Когда зацветет черемуха

Мама, не ищи меня. Видишь солнце, там и я. И солнце стало красным. Бейся, сердце любит кровь.

Вибрация прокатывается по подушке, и Даша открывает глаза. Проснулась она уже давно, вставать еще не хотелось, поэтому было решено еще лениво поваляться в кровати. Погода сегодня снова радует солнцем и чистым небом. Лучи проходят сквозь узорную занавеску, бросая на пол забавные тени. Даша тянется и улыбается. Не верится, что все возвращается в прошлое: снова эта комната, снова эта атмосфера раннего утра, и только время на телефоне говорит, что на самом деле уже почти обед. Аня: Доброе утро Ты проснулась? Вчера они додумались наконец-то обменяться телефонами, так что теперь Даша читает сообщение из Телеграма и трет лицо, окончательно прогоняя сонливость. Глаза, правда, еще как будто сухие и в уголках забились корочки. Видимо, сон был уж слишком сладкий. Полоса на щеке от подушки тоже об этом говорит. Даша: Ага Аня читает сообщение быстро и тут же набирает свое. Аня: Приходи ко мне, вместе позавтракаем Точнее, сначала сделаем завтрак хих)) Даша улыбается, а потом тихо смеется, сама не понимая причину глупых хихиканий. Просто настроение вдруг хорошее стало, вот и все. Даша: Буду через полчаса Надеюсь, твой желудок сам себя не сожрет Аня: Я очень постараюсь это предотвратить Даша спускается на первый этаж, где уже встречает бабушка с накрытым столом. И вот каждый раз отказывать тяжело, потому что человек старался, столько готовил. — Ба, мы с Аней вместе позавтракаем, — виновато улыбается девушка, но все-таки хватает со стола несколько ломтиков колбасы. Есть все равно неимоверно хочется, и лучше в себя что-то закинуть. — Возьми что-нибудь, угости. Даша берет с собой несколько пирожков, чмокает в щеку бабушку и бежит одеваться. — Передавай привет! — кричит бабушка, когда Даша уже вылетает из дома. Быстрым шагом минует свою линию и сворачивает к Аниной. Ее дом в самом начале, так что долго идти не приходится. — Привет, — такими же теплыми объятиями встречает Аня и долго не отпускает, вот так они и стоят в прихожей, покачиваясь из стороны в сторону. — Тут бабуля передала пирожки. Сказала, чтобы ты обязательно съела, — Даша разувается, проходит на маленькую кухню, где даже развернуться трудно, но от этого она еще уютнее, и ставит пакет на стол. — А где твоя красная шапочка? — шутит Аня, и маленькое помещение снова окутывает смех. — Ты к оладьям вообще как относишься? — Исключительно положительно. — Значит, будем делать оладьи! — Аня, радостная и улыбающаяся во все тридцать два, стоит с пластиковым тазиком в руках и похожа на Джокера, потому что идея ее, конечно, безумна. И готовить оладьи будет только мазохист, думают потом девушки, потому что жарить их — удовольствие специфичное, на любителя и явно не для всех. Сделать тесто было проще простого, испачкаться в муке, как дети малые, еще проще. Уронить яйцо на пол и заржать на весь дом, словно это самая разрывная шутка, как нефиг делать. А вот готовить… Аня с Дашей настолько голодные, что едят прямо на ходу. Ну то есть один оладушек дожаривается и сразу летит в рот — и так по очереди. И на то, чтобы израсходовать все тесто, уходит больше часа, и все равно получается огромная гора, как будто на Маланьину свадьбу стол накрыли, так что Аня буквально впихивает часть в пакет для Даши. Пусть бабушка тоже поест, равноценный обмен едой. После такого обжорства они лежат на кровати и смотрят в потолок. Сил говорить даже нет, и только рука легонько поглаживает живот. Даша снова проваливается в детство, вспоминая, как в десять лет они впервые готовили шарлотку. Под присмотром бабушки, правда, но тогда они точно так же измазались в муке, что голову несколько раз пришлось мыть — там уже свое тесто образовалось. В эти воспоминания приятно возвращаться, и они вовсе не грустные, наоборот, с улыбкой вспоминаешь. Нет щемящей тоски, потому что фактически ты сейчас в этом же времени. Вернулся и проводишь время с человеком, который был и есть в каждом моменте твоего прошлого. — Слушай, завтра дискотека будет. Пошли? — Аня поворачивает голову, и взгляд ее такой уверенный, будто она и не спрашивает вовсе, а точно знает: они пойдут. — Погнали, — соглашается Даша, а потому что как иначе? Вчера она буквально согласилась на любую авантюру, и в своем решении она также уверена. Еще полдня они болтают о жизни, и Даша узнает, что Аня из универа отчислилась. Вот так просто! И сейчас ни о чем не жалеет. Готовится к поступлению в другой вуз на другую специальность, потому что поняла, что не ее. Говорит это так просто, а Даша чувствует себя тревожным сырком, потому что у нее никогда не было сил на такое решиться. Свою специальность она уже полюбила. Вынужденно, правда, потому что больше ничего не оставалось, но любовь и такая бывает. Она неправильная, конечно, но какая есть, и порой с этим выбором тоже приходится смиряться. Даша уже ни о чем не жалеет. А чего жалеть, собственно, когда все возможности уйти в другую сферу остались позади? Сейчас она не готова прыгнуть в пропасть, поставить все на кон и предугадать: а устроит ли ее другой выбор. Даше нужно знать все наперед — еще одна привычка тревожных людей. — Давай договоримся, что все эти дни мы не думаем ни о чем плохом. Никаких негативных эмоций, никаких самобичеваний и прочего. Только ты и я. Идет? — предлагает, нет, утверждает Аня, потому что уже видит, как загналась подруга, и Даша только рада этому. Копаться в своей голове снова не хочется. Они съедают еще по оладушку, и Даша возвращается домой с пакетом гостинцев. Дедушка их тут же съедает.

***

Вечер следующего дня становится немного волнительным, потому что — дискотека. Даша на них не была как раз с четырнадцати лет. Студенческие вписки не в счет, там танцевать-то особо не надо, а тут прямо танцпол, простор для движений, широкая площадка — все для танцев и создано. Волнительно еще потому, что платья нет. Да даже хоть какого-то вечернего образа, а идти в джинсах и футболке совсем не хочется. Все-таки для Даши это событие, которое запомнить хочется, в памяти ярким пятном оставить. Даша: Мне совсем нечего надеть Сейчас она чувствует себя той самой девушкой из фильмов, у которой гардероб забит шмотками, но как такового выбора нет. Аня: Приходи ко мне. Соберу тебя)) Даша снова убегает, предупреждает бабушку, что будет поздно, и извиняется, что сегодня снова не получается провести время вместе. Она же для этого и ехала сюда, и дед еще хотел на рыбалку взять с собой, потому что внучка уже взрослая, можно и свозить. Бабушка с дедушкой только выпроваживают ее быстрее, успокаивают, что ни в чем она не виновата и что у них еще кучу времени и поводов собраться будет, а с Анькой, глядишь, шанс сейчас только есть. Тем более судьба не просто так распорядилась, чтобы спустя столько лет они снова нашли друг друга. Аня уже наполовину готова. На ней светлые джинсы с дырявыми коленями и болтающимися нитками и клетчатая рубашка, надетая поверх топа. Для Даши она предлагает почти аналогичный набор, только вместо джинсов — черные шорты. И в качестве аксессуара Аня протягивает красную бандану, аккуратно повязывая ее тонкой полоской и завязывая узелок. — Ань, тебе не кажется, что мы вернули две тысячи седьмой, — Даша откровенно ржет, потому что выглядят они смешно, а эти образы прямо под стать деревенскому стилю, конечно, но менять их совсем не хочется. Пусть они и выглядят со стороны странно и глупо, зато точно будут выделяться на танцполе. — Еще бы цветные колготки надеть, будет полный кайф. Всю дорогу они не могут удержаться от шуток, что нужно было подготовиться лучше и отрастить челку, купить шарф в клетку и научиться танцевать тектоник. В какой-то момент только их смех раздается на всю деревню и Даша даже приседает на корточки, пытаясь успокоиться. Из одноэтажного старенького Дома культуры доносится музыка, которая тут же оглушает, как только входишь внутрь. Сегодня первый праздничный день, так что желающих отлично его провести здесь много. Девушки оглядывают помещение со стороны, продолжая стоять у входа: кто-то собрал свою компанию, которая образовалась в кружок; кто-то танцует по парам; кто-то в одиночку. Не обходится и без тех, кто стоит у стены, ожидая то ли чуда, то ли смены музыки. Собственно, традиции дискотек не меняются совсем и Дом культуры сейчас работает как машина времени. Руки Вверх сменяются Лепсом, он — Меладзе. Звучит Татьяна Буланова с ее «Ясным светом», и неожиданно включается Иван Дорн, который всем говорит, что не нужно стесняться. Даша с Аней следуют его правилам, поэтому смещаются на середину импровизированного танцпола. Дергают руки друг друга, подпрыгивая и просто подпевая, то сменяя на более четкие движения, придумывая танец на ходу. На них, конечно, многие обращают внимание, потому что такого эффектного выступления это место еще не видело. Музыка играет громко, и голоса девушек в ней растворяются, практически заглушаясь. Даша в этот момент чувствует себя свободной и счастливой. Давно она так не срывала голос под любимые песни и не отпускала себя, а теперь еще рядом Аня. Они прыгают почти в обнимку, ловят улыбки друг друга, размазывая по щекам, и щекочут кожу смехом. Именно так пьянит счастье, и на ногах стоять уже трудно становится, будто действительно выпил. Энергичная песня сменяется медляком, и теперь играет «Дым сигарет с ментолом». И только девушки собираются вновь подпевать, потому что это одна из любимых песен, которую они слышали буквально на каждой дискотеке и к которой привязались, как рядом оказываются два парня. — Девчонки, не хотите потанцевать? — синхронно спрашивают и галантно протягивают руки. Аня поворачивается к Даше, делая такое лицо, мол, вот это перепало, и сама утаскивает парня куда-то к краю зала, а Даша остается танцевать в центре. Как и на типичном медляке, они топчутся на одном месте, изредка меняя позицию, и за всю мелодию можно совершить поворот в триста шестьдесят градусов. Но, пока они добивают первую половину круга, Даша непрерывно смотрит на Аню, которая даже на медленном танце умудряется отжигать. Ведет в танце, кажется, она, судя по тому, как вцепилась в руку партнера и размахивает ею вверх-вниз. Даша тихо хихикает и прячет улыбку в плече парня, который уже предпринимает попытки флирта: — Ты здесь самая красивая. Даше хочется засмеяться в голос, но это будет слишком заметно, поэтому она незаметно закатывает глаза и отвечает коротким «спасибо», продолжая наблюдать за подругой. Аня такая расслабленная, такая живая, она как одна сплошная эмоция, как палитра. В ней много искренности, непринужденности, легкости. Она вот такая, какая есть. Девушка-лучик, осветившая дорогу Даши, девушка-солнце, сделавшая жизнь Мартыненко ярче. Она простая в самом хорошем смысле слова и смелая, и Даша ей завидует самой белой завистью. Ей бы научиться так жить и не париться. Тут помогла бы философия Коржа с его «Жить в кайф», но Аня научит лучше. И эти четырнадцать дней и даны, чтобы Даша поняла, как же жить для себя.

***

— Дашуль, а вы с Аней не хотите пикник устроить? — предлагает бабушка за завтраком и ставит очередную порцию еды на стол. У Даши щеки от блинов жирные, а сама она довольно причмокивает, съедая еще один. За эти дни она так отъелась, что уже не представляет, как будет выживать в общаге без домашней еды. — А то я тут наготовила столько всего, боюсь, что не съедим, а ты Аню как раз угостишь, — продолжает бабушка, и Даша только кивает с набитым ртом. Уже прошла неделя, как они с Захаровой проводят время вместе, и за этот период они отдыхали друг от друга только один день, когда дедушка все-таки взял внучку с собой на рыбалку. И Аню звал, но девушка просчитала все наперед и вычислила, что в четыре утра не поднимется и из лодки вывалится, потому что провалится в сон. За эту неделю они уже успели обойти всю территорию деревни, сплетничая и обсуждая что-то в процессе. Сделали все дела по саду, например, удобрили какие-то растения, чтобы в скором времени уже увидеть первые ростки, и забор покрасили. Родители надавали дел, так что в четыре руки девчонки быстро справлялись с бытовыми обязанностями, и Даша была не против. Главное — все это время она проводила с Аней. Они предсказуемо надышались краской и потом несколько часов говорили полную белиберду, и даже свежий воздух особо не спасал. За эти дни было много смеха, и Даша вспомнила то забытое чувство, когда с человеком тебе так легко быть вместе. Даша: Есть планы на сегодня? Аня: Только если в них ты Даша: Оу Какое-то время девушка глупо улыбается в экран телефона, прижимая его к себе. Даша: Пошли на пикник И это даже не вопрос. Даша: Бабушка столько еды наготовила, что теперь ее миссия — откормить тебя. Аня записывает голосовое, в котором смеется, и принимает предложение. Решено устроить пикник в обед, чтобы еда с завтрака хоть немного улеглась, и посидеть у озера. И живописно, и в какой-то степени романтично. Погода до сих пор отличная, солнечная, земля достаточно прогретая, чтобы сидеть на ней и не беспокоиться, что можно что-то себе застудить, так что девушки раскладывают большое полотенце. Бабушка положила с собой свое фирменное запеченное мясо, овощи, так что Аня с Дашей тут же делают бутерброды. В сумке еще шарлотка и домашний сок, так что можно быть спокойным, что до вечера голодным точно не останешься. — Мы тут одни, так что, — Аня игриво ведет бровями, осматривается по сторонам на всякий случай и снимает футболку, оставаясь в одном лифчике, и ложится загорать. Солнце сегодня печет, и это первый майский день, когда настолько жарко. Пришлось даже шорты надевать. Даша прикрывает рот, тихо хихикая, и старается не смотреть так часто на подругу. На Ане красивый полупрозрачный бюстгальтер, который больше похож на топ, но от этого не выглядит менее эффектно. Ажурная черная ткань отлично смотрится на бледной коже, и Даша старается думать, что нравится ей только лиф и нужно спросить, где она его брала, иначе зачем так долго пялится. — Ты не хочешь? — Что? — Тоже раздеться. Даша тоже оглядывается, как будто за эти считанные секунды тут кто-то да появился бы, и снимает футболку. У нее белье не такое красивое, самое обычное, и кажется, что грудь смотрится в лифе ужасно и вообще тело не такое. Спрашивается, а какое должно быть? Но Даша сама не знает, поэтому зажимается, колени обнимает, ближе к себе притягивая, и продолжает сидеть так. — Даш, — рука Ани заботливо ложится на спину, выпирающие косточки поглаживает. — Ты красивая, — она заставляет лечь на полотенце и забить вообще на то, как выглядит. — Расслабься. Здесь только я, и мне неважно, как ты выглядишь. Ты ж все та же моя Дашка, и я люблю тебя такой, какая ты есть. Аня опирается на локоть, поглаживает плечо и щекочет. Даша смотрит на нее снизу вверх, щурится, потому что солнце светит прямо в лицо, и сейчас она больше похожа на милого котика, которого хочется затискать. — Мы договорились не поднимать такие темы и вообще не уходить в размышления, но я смотрю на тебя и удивляюсь, что ты такая спокойная. В смысле тебя ничего как будто не тревожит и ты делаешь то, что хочешь. Мне с моими тараканами в голове тяжело жить и чего-то не делать, когда на самом деле очень хочется, — Даша выдает все на одном дыхании. — Эй, — Аня вновь успокаивает, ладонь на щеку кладет, и Даша ластится. — Я просто живу свою жизнь, здесь нет никакого секрета. Пробую, спотыкаюсь, пробую еще раз, пока не получу результат. И мне все равно, как это получается — хреново или хорошо, я не зацикливаюсь, а иначе и свихнуться можно, если каждый раз себя оценивать. Вот, например, когда ты в последний раз так все бросала и уезжала далеко-далеко? — Никогда, кажется, — Даша грустно усмехается, потому что, действительно, она никогда не позволяла себе отпустить контроль над всем и позволить времени решать ее судьбу. — Вот! Смотри, ты уже делаешь первые шаги и сейчас ты здесь. Слушай только себя и что говорит твоя маленькая Даша в душе. Если хочется дурачиться — дурачься, хочется начать танцевать посреди улицы — танцуй. Принимай только те решения, которые говоришь сама себе, а не кто-то другой делает это за тебя. В Даше эти слова отзываются. Их нужно было услышать, и она рада, что эту простую, но важную истину до нее донесла Аня. Иногда весь смысл лежит на поверхности, а мы в упор его не видим. Это кажется нам слишком простым выходом, в жизни ведь так не бывает. — Будь собой, Даш. Не закапывай себя и посмотри со стороны на ситуацию — без ожиданий, без тревоги. Делай, как умеешь и как знаешь, живи в своем темпе, и все сложится в твою пользу, так или иначе, а по-другому и быть не может.