Карты, пудра, два ствола

      Ведь это же была отличная идея — хорошее, правильное начинание — прийти в пятницу с работы пораньше, не шатаясь зря по магазинам, прибрать квартиру, постирать бельё, чтобы на выходных хорошо и правильно себя чувствовать. Свободной. Не обременённой грузом домашних дел. Хоть на диване весь день валяйся, предаваясь блаженному ничегонеделанию, хоть гулять иди, хоть тусовку устраивай.       И ведь получилось же всё! Ну почти.       Идея просушить на вечернем солнышке бельё — тоже отлично, за минусом пары прищепок. Тихая вечерняя погода — та ещё капризная зараза: в минуту расшалился ветер, шум которого перебивает гудение пылесоса. На балкон обитательница квартиры на двадцать девятом этаже бросается слишком поздно.       Ви Маль Ён смотрит вниз, опасно перевесившись через перила балкона. Ладно, чёрт с ним, с обычным кроп-топом: далеко улетел, даже отсюда ярко красный лоскут ткани виден внизу на асфальте. Но вот вторая вещь…       На балконе обитателя квартиры на двадцать восьмом этаже, сверкая стразами на васильковом кружеве, лежат её трусы.       Маль Ён отшатывается обратно, поспешно прижимаясь к стене: в нижней квартире мелькает тень, будто кто-то прошёл мимо окна. Значит, обитатель квартиры дома. Она знает его привычку выходить и дышать на балкон свежим воздухом, и заседать на нём в хорошую погоду, читая или залипая в смартфон. Ох, неужели он сейчас выйдет?       Девушка судорожно и нервно обегает квартиру. Ну хоть что-нибудь длинное, с чем-то вроде крючка на конце, подцепить чёртову одежду — даже не достать, а просто хоть выкинуть на асфальт к кроп-топу! Но самое длинное — это чесалка для спины, и её точно не хватит. Маль Ён жалеет, что не родилась акробаткой, способной удержаться кончиком ноги за край балкона, или ниндзя, способным прыгнуть туда и обратно.       На раздумья времени особо нет. Лучше она сама их заберёт, чем этот… этот… невыносимый Ким Тэхён принесёт их сам!       Маль Ён поспешно набрасывает на плечи пушистую шерстяную кофту и вылетает на лестничную площадку. Прохлада коридора мажет по обнажённым ногам в коротких домашних шортах. Сама девушка словно горит: ей вполне хватило нескольких встреч с Ким Тэхёном в лифте и на лестнице, чтобы теперь вечно мечтать провалиться со стыда сквозь остальные двадцать семь этажей. Ладно ещё смутиться год назад при первой встрече до полного онемения и еле понятного кивка. В конце концов, не каждый день к ним в подъезд заселяются такие красивые жильцы. Но шлёпнуться прямо перед ним на пятую точку, засмотревшись, как он просто пересекает холл? Пьяной лезть к нему в лифте целоваться? И ведь ответил же, гад! А потом проигнорировал все её извинения, заявив, что простит, только если она снова его поцелует.       И теперь это!       Она просто умрёт от стыда.       Ви Маль Ён горестно вздыхает и жмёт на кнопку звонка.       Тэхён обычно работу на дом не берёт, ему за глаза хватает монтажа и раскадровки в студии, но пятница поджимает хвост очередным дедлайном. Он шумно вздыхает, отправляя очередной ролик на рендеринг, и растирает пальцами вспухшие от работы веки. В висках уже стучит от усталости, и он кидает взгляд на часы — уже можно.       Балкон на двадцать восьмом этаже — единственная причина, почему он купил квартиру в этом районе, а не поближе к работе. У него не балкон — отдельная комната на открытом воздухе. Он там и читает, и в сеть залипает, и ест, и летом даже дрыхнет в гамаке. И каждый раз в 22:22 выходит выкурить одну единственную сигарету за день. Ритуальное выкуривание мыслей из головы — единственное, что помогает не просто уснуть, а проспать без кошмаров в виде самодовольного лица бывшей с её едким «мы на разных уровнях».       Ну, конечно, блять, на разных.       Он-то с мужиками за деньги не спит, прикрываясь фальшивым «у меня встреча со спонсорами моего канала».       Тэхён фыркает на собственные мысли и прикусывает сигаретный фильтр, забираясь в карман за зажигалкой. Секундное смятение, дёрнуть головой, чтобы просто убедиться — не показалось. На полу аккурат возле горшка с умирающей — «я ей определённо не нравлюсь, хён» — геранью лежат трусы. Женские, мать его, трусы. Переливаются стразами на тонком синем кружеве и просто красиво, немного небрежно, лежат на полу. Тэхён залипает на них какое-то время и выходит с балкона, оставив так и не подкуренную сигарету в банке, чтобы зайти на кухню за перчатками, в которых моет посуду, и за телефоном, что оставил в кабинете на столе. Он возвращается и слышит, как этажом выше закрывается дверь, и не может сдержать улыбки.       Маль Ён — эта мелкая кнопка, которая больше похожа на персонажа из игры, до того неловкая и миленькая, что руки так и чешутся испортить её. И он даже испортил, всего один раз запятнал, коснувшись и не отказавшись, когда она пьяная лезла с поцелуем. Тэхён простой — берёт всё, что предлагают. Берёт так хорошо, что у самого до сих пор губы печёт, а прошёл уже месяц.       Тэхён улыбается, доставая телефон из кармана домашних джинс, и делает кадр не смеха ради, а ради работы. Он уже дня три никак не может придумать раскадровку для рекламного ролика нижнего белья, а тут такой референс! Закончив с фотосессией для трусов, он кидает телефон обратно в карман и надевает одну перчатку, цепляя кусок ткани, держит его на расстоянии вытянутой руки.       В дверь звонят, когда он уже стянул тапочки и почти надел кроссовки. Вот неужели не могла подождать? Он так хотел глянуть на её квартиру, хотя бы на коридор — вдруг там на полу тоже трусы лежат?       Тэхён секунду раздумывает и открывает дверь, пряча за ней руку в перчатке и с трусами, сам улыбается квадратно и до одури липко:       — За прощением, наконец, пришла?       Она даже план успевает на трёх последних ступеньках придумать. Позвонить, проскользнуть под рукой Тэхёна к нему на балкон, и протараторить при этом максимально быстро: «Привет, у меня тут фигня случилось, экстренная ситуация, к тебе на балкон кое-что упало с моего, я сейчас это заберу, привет, спасибо, пожалуйста, до свидания, позаботься обо мне!». И, пользуясь замешательством противника ввиду её блестящего стратегического преимущества, так же быстро ускользнуть обратно, срочно пряча в кармане объёмной пушистой кофты чужеродный балкону Тэхёна объект.       — Привет, тут кое-что случи… — Маль Ён прерывают на полуслове три вещи.       Низкий бархатный бас с фразой: «За прощением, наконец, пришла?»       Нереальная, невозможная улыбка, почему-то мигом заставляющая пожалеть, что ноги у неё обнажены и вообще на ней не какой-нибудь глухой скафандр.       Босые ступни, что смотрятся до безумия сексуально — личный фетиш девушки, — взвинчивают нервы, схлопнув лёгкие на выдохе.       — … позаботься обо мне, — выперхивает из себя Маль Ён, потеряв по дороге большую часть тактически важной фразы. И чувствует, как её от пяток до макушки топит в румянце.       Да за что ей так не везёт?       Тэхён от неё ожидал всякое: вот этот румянец — ждал; большущие и растерянные глаза — тоже ждал; «позаботься обо мне» — ни разу не ждал. Интересно, она вообще понимает, что говорит в контексте своих трусов у него в руках? Тэхён улыбается ещё шире и отодвигается в сторону.       — Заходи, — выверено спокойным голосом произносит он, не отрывая от её красных кончиков ушей взгляда, — позабочусь.       У неё глаза в пол, голова опущена, а от тотальной растерянности вообще губу прикусила — ну точно рисованный персонаж в стиле Лолиты, не хватает только юбки с кружевными оборками и фартучка. От возникшей на мгновение в голове картинки у Тэхёна скручивает ребра горячим возбуждением. Не-не, ему сейчас её надо дразнить, а не самому дразниться на неё.       Он понимает, что она в таком положении зайдёт к нему в квартиру только в одном случае: когда он сам её затащит. Поэтому он возвращается в обратное положение и корпусом вперёд наклоняется, чтобы к уху приблизиться и очень хриплым шёпотом уточнить:       — Или ты опять струсишь?       «Трусы!» сигналит в голове отчаянная мысль, отвлекая от босого красавца в джинсах. «Не залипать, Ви Маль Ён!» следом лупит гонгом вторая. Чёрт с ним, Тэхён и так думать будет, что она сумасшедшая: иначе пробежку до балкона и обратно по чужой квартире расценить нормальный человек не сможет. Очень красная сумасшедшая, да. Но лучше сгорать от стыда от того, что он считает её сбежавшей пациенткой психушки, чем он будет знать, какого цвета бельё она носит.       Ей и так кажется, что он на неё всё время пялится, когда они случайно встречаются. Только ещё не хватало, чтобы он думал в такие моменты, что у неё под одеждой!       Маль Ён пригибается и строго следует плану, на полусогнутых пролетает путь по квартире до балкона, судорожно ища взглядом васильковое кружево.       Тэхён даже не дёргается, когда Маль Ён мышкой таранит пространство его квартиры — он прекрасно знает, куда она бежит, поэтому не сдерживает смешок, стоит ей скрыться. Сует её трусы во второй задний карман джинс и снимает перчатку, бросая её на столик в коридоре. Шлёпает как есть босиком до балкона и думает, что в нём погибает актёр, ибо так держаться и не смеяться всю дорогу до неё — это натуральный подвиг.       Он находит её на балконе рыскающей по полу, но взгляд притягивает даже не её паникующие движения, такие быстрые-быстрые, а шорты. Ахуенно короткие шорты, которые задираются ещё выше, стоит ей нагнуться. Оголяют интригующую часть ягодиц, которых так и хочется коснуться пальцами. Хотя нет, к черту касания, хочется вмять пальцы в эту кожу, пощупать, погладить, шлёпнуть профилактики ради и укусить разок-другой.       — Йа, — зовёт её, упираясь плечом в проход на балкон и сложив руки на груди. — Ты знаешь, что это вообще-то проникновение, я ведь и копов могу вызвать.       Трусов нет. Васильковое кружево на тёмно-сером полу выделялось ярко, даже с её этажа хорошо видно было. Маль Ён смертельно хочет списать потерю на ветер. Даже дёргается в сторону перил — безбоязненно перевеситься, глянуть, не валяется ли смятым кружевным цветком рядом с алым кроп-топом. Но вовремя замечает в банке так и не закуренную сигарету.       Матьерькотья и все её ангелы! 22:22! Ровно то время, когда Тэхён курит на балконе, и кажется, она точно знает, кто подобрал её потеряшку.       Ей бы выйти, подышать свежим воздухом, да вот незадача — она и так на свежем воздухе. А он ой как нужен, этот кусочек прохлады — алеть больше уже невозможно. Сердце и так стрекочет взбесившейся цикадой. Мозг вот вообще не вовремя подбрасывает Тэхёновы «за прощением пришла?», и «позабочусь», и «струсишь» и главное… «копов»? каких ещё копов?       Выхода особо нет: надо или объяснять, зачем она вломилась к нему на балкон, или…       Маль Ён обречённо поднимает глаза, скользя взглядом по замершему у балконной двери парню. Вот если бы она была акробаткой… или ниндзя… или хотя бы перестала так адово смущаться. Ну не съест же он её?       — У меня там… — она тычет пальцем вверх. — Ну, в общем, я повесила сушиться кое-что, и ветер, — следующий жест должен показать, каким именно хитрым приёмом поток воздуха пропутешествовал от её балкона к его. Маль Ён сцепляет пальцы, складывая руки на животе, и в отчаянии думает о том, что она слишком много ими машет. — В общем, ты у себя ничего к… кружевного тут не находил?       Она рискует поднять взгляд — и влипает прямо в марево карамельных, немного насмешливых глаз.       Он щурит глаза, внимательно разглядывая эти щёки, уже свекольного оттенка, и понимает: она знает, что он знает про её трусы. Но разве это помешает ему поиздеваться над ней?       — Кружевного? — в искреннем удивлении округляется аккуратный Тэхёнов рот. — Занавески? Платье?       Тэхён подходит к ней, наслаждаясь приятной прохладой балконной плитки, и улыбается очень мягко, но капец хитро.       — Давай поищем вместе? — кладёт руки на её талию и разворачивает спиной к себе, на секунду вжимая девичье тело в своё и наслаждаясь приятным запахом медовых персиков. Делает ещё один вдох и отодвигает в сторону к герани сдохшей:       — Посмотри тут. Ищем носки с кружевными оборками?       Он изо всех сил создаёт видимость бурной деятельности и увлечённости поисками кружевного чего-то в кустах домашнего папоротника.       — А может, фартук а-ля горничная?       За кадкой с кактусом «Кришна Сансаровна» ничего не находится и он опять оборачивается к Маль Ён.       — А может мы ищем… — вновь приближается к ней со спины, низким шёпотом опаляя ухо и шею, достаёт телефон, быстро тапает по нему и открывает фотографию (господи, ну до чего эстетичный кадр!) и двигает к её лицу. — …трусы?       У Маль Ён спина мгновенно покрывается испариной от вжатого в неё мужского торса. Ей невыносимо хочется снять чёртову пушистую кофту, потому что жарко под ней просто до одури. Тэхён отлипает, заставляя её резко выдохнуть, изображает бурную деятельность, дёргая свои кадки с полузасохшими растениями. Маль Ён тяжко вздыхает, припоминая, что он там от неё требовал в качестве извинений. Поцелуй?       Да чёрт с ним. Если за трусы потребует ещё один, она даст ему себя поцеловать.       А потом переедет нахрен из этого района. Города. Да даже страны!       На этом решении организм как-то успокаивается, прекращая качать кровь по венам в бешеном темпе, и Маль Ён упирается взглядом в пол, чтобы озвучить, какую именно кружевную вещь нужно искать.       Но вместо этого перед ней предстаёт на экране элемент гардероба её нижнего белья, а в ухо вливается ненавистное слово дня.       Маль Ён смотрит, и понимая, что звучать она, скорее всего, будет жалко, спрашивает тихо, заново покрываясь краской:       — Ты издеваешься? Отдай, пожалуйста, мне и так стыдно! И я уйду…       «Да ну кто тебя отпустит-то?» — благополучно оседает невысказанное кружево слов на стенках горла Тэхёна. Он улыбается совсем чуть-чуть, убирает телефон обратно в карман и сцепляет пальцы в замок на её животе, прижимая к себе.       — Немного издеваюсь, да, — признаётся Тэхён, упираясь подбородком в девичье плечо и сосредотачиваясь на словах, а не на таком тесном контакте её ягодиц с его пахом. — Я отдам, но с одним условием: ты поцелуешь меня. И давай вот без этих своих заскоков женских, окей? — лёгкий чмок в щеку, чтобы просто на вкус кожу нежную попробовать. — Нахер тебе стыдиться-то? Так или иначе я бы увидел эти трусы, на тебе или возле тебя, стянув их предварительно.       Маль Ён открывает рот и Тэхён накрывает его своей ладонью. А вот хренушки. Он ей дал целый месяц, а она так и не додумалась сделать первый шаг, трусы и те смелее своей хозяйки оказались.       — Я же сказал: без женских заскоков и этого своего «я так не могу». Будут тебе и свидания, и цветочки, и тортики на все даты, но ты сама виновата, что всё так началось, — пальцы оглаживают пушистую ткань кофты, представляя под собой бархат чужой кожи. — Ответственность надо брать, Маль Ён-а, а не бегать.       И разворачивает её к себе лицом, демонстрируя ловко вытащенное кружево белья. Он руку с её губ убирает, засовывает несчастные трусы в карман кофты и быстро, пока опять не надумала сбежать, прижимает к себе, наклоняясь к её лицу так близко, чтобы одним воздухом, чтобы губы касались друг друга, чтобы глаза в глаза, чтобы хриплым от желания и нетерпения голосом:       — Возьмёшь ответственность — я позабочусь о тебе, и тебе понравится. Не возьмёшь — и больше меня не увидишь, лестницей начну пользоваться.       Если бы Маль Ён была своей кузиной Сэ Ге, то они с Тэхёном уже давно бы в постели были — если не с того первого раза, когда она перед ним шлёпнулась на пятую точку, то с поцелуя в лифте точно. Но Маль Ён вот нифига не Сэ Ге, и напролом идти не умеет.       Если бы Маль Ён была своей кузиной Сан Рим, то про Ким Тэхёна она бы знать не знала, а на пропавшую с балкона кружевную тряпочку даже внимания не обратила бы. Та вечно в своей голове живёт, очень с недоумением иногда выныривая из своих единорогов и пришельцев, чтобы посмотреть на реальность. Но Маль Ён и не Сан Рим нифига, и ей стыдно, страшно и… хочется Тэхёна тоже до невозможности.       Хотя насчёт «стыдно» и «страшно» уже не очень. Тёплые сильные руки такие ласковые, что реально все женские заскоки из головы вылетают, а вся эта фигня насчёт «живём один раз» становится вдруг значимой и важной.       Почти такой же, как его дыхание, оседающее на её губах. И её невыносимое желание к ним прикоснуться. Озвученная идея о том, что трусы он мог бы стянуть с неё сам, прошивает поясницу горящими иглами, изгибает девушку навстречу ему — ближе, плотнее.       Маль Ён закрывает глаза и прижимает губы к губам Ким Тэхёна.       Она определённо не хочет, чтобы он переезжал.       Тэхён сначала улыбается в аккуратный поцелуй, а потом кладёт ладонь на девичий затылок, ногтем едва царапая вдоль ворота пушистой кофты, и раздвигает губы языком. Углубляет поцелуй безапелляционно, не давая увернуться или отступить, пробует на вкус жадно, но аккуратно. Держит себя за поводья, уговаривая не торопиться, а сам прижимает сильнее за талию к себе.       Маль Ён пахнет персиками, а на вкус — терпкая, как самый крепкий кофе, и это бьёт кипятком куда-то в грудину, размазывая тепло по солнечному сплетению.       — А ты вкусная, растеряша, — тяжело выдыхает Тэхён, вжимаясь лбом в её, и улыбается. — Пойдём заботиться о тебе.       Он ловко разворачивает её и ведёт на кухню, удерживая за талию, чтобы усадить там на стул, заварить свой любимый чай, затолкнуть между этих вкусных губ печеньку какую и говорить. Говорить много и долго о том, как давно он залипает на неё, прям вот с момента, как та шлёпнулась перед ним. Говорить о том, как она мило морщит нос, когда ей неловко, как смешно вздыхает и тихо матерится на свою работу, выходя вечером на балкон. Говорить о том, что он перестал курить дома только потому, что она тоже любит свой балкон.       А после встать, подтянуть на себя, чтобы обхватила его торс ногами, и наконец-то, разложив на кровати, стянуть с неё трусы и пофиг уже какие конкретно.       — Чай будешь чёрный или зелёный?