После уроков

      Женя не верил до последнего. Ему казалось, что подобный кошмар не мог произойти в реальности. Все, что угодно, но не это. Отец не должен был увидеть фотографии. Наверное, Жене стоило подумать о том, что делать дальше, но первая его мысль была не об этом. Он подумал, что произошедшее полностью обесценивает все то, через что ему пришлось пройти. Ведь одной из причин, по которой Татьяна вообще отвела Женю к Константину, было то, что Владимир разозлился бы, если узнал, что его сын гей. Это звучало как бред, но Женя находил в этом определенную логику. Он даже в какой-то мере оправдывал Татьяну, ведь она не хотела, чтобы ее муж злился. Однако сейчас вдруг оказалось, что ее поступок не имел никакого смысла. Владимир все равно узнал.       Потом, отойдя от первого шока, Женя подумал, что ничего сделать не может. Он был бессилен в сложившейся ситуации. Едва ли за ночь удастся найти какой-то способ, чтобы все объяснить Владимиру. А даже если удастся, он все равно ведь не поверит. Владимир был из тех людей, для которых вес имеют лишь те аргументы, которых они сами придерживаются. То есть, даже если Женя скажет, что его, например, заставили, что, к слову, было правдой, Владимир скажет, что он должен был сделать все возможное, чтобы не допустить появления этих фотографий.       Конечно, был еще вариант рассказать все. С самого начала. С того момента, как Женя выпрыгнул из окна, будучи девятилетним ребенком. При этом следовало бы спросить Владимира, что он чувствовал в тот момент. Женя никогда раньше не задавался этим вопросом. Он вообще предпочитал не думать об отце, хотя стоило бы. Впрочем, вряд ли Владимир считал себя виноватым. Скорее всего, он лишь разозлился, что на лечение его тупого сына пришлось потратить деньги. Но, даже если ответ на вопрос будет таким, Жене следовало бы продолжить рассказ. Рассказать о том, как влюбился и пережил предательство, при этом не сделав ничего плохого. Сказать, как мать отправила его к насильнику-извращенцу, чтобы исправить. Сказать о том, как было больно.       План, рассчитанный на то, что у Владимира еще осталась хоть капля сострадания. Максимально глупый и наивный план. Женя даже не стал серьезно его рассматривать. Понимал, что отец никогда не сядет с ним за стол переговоров, а его требование все объяснить — не более чем желание заставить сына умолять о снисхождении. Женя даже усмехнулся, думая о том, как должно быть Владимиру хотелось, чтобы он опустился перед ним на колени и просил простить его.       Ничего такого Женя делать не хотел. Он слишком устал от того, что почти вся его жизнь строилась вокруг попыток не разозлить отца. Быть может, если бы Татьяна не испытывала страх перед мужем, она бы смирилась с ориентацией сына или хотя бы поверила ему. Но нет, к сожалению.       Хуже всего то, что никакой план Женя так и не придумал. Все варианты, что он рассматривал, казались бессмысленными. Побег — у него ничего не получится. Разговор — Владимир не станет его слушать. Умолять — слишком низко, к тому же вряд ли подействует. Ничего другого Женя придумать не мог. Хотя нет, был еще вариант — единственный беспроигрышный.       Женя лег в постель, все еще веря, что не сделает это. То немногое хорошее, что произошло за последние полтора месяца, до последнего удерживало его на краю пропасти. Но никакой гарантии, что так будет всегда, у Жени не было.       Он закрыл глаза, пытаясь уснуть, но спать не хотелось. Мыслей в голове было слишком много, они совсем не давали расслабиться. Страх и отчаяние комом подступили к горлу. Жене даже показалось, что он сейчас заплачет, но слезы так и не появились. Спустя пару часов он тихо выбрался из кровати и, захватив телефон, направился в туалет. Там он сел на пол, прислоняясь спиной к холодной стене. Женя обнял колени и уронил на них голову. Такая поза казалась безопасной, но, на самом деле, он совсем не ощущал себя в безопасности.       Разблокировав телефон, Женя бездумно пролистал список контактов. Желание позвонить Виктору казалось непреодолимым. Жене хотелось прижать телефон к уху, дождаться пока ему ответят и закричать, срывая голос: «Забери меня! Просто забери меня отсюда! Давай сбежим куда-нибудь, где он не найдет нас! Давай просто будем счастливы!» — но он так и не позвонил. Понедельник уже наступил, до первого урока оставалось не больше семи часов. Женя понимал, что Виктору завтра на работу, как понимал и то, что его крик Виктор воспримет, как мимолетный порыв и попросит успокоиться. И, тем более, он никогда никуда с ним не сбежит. Потому что… потому что он взрослый здравомыслящий человек, наверное.       Женя так и не заплакал, как бы сильно ни хотелось это сделать. Он только до крови прикусил губу, позволяя себе дрожать в беззвучной истерике. В какой-то момент телефон выпал из рук, падая экраном прямо на кафельную плитку. Женя этого даже не заметил. Перед глазами он видел лишь темноту и не потому, что закрыл их, а потому что вся его жизнь была наполнена беспросветной темнотой.       Под утро Женя все же забылся беспокойным сном, но очень скоро был разбужен Тамарой, постучавшей в дверь.       — Что это ты там делаешь? — проворчала она.       Он нехотя разомкнул глаза, тут же вспоминая о том, что сегодня должен приехать отец. Выходить совсем не хотелось. Он бы лучше просидел в туалете до скончания своих дней, но Тамара продолжала стучать. Женя поднял телефон с пола, замечая на экране трещины. Ему следовало расстроиться, но сейчас было совсем не до телефона.       — Владимир Владимирович уже выехал за тобой, — послышался голос Тамары из-за двери.       Сердце Жени упало куда-то вниз. Как бы он ни пытался подготовиться ко встрече с отцом, слова бабушки все равно воспринимались, как нечто совершенно неожиданное. Женя сжал пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль должна была помочь прийти в себя, но этой боли явно не было достаточно.       Когда Тамара постучала вновь, Женя все же поднялся на ноги, пытаясь преодолеть головокружение, и открыл замок. Бабушка тут же выгнала его из туалета, сказав идти немедленно собирать вещи. Она также сказала:       — В десять мы идем забирать документы из школы.       Женя никогда бы не поверил, что подобная фраза может стать для него столь болезненной. Раньше ему никогда не нравилась школа, и он был бы рад вообще в ней не появляться, но школа в Заозерске была другой.       Не потому, что она была хорошей, нет, потому что именно в этом месте он встретил человека, который, кажется, смог его понять. Именно там он познакомился с людьми, которые стали ему друзьями.       Женя молча проследовал в комнату, достал чемодан, но так и не стал складывать в него вещи. Однако он принял решение. Глядя на пустой чемодан и открытый шкаф, Женя четко решил, что останется в Заозерске. В его жизни было достаточно страданий, он заслужил покой.       Вместо того, чтобы собираться к отъезду, Женя взял паспорт и конверт с деньгами, положил их в маленькую сумку. Он также взял ручку и вырвал несколько листов из тетради, что иронично, по химии. Они могли понадобиться. Еще он взял канцелярский нож, на всякий случай.       Отец приехал раньше, чем Женя ожидал. Громкий звонок ознаменовал его появление. Женя сожалел о том, что Владимир не погиб в аварии. Ведь, произойди такое, он, наверное, получил бы шанс на счастье. Но, при сложившихся обстоятельствах, с каждым сделанным в направлении входной двери шагом, этот шанс оказывался все дальше и дальше.       Женя не понимал, чем заслужил все это. Да, он делал сомнительные вещи, но разве его поступки были настолько ужасны? Впрочем, дело совсем не в этом. Мир просто жесток и несправедлив. Глупо считать, что плохое случается с людьми только потому, что они это заслужили. Чаще всего происходит даже наоборот. Невинные страдают, а тот, кто причинял им боль, живет прекрасно, не зная никаких забот. Так работает эта жизнь. Печально, но как есть. Однако Женя не был готов смириться. Он не хотел терпеть, но и сделать ничего не мог. А раз так, то ему не нужна эта жизнь.       Лицо Владимира, возникшего на пороге, было перекошено от злости. Он не успел поздороваться с сыном, не успел войти внутрь, как начал говорить:       — Я надеюсь, ты собрался. Еще больше я надеюсь, что ты нашел объяснение тем снимкам, что я обнаружил на компьютере твоей матери. Если нет, то пеняй на себя.       Женя не знал, что конкретно отец может ему сделать, но это перестало иметь значение. Как и все остальное. На миг он ощутил прилив храбрости и спросил:       — Ну и что ты сделаешь?       Удар по лицу не заставил себя ждать. Однако пощечина оказалась совсем слабой, Жене даже захотелось съязвить. Он посмотрел на отца, испытывая самую настоящую ненависть. Он ненавидел Владимира всегда, но так сильно как сейчас — никогда.       — Тебя что, не научили разговаривать со старшими? — задал он риторический вопрос.       — Некому было учить, — усмехнулся Женя, намекая на то, что отца в его жизни никогда не было, а мать занималась только тем, что тешила свое самолюбие, попутно стараясь не разозлить мужа.       Владимир ничего не ответил. Он прошел в квартиру, ощутимо толкнув сына плечом, начал раздеваться. Женя так и стоял на одном месте, пока Владимир не спросил:       — Так ты скажешь что-нибудь в свое оправдание?       Сперва вопрос поставил Женю в тупик, потом он намеревался сказать что-то вроде того, что он не сделал ничего плохого, но стоило открыть рот, как слова вырвались сами.       — Ничего. Я не должен оправдываться. Но, знаешь, мне пришлось пройти через ебаный пиздец. Твоя жена, моя мать, отвела меня к какому-то психу, который выдавал себя за врача и насиловал меня, потому что она хотела, чтобы я перестал быть геем. А знаешь почему?! Потому что она боялась разозлить тебя! Потому что когда-то, когда я надел сраную юбку на школьном утреннике, ты сказал, что тебе не нужен такой сын! — Женя сорвался окончательно. — Весь пиздец, что происходил в моей жизни, случился из-за тебя! Ты думаешь, что ты самый умный в этом мире, что ты здесь царь или типа того, но знаешь что?! Ты полное уебище, злобный мерзкий человек, не умеющий любить! Ты ничтожество — вот кто ты! Когда ты сдохнешь, никто не будет плакать. Ты спросил, скажу ли я что-нибудь, да, я скажу — иди нахуй. Просто иди нахуй!       Женя чувствовал, как его трясет. Он испытывал смесь ужаса и истеричной радости. Видеть, как меняется лицо отца, было приятно. Щеки Владимира покрылись красными пятнами, а брови свелись к переносице. Он вновь замахнулся, но Женя уверенно отодвинулся назад, не давая отцу ударить себя.       — Надо было думать, как тебя воспитывать! — сквозь зубы процедил он.       — Надо было думать прежде, чем засовывать свой член в женщину. Или ты не знал, что от такого бывают дети? Хотя, вполне возможно, ты специально меня завел, чтобы выплескивать свою агрессию, но… Я повторюсь — иди нахуй!       С этими словами Женя схватил сумку, куртку и кроссовки, после чего, не слушая крики отца и не глядя на изумленное лицо Тамары, выбежал на лестничную площадку. Быстро оделся и тут же поспешил оказаться на улице. Выбегая из подъезда, Женя понимал, что назад дороги нет.       Он совершил нечто ужасное. Осознание того, что отец никогда не простит его за сказанные слова, пришло только тогда, когда Женя оказался достаточно далеко от дома Тамары. Впрочем, он не сожалел. Рано или поздно это должно было случиться. Женя не мог терпеть вечно, это был лишь вопрос времени.       Однако он совсем не знал, что делать дальше. Женя бежал по улице до тех пор, пока не начал задыхаться. Отец вряд ли сможет быстро его найти, если, конечно, вообще станет этим заниматься.       Он остановился, оперся спиной о фонарный столб и попытался собраться с мыслями. То, что это конец, он понял сразу. Жене, после того, что он только что сказал, уже никогда не удастся вернуться к родителям и спокойно прожить два года до совершеннолетия. Даже если он попробует, его жизнь однозначно превратится в ад. Отец никогда не простит ему сказанного, а мать по любому останется на его стороне. Но Жене и не нужно было их прощение. Единственное прощение, которое он хотел бы получить от родителей — это то, которое они сами у него попросят. Однако они никогда не станут извиняться перед ним, даже не потому, что гордость не позволит, а потому, что они не считают, что сделали что-то не так.       Женя никогда не верил в бога, не верил в жизнь после смерти, но в настоящий момент ему хотелось, чтобы ад существовал, ведь Владимиру и Татьяне там самое место. Ему пришлось пережить столько боли, непонятно ради чего, и они должны были понести за это наказание, только они не понесут, потому что в жизни нет справедливости.       Жене хотелось бы освободиться от них, не поругаться, а именно освободиться. Вот бы родители просто исчезли из его жизни и не мешали ему быть счастливым. Но даже если так, разве Женя сможет быть счастливым? Очень вряд ли. В настоящий момент он считал, что его счастье — это Виктор, однако, вряд ли это действительно было так. Женя не спорил с тем, что чувствовал себя хорошо рядом с Виктором, но он также понимал, что это не сможет продолжаться всегда. Даже если они убегут куда-нибудь очень далеко, все равно никогда не будут по-настоящему счастливы. Вполне возможно, что однажды их увидит какой-нибудь сосед и спросит, почему они живут вместе. И ответить будет нечего, потому что такие отношения осуждаются обществом. Однажды они поссорятся и решат разойтись, либо им придется терпеть друг друга, потому что ничто не вечно, даже любовь, какой бы искренней она не казалась первое время.       Мир жесток, и Женя не хотел в нем жить — вот, что он понял. Слишком импульсивное решение, но, если задуматься, он шел к такому финалу уже очень давно.       Женя вытащил из сумки листы и начал писать, сев прямо на холодную землю. Считал нужным все же сказать последние слова.       Первое письмо было адресовано Дине. Женя толком не знал, что ей написать. При их последней встрече он сказал, что верит в нее и в то, что она когда-нибудь станет писателем. На самом деле, это не так. Он не верил, потому что, во-первых, она писала недостаточно хорошо, чтобы ее работы издали, а, во-вторых, она поднимала темы, которые порицаются обществом. Поэтому у нее было очень мало шансов — такова правда. Женя сначала думал написать об этом, но потом все же отказался от этой затеи. Он написал о другом. Его записка гласила: «Привет. Не знаю, когда ты читаешь это, но, в любом случае, я просто хочу поблагодарить тебя за то, что стала моим другом. Раньше я не задумывался о том, что дружить с кем-то может быть так хорошо. Оказалось, я был не прав. Я очень рад, что мы познакомились и начали общаться. К сожалению, это продлилось недолго, ну и ладно, главное, что это было. P.S. Ты классная. Не грусти. И Феде передай, чтобы он не грустил.

17.10.2017

Женя

      Получилось сумбурно, но искренне, а большего Женя и не пытался добиться.       Следующий лист он потратил на письмо, адресованное родителям. Оно было совсем коротким и без подписи. Всего один вопрос.       Зачем вы это сделали?       Еще Женя написал послание Виктору, оно получилось длинным. Это письмо он вложил в конверт с деньгами, написал на нем «Оставь это себе», и запечатал. Все равно ему эти деньги больше не понадобятся, а Виктор, может потратить их на что-то дельное, например, переезд из Заозерска в какое-то другое место.       Закончив с письмами, Женя поднялся на ноги и пошел в дом Виктора. Сам Виктор сейчас был в школе, вел уроки, ни о чем не подозревая. Но Женя и не хотел, чтобы он подозревал, разве что немного, но этого чувства было недостаточно, чтобы порвать листы, вырванные из тетради, и попросить его помочь. Да, с Виктором было хорошо, но не настолько, чтобы найти в себе силы жить дальше.       Дверь в подъезд оказалась открыта. Женя закинул конверт в почтовый ящик, благо помнил номер квартиры. Но он также поднялся на пятый этаж и, потратив на это последний оставшийся лист бумаги, попросил заглянуть в почтовый ящик. Эту записку он бросил прямо под дверь.       Потом Женя прошел мимо дома Дины и оставил послание ей. Письмо, предназначенное родителям, он опустил в карман. Пускай им его отдадут сотрудники морга.       Женя слишком устал, чтобы думать о том, что поступок, который он намеревается совершить — огромная ошибка. Однако он все же подумал об этом, проходя мимо дома Надежды Сергеевны. Быть может, ему все же стоило с ней поговорить, но уже поздно. Женя больше никогда с ней не поговорит, как и с кем-либо другим.       Он не знал, почему вообще оказался у ее дома. Ноги сами привели к дороге, ведущей в санаторий. На мгновение он остановился, подумал о ней, потом перевел взгляд на соседний участок и понял, что так и не узнал, что произошло, и почему дом Виктора сгорел. Правда, Виктор не хотел говорить об этом, а Женя пришел к выводу, что уважает его решение. Он пошел дальше.       Путь до санатория оказался непривычно коротким. Женя чувствовал, что еще пять минут назад он стоял у дома Надежды Сергеевны, а уже сейчас заходит в здание бассейна. Причину, по которой он пришел сюда, Женя назвать не мог. Просто ему здесь нравилось.       Он забрался на вышку и посмотрел вниз. Раньше ему казалось, что высота меньше. Женя вдруг испытал страх. Не только перед ней, но и перед тем, что делает. Его посетило желание бросить все и просто убежать, пойти к психологу или к Виктору, или к кому угодно другому, только не совершать задуманное. Но это желание ушло также быстро, как и появилось. В кармане зазвонил телефон. Это был отец. Женя не стал отвечать, он бросил телефон в бассейн, заставляя его заткнуться навсегда. После чего снял куртку и сел, опираясь на перила. Если бы не звонок отца, он бы передумал, но Владимир решил позвонить.       Женя больше не сомневался. У него все равно не будет нормальной жизни. Даже не из-за отца, и не из-за того, что он гей. Просто этот мир отвратительный. В нем ни у кого не будет нормальной жизни, только не все это понимают.       Все происходило слишком быстро. Женя закатал рукава темно-синей рубашки, той, в которой он обычно ходил в школу, достал из сумки канцелярский нож и выдвинул лезвие. Ему не было страшно, наоборот, он даже радовался. Страданиям пришел конец.       Странно, но Женя почти не ощущал боли, хотя видел кровь, много крови. Он улыбнулся, думая о том, что теперь наконец свободен. Очень скоро сознание покинуло его.