толстовка с кальмаром

      на гавань ли юэ медленно опускались сумерки. небо окрашивалось в теплые розовые цвета, что постепенно темнели, становясь пурпурно-фиолетовыми. теплый летний вечер приносил спокойствие и умиротворение, ярко контрастируя со знойным днем. на улицах зажигались фонари, придавая городку желтоватое свечение. красные перила мягко отражали этот свет, и книжный магазин ваньвэнь начинал приобретать совершенно другую атмосферу. шумные дети уже убежали спать, покупатели больше не заходили в поисках нужной книги. в теперь полупустом магазине остались лишь двое - цзи фан, сама хозяйка всей этой роскоши, и ее неизменный посетитель - юный мечник син цю. парень, как всегда, задержался за книгами до самой темноты.       нельзя сказать, чтобы у второго сына уважаемой гильдии фэйюнь было много друзей - но зато у него всегда было, что почитать. ничто не могло сравниться с его любовью к книгам, но син цю никогда не был тем слабым очкариком-заучкой. лишь за четыре года ему удалось постигнуть искусство когда-то известной школы гухуа и вернуть ей былое величие. наверное, именно осознание того, что сейчас он сильнее, и позволяло ему так общаться со своим единственным другом.       чун юнь - сын семьи экзорцистов - всегда спрашивал у син цю совета. и син цю охотно рассказывал, где, как он слышал, водятся призраки и духи. даже если это и было сиюминутным вымыслом. и чун юнь всегда его слушал, возвращаясь вскоре с пустыми руками и достаточно разозленный, чтобы позволить себе нахмуриться вместо привычной улыбки при встрече. порой син цю думалось, почему же чун юнь, чуть ли не ненавидящий весь род человеческий, продолжает с ним общаться после всех тех подколов и шуток, что парень на нем прокатывал.       син цю громко захлопнул книгу. последнюю неделю ему все никак не удавалось сосредоточиться на книгах. в голове постоянно блуждали посторонние мысли, которые не давали вникнуть в текст. задумавшись о том, что же его так тревожит, син цю так и не смог прийти к одному варианту. скорее можно было сказать, что все навалилось на него сразу: серьезный разговор с отцом по поводу боевых искусств, наплыв бумажной работы в гильдии и небольшая перепалка с чун юнем. на самом деле, это даже перепалкой назвать нельзя - просто после очередного беспочвенного указания на место потенциальной работы чун юнь не пришел возмущаться, как делал это обычно. встретив син цю в порту, он лишь прошел мимо, не обратив внимания на друга.       помотав головой, парень вновь попытался вникнуть в книгу. глаза слипались от недосыпа на почве стресса, строчки расплывались, внезапно стало невыносимо жарко. казалось, син цю был готов прямо сейчас упасть лицом на книгу, как вдруг его вернула в реальность крупная капля дождя, что бестактно упала синеволосому на нос. вынырнув из прострации, син цю какое-то время просто пялился на начинающуюся грозу. над морем сверкали молнии, гавань закрывалась пеленой дождя. резко вскочив, парень схватил книгу, что так старательно пытался начать читать, и поставил ее на полку, чтобы бумага не промокла. цзи фан торопливо собирала книги и свитки с прилавка и переносила их под навес. син цю предложил помощь, но женщина довольно быстро справилась самостоятельно и заявила, что вынуждена закрыть магазин. мечнику ничего не оставалось, кроме как уйти.       домой син цю решительно не хотелось - сейчас он уже не был в состоянии выслушивать упреки за опасную для здоровья прогулку. парень решил пройтись по улочкам ли юэ. с дрожью в ногах он миновал лестницы и вышел на главную улицу. потянувшись до хруста в спине, син цю подставил лицо дождю и наслаждался опустошенностью. обычно в таком состоянии он приходил к чун юню, и они вместе отправлялись в какое-нибудь кафе за сладкой выпечкой, что он так любил. и каждый раз шутливое предложение друга попробовать морковный торт поднимало ему настроение, и дальний столик «трех чашек в порту» привлекал к себе внимание смехом двух юношей, который никто не слышал от них, когда они были порознь.       когда дождь усилился и стал ощутимо бить по лицу, син цю открыл глаза и оглянулся. недолго думая, повернул налево, по пути к главной площади. буря разыгралась такая, что даже миллелиты-стражники укрылись в тёплых домах. проходя по мосту мимо фонариков, что теперь трепало течение, мечнику подумалось об истории, что он недавно прочитал. самая обычная книга о приключениях героя, но в той истории герой погибает в бурю, поскальзываясь на мокрой палубе и ударяясь головой. син цю косо ухмыльнулся. под его ногами были не доски, а камень. света фонариков почти не было заметно за пеленой дождя. поскользнувшись-таки на длинной лестнице, парень лишь посмеялся над собой - как так можно? не обратив внимания на упавший прямо позади него вырванный ветром стебель бамбука, син цю все-таки вышел на площадь. ветер срывал цветы шелковицы с кустов и укладывал лилии на землю. впереди оставались всего одни врата, и он будет на главной площади ли юэ.       достав клинок и выйдя на центр, зачем-то сделал сальто назад, призвал силу гидро, просто чтобы сделать хоть что-то. сел прямо на камень площади. как бы он хотел, чтобы сейчас рядом был чун юнь. этот человек уже давно перестал быть ему другом - син цю уже не первый месяц незаметно разглядывает его во время сражений, не первый месяц краснеет, когда чун юнь тащит его куда-то, схватив за руку, пусть син цю и пытается возмущаться. но было бы глупо пытаться рассказать об этом самому юню - он бы точно посмеялся и восхитился креативности шутки, не восприняв всерьез ничего. да и неудивительно, ведь сколько уже раз син цю водил его вокруг пальца в шутку? после такого не доверяют. слишком много эгоизма. син цю склонил голову. с щеки скатилась и слилась с дождем соленая, как море слеза.

***

чун юнь торопливо шлепал по уже довольно глубоким лужам. еще несколько лет назад его друг син цю рассказал ему об особо свирепом духе, что появляется только в сильную грозу. и вот сейчас, вспомнив тот давний разговор и почти уже не веря в правдивость того рассказа, он спешил на главную площадь, где, по словам мечника, обитал дух. безусловно, последний случай с духом гор до сих пор возмущал его, ведь этот отличался от остальных. в этот раз они вместе вчитывались в краткое содержание Песен Равновесия, что лично составил син цю. и чун юню даже казалось, что он сам определил возможное местоположение духа, пока он не сходил в пещеру под горой Аоцан. все тексты оказались лишь подделкой, а в пещере обитал только одинокий геовишап. а ведь ему хотелось верить, что слова восхищения его критическим мышлением были искренними. теперь уже и вера в существование громового демона поколебалась. еще поднимаясь по лестнице, чун юнь увидел темнеющий комок ровно в середине площади. радостно вскрикнув такой находке и снова уверовав в дружбу, он ускорился. подойдя к тому, что принял за духа, экзорцист остолбенел. на брусчатке лежал и не двигался человек. вглядевшись в его черты, парень с ужасом узнал в этом человеке син цю. сердце сжалось при виде всегда сильного и рассудительного друга в таком состоянии. в панике зажмурившись, чун юнь вздрогнул от особо громкого раската грома. надо было как-то помочь син цю, но парень знал, что дома за такую безответственность мечника ждет лишь взбучка. приложив руку ко лбу синеволосого, юнь поразился, насколько горячим он был, несмотря на дождь. быстро подхватив друга на руки, чун юнь отправился домой, удивляясь миниатюрности и легкости синеволосого. по избавлению от навязчивых холодных струй чун юнь первым делом отправился в ванную, захватив по дороге два комплекта сменной одежды и друга. в первую очередь надо было избавить син цю от мокрой насквозь одежды, чтобы не усугубить ситуацию. начав с сапожек и удивляясь количеству ледяной воды в них, чун юнь отставил обувь в коридор. справившись с сложной системой фиксирования накидки и многочисленными бренчащими амулетами и украшениями, парень избавил син цю и от рубашки. глаз бога экзорцист аккуратно отложил в сторону, чтобы случайно не потерять. чун юнь задумался. прямо сейчас на его вытянутых ногах без сознания сидел такой беспомощный в своем состоянии мечник. совсем недавно чун юнь понял, почему же готов прощать все подленькие шуточки и готов помочь всегда, когда син цю грустно. почему каждый раз помогает син цю с работой, даже когда понимает, что просьба о помощи - манипуляция. помотав головой и отогнав ненужные сейчас мысли, быстро заменил промокшие шорты син цю на собственные штаны и натянул толстовку с глупым рисунком кальмара. остался доволен результатом и аккуратно перенес друга на свою кровать, для профилактики накрыв одеялом. понятно, что у больного температура, но делать что-то, пока он спит было бессмысленно. быстро приняв душ и переодевшись в приятно пахнущую отдушкой цветка цинсинь пижаму, чун юнь достал из шкафа футон и расстелил его рядом с кроватью. он почти сразу уснул, не успев даже поволноваться как следует. уже не в первый раз они сталкиваются с проблемами вместе, что помогало отогнать мысли о серьезной болезни.

***

медленно открывая глаза, син цю не сразу осознает, где находится. светлый потолок, тканевая люстра. зарисовки паранормальщины на голубых стенах, стол из песчаного дерева. голова раскалывалась, нос заложен и дышать трудно. совершив попытку приподняться, почувствовал острую боль в шее - вероятно, неудачно уснул. потянулся к стакану воды на прикроватной тумбочке и заметил на полу футон. отвлекшись, не рассчитал усилия и опрокинул стакан. отскочив от мягкого матраса и окатив син цю потоком прохладной воды, он звонко упал на пол и откатился в угол. откинув влажную челку, парень усмехнулся. разумеется, он понял, что сейчас у юня, и было очевидным, что юнь нашел син цю не в самом презентабельном состоянии, ведь последнее воспоминание было связано с главной площадью. даже обидно, мечнику было важно, что парень о нем думает, а такой слабости он еще никогда не показывал. син цю вообще не любил показывать слабость, с детства мама воспитывала в нем стойкость характера и строгие принципы. только при юне он мог расслабиться, но все же никогда не позволял себе выглядеть растерянным или ослабленным. на пороге показался и сам экзорцист, потревоженный звоном стекла. увидев, что син цю уже в сознании, он осторожно подошел. коварно оттолкнувшись от проема, юнь налетел на синеволосого, сжимая в объятиях и смеясь прямо в ухо. поморщившись от подобных манипуляций, все еще болеющий мечник недовольно нахмурился. подобный шум вовсе не способствовал избавлению от головной боли, но все же он был рад снова видеть юня. — я уж думал, ты умер! пришел на площадь духа твоего ловить, смотрю - лежит кто-то. подхожу - а это ты валяешься! совсем с ума сошел что ли? буря на улице, а он валяется. неожиданно слеза скатилась по лицу син цю, приведя обоих в недоумение. встрепенувшись, он быстро смахнул ее и попытался спрятать лицо руками, но они было плотно придавлены тушей чуна, так что мечник просто потерся лицом о пижаму юня. — ты чего? — да просто. ты уже не злишься? — на что? - казалось, будто это не он игнорировал син цю почти неделю. неужели забыл? — на демона горы Аоцан, разумеется. — архонт тебя дери, син цю, какой в бездну демон, когда я нахожу тебя без сознания совсем одного? мог бы хоть меня позвать, раз уж собирался один под дождем ошиваться! какие же у него красивые глаза. длинные ресницы небесного цвета завораживали, а синева взгляда, в котором сейчас отражался сам син цю, заставила его мягко улыбнуться и прикрыть глаза. как хорошо сейчас лежать вот так рядом с ним и чувствовать его руки на своей талии, слышать шорох ресниц о подушку. хотелось уснуть вот так и ни о чем больше не волноваться, даже головная боль отошла на второй план. — эй, син цю, ты что, спишь? так нельзя, вставай, надо хотя бы поесть и постелить новое белье! слышишь, встава-а-ай, тебе надо как минимум умыться. — не хочу. — чего? не сопи так сильно, не разобрать даже, что говоришь. — не хочу вставать, давай еще так полежим. почему вдруг он это попросил? только сейчас юнь осознал всю неловкость положения, в котором они находятся: он обнимает син цю, лежащего в его кровати, за талию и смотрит в его медовые глаза. покрывшись легким румянцем, отводит взгляд и утыкается лбом в синюю макушку, прижимая мечника еще ближе. послышалось милое смущенное сопение заложенного носа син цю, а после он аккуратно сжал пижаму на груди юня. когда чун юнь принял решение игнорировать мечника какое-то время, чтобы преподать ему урок, он не ожидал, что без син цю будет так тяжело. просыпаясь утром, он первым делом думал о том, что, возможно, стоило бы перестать заниматься этой чушью и позвать синеволосого прогуляться, но убеждал себя, что это навредит его самолюбию. вечером же, возвращаясь домой, обнимал подушку, на которой они сейчас лежат, и представлял на ее месте син цю. в те вечера он лишь мечтал о таком моменте, и вот сейчас лежит, стараясь впитать каждую секунду наслаждения. зарывается носом в макушку и вдыхает знакомый запах. прижимается ближе и тоже закрывает глаза. как жаль, что проснувшись, син цю скорее всего захочет замять этот прекрасный момент и не станет больше о нем упоминать. на кухне тем временем остывали кристальные баоцзы.

***

никогда еще син цю не просыпался так легко. открыв глаза, первое, что он увидел - пижаму с принтом креветки. где-то чуть выше слышалось мерное посапывание юня, что, очевидно, еще спал. голова уже не болела, поэтому, ярко улыбнувшись то ли креветке, то ли ситуации в целом, син цю свернулся в комочек, приняв решение полежать так еще немного. погрузившись в размышления, он не сразу заметил шуршание со стороны экзорциста, что сейчас пытался выпутаться из все еще влажной простыни, что сползла с матраса. — доброе... эм.. вечер. — и тебе тоже. кажется, ты говорил что-то про завтрак, когда я старательно пытался заснуть? вот сейчас я бы точно не отказался от еды. — правда? значит идешь на поправку! тогда я побежал разогревать баоцзы. — опять полуфабрикатные? — между прочим, для тебя купленные. сам бы я и на лапшичку налег. — о, поверь, уж в этом я не сомневаюсь. лучше уж я сам баоцзы сделаю. у тебя хоть свинина есть? — обижаешь. а ты точно сможешь готовить? ты вроде болел вчера. — это было давно и неправда. иди мясо из морозильника вытаскивай, я сейчас приду. аккуратно поднявшись с постели, син цю зацепился взглядом за окно. шторы были раздвинуты, открывая вид на закатный ли юэ. двухэтажный домик, перешедший юню по наследству, стоял ровно напротив "народного выбора", и из окна было видно суетящихся горожан, спешащих в порт или желающих что-то купить. сян мин, как обычно, щурился на капитана у, мао зазывал клиентов, а гери жаловался на еду. вид из этого окна всегда успокаивал мечника, а закатные краски придавали городу атмосферу тепла и уюта. спустившись на первый этаж и отправившись в ванную, син цю наскоро умылся и пошел на кухню, где уже гремел ящиками морозилки юнь.

***

спустя примерно полчаса, за которые экзорцист успел сбегать к дун шэну за креветками, которых у него дома не оказалось и раз семь услышать раздраженный отказ на предложение добавить в блюдо морковь, кристальные баоцзы по рецепту син цю были готовы. обляпанный мукой в попытках помочь чун юнь выглядел невероятно мило, чихая и роняя палочки от отдачи. трапеза прошла в молчании - син цю просто не знал, о чем стоит начать разговор. вспоминать о том, как хорошо им лежалось с утра было слишком неловко, а упомянуть духов - значит напомнить юню о его недавней обиде. — знаешь, наверное дома меня уже потеряли. наверное, мне стоит поспешить к отцу и сообщить, что все в порядке. — а в порядке ли? я отсюда чувствую, что у тебя температура. — вот прям так и чувствуешь? да и к тому же, не свалюсь же я посреди дороги, не маленький уже. — предлагаю сделать так: я сейчас бегу в гильдию к твоему отцу и беру тебе недельные каникулы, а ты ложись спать, больным нужно много спать. — ага, как же, каникулы. а праздник морских фонарей на носу? кто будет регулировать поставки и подписывать документы? синь янь? нет уж, спасибо, лучше бы ты сюда все бумаги принес, так что не стоит утруждаться. - син цю вздыхает. порой юнь совсем не хочет его слышать. — о. а я могу и принести. тогда удачи, не забудь выпить отвар глазурной лилии, а то я зря в бубу с утра что ли ходил.. и спать! все, видеть тебя больше на ногах не желаю. стоило только син цю открыть рот, чтобы возразить, как экзорциста уже и след простыл. ничего не оставалось, кроме как послушаться, поэтому он просто заставил себя выпить горький отвар и отправился обратно на второй этаж, где все же поменял влажное постельное белье, сокрушаясь, что вода успела пропитать матрас. это, впрочем, было неудивительно, ведь времени с инцидента прошло достаточно даже для того, чтобы вода успела высохнуть. зацепившись взглядом за зеркало, син цю обратил внимание, во что был одет. эту толстовку он привык видеть на юне, и глядя на нее вспоминался и сам экзорцист. немного приподняв воротник, синеволосый вдохнул запах чун юня. только теперь, когда он убежал в гильдию, запах четко чувствовался и на одежде. глупо улыбнувшись, мечник улегся в постель, даже не утруждая себя мыслями о том, что по-хорошему он должен спать на футоне, уважительно предоставив хозяину его собственное ложе. уже настроившись на сон, син цю размышлял о прошедшем дне. пожалуй, это был один из самых радостных дней его жизни, ведь из минусов можно выделить только упоминание моркови и болезнь, тогда как среди плюсов был сон с юнем и совместное приготовление баоцзы.

***

погруженный в подобные мысли, син цю довольно быстро заснул, не почувствовав сквозь дрему, как кровать рядом с ним прогнулась. сегодня чун юнь будет спать не на футоне.