история одного самоубийства

Один день. Один дурацкий день все испортил. Незадолго до этого случая я была в доме Картеров, где у Эвелины начался очередной эпилептический припадок. Они время от времени напоминали о своем надоедливом существовании, но я так и не смогла к ним привыкнуть так же, как Эвелина не смогла привыкнуть к моей постоянной слабости и трудностям с передвижением. Несмотря на это, мы всегда знали, что делать, если кому-то из нас внезапно станет плохо и всегда помогали друг другу. После припадка я дождалась возвращения ее родителей и ушла домой. На следующий день я увидела ее в школе. Это значило, что мы должны были встретиться на нашем месте. Как обычно, поднимаясь к крыше я ждала ее появления. Стук костылей по скользкому покрытию лестницы отвлекал от тревоги, что застряла комом в горле. Я беспокоилась, ибо ее состояние сильно ухудшилось за последние несколько месяцев. Почти добравшись до цели, я услышала знакомые быстрые и легкие шаги, что направлялись в мою сторону. Не успела я обернуться, как Эвелина уже обнимала меня. Она была в порядке. После генерализированного припадка у нее всегда оставалось ощущение разбитости, вместе с проблемами с координацией и мелкой моторикой на протяжение одного или двух дней. Она пыталась меня убедить, что все нормально, но я ей не верила. Мой неразумный страх ее сильно умилял. В тот день она в очередной раз начала мне пояснять, что данные симптомы связаны с гипоксией головного мозга. Пусть я слышала объяснение уже тысячу раз, я все равно вникала в каждое сказанное ей слово. Ничего не предвещало беды. Я даже предположить не могла, что за нами все это время наблюдали. Кто-то из «друзей» Эвелины, которого вроде звали Феликс, заметил, что с моим появлением она начала странно себя вести и постоянно пропадать. Этот рыжий парень проследил за ней, и слышал абсолютно все, о чем мы говорили. Сам факт того, что он застукал нас вместе, уже ставил Эвелину в опасное положение, но то, что он узнал о ее эпилепсии, вызывало гораздо больший страх. Никто из нас его не заметил. Клянусь, если бы я хоть краешком глаза увидела его, то вышвырнула бы через мелкий забор на краю крыши прямо во двор школы. О том, что этот урод с крысиной рожей молча наблюдал за нами, мы узнали только к началу следующего урока. Он даже не подумал о том, чтобы поговорить об этой ситуации с Эвелиной, а они до этого довольно мило общались. Вскоре о том, что она дружит со «скандальной проклятой» узнал весь лицей. Да даже то, что за нами следил именно Феликс, мы узнали из слухов. Он всегда был довольно активным и бодрым. Он являлся одним из тех немногих людей, что, пусть и не проявляли особой симпатии ко мне, но хотя бы не пытались плюнуть в лицо. Да и Эвелина о нем хорошо отзывалась и когда-то даже хотела нас нормально познакомить, потому Феликс был последним человеком, от которого я ожидала чего-либо подобного. Эти уроды сделали из Эвелины мишень для издевок. Повезло, что весь физический ущерб всегда доставался мне, но ей все равно приходилось несладко. Ее избегали, бросали личные принадлежности в мусорку, да и тупо оскорбляли и клеветали беднягу. На себя мне было плевать, но позволить подобное отношение к близкому мне человеку я не могла. Я хотела убедить ее, чтобы мы перевились отсюда и желательно в разные школы, дабы ситуация не повторилась. Наши семьи согласились, но нужно было время, чтобы забрать оттуда все необходимые бумаги.