремительно распадается на сотни чёрных огромных воронов, что стремятся ввысь. Улетая в ночное небо, вороны оставляют после себя чёрные перья, которые, словно чёрный снег, медленно падают на сырую землю, покрывая её чёрным пухом. Медленно последние перья касаются его куртки, уже чуть присыпанной другими чёрными перьями. Его тело лежит на мокрой, холодной земле. Взгляд направлен в никуда. Над ним неожиданно возникает новый силуэт — не столько новый, сколько знакомый. Он осматривает тело мужчины своим звериным, диким взглядом. Всё в перьях. Мужчина ногой поддевает и толкает тело, переворачивая его. Перья спадают, и глазам мужчины открывается вид на разорванную грудь: порванная клетчатая рубашка в крови, выглядывающие рёбра, лёгкие и пустота на месте, где должно быть сердце. Силуэт склоняется над телом, проводит рукой по животу к груди и... замирает. Невероятно! В груди — дыра. Сердце чёрт знает где, а он всё ещё дышит — слабо и едва заметно, но дышит! Мужчина тут же улыбается и приподнимается. Он принял решение и, вглядываясь в красиво горящее ночное небо, произносит вслух: — А ты и правда живучий, Итан Уинтерс. * * *