После уроков

      Женя мог и не отвечать на звонок отца. Сбросить его и делать вид, что все прекрасно, но это было бы бессмысленным самообманом. Отец мог бы позвонить еще раз. И даже если бы у него не получилось дозвониться, он бы добрался до Жени через Тамару, либо же сам приехал в Заозерск. Если Женя убежит, то Владимир пойдет в милицию, его объявят в розыск и когда-нибудь по-любому найдут. Жене оставалось разве что сжечь свой паспорт, изменить внешность и нелегально проникнуть на территорию какой-нибудь другой страны. Однако этот вариант рассматривать не хотелось. Женя полагал, что ничего не получится, как бы он не мечтал сбежать.       Побег — Женя нуждался в нем отчаянно сильно. Он старался не позволять себе фантазировать на тему того, как родители просто оставляют его в покое, и он живет так, как хочет, чтобы лишний раз не расстраиваться, но сейчас он все же сделал это. Мечта о том, как он проведет оставшиеся два года школы с Виктором, а потом они вместе куда-нибудь уедут, Женя поступит в университет, а Виктор станет кондитером или кем угодно другим, выглядела такой заманчивой. Жене хотелось просто закрыть глаза и провести остаток жизни в этой мечте, но телефон в руке продолжал звонить.       Женя понимал, что не сбежит, а любые его попытки отсрочить момент разговора лишь сильнее разгневают отца. Он поднес телефон к уху, отвечая на звонок.       — Собирайся, — вот что сказал Владимир.       Возможно, он говорил что-то еще, но Женя услышал только это. На мгновение сердце будто остановилось. Он опомнился лишь когда понял, что не дышит.       — Твою маму выписывают из больницы, я заберу тебя в понедельник, до этого времени ты должен разобраться со школой и документами.       Женино сердце вновь остановилось. Он бы предпочел, чтобы оно не начинало биться вновь. Казалось, будто весь мир рухнул, но Женя вовремя взял себя в руки. У него никогда не было достаточного количества сил, чтобы бороться с родителями, но сейчас он решил хотя бы попробовать. Глубоко вздохнув, он уверенно произнес:       — Нет. Я хочу окончить школу здесь.       На другом конце трубки послышался надменный смешок.       — Даже не обсуждается, — сказал Владимир.       Он говорил так, будто уже победил, но Женя не хотел сдаваться. Он знал, что эта война будет кровопролитной, но пообещал себе хотя бы попробовать. То счастье, что он испытал, засыпая в объятиях Виктора, однозначно стоило того.       — Почему? — спросил Женя, пытаясь понять позицию отца.       Он правда не понимал, почему Владимир поступает именно так. Ему ведь однозначно было лучше жить в одиночестве. Тогда бы его никто не трогал, а значит, поводов для гнева было куда меньше. Но, с другой стороны, Женя допускал мысль, что у Владимира есть какая-то нездоровая склонность к агрессии, заставляющая его специально создавать ситуации, вызывающие ее.       — Ты еще спрашиваешь? — произнес Владимир, пытаясь изобразить крайнее изумление. — Ты не будешь учиться в сельской школе и заниматься непонятно чем. Точка.       Эти слова не являлись ответом на вопрос. Владимир не привел никаких аргументов, но все равно считал себя победителем, потому что мог себе это позволить. У него была власть над Женей, и последний ничего не мог с этим сделать. Так ему казалось, но только до этого момента.       Пять тысяч евро — это много, по крайней мере достаточно. Раньше Женя особо об этом не задумывался, деньги представлялись ему не более чем бумажками в конверте, спрятанными на дне ящика стола. Однако сейчас он подумал, что мог бы сбежать от отца. Первое время жить на эти деньги, а потом найти где-то новые. Например, заниматься сексом с теми, кто будет ему за это платить. Виктор, конечно, не одобрит, но Женя придумает, как скрыть это от него. В том, что в его будущем будет Виктор, Женя не сомневался.       План был хорош всем, кроме того, что придется бросить школу, а значит потом непременно оказаться в армии. Хотя, после восемнадцатилетия, можно было уехать в какую-то другую страну, пусть это и сложно.       В мыслях план выглядел красиво, но, на деле, больше походил на сюжет американского подросткового фильма, нежели на что-то, что действительно возможно воплотить в жизнь. Женя понял это слишком быстро. Разочаровался в себе он еще быстрее. Как бы он ни пытался убедить себя, что не станет сдаваться, руки сами опускались, стоило отцу продолжить говорить.       — Ты вернешься в Минск и будешь ухаживать за матерью, параллельно учась в нормальной школе, где тебе дадут хорошее образование.       Женя почувствовал, как к горлу подступает страх. Раньше он никогда не задумывался о том, что Татьяну однажды выпишут. Он просто радовался, что ее рядом нет. Однако сейчас он осознал, что вечно так продолжаться не может. Женя не знал, в каком состоянии сейчас находится его мать. В голове всплыли воспоминания о каком-то документальном фильме про психиатрические больницы, к ним добавились обрывки слухов, что когда-либо доходили до Жени. Тот фильм показал психически больных людей, как полностью недееспособных. Они могли только бездумно ходить из угла в угол и разговаривать сами с собой. В их глазах не было ничего, кроме пустоты, а из уголков рта стекала слюна. И, что самое жуткое, именно врачи были причиной того, что эти люди стали такими. Жене стало страшно именно от того, что Татьяна могла тоже стать такой. Да, она больше не сможет насильно отвести его к доктору, который излечит его гомосексуальность, но увидеть ее в подобном состоянии было страшно. Женя не понимал, почему конкретно, но все равно испугался.       Этот страх подтолкнул его к тому, что все же стоит попробовать сбежать. Но он же и вновь сказал, что ничего из этого не выйдет.       — В понедельник я приеду за тобой, это не обсуждается, — строго сказал Владимир и сбросил звонок.       Женя так и стоял посреди улицы, не в силах пошевелиться. Он попробовал утешить себя тем, что однажды ему исполнится восемнадцать, и он будет волен делать все, что хочет, но Женя в это не верил. И он не был готов терпеть два года, он хотел жить сейчас.       Или не жить вовсе.       Смерть избавила бы Женю от страданий. Он подумал об этом с неким облегчением. Но тут же постарался избавиться от этих мыслей, понимая, что не может сделать с собой что-либо из-за Виктора. Только вот Женя всегда был эгоистом.       Спустя несколько минут он все же продолжил путь до дома. Женя не знал, что ему делать. Идея побега была максимально нереалистичной и даже нелепой. А вариант самоубийства он старался не рассматривать. Пока.       Логика подсказывала, что стоит рассказать о ситуации Виктору, но почему-то не хотелось. Женя решил, что сделает это как-нибудь потом. Может сегодня вечером или завтра, или никогда. Наверное, рассказать стоило как можно быстрее, но Женя не верил, что Виктор может чем-то помочь, не пойдет же он против его отца, в конце концов. Скорее всего, Виктор скажет, что Жене стоит поступить так, как просят родители и только по достижению совершеннолетия брать жизнь в свои руки. Жене точно не была нужна такая поддержка, ему бы стало обидно, если бы Виктор сказал такое, поэтому он решил не разговаривать на эту тему.       Еще была Надежда Сергеевна. Однако в то, что от нее может быть какая-то польза, Женя также не верил. Наверное, она тоже посоветует делать так, как велят родители.       Больше у Жени не было никого, с кем можно было бы поговорить. Ему пришлось заставить себя игнорировать все переживания и делать вид, что все хорошо.       Ближе к вечеру написал Виктор. Он спрашивал, все ли в порядке. Женя ответил, что да. На этом их диалог завершился. Женя до последнего ждал, что Виктор вновь предложит переночевать у него, но этого не случилось. Правда, его можно было понять, поэтому Женя старался не обижаться, как бы сильно не хотелось это сделать.       Наверное, прошлая ночь была лучшей в его жизни. Сегодня, пытаясь уснуть под ворчание бабушки, Женя с тоской вспоминал о том, как засыпал в объятиях Виктора. Это было вчера, но казалось, что прошло непозволительно много времени. Настолько много, что происходящее начало казаться чем-то нереальным. В груди все еще осталось тепло, но его было недостаточно, чтобы согреться.       Женя с тоской вспоминал о вчерашнем дне. Он хотел, чтобы каждый день проходил так, но, к сожалению, это было невозможно. От осознания этого становилось обидно. Жене хотелось злиться, но он толком не знал, на кого. На родителей, за то, что те хотят забрать его из Заозерска? На себя, за то, что не нашел достаточно сил, чтобы дать отпор? На мир, в котором они с Виктором никогда не смогут быть по-настоящему счастливы, ведь подобные отношения осуждаются? На жизнь в целом?       Да, если и можно было на что-то злиться, то на жизнь. Такую несправедливую и жестокую.       Женя заснул с мыслью о том, что разберется со всем как-нибудь потом. В сложных ситуациях он всегда так поступал, правда потом никогда ничего не решал, к сожалению. Но сейчас он старался об этом не думать.       Утро началось с предложения Дины погулять с ней и Федей. Женя разозлился на самого себя за то, что ни разу не подумал о них. А стоило, ведь уезжая из Заозерска, он оставит не только Виктора, но и их. Быть может, Женя и понимал, что идти гулять сейчас не лучшая затея, но чувство вины вынудило его согласиться.       Они встретились на центральной площади. Дина, вместо приветствия, спросила:       — Чего ты такой грустный?       Женя пожал плечами, как бы в знак того, что все хорошо.       Федя поздоровался, после чего тут же поспешил сказать, что ему срочно надо на рынок, так как его попросила мама.       — Но ты же обещал погулять! — возразила Дина.       — Извини пожалуйста, но мама просит. У нас сегодня вечером гости, поэтому надо быстрее.       Дина обреченно покачала головой, а Женя, посмотрев на Федю, испытал сожаление. Он не знал, с какой целью произнес следующие слова, просто захотелось.       — Ладно, иди, но в будущем постарайся как можно чаще показывать своей матери, что ты не ее собственность, что ты уже взрослый и способен сам принимать решения. И еще. Стань тату-мастером, раз ты этого хочешь, уверен, у тебя все получится. Удачи.       Женя подошел к Феде и сжал рукой его плечо, постаравшись убедительно улыбнуться.       — С-спасибо, — неуверенно ответил Федя, кажется, не совсем понимая, что происходит.       Дина тоже заметила странности в его поведении. Когда Федя ушел, она спросила:       — Что это с тобой такое?       — Ничего, — ответил Женя.       На миг он подумал, что мог бы рассказать ей обо всем. Вдруг хотя бы она сможет чем-то помочь. Однако быстро оставил эту затею. Едва ли Дина могла как-то повлиять на его отца и заставить его не забирать Женю из Заозерска. Он предпочел делать вид, что все в порядке. Однако Дина не желала отступать:       — Если что-то случилось, ты можешь мне рассказать, — произнесла она, когда они ушли с центральной площади в направлении частного сектора.       — Да все в порядке, — махнул рукой Женя. — Просто настроение что-то не очень, может, из-за погоды.       Погода правда была так себе. Темные тучи намекали на то, что очень скоро должен пойти дождь. Время погулять они явно выбрали не самое удачное.       — А можно спросить? — осторожно поинтересовалась Дина, к счастью, решив оставить попытки выяснить, что случилось с Женей. — Ты в поезде пошутил о том, что встречаешься с Виктором Александровичем, и это не выходит у меня из головы! Зачем ты так пошутил?       Женя мог бы сказать, что ему просто захотелось, и эта шутка казалась ему забавной, однако он ответил следующее:       — Потому что это правда.       — В каком смысле?       — В прямом, — спокойно ответил Женя. — Между нами что-то есть, вроде как.       Дина какое-то время с непониманием смотрела на него, а потом, рассмеявшись, сказала:       — Да ну тебя! Не поверю, он же учитель, и он старше, он бы не стал встречаться с тобой.       Женя усмехнулся, решив, что не будет продолжать эту тему. И все же он искренне признался Дине, на этот раз без всяких шуток. Пусть она и не поверила, все равно сказать было приятно. Наверное, точно также Женя мог бы рассказать ей обо всем остальном, закончив тем, что уже завтра отец заберет его отсюда, но промолчал. Зря, наверное.       Погода действительно подвела. Очень скоро с неба упали первые крупные капли дождя. Женя проводил Дину до ее дома и перед тем, как окончательно попрощаться, сказал:       — У тебя хорошо получается писать. Надеюсь, в будущем ты действительно станешь писателем, и твои книги издадут.       — Ты это к чему? — не поняла она.       — Да просто так. Хочу пожелать тебе удачи.       — Эй, — напряглась Дина, чувствуя, что что-то не так. — Говоришь так, как будто мы прощаемся. Что за фигня?       Наверное, они и правда прощались. Женя не знал, увидит ли ее еще когда-нибудь снова. Может и нет, учитывая, что завтра его, по идее, не будет в этом городе. А может и да, если он найдет способ остаться. Но, скорее всего, нет. Женя понимал, что рассказать ей обо всем было бы честно, но также понимал, что ему будет тяжело произнести эти слова. Как и попрощаться. За свою жизнь ему толком ни с кем не приходилось прощаться, но он знал, что это будет крайне неприятно. Осознавал, что подобным поступком, быть может, даже обидит Дину, но ничего поделать не мог.       — Да просто захотелось сказать, — возразил Женя. — Нельзя что ли?       Прежде, чем Дина успела сказать уверенное: «Нет, нельзя! Не пугай меня», — он обнял ее. Она дернулась от неожиданности, но потом расслабилась и положила руки на его спину, обнимая в ответ. Холодные капли дождя падали на их лица.       — Точно все хорошо? — тихо спросила Дина.       — Да, — ответил Женя, крепче обняв ее прежде, чем отпустить. — Иди домой, дождь начинается.       Дина улыбнулась, но как-то печально, и ушла. А Женя еще долго стоял под дождем и смотрел ей вслед. Ему казалось, что он видит ее в последний раз.       Придя домой, он хотел написать или позвонить Виктору, но так и не сделал этого.       Жене было тревожно, но еще не плохо. Плохо стало тогда, когда в районе девяти вечера, отец позвонил вновь. Сперва Женя удивился, не понимая, что ему могло потребоваться. Потом внутри проскользнула тень надежды на то, что сейчас Владимир скажет, что Татьяну на самом деле не выписывают, и он может остаться в Заозерске. Только вот жизнь никогда не была благосклонна к Жене. Конечно, Владимир звонил не для того, чтобы обрадовать сына хорошими новостями.       Сперва Женя просто выслушал его. Осознание того, какой кошмар произошел только что, пришло позже. Владимир сказал:       — Я проверял компьютер твоей матери перед ее возвращением и нашел в почте очень странное письмо. Я надеюсь, что завтра ты будешь в состоянии объяснить мне, что это значит.       На этом Владимир прервал звонок. Его голос звучал с одной стороны холодно и равнодушно, но, с другой, в нем чувствовалась явная угроза.       На Женин телефон пришло сообщение. Отец переслал ему то, что нашел на компьютере Татьяны. Это было то самое письмо с заголовком «Все еще не веришь?». Фотографии. Владимир видел их. Жене потребовалось несколько минут, чтобы осознать произошедшее. Когда он понял, голова закружилась, а ладони тут же вспотели. Женя раньше думал, что худшее, что могло с ним произойти, уже случилось, но, как оказалось, нет. Худшее произошло в этот момент.