история одного самоубийства

Опфер находится примерно в четырех часах езды от Вердамунга и совершенно на него не похож. Опфер в несколько раз больше и радикально отличается климатом. Огромные скопления людей с одинаково безразличными выражениями лица были первым, что бросилось мне в глаза пока мы ехали по серым улицам города, но когда мы вышли из машины, десятки усталых глаз уставились в мою сторону и будто зажглись каким-то непонятным для меня агрессивным и любопытным блеском. Я попыталась быстро надеть куртку с капюшоном и темные очки, что мне дала мама, дабы хоть как-то себя спрятать, но руки предательски дрожали, делая любое мое движение неуклюжим и медленным. Добравшись наконец до квартиры, я пыталась сделать все возможное, чтобы отвлечь себя от того, что произошло на улице. Новый дом угнетал не меньше самого города, но там, по крайней мере, не было сверлящих душу взглядов, потому я почти не выходила из него. Родители пытались перевести меня на домашнее обучение, дабы предостеречь от издательств, но, по неизвестной мне причине, им постоянно отказывали. Углубляться в эту ситуацию я не стала, ибо казалось, что «взрослые дяди явно знают, что делают. Если нельзя, то ничего с этим не поделать». Дни проходили абсолютно незаметно. Я заперлась в четырех стенах, создав комфортное для себя пространство и окружив себя разными книгами и рисунками. Внезапно наступил сентябрь, а вместе с ним начался и учебный год. В школу идти было страшно. Волнение будто скребло все мои внутренности, пытаясь вытолкнуть их наружу и положить конец моим страданиям, наконец убив меня. К сожалению, как бы близка смерть мне не казалось, она решила обойти меня стороной, и родители отвезли меня прямо в пасть к ожидающим жертву хищникам. Готовясь к первому учебному дню, я пыталась сделать все, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания: собрала волосы и спрятала их под капюшоном, одела те же темные очки, что и в первый день здесь, и попыталась закрыть как можно больше участков своей неестественно бледной кожи. В течении некоторого времени на меня почти не обращали внимания, и я немного успокоилась. В той школе не было формы, соответственно, я более или менее сливалась со сборищем расслаблено одетых школьников. Единственным, что меня отличало от них, были солнечные очки в помещении, но снять их я так и не решилась. Боли в суставах в тот день были намного сильнее обычного, потому я не могла нормально передвигаться, а из-за очков мое и так плохое зрение стало еще хуже. Кое-как доковыляв до класса, я увидела высокую фигуру, стоявшую перед небольшой кучей детей моего возраста. Тогда я заметила, что у них то же самое выражение лиц, что и у взрослых в этом городе. Их уставшие взоры направились в мою сторону, выражая невинный интерес к ребенку, что ворвался перебив воспитателя на полуслове. - Я как раз сообщал остальным, что у них будет новая одноклассница, — сказал учитель, неестественно улыбнувшись, — можешь представиться. - З... Здравствуйте, м...меня зовут Элла, я п...переехала сюда недавно, потому пришлось сюда перевестись,— промямлила я часть много раз отрепетированного приветствия, и поняв, что выходит, мягко говоря, ужасно, решила на этом остановиться. Кажется, как я впоследствии узнала, классный руководитель не успел сообщить класс о моей болезни, потому первое время мне ничего не угрожало, но было видно, что моя неуклюжая речь развеселила остальных. Я села в углу класса рядом с дверью и немного успокоилась. Несмотря на неплохое первое знакомство, руки мои продолжали беспрерывно дрожать, напоминая о неизбежном раскрытии моего «проклятия».