После уроков

      Женя вцепился пальцами в рубашку Виктора, не желая отпускать. Он чувствовал, что все оборвалось прямо в этот момент, но до последнего пытался в это не верить. Жаль только мысли не позволяли. За несколько секунд он успел подумать о том, что все, чего он добивался, теперь бессмысленно. Это была его первая мысль. Потом он подумал о том, что у Виктора будут огромные проблемы и ощутил вину. Он не хотел ничего такого. Еще он подумал о том, что ненавидит Надежду Сергеевну. И себя, ведь это именно он не проверил, закрыта ли дверь. Сделай он это, и ничего бы не случилось.       Виктор отступил назад, вытирая губы тыльной стороной руки. Он старался не смотреть ни на Женю, ни на Надежду Сергеевну. Он опустил голову так, что челка упала на глаза. Его переполняло желание просто исчезнуть. Виктор понимал, что сможет решить вопрос с Надеждой, как понимал и то, что она вряд ли расскажет об увиденном, но все равно было отвратительно. Он не должен был целовать Женю в школе и не должен был делать этого вовсе.       Надежда Сергеевна вошла в кабинет и закрыла за собой дверь, на этот раз плотно. Она молча подошла к учительскому столу, на котором все еще сидел Женя, и положила на него тесты. Собравшись с мыслями, она произнесла:       — Мне надо поговорить. С вами обоими.       Женя, до этого сохранявший относительное спокойствие, почувствовал, как его охватывает паника. Это было почти так же, как когда ему позвонил отец и сказал, что мать скоро выпишут из больницы. Женя попытался сделать вдох, но у него ничего не получилось, а сердце стало биться чаще. Свое состояние он старался не выдавать, медленно слез со стола и отошел к доске так, чтобы оказаться за спиной Надежды Сергеевны. В этом месте он чувствовал себя безопаснее.       — Все в порядке, не нервничай, — сказала психолог, оборачиваясь к нему.       Тон Надежды оставался спокойным и нейтральным, но Женю это все равно не убедило. Еще больше его раздражало то, что она говорила медленно, будто специально тянула время. Было бы проще, если бы Надежда Сергеевна с порога сказала, что его отправят в психушку, а Виктора в тюрьму. Правда, кажется, она так не считала.       Виктор присел на край подоконника, продолжая смотреть в пол. Он еще раз вытер губы, словно пытаясь стереть поцелуй из памяти. Липкая тревога насчет того, что ему все же придется понести наказание за свои действия, зародилась где-то глубоко внутри. Виктор понимал, что действительно виноват, но в тюрьме оказаться не хотелось.       — Я никому не скажу, — твердо и уверенно произнесла Надежда Сергеевна. — Это же вы хотели услышать в первую очередь?       Виктор едва заметно кивнул, успокаиваясь.       — Но я обязана поговорить с вами о том, что увидела. Не хотите рассказать, как это произошло?       Проанализировав ситуацию, Женя решил, что должен сам все объяснить. Он не знал, что скажет Виктор, но предположил, что он возьмет вину на себя. Жене этого совсем не хотелось. Хотя бы потому, что он сам все затеял, а еще потому, что ему самому ничего не будет за то, что он приставал к учителю. Раньше он не замечал за собой подобных альтруистических порывов, но сейчас почему-то захотел поступить именно так. Сделать что-то хорошее ради Виктора.       — Это я, — неуверенно произнес Женя. — Я сам поцеловал его, он не хотел. Можете считать, что я ненормальный.       — Я не считаю, что ты ненормальный, это не так, — сказала Надежда Сергеевна, глядя Жене в глаза. — Почему ты… поцеловал Виктора Александровича? — ее голос все же дрогнул. — Он тебе нравится?       — Типа того, — пожал плечами Женя, пытаясь сделать вид, что он такой же, как те девочки, что влюблены в Виктора. Кажется, сработало.       — Такое довольно часто случается, ученики влюбляются в своих учителей, но стоит понимать, что такие отношения недопустимы, как с точки зрения морали, так и с точки зрения закона. В столь юном возрасте бывает сложно совладать с чувствами, я понимаю. Поэтому я не считаю, что в том, что ты сделал есть что-то страшное, — Надежда сделала паузу. — Ты должен постараться переосмыслить то, что чувствуешь, и понять, по каким причинам романтические отношения между тобой и Виктором Александровичем невозможны. Если ты не справишься самостоятельно — это нормально. Помни, что я всегда готова помочь тебе.       Женя подметил то, с какой осторожностью и, наверное, профессионализмом она все это говорит, однако, ему захотелось усмехнуться. Когда монолог Надежды Сергеевны подошел к концу, он с трудом заставил уголки губ остаться на месте, после чего спросил:       — И вы даже не станете говорить о том, что быть педиком плохо?       — Я предпочитаю обходиться без столь грубых слов, — сказала Надежда Сергеевна. — В гомосексуальной ориентации нет ничего плохого, она также естественна, как и гетеросексуальная. Да, в нашем обществе к этому относятся крайне негативно, но я с этим не согласна. Я понимаю, как трудно подросткам, которые обнаруживают, что их привлекают представители собственного пола, но и здесь я готова тебе помочь.       Женя искренне удивился тому, что женщина, работающая школьным психологом в маленьком провинциальном городе, придерживается таких взглядов. В его прошлой школе говорили, что гомосексуализм противоречит природе, а главное — Богу. А еще все геи не доживают до тридцати, потому что умирают от СПИДа. От сказанного Надеждой Сергеевной стало даже приятно, но этого было недостаточно, чтобы Женя стал воспринимать ее по-другому.       Не дождавшись никакой ответной реплики, Надежда задала следующий вопрос:       — Это первый раз, когда вы поцеловались?       Смотрела она на Виктора, явно ожидая ответа от него. Виктор совсем не знал, что говорить. Он удивился, когда Женя соврал, выгораживая его. От этого в груди появилось какое-то теплое чувство. До этого момента Виктор был убежден, что Жене от него не нужно ничего, кроме секса, но сейчас это утверждение оказалось под сомнением.       Женя пристально посмотрел на Виктора, в его глазах читалась то ли просьба, то ли мольба: «Соври».       — Да, — произнес Виктор, невольно вспоминая о том, что было в пятницу, от чего лицо немного покраснело.       — Хорошо, — сказала Надежда Сергеевна. — Женя, ты должен осознать, что у вас с Виктором Александровичем не может быть никаких романтических отношений, а вы, — она вновь посмотрела на Виктора, — должны понять Женю и не винить за то, что он сегодня сделал.       — Я не виню, — сказал Виктор, хотя мог бы промолчать.       — Отлично. Я никому ничего не расскажу, обещаю. Ни вам, ни школе не нужны проблемы, поэтому я буду молчать. Но это не все. Женя, я бы хотела поговорить еще кое о чем, ты не против, если мы выйдем в коридор?       Первой Жениной ассоциацией был допрос. Он подумал, что Надежда Сергеевна задаст ему какой-то вопрос, а потом спросит то же самое у Виктора. Их ответы будут разными, и она поймет, что они соврали. Благо, Надежда поспешила успокоить Женю:       — Это по поводу твоего теста на профориентацию.       Она взяла со стола испорченный бланк и приложила к нему чистый, так же она вытащила из карандашницы ручку и направилась к двери, жестом давая Жене понять, что он должен пойти следом. Женя взглянул на Виктора, не имея никакого желания покидать кабинет. В нем он искал какую-то поддержку, но Виктор только кивнул, намекая, что ему стоит выйти из класса.       В коридоре никого не было, стояла гнетущая тишина. Надежда Сергеевна подошла к подоконнику и разложила на нем листы.       — Почему ты испортил тест? — спросила она. — Это потому, что у тебя есть ко мне личная неприязнь или причина в том, что ты не знал, что ответить? Если проблема в первом, то пожалуйста не переживай, я не стану заставлять тебя что-то мне рассказывать. Мы поговорим, только если ты сам этого захочешь. В таком случае, попрошу просто еще раз пройти тест, он нужен, в первую очередь, для тебя. Но если ты не знал, что ответить, потому что не видишь своего будущего, то я советую разобраться в себе и, как бы тебе не надоело это слышать, поговорить со мной.       Женя совсем не видел своего будущего, однако, тест он испортил не по этой причине, а именно из-за того, что ему не особо нравилась Надежда Сергеевна, пусть она и не давала поводов для плохого отношения к себе.       — Я это сделал, потому что не очень хочу с вами говорить о личном, но мне казалось, что меня заставляют.       — Я понимаю, все в порядке, — Надежда приятно улыбнулась, — никто не заставляет тебя, это должно быть твое добровольное решение. Единственное, о чем я попрошу — это пройти тест, думаю, тебе самому будет интересно.       — Хорошо, — согласился Женя, взяв ручку.       — У тебя есть двадцать минут, никуда не торопись, — сказала Надежда Сергеевна, — я пока поговорю с Виктором Александровичем. Не волнуйся и не пытайся подслушать, хорошо?       — Хорошо, — кивнул Женя, но про себя решил, что обязательно подслушает.       Однако сделать этого не удалось, Виктор и Надежда говорили слишком тихо. Постояв, прислонившись ухом к двери пару минут, Женя вернулся к подоконнику и все же начал заполнять тест, честно вдумываясь в вопросы.       Надежда, вернувшись в кабинет, сразу указала Виктору на дальний угол, намекая, что разговаривать они будут именно там. Говорить Виктору не хотелось. Он понимал, что может доверять ей, она сама говорила об этом не раз, но он не хотел. Надежда слишком сильно напоминала о прошлом, поэтому Виктор предпочитал делать вид, что они всего лишь коллеги и их ничто не связывает, кроме работы в одной школе. Но Надежда не была намерена играть в этом спектакле.       — Начни с того, с чего считаешь нужным, — тихо сказал она.       — С чего начать? Все хорошо.       Он сам не был доволен тем, что сказал, но начать говорить оказалось очень сложно.       — Нет. Пожалуйста, не ври мне. Я всегда поддерживала тебя, с того момента, как узнала, что вы с Гришей вместе, поэтому мне неприятно, что ты мне не доверяешь.       Виктор, быть может, и хотел довериться ей, понимал, что так будет правильно, но чисто физически не мог этого сделать.       Будто прочитав его мысли, Надежда сказала:       — Если тебе трудно начать, попробуй хотя бы ответить на мои вопросы.       — Я попробую, — вздохнул Виктор.       — Ты не знаешь, что у Жени с рукой? Почему она забинтована?       — Он… он…       Виктор закрыл лицо руками, так и не найдя в себе сил произнести то, что Женя причинил себе вред.       — Он резал себя, да? — предположила Надежда.       — Да, Женя, он… он постоянно говорит о том, что хочет умереть. И я боюсь, что он сделает это. Я не хочу, чтобы повторилось то, что случилось с Гришей. То есть, они не похожи, только внешне, но…       Виктор резко замолчал, не понимая, почему вообще сказал все это.       — Ты провел параллель с Гришей, — сказала Надежда. — Почему? Не только потому, что они похожи внешне и не только из-за того, что он… мой сын, совершил самоубийство, так ведь? Вить, что происходит между тобой и этим мальчиком?       Виктор хотел сказать, что ничего, как сказал во время их прошлого диалога, но ласковый тон Надежды будто пробрался к нему прямо в голову и заставил произнести:       — Я переспал с ним.       — В каком смысле?       Вопрос Надежды прозвучал вряд ли корректно и профессионально, но она тоже была человеком. А еще он помог Виктору вовремя остановиться. Если бы она не перебила, он бы рассказал все. Придя в себя, он тут же пожалел о сказанном, однако, уже не мог отступить. Необходимо было объяснить свои слова.       — Я не знал, что ему шестнадцать. Это случилось еще летом, мы познакомились в интернете ради встречи на одну ночь, он сказал, что ему восемнадцать, а потом… потом оказалось, что он мой ученик. Это какое-то ужасное совпадение, я не знаю, как так вышло и…       — Не оправдывайся, — перебила Надежда. — Кроме того случая, между вами ничего больше не было?       — Нет, — соврал Виктор, чувствуя на себе ее пристальный взгляд.       — Но Женя хочет отношений с тобой? Поэтому он поцеловал тебя сегодня? Что еще он делал?       — Да, поэтому. Больше ничего, то есть, он говорил, что покончит с собой, если я не буду сп… с ним, если я не буду с ним.       — Ты хотел сказать, спать с ним? — вопросительно изогнула бровь Надежда.       — Нет, — выпалил Виктор, чувствуя, что его натянутые до предела нервы не выдерживают. — И вообще я просто хочу сказать, что он ведет себя странно, поэтому я и хотел, чтобы вы с ним поговорили.       — Во-первых, — вздохнула Надежда, — Женя не хочет идти на контакт, должно быть, у этого также есть причина. Во-вторых, ты отводишь взгляд, когда врешь.       Виктор обнял себя руками за плечи, впиваясь ногтями в кожу через рубашку, чувствуя, как его трясет. Он считал себя достаточно взрослым, чтобы не нервничать столь сильно, но, в ответственный момент, не смог совладать с собой. Надежда, видя его состояние, выдержала минуту молчания, а потом задала вопрос, отходящий от темы:       — Ты любил кого-нибудь после Гриши?       — Нет, — Виктор покачал головой, — любить больно.       — Не любить тоже.       После этой фразы вновь повисло молчание, которое, по ощущениям, тянулось целую вечность. Виктор примерно понял, к чему был ее вопрос, но едва ли он мог назвать то, что испытывает к Жене любовью. Это была не она, скорее беспокойство, может симпатия, но любовь — нет. Так ему казалось. Впрочем, любовь редко возникает с самого начала, чаще всего ей требуется время.       Надежда сократила расстояние между ними и, посмотрев Виктору в глаза, спокойно попросила:       — Просто послушай, что я сейчас скажу. Любые твои действия в отношении Жени незаконны, ты должен это понимать, но… Я предполагаю, что ты можешь что-то чувствовать к нему. Я не утверждаю, ты ничего мне не говорил, но, если я права, то надеюсь, что ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь. Выбор за тобой, как и ответственность, я лишь хочу дать совет. Не переходи черту, он еще ребенок. Да, тебе было столько же, когда вы с Гришей начали этим заниматься, но вам обоим было пятнадцать или шестнадцать, это другое. В сложившейся ситуации постарайся выстроить доверительные отношения с Женей. Да, это тоже неправильно, учитывая, что он твой ученик. Однако, это лучшее, что ты можешь сделать. И попробуй еще раз убедить его поговорить со мной, я постараюсь помочь.       — Да, — вздохнул Виктор.       — Это только совет, — напомнила Надежда. — Он не особо корректный, я знаю слишком мало, но если захочешь рассказать, я выслушаю.       Виктор посмотрел в окно. Ветер срывал последние красные листья с росшего под окном клена, а небо покрылось тучами. Он глубоко вздохнул, начиная было успокаиваться, но Надежда задала еще один вопрос:       — Ты в порядке?       — Да.       — Ты не виноват в смерти Гриши, пока ты не примешь это, ты не будешь в порядке.       — Мне не стоило сюда возвращаться.       — Да, — согласилась Надежда, — но ты все еще можешь уехать.       Стук в дверь не дал продолжить разговор. Женя вошел в кабинет не дожидаясь разрешения. Он протянул листик Надежде Сергеевне и сказал:       — Вот, я написал тест.       — Молодец, — сказала она, — постараюсь проверить к завтрашнему дню. На этом я вас покину, спасибо, что согласились поговорить. Я никому не скажу о том, что видела, но вам стоит разобраться с этим. До свидания.       Надежда Сергеевна тепло улыбнулась напоследок и вышла из кабинета.       Женя заметил, что с Виктором что-то не так и даже подумал было не трогать его, но любопытство оказалось сильнее.       — Вас с ней что-то связывает, да?       Виктор не стал скрывать:       — Я встречался с ее сыном, когда мне было столько же, сколько сейчас тебе.       Женя задумался. Картинка в его голове как-то не складывалась. Он толком не мог понять, как относиться к Надежде Сергеевне. С одной стороны, она его немного напрягала, но с другой, явно относилась к ним хорошо, раз согласилась сохранить поцелуй в тайне. Оказалось, она была матерью человека, которого Виктор любил когда-то. А еще Женя вспомнил один интересный факт, который узнал от Феди, когда они гуляли в начале сентября. Вновь стало любопытно, однако, Женя не знал, как проверить свои догадки, поэтому начал с вопроса:       — Как вы познакомились?       — Зачем тебе? — удивился Виктор. — Но, если интересно, мы жили по соседству и познакомились, когда были детьми.       Все было примерно так, как Женя и представлял.       — Пожар, — тихо произнес он.       — Что?       — Когда мы с Федей гуляли, он показал, где она, ну психолог, живет и сказал, что на соседнем участке, том, что возле дороги ведущей к санаторию, когда-то был пожар, что-то с газом случилось, вроде. Сейчас там ничего нет, только фундамент немного видно. Получается, ты жил в том доме.       Виктора передернуло. Он не любил вспоминать о прошлом, но был готов к этому. Мог вспомнить про отца, что избивал его и мать, про больную сестру, даже про Гришу и его смерть, но про пожар — никогда. Он чувствовал, как к горлу подкатывает смесь тревоги и паники. Глубокий вдох не помог от них избавиться.       — Что случилось? — спросил Женя.       — Н-ничего. Я не хочу рассказывать. Никогда больше не спрашивай об этом.       — Ладно.       Женя думал, что на этом их разговор окончен, даже намеревался попрощаться и пойти домой, будучи уверенным, что сегодня между ними больше точно ничего не произойдет. Он никак не был готов к тому, что сделал Виктор. Он подошел к Жене и крепко его обнял. Женя неуверенно обнял в ответ.       Виктор зарылся носом в чужие волосы, вдыхая запах дешевого шампуня и чего-то родного, от чего замирало сердце. Ему нужны были эти объятья сейчас. В них не было никакого подтекста, только искреннее желание не дать ошибкам прошлого повториться.