Когда зацветет черемуха

Во мне уже ничего не осталось. Глупый сон и усталость. Хочу, чтобы ты одна была рядом. И смеяться, смеяться На пути к водопадам

— И помните, что уже через две недели у вас защита курсовых, а некоторые еще даже не прислали мне первую главу. Прошу поторопиться, иначе до экзамена не допущу! — это запугивание звучало уже столько раз, что все студенты выучили его наизусть, в том числе и Даша, которая прикрывала рот и незаметно для преподавателя повторяла за ним текст. Большинству было плевать. Кто-то закатывал глаза, прекрасно зная, что экзамен все равно будут писать все, а кто-то уже был на низком старте и готовился выпорхнуть из аудитории и не видеть университет в ближайшую неделю так точно. И плевать, что между двумя майскими праздниками стояли еще учебные дни. Душой и телом студенты уже были в выходных, в тусовках и поездках за город. — Напоминаю, что посещения тоже важны и с особой строгостью я буду оценивать ваше отсутствие в те три дня, что мы будем учиться. Так что, пожалуйста, отнеситесь к этому серьезно. Надеюсь, что увижу вас в полном составе через несколько дней, — преподаватель продолжает занудствовать, и тут уже никто не может сдержать закатывающиеся глаза. Если бы этот жест еще и звуки мог издавать, то звучало бы это примерно как «вот это ты клоун, дядь». — Какой же он клоун, — все-таки озвучивает мысли Игорь, одногруппник Даши. Они всегда сидят вместе, и сейчас парень то и дело дергает ногой, желая скорее свалить. Все тело уже об этом говорит. Даша только усмехается, закрывая улыбку рукой, чтобы преподаватель не думал, что сказал что-то очень смешное. Перекличка длится мучительно долго, потому что мужчина вставляет комментарии по каждому студенту: у кого сколько пропусков уже набралось, кто получит автомат, кому нужно постараться на экзамене, чтобы получить хорошую оценку. — Мартыненко, — озвучивает фамилию преподаватель, и Даша поднимает руку. — Дарья, вы же с первого курса были отличницей, а сейчас что? Тесты написали плохо, практически не проявляете активность и курсовую мне не сдали, — комментарии не обходят стороной и ее, и Даша заметно мрачнеет. Губы поджимает, пальцы в кулак складывает и глубоко вдыхает через нос. Игорь замечает это и кладет руку на колено, как бы поддерживая, хотя самого усмирить надо. Нога так и пробьет скоро парту. — Как получилось, — отвечает только девушка, пожимает плечами и делает виноватое лицо, будто на самом деле жаль, что так вышло в этом семестре. По факту же все равно. Преподаватель только вздыхает и продолжает перекличку. — Ты на майские собираешься куда? Хочешь, погнали с нами в Питер? — уже в коридоре спрашивает Игорь и подпрыгивает на месте от предвкушения, словно сейчас выйдет из университета и тут же поедет в Петербург. — С Фуксом, Гришей и Кириллом? Не, парни, вас стены универа еле выдерживают, а вагон точно взлетит. — Да мы на машине. — Тем более, — Даша, конечно, шутит. Ей нравится компания этих дураков, она не раз с ними зависала и ездила в другие города, но теперь у нее были другие планы. — Тю, а что будешь делать? — К бабушке с дедушкой поеду. Игорь хмурится, затылок чешет и прямо-таки задумчивым становится. — Картошку копать типа? — Допустим, — Даша снова смеется, но Игорь все равно замечает, что выходит как-то фальшиво. Уж слишком натянуто. — Если ты так из-за учебы, то не парься, Борисович тебе точно пять поставит. Ты вон какую крутую статью ему написала, ее даже опубликовали в каком-то научном журнале! Игорь эту статью не читал, но знал, что она получила высокую оценку среди важных дяденек и тетенек и что сама Даша гордилась своим трудом. Игорь в этом не шарил вообще, но подругу всегда поддерживал и радовался ее достижениям. — Отдохнуть хочу просто. Уехать подальше отсюда, никакие дела не решать и ни о чем не думать. — В ресурс войти типа? — снова вставляет слово Бобков, и Даша уже прыскает от смеха. — Да, в сознании преисполниться. Они любят шутить на эту тему, но в этот раз Даше и вправду хочется найти этот ресурс, поймать дзен и помедитировать, если надо. Только конец третьего курса, а она уже словила выгорание и абсолютное нежелание что-либо делать. Конечно, до каникул не так далеко, можно и потерпеть, а потом оборвать со всеми связь и на два месяца забыть о заботах и учебе, но Даша чувствует, что вот это «чуть-чуть» она не выдержит, и если продолжать себя испытывать, работать на износ, то до сессии можно не дойти, а только доползти. Впереди четвертый курс, и потерять себя перед важным годом совсем не хочется, поэтому Даша выбрала себя и свое ментальное здоровье. — Ты пиши или звони, если что. Мы всегда на связи, — поддерживает Игорь и обнимает подругу. Они прощаются долго, еще о чем-то беседуют, обсуждают планы на лето, хотя все, как всегда, поменяется в последний момент. В прошлый раз они собирались поехать в Адлер, но в итоге, пока думали, уже перехотели. Пока даты удобные для всех выберешь, пока жилье найдешь — такая морока, поэтому решили сгонять на речку. Такой себе курорт, конечно, но от этой поездки за город они взяли все самое лучшее, и видео о лете, в котором должны были быть короткие кусочки каждого дня, наполовину состояло из одного конкретного. Даша вспоминает это время с толикой грусти, потому что неизвестно, соберутся они вот так еще куда-то, будут ли совместные поездки, потому что остается год учебы и этого всего может не стать. Конечно, они пообещали друг другу, что никогда не расстанутся, ведь такая крепкая дружба не может прерваться в один момент, но кто знает, что решит судьба на следующий год. Время — штука непредсказуемая, и Даша в своей жизни теряла много людей. Чтобы добраться до бабушки с дедушкой, всего лишь нужно сесть на электричку и проехать пару часов. И потом еще на автобусе, по правде говоря, что уже звучит утомительно, но Даше нравится романтика электричек и таких поездок. Когда едешь по лесистой местности, за окном только деревья мелькают, солнце изредка выглядывает из-за пышной листвы, солнечными зайчиками ложится на лицо и заставляет жмуриться. Когда в вагон входит парень с гитарой и начинает играть свои песни, такие легкие и простые, то сразу ощущаешь себя в каком-нибудь фильме. А еще ветер влетает в открытые окна, волосы путает, и стук колес уносит в размышления. Даша довольно часто видится с бабушкой и дедушкой, но редко навещает их именно в деревне. Отчасти потому, что большую часть времени они все-таки живут в городе и только в теплое время выбираются в загородный дом, где и проводят несколько месяцев. В этот раз ей хотелось устроить сюрприз, чтобы внезапно все было и без предупреждения, но это же бабуля с дедулей, еще волноваться вдруг станут и ругать. Точнее, чуть-чуть пожурят, а потом, конечно, в объятия сгребут. Даша любит проводить время с ними, потому что оно напоминает детство, когда еще не было забот. Уносит в безмятежность, окутывает спокойствием. Как будто отбрасывает на несколько лет назад, и вот Даша снова уплетает ягоды с огорода, бабушка делает блины, а дедушка учит строить скворечник. Это было неким местом силы, и сейчас туда тянуло как никогда. Время в дороге проходит незаметно. В ушах музыка, которая заставляет абстрагироваться и не смотреть на часы, поэтому до нужной станции Даша доезжает, как говорится, с ветерком. А ветерок и вправду трепал волосы, залетая в вагон, и из пассажиров почти никого не было, поэтому девушка сделала пару снимков полупустой электрички. Остается только наложить фильтр, и получится фотография из Пинтереста. Электричка едет дальше, а Даша остается стоять на станции, всматриваясь в пейзаж. Это еще пока не деревня, но места знакомы. Остается только пройти по перелеску и дойти до автобусной остановки. Кроме Даши, из электрички вышли еще две женщины с сумками, которые тут же скрылись в небольшом лесочке. Видимо, спешат на автобус. Учитывая, что ходят они редко, Даша следует за незнакомками и через десять минут ходьбы по мягкой земле и траве оказывается у дороги. Желающих добраться до деревни тоже немного, поэтому до нужной остановки Даша доезжает с комфортном, и теперь взору открываются родные просторы. Впереди виднеются первые дома, слышится лай собаки, и в воздухе целая смесь запахов: дороги, шашлыка и цветов. Уже видны первые белые лепестки вишни, в нос ударяет едкий запах черемухи, и Даша, находясь в этом буйстве красок, запахов и звуков, чувствует себя путешественницей во времени. Локация быстро сменилась, и теперь ярко виден контраст жизни, которая осталась позади, что кажется, что там, в Москве, время бежит с бешеной скоростью, город живет, а здесь все замерло в хорошем смысле слова. Словно это нетронутая территория, которую не успел захватить сумасшедший ритм и на которой можно отдохнуть и замедлиться. От майских праздников Даша решила взять все, поэтому приняла решение остаться здесь на две недели. Вернется как раз к защите курсовых, за ночь допишет свою, тем более существенных ошибок нет, поэтому можно отпустить ситуацию. Все заботы и дела тоже, поэтому Даша отключает все уведомления от приложений и ставит их в спящий режим, оставляя работать только Телеграм. Связь с Игорем и парнями терять не хочется, да и тот будет волноваться. Даша выходит на уже знакомую дорожку — это линия участков, где расположен дом бабушки и дедушки. В детстве она постоянно терялась, потому что таких линий в деревне пять как минимум и каждая имеет еще несколько ответвлений, так что маленькому ребенку или человеку, который тут впервые, потеряться запросто. Но теперь-то Даша уже все выучила, всю деревню знает, поэтому уверенно идет по нужной тропе, узнать которую можно по старой яблоне, опустившей ветки чуть ли не до земли: настолько измотало ее время. Даша ладонью проводит по высокой траве, по веткам деревьев, оглядывается по сторонам, вбирает в себя спокойствие, летающее в воздухе. В последний раз она была здесь в четырнадцать лет. Сейчас уже двадцать один, но деревня не изменилась. Все те же привычные домики, которые были тут несколько лет назад, разве что немного отремонтированные. Где-то поставили новый забор, но Даша все равно помнит, как это место выглядело «до» и кто здесь жил и живет до сих пор наверняка. За своей уже родной калиткой Даша видит бабушку и дедушку, сидящих на веранде. Они знают, что внучка должна вот-вот приехать, поэтому ждут с накрытыми столом, о чем-то переговариваются, и Даша на них засматривается, на забор невысокий облокачивается и улыбается. Наблюдает, ждет, пока бабушка охнет и поторопится открывать калитку. — А чего ты молчишь, Дашуль?! Давно стоишь наверняка, — тут же начинает причитать бабушка, суетиться, но Даша ее обнимает и успокаивает, что она ждала не больше минуты. Уж слишком с дедом они были трогательными, и не хотелось их прерывать. Дедушка в стороне тоже не остается, обнимает коротко и тут же за стол усаживает, а бабушка доносит еды: картошку горячую, ожидающую своего часа, и мясо запеченное. Это одно из фирменных блюд, у бабушки свои «поставщики» в лице всяких теть Галь и теть Маш, которые всегда предлагают свежее мясо. На столе уже стоит овощной салат, яблочный сок собственного приготовления и кружка для него, но дедушка из-под стола вытаскивает кое-что поинтереснее. — Коль мы не виделись давно, надо твой приезд отметить! — он тут же наливает Даше домашнего самогона, что не скрывается от бабушкиного взгляда. — Да куда ты льешь! Дашуля еще даже руки не помыла, только с дороги, а ты тут как тут! Дай человеку поесть нормально. Даша смеется, убегает в дом мыть руки и закинуть сумку в свою комнату. Внутри сделан ремонт, оказывается, и выглядит все так по-современному, что Даша даже теряется. Зато ее комнату не трогали, оставили все как было, словно этот уголок и не должен подвергаться изменениям. Это трогает на самом деле, потому что тут все еще царит дух детства и приятных воспоминаний, и даже ковер на полстены уже не так бесит, хотя раньше мозолил глаза своими абстрактными узорами. — Как жизнь, Дашк? Третий курс уж заканчиваешь? — спрашивает дедушка, и губы сами растягиваются в нервной улыбке. Говорить про учебу совсем не хочется. Даша от нее и сбежала в свое прибежище, тихую гавань, но на вопрос все-таки отвечает. Даша — активистка. С первого курса запрыгнула во все возможные кружки, попробовала всю творческую деятельность. Так и обосновалась в студсовете, стала заместителем председателя, разрабатывала программы по поддержке инициатив студентов и вела собственный курс по подготовке кураторов. Этого оказалось мало. Захотелось попробовать себя в научной деятельности, а точнее — в написании статей. Даша думала, что о будущем нужно позаботиться уже сейчас, потому что участие в форумах и публикации в журналах дают преимущество при поступлении в магистратуру на бюджетную основу, поэтому со второго курса девушка начала активно этим заниматься. Ее статьи ни раз попадали в журналы, публикуемые самим университетом, не раз ее работы издавались в тематических книгах, идущих на продажу, и сами преподаватели наметили уже на Мартыненко глаз. Она была воплощением «идеального студента», примером для подражания. Ей пророчили великое будущее, многие ждали, что девушка подаст свою кандидатуру на пост председателя студенческого совета, потому что это место было заслужено. На Дашу была возложена огромная ответственность, ее плечи еле выдерживали ожидания других людей, и это не могло не надломить. К концу третьего курса Даша погасала на глазах. Уже не было в ней того запала, уже в студсовете появлялась редко, а статьи писались с трудом. Учеба отошла на второй план, и сил не оставалось даже на банальный конспект одной страницы. Даша не стала разочарованием для всех, но теперь преподаватели качали головой, мол, как же так получилось, и только друзья поддерживали и знали, как тяжело — соответствовать придуманным кем-то идеалам. Бабушка с дедушкой тоже были понимающими людьми и большего никогда не требовали. Для них главным было счастье внучки, а чем она занимается, как хорошо и как много отдает себя делу, уже неважно. Бабушка была проницательной женщиной, за секунду могла распознать смену настроения, как бы хорошо оно ни скрывалось, поэтому сейчас тут же переводит тему и незаметно ударяет по ноге деда, чтобы с расспросами не лез. Самогон сейчас очень кстати. — Никогда не пил с внучкой, а теперь вот какой шанс выдался! — дед начинает травить шутки, за что еще раз получает, только уже легкий подзатыльник. Даша смеется, сначала уплетает бабушкину еду и потом уже с дедом выпивает самогон, который сразу же ударяет как надо и куда надо. Даша расспрашивает, как они тут живут, давно ли приехали, когда ремонт успели сделать. Бабушка рассказывает, что весь ремонт делал дедушка, как матерился каждый день, ни одна минута не проходила без грубого словца. Они вместе посадили пятьдесят помидоров в середине марта, что тоже не обошлось без дедушкиных возмущений, а жить здесь начали только пару недель назад, когда совсем тепло стало. — Слушай, а Анька же тоже тут! — неожиданно говорит бабушка, сменяя тему. — Мы вот недавно с ней виделись, приезжала с родителями. Даша Аню сразу вспоминает, хоть и не виделись они шесть лет, да и как можно забыть человека, с которым проводила все лето в детстве? Когда у вас дружба такая крепкая была, что чужие бабушка и дедушка считали тебя второй внучкой, так часто появлялась в их доме, и Аня была желанным гостем в доме Даши тоже. Их семьи тесно дружили и даже создали традицию — обязательно летом встречаться у кого-то на участке и вместе отдыхать. В такие времена родители надували бассейн, где девочки проводили половину дня, а потом дрожали от холода. Взрослые делали шашлык, на столе появлялись домашние коронные блюда каждой семьи, которые девочки тут же уплетали и сбегали с тарелками в самодельный шалаш. А вечером зажигался фонарь, его вешали так, чтобы веранда освещалась, и все пили горячий чай с конфетами или вареньем. Даша с Аней особенно любили намазывать на ломтик белого хлеба клубничное и так спешили съесть, что пачкали щеки и носы. — Может, зайдешь к ней? Она все так же на первой линии живет, — предлагает бабушка, и голос таким мягким делается, заботливым. Даша совсем ушла в воспоминания. От них на душе стало вдвойне тепло, потому что в них была Аня, их дружба, их лето. Каждый год они рвались в деревню, чтобы наконец-то увидеться, отсчитывали дни и обводили красным день Х, а потом и дня друг без друга не могли провести. В знак дружбы они сделали «секретики» и закопали где-то у озера. Кто-то кидает монетки, чтобы еще раз вернуться, а кто-то оставляет частичку себя, только вот то было последнее лето, которое они провели вместе. Уезжая каждая в свой город с теплым чувством, что через год они встретятся вновь, они не подозревали, что связь оборвется и поездок больше не будет. Родители Даши тогда приняли решение переехать. Переезд лег аккурат на летние каникулы, когда все были свободны, и занял два месяца, а на третий Даша вместе с родителями полетели на море. Тогда это было самым страшным, что могло произойти для четырнадцатилетнего ребенка — больше не увидеть лучшую подругу. У них не было ни телефонов друг друга, ни социальных сетей, хотя Даша спустя какое-то время пыталась найти страницу Ани хоть где-нибудь, но в поисковике было миллион Ань с фамилией Захарова, а на аватарках стояли чужие фото или картинки из интернета, так что после нескольких дней поисков Даша прекратила это дело и смирилась. И через год она снова не поехала в деревню. Появились новые друзья из-за перехода в новую школу, а родительский совет был настолько активный, что организовал поездку для детей в Санкт-Петербург. Взрослые придумывали различные активности, чтобы сплотить детей, так Даша завертелась в этом всем, познакомилась с новыми людьми и про деревню совсем забыла. В шестнадцать было ОГЭ, после которого девочку тут же отдали к репетиторам на подготовку к ЕГЭ, и теперь Даша варилась только в экзаменах и собственном соку. А потом случилось поступление, активный первый курс, новые горизонты на втором, и только сейчас, на грани выгорания и упадка сил, Даша вновь приехала в родное место. Конечно, это все звучит как отговорка, всегда можно найти время, чтобы увидеть человека, но Даше было попросту стыдно возвращаться и спустя столько лет заявлять о себе. Она чувствовала, что предала человека, ведь Аня наверняка ее ждала и, кто знает, сейчас, может быть, тоже ждет. — Ба, она уже знать забыла меня, — и вот снова эта дрожь в голосе, снова шаг назад делает. — Дашуль, вы были так близки, как же можно такое забыть? Ее семья до сих пор тебя помнит, вот спрашивали недавно, как ты. Ты им точно не чужой человек, а для Ани тем более, — бабушка руку свою поверх кладет, мягко поглаживает. Даша пожимает плечами, мол, посмотрим. Загадывать сейчас и вправду не хочется и старые раны вскрывать тоже. Может, у Ани до сих пор болит из-за этого? Может, она ее видеть не хочет после такого? Даше самой погано, что так вышло, но теперь вернуться в прошлое и исправить ошибки нельзя. Накручивать себя не хочется, думать об этой ситуации тоже. Не для этого Даша сюда приехала, поэтому от тревожных мыслей отвлекает обустройство комнаты. Вещей она много брать не стала, хоть и проведет здесь две недели, но все равно с каким-то особым трепетом складывает каждую футболку в старый шкафчик. На комод ставит духи, выкладывает пару тканевых масок. А вдруг захочется устроить бьюти-вечер? Бабушка положила новое постельное белье, которое еще пахнет порошком, и Даша вступает в бой с коварным пододеяльником, а потом обессиленно падает на прохладную пышную подушку, мгновенно проваливаясь в сон. Прохладный ветер будит, и Даша просыпается в полумраке. На улице смерклось, солнце село за горизонт и облака окрасились в нежно-розовый, став сладкой сахарной ватой. За окном, которое, видимо, открыла бабушка для проветривания, поют птицы, а воздух такой чистый, такой дурманящий легкостью, что Даша решает выйти погулять. — Ба, нужно что-нибудь купить? — спрашивает на всякий, получает в ответ «только если что-то себе» и выходит в сгустившиеся сумерки. На календаре тридцатое апреля, а на улице по-летнему хорошо. Даша не торопится, идет, задрав голову к небу, отмечая, как оно меняет свой цвет на более темный. Тишина обнимает, и Даша замирает посреди дороги, глубоко вдыхая. Сейчас не пахнет так ярко, даже привычный цветочный аромат не ударяет резким запахом, а чувствуется свежесть, легкость и приближающаяся ночь. Где-то в кустах стрекочут то ли кузнечики, то ли цикады. Так и хочется простоять здесь до утра и насладиться всеми звуками, но продавщица в магазине ждать не будет, поэтому Даша идет дальше. Вообще, деревней это место назвать трудно. Даша всегда представляла себе под этим словом кучу навоза, запах которого постоянно витает в воздухе, сухонькие, низкие и старые дома и не дороги, а чернозем. Хотя, может быть, это уже какое-то извращенное понятие деревни. Для Даши же это был всего-навсего дачный поселок со своими прелестями жизни: с дискотеками по пятницам и субботам в так называемом местном Доме культуры и с магазином, где без предоставления паспорта продавали алкоголь. Даша уже сто лет не была в этом магазине, но внутри он совсем не изменился, так в нем и остался дух тех временем: плакаты с рекламой продукции на холодильниках висят, у продавщицы форма такая же, как и несколько лет назад (постиранная, естественно), и разве что радио сменилось на колонку. Пахнет тут докторской колбасой, и Даша какое-то время стоит и принюхивается, потому что и колбасу эту любит, и запах и только потом обращается к продавщице. — Добрый вечер. Можно, пожалуйста, шоколадку «Аленка» и… — Даш? — звучит сбоку, и девушка отрывается от пересчета купюр, глаза только резко поднимает, вглядываясь в синий фартук продавщицы. Самая долгая секунда в жизни Даши. Она поворачивается на голос и видит едва заметную улыбку и искрящиеся глаза. Еще секунда, и Аня налетает с объятиями, крепко сжимая шею и выбивая весь воздух из легких. Даша руки на спине смыкает и в плечо утыкается. Чувствует, как собственное сердце долбится в грудь, и уверена, что Аня тоже чувствует это. — Девушка, шоколадку и что еще? — прерывает момент продавщица, и приходится оторваться друг от друга. Даша берет только «Аленку», потому что не помнит уже, что хотела брать еще. Аня же покупает пять банок пива, от пакета отказывается и несет прямо в руках. А чего стесняться, собственно? — Давай помогу, — Даша забирает две банки себе, через толстовку чувствуя холод от жестянок. Хочется отпустить какую-то шутку, подколоть, как они делали несколько лет назад. Вся их дружба состояла из шуток, но сейчас Даша не уверена, что это уместно. Сейчас-то все совсем по-другому. Аня ее тормозит, как только они выходят из магазина, за руку хватает и не отпускает. Горит фонарь, который явно не чистили несколько лет, из-за чего он перестал освещать как нужно, но к нему все равно слетаются насекомые и крыльями ударяют по стеклу. Только это сейчас и слышно. — Не ожидала тебя увидеть здесь после стольких лет, — первая нарушает молчание Аня, но в ее словах нет злобы или укора. Она говорит это не для того, чтобы задеть или обвинить. Для нее появление Даши в прямом смысле неожиданность. Нужно что-то сказать, Даша чувствует. Объясниться или, наоборот, расспросить, как жизнь, хотя это все кажется до безумия глупым. Чего она вообще ожидает от этого разговора? Слова застревают в голове, вертятся на языке, и в итоге получается полная ахинея, за которую хочется постучать себе по лбу. — Вот так получилось. «Ну давай, Даш, еще плечами пожми, как будто тебе все равно». Даше не все равно. Она запуталась. Мысли сами шептали, что хорошие люди так не поступают, не исчезают просто так, ничего не сказав. Даше кажется, что между ней и Аней барьер, который выстроился за все эти годы, а теперь еще укрепляется обидой и разочарованием, но Мартыненко, конечно, не спросит, что чувствует Аня. Это было бы слишком просто и слишком прямо, уж лучше надумать себе в голове, что ты человеку не нужен. Даша смотрит в глаза Ани и видит в них искры костра. Это была ночь на Ивана Купала и последний день, когда они виделись. В деревне любили устраивать подобные праздники, потому что все жители гуляли всю ночь и веселились, пели песни, поддерживали традиции, которые заложены в празднование. — Давай вместе прыгнем, — тогда Аня взяла руку Даши в свою и посмотрела так уверенно, что не осталось никаких сомнений, что вдвоем они точно это сделают. Костер был невысокий, специально так сделан, чтобы все желающие могли через него перепрыгнуть и не получить травму. Даше тогда очень хотелось, но было страшно, а Аня видела желание в ее глазах, как она порывалась сделать прыжок, но сдавалась и пропускала людей вперед. Захарова хотела, чтобы маленькая мечта ее подруги наконец-то исполнилась, тем более они долго готовились к этой ночи, хотели взять от нее все и повеселиться, как и взрослые. Целый день плели пышные венки из полевых цветов и травы и задолго до этого дня выпрашивали купить белые сарафаны, что стоило усилий, потому что родители знали, что в первую же минуту дети испачкаются. Аня в своем наряде походила на девушку, сбежавшую из древнерусской мифологии. Даша не могла отвести от нее взгляд, потому что подруга выглядела потрясающе и завораживающе, и после прыжка, уже сидя у костра и ожидая, пока его потушат, вглядывалась в тени от пламени, пляшущие на лице Ани, и в искорки, что летели в разные стороны и отражались в глазах. Аня сама была искрой, девочкой-зажигалкой. В ней всегда было полно энергии и энтузиазма что-либо делать. В ее голове рождалось миллион планов и желания все это исполнить, и Даша любила ее за это, за такую любовь к жизни. И даже сейчас, спустя столько лет, когда они стоят у магазина, а грязный фонарь рядом освещает так тускло, Даша видит ту же искру, что и в детстве. Аня просто стоит, но в ней все равно чувствуется эта энергия, вот это желание сорваться с места и бежать исполнять задуманное, чудить и веселиться, поэтому в голову ничего лучше не приходит, как спросить: — Вечер перестает быть томным, да? — спрашивает Даша, качнув руками и намекая на банки пива. Аня играет бровями и смеется. Даша давно не слышала этот смех и в эту секунду поняла, что соскучилась. — Пошли со мной? Мы с друзьями сейчас собираемся выпить пива, поболтать и повеселиться. И я бы хотела, чтобы ты была с нами, — вдруг предлагает Аня, и у Даши все внутри в клубок сворачивается. Вау. Она думала, что они разойдутся, вот так просто, потому что и так все понятно. Они отдалились, и нет смысла пытаться вернуть былое. Никто не будет столько ждать и думать о тебе, насколько нужно быть эгоистом. Но Аня строит мостик, и Даша не хочет уходить, не сказав и слова. Ей нужно только зацепиться за эту возможность, и она соглашается. Может, в этом нет никакого смысла. Может, Аня ничего и не ждет и это было просто приглашение на вечеринку, но попытаться стоит. Снова расставаться со скребущимися кошками в груди Даша не хочет. — Ребята, у нас пополнение! — Аня тут же всем представляет Дашу, и все сразу ее обнимают, сажают за стол и спрашивают, что она будет есть и пить. Она буквально чужой человек для них, но принимают ее так тепло, как родную, что кажется, такого не бывает. Нет, она точно попала в параллельную вселенную, пересекла какую-то невидимую границу чудес, иначе почему сейчас так хорошо? Даша звонит бабушке, предупреждает, что будет поздно, и, как только та слышит, что она с Аней, желает только отлично провести время и не торопиться. И Даша решает отпустить все мысли и тревожность, поэтому тут же вливается в обсуждение. — Макс опять спалит нам весь шашлык! Горох, иди проследи за ним, — Сережа Шевелев, как успела запомнить Даша (Горох оказался тоже Сережей, поэтому все звали его именно так, чтобы не путаться), подгоняет парня и буквально выпихивает из дома. — Если Горох устроит нам тут стриптиз, то возгорания точно не избежать, — шутит одна из девушек, Катя Кутюк, кажется, и все тут же начинают многообещающе окать. — Пожар точно будет, если Аня рэп зачитает, — поддакивает еще одна девушка, тоже Даша, с красивыми длинными блондинистыми волосами и большими очками, и все ее поддерживают. Как оказывается, их вечера не проходят без каких-либо состязаний и в основном выбор падает именно на рэп. Оно и понятно, девочки читают как богини, и Даша пребывает в полном шоке с того, что в головах так легко рождаются строчки. Катя берет к себе в команду Дашу Тузовскую, а Аня — Макса, и, хоть Заяц больше дурачится и развлекает остальных, Аня отлично справляется и без него, не желая уступать ни секунды бита. Для Мартыненко это оказывается вечером открытий, потому что, во-первых, такую Аню она еще не видела. В ней как будто больше стало свободы и эмоций. Оно и понятно: им уже не по четырнадцать лет. Во-вторых, на таких уютных вечерах Даша была впервые. В университете удавалось посещать кучу тусовок, где все точно так же собирались у кого-то дома, а потом начиналась полная жесть. Иногда хотелось сбежать, было неуютно, и на эту вечеринку, если ее можно так назвать, Даша шла с ощущением ненужности, но все сомнения были зря. Люди, с которыми ее познакомила Аня, оказались крайне доброжелательными, а сама тусовка по атмосфере отличалась от всего, что когда-либо Даша видела. Здесь было хорошо, здесь было уютно и душевно, потому что они много говорили, знакомились ближе, ели вкусный шашлык, пили пиво, чтобы расслабиться, а не нажраться, как это обычно бывало на университетских тусовках. Сережа Шевелев играл на гитаре, а Макс придумывал глупые стишки. Горох все-таки станцевал стриптиз, и дом чуть не взлетел от оров. Определенно, Даше было здесь комфортно. Аня притягивала к себе хороших людей, и в этой компании это чувствовалось. Тусовка проходила в доме Зайца, и кто-то решил остаться заночевать у него, кто-то уже собирался уходить. Даша помогла с уборкой стола и вышла на улицу подышать свежим воздухом и дождаться Аню. Они договорились обратно пойти вместе. Даша села на широкие качели, сняла обувь и подтянула к себе ноги, положив подбородок на колени. В саду было темно, ни один источник света сюда не доходил, и, благодаря темноте, отчетливо можно было увидеть звезды на небе. В кустах до сих пор кто-то стрекотал, и Даша прикрыла глаза, снова ощущая спокойствие в груди. — Одна тут отдыхаешь, красавица? — неожиданно появляется рядом Аня и падает на качели, громко засмеявшись от собственных слов. Даша не может не улыбнуться. — Чего загрустила? Даша жмет плечами. От встречи с Аней она ожидала чего угодно, но только не приятных чувств и не такого радушного приема, и сейчас в голове было только один вопрос — почему? — Почему? — Что? — Почему ты меня позвала к друзьям? Обняла тогда в магазине? И вообще так хорошо относишься ко мне? — Даше вопросы кажутся глупыми, но она все равно их задает. Отношения нужно прояснить, не зря все сейчас складывается именно в пользу этого разговора. — Потому что ты моя подруга? — Аня будто задает вопрос. Для нее ответ очевиден — да. Только как думает сама Даша. — Ты так считаешь? — Да. А ты нет? — Я же тебя бросила. Кинула и уехала. Аня усмехается и все равно тепло улыбается. Руку на плечо кладет, как бы успокаивая. — Ну-у-у, согласна, было обидно, — отвечает она, и теперь усмехается Даша. Правда, немного нервно. — Да, каждый год я тебя ждала, но мы были детьми, могло произойти все что угодно. У нас даже не было номеров телефонов и вообще никакой связи друг с другом, так что винить тут некого. — Я все это время думала, что ты меня ненавидишь. — Моя хорошая, — Аня кладет голову на плечо, гладит по руке, скользит по запястью и вкладывает ладонь в ладонь Даши. — Я на тебя никогда зла не держала и всегда знала, что рано или поздно мы снова обязательно встретимся. Видишь, я не ошиблась. Даша свою голову кладет на ее макушку. Внутри все отпускает, как говорят, камень с души упал. Она, конечно, понимает, что сейчас Ане эти слова легко даются, но как было раньше? Наверняка больно думать, что человек, которому ты полностью отдавался, просто тебя бросил, и с этим чувством ты самостоятельно никак не справишься. Ты сам себя сожрешь своими же догадками и угробишь надумыванием, что вдруг резко ты стал противен человеку просто из-за ничего, что он оборвал с тобой связь. Наверняка Аня плакала и проклинала вселенную или судьбу, что те с ней так поступили. Когда молча уходит дорогой тебе человек, себя очень трудно собрать обратно. В такого целостного себя, каким ты был раньше. И Аня, без сомнений, сильный человек, раз сейчас обнимает Дашу после стольких лет разлуки. — Ты надолго приехала? — На две недели. Аня смотрит в глаза, а те блестят то ли от счастья, то ли от слез, и Даша уже готовится вытирать мокрые дорожки. У самой глаза уже на мокром месте. — Проведем это время вместе? Как раньше? — Спрашиваешь еще. — Тогда тебя ждут незабываемые майские каникулы.