Огненная цитадель

— Но это же ужасно, то, что ты говоришь! — закричал Фродо. — О какая жалость, что Бильбо не убил эту подлую тварь, ведь он мог это сделать, мог!

— Жалость? Да, жалость, как раз и остановила Бильбо. И ещё — милосердие: нельзя убивать без нужды.

— Конечно, ты прав, — сказал Фродо. — Но... ты знаешь, у меня всё равно нет к Горлуму никакой жалости.

— Ты не видел его, — нахмурился Гэндальф.

— Не видел и не хочу! — воскликнул Фродо. — Ведь он же не лучше любого орка, он — вражий прихвостень! Он заслуживает смерти!

— Верно. Заслуживает. И не только он. Многие из живущих заслуживают смерти, а многие из умерших — жизни. Ты можешь вернуть её им? То-то же. Тогда не спеши осуждать и на смерть. Никому, даже мудрейшим из Мудрых, не дано видеть все хитросплетения судьбы.

Джон Толкин

      Летняя ночь принесла долгожданную прохладу после жаркого дня. Двое друзей сидели на скамье в пустом коридоре Хогвартса. Высокий стройный красавец Сириус Блэк вытянул лениво длинные ноги и грыз разноцветные пастилки, купленные накануне в Хогсмиде, а смешной взъерошенный, как ёжик, Джеймс по привычке играл со снитчем. — Сохатый, а где Хвост? — спросил Блэк. — Перепил сливочного пива, сказал, что пойдет спать пораньше. Его как-то легко развозит от выпивки. — Ну да, он сегодня был в ударе, а еще эта жара. Тогда мы не пойдем к Лунатику? — Я вообще то сегодня не собирался, может завтра? Он кстати ко вторнику оклемается? — Ну да, должен успеть. Кстати у Римуса и так сегодня посетитель. — Да ладно? Как это? —Джеймс от удивления не поймал маленький золотой шар, и тот звонко застучал по каменному полу. — Акцио снитч! — Этот проныра Нюниус всё вынюхивал про Римуса. Что с ним, да куда он пропадает. Я слышал, как он спрашивал Хагрида про Визжащую Хижину на днях. Ну я как бы невзначай и сказал, что если ему так уж интересно, то он может прийти туда сегодня, как стемнеет, тогда и узнает ответы на все вопросы. Как пройти сквозь Иву, он теперь знает. И луна полная. — Он сейчас там? Значит на Слизерине минус один... — Джеймс выругался и злорадно ухмыльнулся. Но затем задумался и почесал лохматую голову: — Сириус, а что с ним будет? Ну если серьезно... — А я откуда знаю? Да какая разница, сам виноват в любом случае. Пусть наш мохнатый друг его обглодает, как мозговую косточку в супе. А мы завтра утром посмотрим, что от него останется. Я лично приду с утра с мешочком, соберу остатки гаденыша, — глаза Сириуса сделались совершенно злыми и блестящими, как у собаки, готовой вцепиться в горло неудачно попавшемуся под лапу коту. — Сириус, тебе не кажется, что это уже слишком. Это же будет убийство? — нерешительно возразил Джеймс. — Да, ладно, он сам пошел, сам выспрашивал. Никто и не узнает, как он там оказался, — парень на миг задумался, потом более миролюбивым голосом добавил. — Ну и про косточку, я все-таки так уж сказал, для красоты слога. Римус не убьет его, просто укусит. Не верю, что он может реально загрызть... Нет, это же наш Люпин... он мирный малый. — С нами мирный... Но Дамблдор бы не стал строить ему волшебную хижину, если бы не верил в опасность для других... Нет, я не могу так. Я пойду за ним. Он хоть и гадкий, как фестрал, но нельзя же прям в пасть зверю его отправить. Ты забываешь, что наш Лунатик был всегда неопасен для нас именно из-за того, что мы обращались в зверей. К Снейпу он будет куда менее снисходителен. Слушай, этот змееныш ведь тоже оборотнем тогда станет. — Ну так пусть это ему будет расплатой за любопытство! Хотел увидеть — получай! Он ведь вынюхивает специально, чтобы подставить нас! Спит и видит, как бы нас всех выгнали из школы! — Да, я знаю, он мечтает избавиться от нас. Обойдется! Но всё-таки дать ему стать оборотнем... Это может и нам боком выйти. Да и жалко даже как-то этого недоноска, тебе нет? — Тебе жалко этого слизняка? Это с чего же такая перемена? Вот недавно ты его отделал так, что мало ему не показалось. Он аж на неделю загремел в лазарет. А тут такое великодушие. — Нет, ну одно дело проучить этого зануду, а другое, что его оборотень укусит или убьет. Нас же выгонят. Люпина точно исключат. Ты понимаешь, что мы его подставим? — Не будь занудой! И не читай мне нотаций. Уж точно не тебе это делать! Хочешь спасти его никчемную душонку — ну так вали! Я остаюсь.       Джеймс хмыкнул и поспешил к хижине. По дороге он думал о словах Лили, и представлял, какого она будет о нем мнения, если Северуса покалечит или убьет Люпин. Ясно, что правильная гриффиндорка обвинит его и не примет никаких объяснений. Тогда уж точно ему до конца жизни не отмыться. Эта солнечная, добрая, но при этом упорная в своих принципах девчонка никогда не посмотрит и не заговорит с ним!       Все слова критики, что звучали от очаровательной праведницы за годы их учебы, снова впились в душу, как жало ядовитой мантикоры. Нет, Джеймс твердо решил стать ее героем. Ради этого даже спасение врага показалось ему отличным средством. Парень ускорил шаги.       Грозный силуэт Ивы возник среди лесных крон. Огромное дерево размахивало своими мощными неистовыми ветвями, и каждая подобна тяжелой плети, способной задушить или переломать все кости нежданному гостю. Вдруг впереди мелькнул знакомый худой силуэт ненавистного слизеринца. Поттер крикнул, приложив руки к губам: — Эй, Нюниус, не ходи туда! Это опасно! — Да, ладно, что ж тогда вы постоянно ходите! — на ходу бросил Снейп. — Мы... Мы знаем одно заклинание, которое нас спасает, — ни за что на свете Джеймс не хотел рассказывать тайну об их анимагии врагу. — Я тоже знаю много заклятий, уж побольше тебя, придурок!       Северус нажал на правильный сучок, как объяснил ему Блэк, и бурное дерево успокоилось. Теперь зеленый стражник выглядел, как и все прочие растения рядом, лишь внушительный размер ивы выделял ее из общего лесного пейзажа. Снейп аккуратно приоткрыл покосившуюся дверь и проскользнул в неосвещенную хижину.       На минуту Джеймс замер, обдумывая, что может и правда скормить этого «тощего родственника фестрала» Люпину. Он вызывал в нем столько неконтролируемой ненависти, что аж скулы сводило. Непонятно, как Лили могла дружить с ним! Поттер подозревал, что это могла быть и не просто дружба, а взаимная симпатия. Ревность толкала обходиться с Северусом самым жестким образом. Беспощадные шутки казались ему милыми забавами, если он их проделывал со Снейпом. А уж показывать перед Лили всю ничтожность конкурента, унижать его — это Поттер считал не просто своим правом, а даже некой обязанностью, чтобы дорогая Лили увидела, насколько Джеймс круче, сильнее, успешнее. Чтобы девочке стало стыдно показываться на людях рядом со Снейпом. Джеймсу хотелось, чтобы все смеялись над этим заморышем вместе с ним. Он искренне надеялся, что тогда Лили окончательно отвернется от слизеринца, и станет презирать так же, как он сам.       Где-то в глубине души он знал, что Северус умнее и успешнее в магии. Какое-то время Джеймс пытался обойти конкурента в учебе, но терпение быстро закончилось, желаемый результат достигнут не был. Тогда Поттер отказался от этой идеи и перешел к концентрации на тех вещах, которые были ему искренне интересны. Квиддич и анимагия. И он преуспел в обоих направлениях. Не обделенный талантами Джеймс мог добиваться поставленных целей. Но хорошая учеба никогда и не была его приоритетом. В отличие от прилежной Лили.       Перед задирой тут же предстали прекрасные миндалевидные зеленые глаза, глядящие с осуждением. А в голове послышался строгий девичий голос, шепчущий: «Всё-таки добил его! Не приближайся ко мне больше никогда!». И это опять перевесило ненависть к врагу. Парень рванул следом за Северусом.       Дверь скрипнула, и Поттер вошел в Визжащую Хижину. Воющий ветер проникал сквозь доски наглухо заколоченных окон и наполнял дом зловещими скрипами. Он оказался в грязном холле, под ногами была пыль, какой-то мусор. Сорванные шторы валялись грудой тухлых тряпок под подоконником. Весь пол в грязных пятнах. Кое-где виднелись обломки раскрошенной мебели, как будто стульями били об стены до тех пор, пока не остались одни мелкие щепки. Обои наполовину отклеились и наполняли помещение тревожными шорохами при каждом порыве ветра. В углу стоял один хлипкий стул со сломанной ножкой. Из темноты выступала обшарпанная деревянная лестница, ведущая во мрак второго этажа. Черноволосый мальчик делает первый нерешительный шаг, крепко схватившись за перила. Люмос освещает ступени до самого верха. — Стой, дурак! — прошептал Джеймс и тоже зажег свою палочку.       Северус оглянулся. Было видно, что он напуган и колеблется: — Что вы там прячете? — чуть слышно прошелестел слизеринец. — Тебе не надо этого видеть, просто давай уйдем. — Он же в клетке? Оборотень.       Джеймс злобно процедил: — Догадался, умник? — А как же. Так он в клетке? — Нет. Люпин не может выйти из дома, но он не заперт. — Почему же вы не пострадали? — недоверчиво прошептал Снейп, — ты врешь мне. Он непременно привязан или как-то иначе обездвижен. Иначе, он бы уже давно вас перекусал. — Я знаю трюк. Но сейчас при тебе применять не стану. Пошли отсюда. — тихо, но настойчиво позвал Джеймс.       Мальчик стоял неподвижно, вцепившись пальчиками в перила. Вдруг наверху послышалось какое-то движение. Половицы зловеще заскрипели. Северус попятился к двери.       Два огненных глаза блеснули во мраке за пределами освещенного круга. И вот медленно со злобным рычанием перед студентами возникла грозная фигура оборотня. Это больше не милый скромный Люпин, сразу понял Джеймс, это огромный свирепый зверь. Людоед и прирожденный убийца.       Вздыбленная шерсть, мощные лапы с длинными когтями, бешеные глаза оборотня, текущая слюна и клацающие зубы, острые клыки в палец длиной. Вот что предстало перед глазами любопытного Снейпа. "Мерлин всемогущий! Он не привязан!"       Расширенные от ужаса черные глаза всматривались в выходящего из мрака монстра. Северус стоял, вжавшись в стену напротив лестницы, казалось, что он парализован от ужаса. Мальчик трясся всем телом до кончиков пальцев. Он явно не ожидал такой развязки. Логика убедила его, что оборотень не может разгуливать по дому спокойно, раз троица регулярно наведывается к нему безо всякого страха. И теперь Снейп не понимал, что делать, но не потерял окончательно осознанность.       Юный волшебник сконцентрировался, направил палочку на дикого зверя, и испуганным голосом начал твердить как мантру «Петрификус Тоталус, Левикорпус, Локомотор Вибли». Всё без толку.       Поттер тоже не знал, как поступить. Он стоял у двери и мог бы выскочить немедленно, но Снейпу еще надо было сделать где-то пять шагов. Джеймс уже задумался превратиться в оленя, и черт с ней с конспирацией, но не был уверен, что это поможет. Ведь анимагия защитит только его.       Гриффиндорец аккуратно потянул за ручку двери, чтобы приготовить путь для отступления сопернику. Раздался тихий скрип несмазанных петель. Только сейчас оборотень повёл ушами и посмотрел на второго гостя, довольно облизнувшись. Видимо решил, что после долгого вынужденного поста у него будет сегодня бурное, поистине королевское пиршество. Двойной бифштекс из юных сочных аппетитных студентов. Никакого различия между мальчиками для Люпина сейчас не было.       Зверь с тихим рыком отступил во мрак. Тишина. Зловещий ветер завывал при порывах, как дикий волк. Ученики переглянулись. Джеймс замахал рукой, подзывая Снейпа. Мальчик кивнул в ответ и сделал шаг к спасительному проему. Раздался грохот. Один молниеносный прыжок, и оборотень перекрыл собой дверь, бешено откинув Поттера в сторону. От резкого удара сильной лапой капитан команды по квиддичу сам, как игровой мяч, полетел. Громкий удар о стену остановил его движение. К счастью, Джеймс не потерял сознание, а только разбил голову.       Кряхтя и поскуливая от боли, беззащитный Поттер валялся в пыльном углу, пока Снейп решил применить новое средство. Он наколдовал щит Протего и кинулся к лежащему сокурснику. Теперь двое ребят, отделенные серебристой сферой от чудовища, были зажаты у стены. Поттер тряхнул головой, приводя себя в чувства и тоже создал свой щит. Оборотень неумолимо надвигался. Он хоть с трудом, но прошел через первый щит и начал прогибать второй. — Отвлеки его, Поттер! У меня есть идея! — воскликнул, окрыленный какой-то мыслью Северус.       Джеймс кинул огненный шар в разъяренного Люпина и тот, отступив немного, повернулся к нему всем корпусом, злобно зарычал и был уже готов броситься, сминая хлипкую защиту, но тут из палочки Снейпа вырвались зеленые путы, которые обвились вокруг мощного тела чудовища и повалили того на пол. Снейп отбросил связанного монстра подальше от двери и заорал, что было сил: — Бежим. Скорее!       Мальчики кинулись к выходу, и, как только за ним закрылась дверь, хижина взорвалась изнутри раскатами бешеного воя и рычания. Оборотень быстро освободился из силков и яростно бился в дверь, но открыть ее так и не смог.       Два несостоявшихся ужина людоеда валялись на траве рядом с Визжащей Хижиной, тяжело переводя дыхание. На секунду они обменялись каким-то новым союзническим взглядом, и легко кивнули друг другу, отдавая должное.       Но в следующий момент оба, словно отвесив себе мысленную оплеуху, снова смерили соперника привычными глазами, полными презрения и ненависти. Момент для примирения был упущен. — Поттер, ты совсем больной с Блэком вместе? Вы хотели меня убить? — сказал, отдышавшись Снейп. — Не убить, а проучить за то, что ты везде свой длиннющий нос суешь. Смотри, как бы тебе его не откусили. — А тебе может кто откусит голову, ты ею вон совсем не пользуешься! Вы реально хотели меня прикончить? Просто так? Скажи мне правду! — словно приказ выкрикнул Северус. — Была такая мысль, — нагло расхохотался Поттер, — но боюсь, что нас бы за это отчислили. А без диплома, работу искать не просто. — Ах вот оно что! Только это тебя и остановило! Испугался за свою жалкую шкуренку и будущее процветание? — А ты думаешь, я твою тощую шею из дружеских побуждений пошел спасать! Просто не хочу нечестных побед! Я тебе еще устрою, поганый прислужник убийц! Я знаю, что ты готовишься стать Пожирателем Смерти. Мы еще повоюем! — Это ты говоришь? Самому не смешно? Только что ты мог стать убийцей вместе с этим выродком Блэком! Уж кому меня судить, но не тебе, ничтожество, — Северус говорил с нескрываемым отвращением, — Да ты и доказать не сможешь ничего. Так что заткнись. И хватит про меня поганые сплетни распускать! А что касается «повоюем», так ты ни одну дуэль со мной один на один не выиграл! — Еще не вечер. У нас два курса впереди. Ты ещё узнаешь, на что я способен! Я найду способ показать Лили, какой ты слабак, по сравнению со мной!       Северус пристально посмотрел исподлобья на своего врага и злобно прошипел: — Только попробуй. Ты заплатишь мне за это. — Ну да, заплачу, хочешь галеонами долг отдам? У тебя же вроде проблемы с деньгами? Ну ладно уж, займусь благотворительностью. — Если ты не отвяжешься от Лили, то заплатишь литром своей крови! И тебе, ублюдок, нас никогда не поссорить! — Ну это вряд ли. Я регулярно сообщаю ей о том, что вытворяют твои приятели, однажды ее терпение лопнет! — Поттер злобно рассмеялся.       Северус в ответ неожиданно кинул в него заклятье бича, послышался резкий щелчок воздуха и парня прибило к земле. Палочка выкатилась из скрюченных рук. По телу начала расползаться ноющая боль. Северус ударил еще три раза, и Поттер подумал, что он, наверное, скоро задохнется, если это не прекратится. Но просить пощады и не думал. Нет уж, он сможет вытерпеть всё, как бы не было больно. А потом расквитается.       Издалека послышалась отборная яростная ругань бегущего на спасение друга Сириуса. В Снейпа полетала очередь Экспеллиармусов, но он все отбил.       Повисла пауза. Блэк кинулся к лежащему на земле товарищу и, не сводя палочки со Снейпа, спросил взволнованно: — Ты как, сильно пострадал? — Да всё нормально. Неплохая разминка, сейчас мы ему устроим. Больше никакой жалости! — Вот это по-нашему, — злобно прищурился Сириус.       Поттер схватил свою палочку, и они вдвоем с Сириусом начали перестрелку со Снейпом. Все трое бегали, прятались за деревьями, кидали друг в друга самыми злыми заклятьями, какие только знали, падали и поднимались, швыряли друг друга об землю. Наконец, через полчаса бой окончился победой Снейпа, двое друзей оказались подвешенными за ноги. Их лицами Северус возил по мокрой от росы траве: — Умойся, Поттер, ты, кажется, испачкался. — Спасибо, Нюньчик, а можно мне ещё спинку потереть?       И победитель, и побежденные выглядели удручающе. Оборванные, грязные по уши, все в крови. Словно они были не приличными школьниками, а дикарями неандертальцами, только в руках вместо дубин волшебные палочки. И отвешивали они друг другу не тумаки, а заклятья.       Затем перевернутый в глазах подвешенных обидчиков Снейп задумчиво произнес: — Хм... До утра вас никто искать не станет... Во что поиграем на этот раз «шутники»? Чур я вожу!       Голос Северуса, обычно ноющий или бурчащий стал каким-то другим. Появилась та самая леденящая душу сталь. Те ноты, что будут позже пугать сокурсников и вселять уважение темным волшебникам.       Первый раз в жизни этот столько вытерпевший от них мальчик начал осознавать свою власть и свою магическую силу. Сириус и Джеймс запустили в нем такие трансформации, о которых сами не подозревали. Глаза Снейпа стали пустыми холодными туннелями, в них больше не отражалась душа испуганного ребёнка.       Такое случается и в английских, и в американских школах, и в магических школах, что однажды жертва непрерывного буллинга решает отыграться, на своих мучителях, и потом уже все способы ответа кажутся оправданными.       Долгое время Северус был идеальной жертвой, и Джеймс делал с ним всё, что хотел, с молчаливого попустительства учителей и под одобрительное улюлюканье толпы соглядатаев. Как часто мальчик получал пинки, затрещины, выставлялся каким-то хлюпиком и слабаком.       Только на своем факультете он иногда находил защиту. Ранее в лице старосты Люциуса Малфоя, сразу протянувшего свою холеную ручку новобранцу, а теперь от Мальсибера и некоторых других гордых слизеринцев. Не так давно Северус разговаривал с новыми друзьями, и они посоветовали ему ответить обидчикам пожестче, так, чтобы больше им не пришло в голову нападать исподтишка: — Сев, ты ж у нас умник, мне бы твою светлую голову, придумай, какое-нибудь заклятье, чтоб эти мерзкие твареныши покорчились в муках за всё, что они с тобой делали. — по-дружески советовал Мальсибер, — Ну такое, чтоб типа Круциатуса, но пока еще не запрещенное. Подкарауль их. Только, нельзя, чтобы были свидетели. Тебе помочь? — Не надо... А что если Дамблдор узнает? — Ну если ты что-то серьезное задумал, тогда лучше после седьмого курса. Ты их легко выследишь. А пока держись нас. Жалко, что мы не на одном потоке. С нами эти предатели крови к тебе не сунулись бы. А вообще ты молодец, реально. Уважаю. Один против четырёх. Ты и правда усилишь наши ряды! — Мальсибер подмигнул и толкнул плечом товарища.       Северус гордо заулыбался: — Я, пожалуй, ещё поблагодарю Потти. Если бы не он, я бы не наращивал так стремительно способности к дуэли с превосходящим противником. А теперь я понимаю, что на каждого Голиафа найдётся свой Давид. — Вот это верная логика! Пусть они порадуются пока. Копи ненависть. Расти в технике. Однажды ты их заставишь пожалеть обо всём! Не зря Люциус тебя привёл к нам. У тебя есть сила воли!       Новая компания принимала радушно характерного молодого бойца. Этому изначально способствовала общая атмосфера дома Слизерин, которая располагала к тому, чтобы поддерживать своих студентов в любых конфликтах. Как мушкетеры, дети с зеленого факультета готовы были стоять, один за всех и все за одного. Верность братству считалась выше, чем понятия о добре, приличиях и даже выше закона. Чистокровные сокурсники не комментировали происхождение Северуса. И никогда не спрашивали. Это считалось не комильфо. Ненависть — для врагов. Свои — вне пересудов.       И вот, наконец-то, тёплой летней ночью две назойливые гриффиндорские мухи попались на обед к изумрудному пауку. Сейчас злобные кровопийцы были совершенно в его власти. Но Северус не выглядел вполне довольным. Всё-таки он хотел большего героизма для апофеоза их противостояния, когда Поттер наконец поплатится за все те издевательства, что заставил его вытерпеть.       Сейчас же ситуация сложилась неоднозначная: да, Сириус хотел убить его или покалечить, а Поттер всего лишь спасал себя от отчисления, ничего больше...Но он всё-таки вошел в тот дом. Он рисковал здоровьем вместе с Северусом. И это сдерживало руку юного мага от многих болезненных заклятий, которые он уже прокрутил в своей голове. Милосердие боролось с возмездием в его мятущейся душе. — Что бы ты не сделал, Нюньчик, помни, что будет завтрашний день, и мы возьмем реванш, как всегда. — угрожал Поттер. — Я же говорил, надо было оставить его подыхать! Так-то он отблагодарил тебя! — хрипел Блэк.       Северус не отвечал. Он думал об их прошлых и будущих бесчестных выходках и настраивался. Кровь становилась всё холоднее в его венах. Открывалась новая мрачная решимость, какой в нем раньше не было. Готовность не ждать помощи или торжества справедливости, которых так и не наступило, а начать вершить их самому.       Внутренний голос всё еще держал гнев под уздой. Надежда на правосудие умирала в нравственных муках, но пока еще отчаянно боролась в его душе. Поток колебаний и мстительных мечтаний прервал строгий голос Альбуса Дамблдора: — Что здесь происходит, молодые люди?       Северус разочарованно похлопал ресницами, сморщил бледный испачканный лоб, и тихо начал рассказывать: — Сириус Блэк только что пытался меня убить, заманив в Визжащую Хижину. Он решил скормить меня Люпину. А может, решил уравнять число оборотней на наших факультетах.       Директор взмахнул палочкой, и двое друзей вновь оказались на земле, ногами вниз. От прилива крови у них кружилась голова. Гриффиндорцы схватились за ближайшее дерево и прислонились к стволу. Дамблдор внимательно оглядел всех присутствующих из-под очков-половинок. — Ужасный вид, дети мои. Вам нечем заняться? Не надо делать уроки? Готовиться к будущим экзаменам? Вы знаете, что сейчас опасное время, и мы, преподаватели, предпринимаем особые меры для вашей защиты. Так вы вместо понимания, сами подвергаете друг друга опасности? Как легкомысленно!       Дамблдор сделал паузу и укоризненно продолжил: — Сириус, Джеймс, вам кажется, что заманить человека к оборотню — это то, как следует проводить субботний вечер? Я думал, что вы будете оберегать секрет вашего друга, а не использовать его против других учеников. — Этот заморыш... он, — поправился Сириус и с негодованием ткнул пальцем в Снейпа, — он вынюхивал, чтобы навредить потом нам, используя эту информацию. — А я и сейчас скажу, что таким подонкам не место в Хогвартсе, — парировал Снейп, — Сэр, они засуживают отчисления! Или Попытка убийства уже перестала быть непростительной? — Северус с напряжением всматривался в лицо старого волшебника, его ответ явно будет многое определять для измученного мальчика. — Он врёт! — запротестовал Блэк, — Я не хотел никого убивать, я просто сказал, как обойти иву! Он пошел сам, а, следовательно, какие могут быть вопросы ко мне? А Джеймс его вообще спас! Он рисковал жизнью ради этого неблагодарного слизняка! — Сириус, повежливее, некрасиво так выражаться, — спокойно сказал Дамблдор, — это было очень недальновидно с твоей стороны. Я разочарован в тебе, мой мальчик. Ты хоть на миг подумал о том, на какие муки ты обрек бы своего друга Римуса? Как он мог бы жить дальше, если бы причинил вред или убил?       Сириус виновато потупился. Снейп стоял и задыхался от возмущения. Никому не было дела, что его только что чуть не лишили жизни. Он начал отстаивать правду: — Сэр, Сириус специально меня туда заманил, именно с целью, чтобы я или умер, или стал оборотнем. Его следует выгнать! — Северус, я понимаю, что ты расстроен. Но давай, я сам буду принимать решения. Успокойся, пожалуйста. И будь добр никому не рассказывать о том, что ты увидел! — Но Сэр! — не унимался мальчик... — Давайте сейчас все перестанет спорить и отправимся в замок! — повелительно высказался Директор, — Сириус, ты будешь наказан на усмотрение декана. Я поставлю ее в известность. И не думайте, дети мои, что завтра вы продолжите ваш спор. Мистер Филч увидел ваши вспышки заклятий из окна, и доложил мне. Так что завтра вас ждёт отработка. А сейчас по башням!       В эту ночь в учебнике по зельеварению Принца-Полукровки появилась новая отчаянная запись: «Сектумсемпра». Больше Северус не верил ни в старого директора, ни в то, что в жизни бывает справедливость. Робкий и замкнутый ребенок неотвратимо стал превращаться в убежденного сторонника хладнокровного Темного Повелителя.