После уроков

      Виктор постоянно напоминал себе, что нельзя терять бдительность. Он понимал, что если отец узнает про них с Гришей, то, наверное, убьет его. Возможно, это звучало странно, но Виктор не сомневался в том, что его отец способен на убийство. В глазах этого человека читалось столько злости и ненависти, что невольно складывалось ощущение, что он может в любой момент схватить собственного сына за шею и душить до тех пор, пока тот не расстанется с жизнью.       Гриша знал о том, как обстоят дела у Виктора с семьей. Знала и его мать. Виктор все же рассказал Надежде о том, что отец бьет его, рассказал о том, что ему приходится заботиться о больной сестре, которая его до сих пор пугает, несмотря на то, что он уже не ребенок. Выслушав, Надежда обняла его и сказала, что ему следует обратиться в милицию. Но, если он не хочет этого делать, то она в любом случае поддержит его. Виктор обращаться никуда не стал, понимал, что если он позвонит в милицию, то отец прикончит его раньше, чем они успеют приехать. С Надеждой Сергеевной он тоже больше ничем не делился, но понимание того, что она готова ему помочь, успокаивало.       Жизнь Виктора была сложной. Необходимость каждый день вставать в пять утра и носить воду из колодца утомляла, как утомляла и необходимость ухаживать за Ксюшей. Он, сколько бы лет ни прошло, так и не смог смириться с тем, что этот больной и не имеющий никакого шанса на нормальную жизнь человек — его сестра. Отец начал пить, за ним и раньше наблюдалась страсть к алкоголю, но, когда Виктору было шестнадцать, она переросла в привычку. Алкоголь умножал его гнев в несколько раз, но он считал, что все в порядке, видимо полагая, что бог не имеет ничего против чрезмерного распития алкоголя. Мать все также продолжала терпеть, утверждая, что он их любит. Было тяжело, но, пока у Виктора был Гриша, он справлялся со всем происходящим.       Правда, с Гришей порой тоже было трудно. Большую часть времени он вел себя абсолютно нормально, но случались моменты, когда он делал странные вещи. Например, сильно обижался из-за мелочей или совершал что-то опасное для жизни. Так, он однажды перебежал через железнодорожные пути прямо перед идущим поездом. Это напрягало, но Виктор понимал, что Гриша не виноват. Несмотря на то, что Надежда делала все возможное, чтобы помочь сыну, порой ему все равно было сложно справляться с самим собой.       Виктор старался помочь Грише. Всегда поддерживал и никогда не взваливал на него груз собственных проблем, как бы порой ни хотелось тоже получить немного поддержки. Виктор мирился с этим, как мирился вообще со всем. Он привык жить в постоянном напряжении и страхе, что отец обо всем узнает. Конечно, это не могло на нем не сказаться, но Виктор предпочитал игнорировать все свои негативные эмоции, находя утешение в моментах, когда они с Гришей были вместе.       Виктор искренне верил, что однажды этот кошмар закончится, что также помогало жить. Он строил планы на будущее. После школы он хотел уехать куда-нибудь и пойти учиться на кондитера. Виктору нравилось готовить, особенно всякие сладости. Правда делать это получалось редко из-за отсутствия денег и убежденности отца в том, что вкусная еда — это грех. Благо Надежда разрешила ему использовать кухню в их доме, чтобы испытать на практике рецепты из книги, найденной в библиотеке. Получалось у него, к слову, хорошо. Виктор думал, что однажды в будущем, когда они с Гришей будут счастливо жить вместе, он накопит денег и откроет собственную кондитерскую. Грише его планы нравились, но сам он о будущем не думал. Благодаря диагнозу армия ему не грозила, так что он мог себе это позволить. Виктор особо не переживал на этот счет, он любил Гришу слишком сильно и был готов сделать все возможное, чтобы ему никогда не пришлось работать.       В целом, Виктор был даже счастлив. Или думал, что счастлив. Главное было не терять бдительность. И все же однажды это случилось. Один момент сломал его жизнь.       Стояла последняя неделя мая. Десятый класс подходил к концу, никаких экзаменов после него сдавать не требовалось. Впереди было целое лето. Для Виктора лето означало работу на огороде и отсутствие возможности отдохнуть от родителей в школе, но у него все равно было хорошее настроение.       Гриша не написал какой-то тест по белорусскому языку, влияющий на четвертную оценку. Учительница попросила его прийти к ней после уроков и выполнить его. Гриша идти не хотел и сказал, что волнуется, хотя объективных причин на это не было, родители никогда не ругали его за оценки. Виктор, просто чтобы поддержать, пошел с ним. Лучше бы он этого не делал.       Гриша поцеловал его, когда они были в кабинете одни. Виктор не любил целоваться в школе и всячески пытался остановить Гришу, когда тот начинал так делать. Однако рано или поздно сдавался и отвечал на поцелуи, не мог иначе.       В тот день они не заметили, как открылась дверь. Учительница белорусского ничего не сказала, она сделала кое-что более ужасное — вечером позвонила их родителям.       Виктор запомнил только боль и страх, который был куда сильнее боли. Виктор мог бы вытерпеть что угодно, он был согласен до последнего сдерживать слезы и глотать собственную кровь, пока отец избивал его, но смириться с тем, что отец сказал в порыве гнева, он не мог.       — Я убью его нахуй! Прямо сейчас, я пойду и убью твоего пидора!       Выброс адреналина позволил Виктору взять себя в руки, этого хватило, чтобы сжать пальцы в кулак и ударить отца по лицу. Он не был уверен, что попал, но костяшки пальцев, содранные о чужие зубы, говорили именно об этом. Виктор понимал, что должен не дать отцу добраться до Гриши. Воспользовавшись замешательством, он выбежал из дома, направляясь к соседям. Мысли в голове Виктора путались от страха, он совсем не знал, что делать. Больше всего ему хотелось оказаться рядом с Гришей и не дать отцу к нему приблизиться.       Обычно Виктор забирался к нему через окно, потому что с детства привык так делать, но сейчас он нажал перепачканными в крови пальцами на дверной звонок. Надежда открыла сразу же, не стала спрашивать, что произошло, ей тоже звонила учительница и сказала, что видела, как ее сын целовался с одноклассником.       Надежда взяла Виктора под руку и провела на кухню, посадила на стул и отлучилась за аптечкой. Она молча обрабатывала ссадины, сказала только:       — Тебе надо в больницу.       Однако настаивать не стала, понимая, что Виктору сейчас не до этого. Ее слова он и вовсе пропустил мимо ушей. Его мысли занимало лишь то, что отец в любой момент может прийти сюда и причинить вред Грише.       — Он… он, — попытался сказать Виктор. — Он хочет убить Гришу! Он сказал, что убьет его!       — Тихо, все будет хорошо, — попыталась успокоить его Надежда.       Но Виктор не услышал ее слов, по щекам потекли слезы, которых становилось все больше и больше, голова кружилась, кислорода не хватало. Очень скоро это состояние переросло в истерику. Виктор разрыдался в голос, не в силах себя контролировать. Вся та боль, вся тревога, что он долгие годы пытался прятать глубоко внутри, вырвались наружу.       Надежда мягко обняла Виктора и гладила по голове до тех пор, пока он не начал дышать ровнее.       Гриша пришел позже. Он удивленно спросил:       — Что произошло?       — Просто побудь с Витей, хорошо? — вздохнула Надежда.       Виктору больше ничего не хотелось, силы покинули его. Он позволил Грише отвести его в свою комнату и уложить в кровать. Ему даже удалось уснуть, но он вновь открыл глаза через несколько десятков минут.       — Так что случилось? — еще раз спросил Гриша.       — Мой отец сказал, что убьет тебя, — ответил Виктор.       Внутри была пустота, но хорошо ему так и не стало. Боль по-прежнему ощущалась, но уже как-то иначе.       — Ты не хочешь, чтобы он убил меня? — поинтересовался Гриша.       — Конечно нет! Я не переживу, если он убьет тебя.       — Он меня не убьет, — сказал Гриша.       Это были его последние слова.       Виктор вновь уснул, когда Гриша обнял его. Ближе к полуночи он почувствовал, как Гриша выбрался из постели, но сам продолжил лежать, то просыпаясь, то вновь засыпая. Спустя еще пару часов он все же поднялся, направляясь в санузел. Не то чтобы ему это было нужно, просто спать дальше желания не было. Виктор хотел умыть лицо, а потом найти Гришу и убедить его вернуться в кровать.       Только к этому моменту он более-менее пришел в себя и смог проанализировать ситуацию. Однако все мнимое спокойствие испарилось, стоило Виктору зажечь свет в санузле.       В маленьком помещении стоял металлический запах крови. Виктор не сразу поверил в то, что увидел. Он вонзил ногти в ладонь, желая через боль убедиться, что происходящее не является ночным кошмаром. Он не проснулся.       В ванну была набрана вода. Но почему-то она была красного цвета. Только спустя несколько мгновений Виктор увидел Гришу. Его глаза были закрыты, а лицо казалось непривычно бледным. Рука Гриши свисала с бортика. Капли крови продолжали падать на кафельную плитку с кончиков пальцев. Виктор подошел ближе, замечая лезвие, лежащее на другом бортике ванной. Его рука потянулась к Грише, но Виктор так и не дотронулся до него, замечая, что он не дышит.       Дальше все происходило как в тумане. Виктор не думал о Грише, не думал о себе, единственное, что в нем осталось — это ненависть. Он сбежал из дома Гриши через окно, пробрался в свой собственный. Виктор не отдавал себе отчета в том, что делает. Он пошел на кухню, выдернул шланг из газового баллона и открутил вентиль. Комната быстро начала наполняться характерным запахом газа.       Виктор вышел из дома, тихо заперев за собой дверь. Отец всегда выкуривал сигарету, как только просыпался.       Это случилось в районе шести утра. Виктор стоял напротив и смотрел, как из окон с грохотом вылетают стекла, а дом охватывает яркое пламя. Огонь отражался в его глазах. Виктор просто стоял и смотрел, не чувствуя ничего.       Осознанию того, что он совершил, предстояло прийти позже. Сейчас Виктор спокойно смотрел, как горит его дом, и ему было все равно.       — Посмотри на меня!       Крик Надежды заставил вернуться в реальность. Странно, Виктор даже не заметил, как она подошла и взяла его за плечи. Это был момент, когда Виктор, кажется понимал, что происходит, но очень скоро эта способность вновь покинула его.       У него в памяти отложились только слова Надежды, которая требовала от него запомнить ту версию истории, которую он должен рассказать полиции. Согласно ей, в произошедшем был виноват отец, который напился и избил сына, после чего тот сбежал и всю ночь гулял по улице. Взрыв газа, предположительно, также произошел по вине отца Виктора, он просто забыл его закрыть. Самоубийство Гриши никак с этим не связано, он совершил его, потому что был психически болен. Виктор машинально рассказывал это, когда его допрашивали. Кажется сработало, никто ни в чем не подозревал его.       Виктор не особо помнил, что происходило в следующие дни. Кажется, он был на похоронах. Его родителей и сестру хоронили в закрытых гробах. Он также был на похоронах Гриши. Касался губами его ледяного, несмотря на стоящую жару, лба. Пустым взглядом смотрел, как земля падает на крышку гроба. А на небе, будто издеваясь, светило солнце.       Больно стало, когда Надежда тихо сказала:       — Все закончилось.       Однако все только начиналось.       Они сидели на кухне вдвоем на следующий день после похорон, где был отец Гриши — неизвестно. Пальцы Надежды, кажется, сжимали руку Виктора. Они были холодными.       — Ты готов поговорить? — осторожно спросила она.       — Гриша умер из-за меня, — только и смог произнести Виктор.       — Нет. Пожалуйста, послушай внимательно. Ты не виноват. Гриша был болен и, если здесь и есть чья-то вина, то это моя.       — Мне кажется, он сделал это потому, что не хотел, чтобы мой отец убил его. Наверное, он решил, что…       — Мне не знаем, почему он это сделал, — перебила Надежда, — но ты не виноват, слышишь меня?       Виктор кивнул, но так и не прислушался к ее словам. Он продолжал считать себя виноватым в смерти Гриши еще долгие годы.       — Теперь про твою семью. Наверное, я говорю это слишком поздно, но прими мои соболезнования. Знаю, у вас были сложные отношения, но терять родных все равно сложно и…       — Я убил их, — произнес Виктор, глядя куда-то вдаль.       Признание далось слишком легко, но вина за содеянное, как и вина за смерть Гриши, была обречена остаться с ним навсегда.       Стоило что-то сказать, но она, даже она, не смогла подобрать нужных слов. Единственное, на что ее хватило, это обнять Виктора и просто сидеть так долгое время, не произнося ни слова. Она должна была подумать, что это ужасный поступок, должна была осудить его, но все, что она чувствовала — понимание. А еще ненависть к людям, которые довели собственного ребенка до такого состояния. Думать так было неправильно, но Надежда считала, что они заслужили наказание за то, что сделали.       — Ты молодец, что признался, — сказала Надежда, медленно перебирая волосы Виктора. — Я никогда никому не расскажу, этот секрет я унесу с собой в могилу, клянусь. А ты не должен винить себя, как бы тяжело не было. Ты сделал это в состоянии шока, ты не виноват.       Виктор так и не поблагодарил ее за добрые слова и молчание, только отстранился и сказал:       — Я пойду, я в порядке.       — Нет, — вздохнула Надежда, — ты не в порядке. Тебе нужна помощь, пожалуйста, приходи ко мне иногда, звони в любое время. Я не смогла спасти сына, но я хочу спасти тебя.       — Все правда хорошо, — сказал Виктор.       Но ничего не было хорошо. Впереди его ждали месяцы без сна, слезы, пролитые в подушку, ненависть к себе, к миру и невыносимая боль. Виктор старался держаться, но иногда не получалось. В моменты, когда было особенно плохо, он все же шел к Надежде, они разговаривали о разном, либо просто молчали. Наверное, это помогало, но, с другой стороны, Виктору совсем не хотелось ее видеть, ведь она напоминала о Грише. Он правда был благодарен этой женщине, которая, потеряв сына, не бросила его, но он чисто физически не мог находиться в ее доме, как не мог видеть обугленные руины своего собственного.       После смерти родителей Виктор начал жить с бабушкой. Она относилась к нему хорошо, но едва ли его это радовало. Из-за постоянного недосыпа успеваемость в школе упала, и одиннадцатый класс он закончил с плохим результатом. Нежелание идти в армию заставило поступить в университет. Виктор пошел в педагогический, потому что там были низкие проходные баллы, а еще потому, что пообещал себе сделать что-то хорошее в будущем, будто это могло искупить его грехи. Решил, что когда будет работать в школе, сделает все возможное, чтобы помочь детям никогда не столкнуться с тем, что пришлось пережить ему. От мечты стать кондитером Виктор отказался, она не имела смысла, если Гриши не будет рядом. Поэтому он решил, что станет учителем. Химию выбрал только потому, что ему всегда нравился этот предмет. Первый год после смерти Гриши и родителей прошел как в бреду. Виктор плохо помнил, что тогда происходило. Со временем конечно стало легче.       Поступив в университет, Виктор думал, что покидает Заозерск навсегда. Тогда, как ему казалось, он встретился с Надеждой в последний раз. Она попросила:       — Постарайся начать жить заново, отпусти прошлое, у тебя все еще впереди.       — Хорошо, — улыбнулся он.       — Я желаю тебе удачи, ты сильный, у тебя все получится.       Однако Виктор так не смог отпустить, еще очень долгое время постоянно вспоминая про Гришу и про то, как хорошо им было вместе. Он пообещал себе, что больше никогда не полюбит никого, не станет ни к кому привязываться. Ему казалось, что после этого обещания жить стало проще.       К концу первого курса Виктор понял, что секс помогает отвлечься. Впервые оказавшись в постели с парнем, жившим с ним в одном общежитии, он мучился от чувства вины, но потом понял, что не делает ничего плохого. Ведь Виктор не любил этого человека, а значит, его сердце по-прежнему принадлежало Грише. И будет принадлежать всегда.       Виктор пропустил тот момент, когда его жизнь свелась к встречам на одну ночь. Но его это устраивало. Как-то раз он познакомился с парнем, который попросил причинить ему боль. Сперва Виктор не хотел, но попробовав, осознал, что ему это нравится. Как бы Виктор не пытался забыть отца, его часть навсегда останется в нем. К сожалению, эта часть — ненависть. Она была в Викторе, и ему нравилось вымещать ее на других людях. Да, только с их согласия, но он все равно делал, потом ненавидя самого себя за это.       Тот парень, что любил боль, предложил Виктору встречаться. Ничего серьезного, ему просто хотелось попробовать построить отношения, а не только пересекаться ради секса. Виктор сказал, что больше не хочет его видеть. Наверное, это было слишком грубо и обидно, но он не мог иначе.       Все же Виктору стоило попробовать, но вместо этого, он, сразу после диалога с тем парнем, покрасил волосы, осветлив их до очень светлого, почти белого цвета, потому что когда-то подобную идею предложил Гриша.       Виктор окончил университет в двадцать один год. Получение диплома совпало со смертью бабушки. Это обстоятельство вынудило его вернуться в Заозерск. От бабушки досталась квартира, а во второй школе появилась свободная вакансия учителя химии. Будь она в первой школе, той, где Виктор учился, он бы не пошел. Ему не следовало оставаться в этом городе, но у него не было денег, не было жилья в каком-то другом месте. Виктор решил, что останется в Заозерске на какое-то время, а потом обязательно уедет, но он так и не уехал.       С Надеждой они встретились в школе, когда Виктор устроился туда работать. Она по-прежнему жила в том доме, только теперь совершенно одна. Ее муж умер от инсульта. Надежда пошла работать в школу психологом, несмотря на то, что по второму образованию она являлась психиатром. Наверное, она могла бы устроиться в больницу, но ей хотелось иметь реальную возможность помочь людям, а не только давать справки для прохождения медосмотра.       Она никак не ожидала встретиться с Виктором в школе, как и он с ней. Их общение оборвалось четыре года назад. Они снова встретились, когда Виктор знакомился с коллективом. Надежда попросила его зайти к ней. Они могли бы многое друг другу сказать, но Надежда спросила лишь одно:       — У тебя получилось?       — Нет, — честно ответил Виктор.       Спустя год жизни в Заозерске, он впервые пришел в то место, где когда-то был его дом. Обгоревшие деревянные стены все еще стояли, но, кажется, должны были вот-вот обрушиться. Последний раз Виктор плакал, когда ему было семнадцать. В какой-то момент он запретил себе это делать, но тогда, пять лет спустя, когда он стоял перед сгоревшим домом, по его щеке скатилась слеза. Виктору казалось, что он все еще видит огонь.       Больше он никогда не приходил туда, несмотря на то, что остался в Заозерске.       В тот же день он сходил в санаторий. Он закрылся совсем недавно, наверное не прошло и года. Виктор зашел в здание бассейна и, несмотря на страх, поднялся на вышку. Долго стоял на ней, сжимая пальцами перила, и смотрел вниз. В бассейне все еще плескалась грязная вода.       Это был первый и последний раз, когда он по-настоящему вспомнил про Гришу, хотя, на самом деле, не проходило и дня, когда бы он не думал о нем.       На кладбище Виктор не ходил никогда, за исключением дня, когда хоронили бабушку. Но и тогда он не подходил к могилам Гриши, сестры и родителей.       Виктор едва ли был доволен своей жизнью. У него не было ничего, кроме работы и поездок в Минск, ради встреч с людьми, которых он больше никогда не увидит. Он особо ни с кем не общался, ни чем не увлекался. Но его это устраивало. Такая жизнь — бесцельное существование в ожидании смерти, но была в ней какая-то стабильность.       А потом у Виктора появился человек, постоянно говорящий о том, что хочет умереть. Вместе с ним пришло мерзкое предчувствие того, что история повторяется.