Огненная цитадель

Было душно от жгучего света,

А взгляды его — как лучи.

Я только вздрогнула: этот

Может меня приручить.

Наклонился — он что-то скажет…

От лица отхлынула кровь.

Пусть камнем надгробным ляжет

На жизни моей любовь.

Анна Ахматова

      Гермиона каждый день тренировала дома невербальные заклинания и сейчас находилась в крайне приподнятом настроении. Ей не терпелось приступить к занятию, чтобы продемонстрировать свои успехи.       Начинающийся закат окрасил уступ розовым светом. Было очень тихо. Ветер едва слышно шелестел кронами деревьев, тёмные контуры сосен врезались в небо, как острые наконечники стрел.  — Итак, всё то же самое, как на прошлом уроке, только теперь ни звука! — скомандовал Профессор.       Юная звезда дуэльного клуба росла в мастерстве с каждым новым занятием. Сейчас скорость атаки была уже просто превосходной, и, хотя она по-прежнему ни разу не попала в цель, но надеялась, что выглядит со стороны весьма недурно. Время пролетало быстро и даже как-то весело.       Стемнело. Снейп продолжил урок необычным способом. Он сделал широкое круговое движение волшебной палочкой, и над их головами зажглись свечи, формируя кольцо мягкого мерцающего света: — Мы должны отлично видеть друг друга, — пояснил он.       Гермиона сделала еще пару выпадов, но опять всё было отбито. Она пропускала в этот раз больше ударов, чем обычно. Невербальная магия требовала особенной собранности. При этом ситуация оказалась не такой критичной, как боялась студентка.       Хищного волка пока не выходило, но и беззащитной овечкой ее никак нельзя было назвать. Легкая, подвижная, маневренная, она уворачивалась от летящих заклятий и жалила профессора в ответ, хоть и в холостую. Ей не хотелось заканчивать. Мастер дуэлей задумчиво произнес: — Слабовато. Но для начала хотя бы не разгром — это уже большое достижение для вас. — Спасибо за комплимент, — Гермиона сделала реверанс и задорно улыбнулась. — Довольно на сегодня. Следующий урок будет труднее. Готовьтесь. До этого я атаковал вас только Экспеллиармусом. Это не больно, палочку потеряли и всё. Но ведь пропущенный удар в битве — это более серьезно, чем потеря оружия. Конечно, мы обойдемся без Непростительных, но жалящие заклятия будут. Говорю сразу — так надо. Вы должны учиться не терять концентрацию при раздражающих факторах. Страх я вам внушить не смогу. Не расправой же мне угрожать... Боль — еще один из таких факторов. И да, будет неприятно, если пропустите удар. Так что тренируйтесь усиленно дома. И настраивайтесь не рыдать, терпеть не могу сырость.       Гермиона пару минут смотрела в землю пустым взглядом, обдумывая сказанное профессором. И потом нерешительно произнесла: — А можно вас попросить ударить меня один раз Круциатусом? — Грейнджер, вы что не в себе? — Снейп был явно сбит с толку такой удивительной просьбой. — Я говорю вполне серьезно. В меня ведь могут этим попасть. Надо понять, к чему готовиться. Гарри уже "посчастливилось" стать жертвой пытки. Тот-кого-нельзя-называть хотел сломить этим его волю на кладбище. И он выдержал. Я желаю понять, смогу ли я... — Я не стану этого делать, — раздражённо фыркнул Снейп и нервно сцепил пальцы. — Но вы же сами только что говорили, что я должна понять, каково это пропустить проклятье. Я прошу вас, недолго, просто, чтобы я узнала и готовилась к этому. Это рациональная просьба, не так ли?       Профессор поразмыслил, нахмурил лоб и бросил на ученицу неприязненный взгляд: — Ну хорошо. Но как только станет нестерпимо больно — скажите немедленно. Не надо геройств сейчас. У вас еще будет время. — Да. Конечно. — Защищайтесь! Не стойте, как истукан. Оружие к бою!       Снейп подождал немного, затем направил на Гермиону свою палочку. Девушка выглядела уверенно и приготовилась отбить заклятье. Она окружила себя щитом Протего. Секунда, две, три. Воцарилось затишье. Неотступный взгляд противников глаза в глаза. Напряжение наэлектризовало воздух между ними. Пламя свечей разгорелось ещё ярче. Гермиону бросило в жар от страха и предвкушения скорой боли. Она уже мысленно жалела, что предложила это. Снейп прищурился и сверлил свою цель цепким взглядом.       Вдруг за плечом вспорхнула птица и жертва на миг потеряла концентрацию. Этого хватило опытному охотнику напротив. Тут же ее сбило с ног волной черной густой силы. Щит был пробит. Гермиона вся сжалась, словно натянутая тетива, ожидая как в тело вонзится тысяча ножей или с нее будут живьём снимать кожу. Голову заполнила вереница слов "Дыба, колесовать, четвертовать, испанский сапог, железная дева". Какая именно пытка предстоит, она пока не знала.       Но время текло, а обещанная боль так и не пришла. Испытуемая в недоумении вглядывалась в профессора и поднялась на ноги. Неудавшийся инквизитор виновато усмехнулся в ответ, осмотрел парящие вокруг них свечи, покрутил в пальцах свою волшебную палочку и разочарованно произнес: — Помните, я говорил вам о том, что даже у Пожирателей Смерти может не хватить намерения? Ваша неожиданная просьба застала меня врасплох. И я не смог заставить себя причинить вам зло. Так что будем ждать, когда вы вновь спалите мой класс. Вот тогда, может быть, мы продублируем попытку...       Гермиона улыбнулась в ответ. Оба замолчали. Она невольно засмотрелась на профессора. Сейчас в рассеянном свете множества свечей этот тонкий изящный мужчина выглядел достаточно привлекательным. Бледность была нивелирована струящимся теплым светом, а резкость черт выигрышно смягчилась. Налетевший ветерок растрепал его волосы и придал объём случайно-возникшей прическе. Темные локоны обрамляли благородное лицо. Ему это чертовски шло. Большие глаза отражали танцующие огоньки множества свечей. Сейчас молодой волшебник мог бы даже показаться хрупким или женственным в своем длинном одеянии, если бы не черный полярный лед во взгляде. За этой бренной оболочкой скрывалась несгибаемая воля и изменчивая страстная душа.       Он нравился юной львице, и намного сильнее, чем когда-либо кто-то другой. Этот мужчина манил глубиной, как бездонный ночной океан. Ни Рон, ни Виктор, ни любой другой парень в ее жизни не действовали на эту рассудительную девушку так неотвратимо. Если бы не страх, то Гермиона с радостью бы пригласила его просто прогуляться в лесу или посмотреть, свесив ноги с обрыва, на бьющиеся о скалы волны там внизу.       «Если долго вглядываться в бездну, то бездна начнет вглядываться в тебя», — мечтательница тряхнула головой, отгоняя лишние мысли, и решила вернуться к насущной теме: — Сэр, я купила самоучитель по левитации. И постоянно пробую сама делать всё, что там написано. Но еще ни разу не поднялась в воздух даже на полдюйма. Я четко следую инструкции, выполняю все этапы, но результат, даже крошечный, не наступает. Ничего не понимаю…       Профессор давно испытывал огромное желание проехаться, как гоблин в вагонетке, по неуемному самомнению этой умницы. Это была та самая тема. И так вовремя. Только что она выставила его, пусть и невольно, неумехой. Северуса Снейпа, Мастера темных искусств. Оскорбленная гордость требовала восстановить статус-кво. Гермиона попала под горячую руку, точнее, под тот самый разящий сарказм. Он вспомнил все те упрёки, что накопил к этой несносной девчонке за годы обучения.       Пять лет Зельевар стойко терпел постоянное цитирование учебников и скрупулезное следование каждой их букве. Ни одного единственного раза Гермиона не подумала самостоятельно, не проявила фантазию, ничего не улучшила и не изобрела. В этом был главный упрек в адрес почти безупречной ученицы.       Да, Снейп не был слепым и видел острый ум в Грейнджер, но он хотел от нее умения чувствовать магию. Справедливое ожидание от лучшей из лучших, а именно так о ней все преподаватели говорили наперебой. Но Гриффиндорка с завидным упорством, как сова утреннюю почту, таскала ему в клювике огромные эссе, переписанные из десяти учебников. Ее однообразные и бесполезные работы давно набили оскомину, к тому же их приходилось довольно долго проверять. А потом Дамблдор еще упрекал его в предвзятости!       Даже если бы Гермиона училась на его родном факультете, то она всё равно раздражала бы его. При таких способностях студентка могла бы что-то открыть, исследовать или дополнить, как в свое время сам Снейп, но она только прилежно зубрила и воспроизводила, как печатный станок, страницу за страницей выдержки из чужих работ. И это претило Зельевару, а все вокруг только и делали, что раздражали его требованиями начать хвалить Грейнджер и давать ей баллы за ответы.       Вдали от посторонних глаз Макгонагалл уже давно надоела ему своими жалобами на «несправедливую недооценку потенциала этой подрастающей гордости Хогвартса». И сколько он ни объяснял коллеге, что у Гермионы нет никакой склонности к глубокому эмпирическому мышлению, но Минерву это не убедило ни на галеон.       Нерешительно девушка заговорила снова: — Сэр, позвольте, я только покажу вам, что делаю, и Вы укажите, где ошибка. Пожалуйста. — Ну хорошо, но только быстро, нам уже пора возвращаться. — Снейп приготовил себе пару коварных фраз и ждал очереди их произнести. Он был уверен, что повод она ему предоставит. — Спасибо, Сэр!       Гермиона взмахнула палочкой и что-то пробормотала себе под нос. Но ничего не произошло. Как и всегда до этого. Признанный циник склонил голову чуть набок и язвительно произнес: — Для левитации не надо ничего бормотать. Это не конкретное заклинание, а общее ощущение магии. А с этим у вас огромные проблемы. Увы, Мисс Я-выучила-все-учебники-от-корки-до-корки, но слепое следование книгам с левитацией вам не поможет никак. Вы чувствуете магию не больше, чем эта шарлатанка Сивилла видит будущее. — Но, Сэр, я же всё делаю, как написано!       Гермиона была оскорблена до глубины души сравнением с самым нелюбимым ее преподавателем. И приготовилась доказывать хоть до последней капли крови, что она не так бездарна, как Трелони, которая каждый год предсказывает студентам все кары египетские. — Вы попробуйте для разнообразия отвлечься от манускриптов и подумать в тишине, а что же именно там написано. Вы же не попугай, чтобы бездумно повторять. Учитесь мыслить нестандартно. Магия — это крайне изменчивая среда. Здесь всё зыбко и подвержено любым преображениям. Вы должны иметь изрядный запас гибкости и пластичности ума, чтобы преуспеть во многих волшебных сферах. Например, в зельеварении. Ну а защита от темных искусств — это просто кладезь турбулентных изменений. — Так что надо делать, чтобы было правильно? — с вызовом бросила Гермиона. — Я уже поняла, что всё делаю плохо, но как надо, вы так и не сказали! — Или вы не услышали. Потому что не способны! Чтобы освоить левитацию, вы должны ощутить магию в себе. На кончиках пальцев. Идите сюда!       Снейп резко схватил ее за руку и отошел подальше от обрыва, теперь они были у самой кромки густого соснового леса. — У вас где-то в области груди формируется связь с физическим миром. Прочувствуйте ее на миг и разорвите! Все ваши учебники пишут чушь, я их читал! Большая часть авторов, не умеют сами делать то, чему учат! Надо не себя поднимать от земли, что неимоверно трудно, а просто разорвать связь с землей, и вы воспарите сами. А потом только маневрирование добавить и трансфигурацию себя в дым для большей скорости полёта. Пробуйте! — Но как? Я не понимаю, что значит — разорвать связь с землей? — Не надо понимать! Тут надо почувствовать! Это не формула — это искусство! А вы от природы не художник! Вы — ремесленник. Увы, но полет мысли и просто полет, вам недоступны! Смиритесь с этим! — Нет! Я попробую! — У вас ничего не получится, я же объяснил вам. Не тратьте время впустую. Занимайтесь поединками. Они вам удаются неплохо. Благо, что многие Пожиратели Смерти тоже не изобретательны. Держитесь только подальше от Долохова. Он иного склада.       Но Гермиона не слушала, она отошла от профессора шагов на десять, закрыла глаза и начала внутренне ощупывать себя, пытаясь найти пресловутую связь с гравитацией Земли. Пока не получалось. Она не хотела сдаваться. Неясное чувство сдавило ее изнутри. Гермиона поняла, что ей важно доказать Снейпу, что она может, что она готова выходить за рамки своих возможностей и делать новые открытия, что она не умная пустышка и способна овладеть изощренными чарами. Как сам Зельевар, как Дамблдор, который сказал о ней столько теплых слов.       Снейп знал, что при необходимости, умел влиять на людей. Но обычно обретение власти над чужими умами носило сугубо утилитарный характер. Например, облегчало выведывание информации. Либо, что тоже было обычным делом, он использовал свои навыки для деморализации противника. Второе было отличной самообороной, чтобы такие, как Сириус больше не думали издеваться над ним. И Блэк в итоге сам пал жертвой развязанной им психологической войны с этим ментальным магом.       Сейчас сказанное профессором произвело ошеломляющее впечатление на девушку. Он и ударил по ее скрытым страхам, и апеллировал к незаслуженным похвалам от Макгонагалл и Дамблдора, и бросил вызов, на который она просто не могла не ответить.       Если бы этот провокатор сказал, что она не достаточно красива, то Гермиона не решилась бы возражать. Она была реалисткой и прекрасно понимала, что Флер де Лакур затмит собой и солнце, а вот ей такое не под силу, сколько бы не старалась. Да красота и не была в принципе тем спусковым крючком, что заставил бы ее кинуться на Цербера без арфы. А вот сомнение в ее магических способностях, да еще от мужчины, о котором она втайне грезила — это было уже выше ее сил. Гермиона твердо решила преуспеть. Подняться хоть на дюйм от земли.       Профессор подождал, потом пошел к обрыву, чтобы вместо красного от перенапряжения лица Грейнджер полюбоваться на пенное море под ногами. Он уютно уселся на край утеса, как будто бывал уже не раз в этом месте. Ночной ветер приятно раздувал его волосы и гладил лицо. Снейп погрузился в свои мысли, наслаждаясь тишиной и уединением. Девушка стояла далеко и не мешала ему.       Но тут до его слуха донесся истошный вопль перепуганной насмерть Гермионы. Он обернулся и с удивлением увидел, как этот новоявленный Икар летит с большой скоростью вверх по диагонали в сторону обрыва. Мужчина схватил свою палочку и кинул в подопечную заклинанием Левикорпус, но промахнулся в темноте. И тут девушка резко замерла в воздухе, барахтаясь как в невесомости. Снейп устремился к ней и уже вытянул вперед руку. Схватился за край плаща. Если бы Гермиона хоть на миг сумела задержаться, то была бы спасена. Но она не смогла. Словно камень из разжатых пальцев эта бескрылая птичка полетела вниз на выступающие из волн скалы. Ее сорванная мантия закружилась в потоках ветра.       Снейп бросился за ней вдогонку. Она падала быстро и всё что ему удалось, это последним ударом прицелиться и кинуть опутывающим заклятием ей в плечи.       Тело несчастной по инерции врезалось в валуны. Но голова и грудная клетка остались подвешенными в воздухе на зеленых канатах, вырвавшихся из палочки преподавателя. Только по этой причине она не раскроила себе череп и не убилась моментально.       От увиденной картины Профессора пробил холодный пот. Несколько открытых переломов ног, торчащие белые кости, разрезанная об острые камни рука. Накатывающие прибрежные волны омывали раны и уносили с собой черную кровь.       Это было тяжелое зрелище. Глаза Снейпа широко распахнулись от ужаса. Он зажал рот рукой и кинулся на колени рядом с пострадавшей. Она была при смерти. Волшебник вне себя от беспокойства зашептал заклинания, но быстро понял, что сам никак не справится. Завернув Гермиону в ее же плащ, он немедленно трансгрессировал ко входу в госпиталь Святого Мунго. Зельевар толкнул дверь ногой и ввалился в приемное отделение, держа на руках умирающую переломанную девочку. — Срочно! позовите целителя Кьюри! Она тут?       Молоденькая ведьма, дежурившая на входе, пискнула "какой кошмар", всматриваясь в залитого кровью мужчину со страшной ношей на руках, утвердительно кивнула и опрометью кинулась вон. Минут через десять она вернулась вместе с высокой полной женщиной средних лет. — Что случилось? — Миссис Кьюри? Меня зовут Профессор Северус Снейп. Мы виделись однажды, нас познакомил директор Хогвартса Профессор Дамблдор. Помните? — Да, я помню вас. — Прошу вас помогите, несчастный случай… Ученица упала с высоты. — Какое несчастье. Как это случилось? У вас что еще идет учебный год? — Нет… неважно. Давайте потом.       Целительница больше не расспрашивала, приняла студентку из рук Снейпа и отлевитировала в один из свободных кабинетов дальше по коридору.       Мужчина упал на первый свободный стул и обхватил голову окровавленными руками.       «И не убей девочку, она и так тебя боится», — обличающе звучал в голове голос старого волшебника.       Часа через три-четыре ведьма вернулась в приемный покой. За время ожидания Снейп отмылся от крови, высушился и вернул себе привычные достоинство и самообладание. Врач внимательно посмотрела на него, сощурила глаза и жестом пригласила следовать за собой. Они зашли в другой свободный кабинет и целительница закрыла за собой дверь. Теперь Северус смог рассмотреть её как следует. На ведьме была одета мантия капустного цвета, отороченная вышивкой из крупных цветов сирени и остроконечная шляпа в тон. Волосы женщины пышными кудрями спадали на полные плечи. — Я помогла пострадавшей. Конечно, раны тяжелые. Понадобиться пару недель на заживление. Вы хотите оставить ее тут? — Да, если можно.       Женщина поморщилась: — Кто эта девочка? — Просто студентка... Тут была специальная тренировка летом и она упала с обрыва. А что?       Медленно, взвешивая каждое слово, целительница спросила: — Она может быть как-то интересна Тому-кого-нельзя-называть? — Почему вы говорите об этом? — осторожно осведомился мужчина. — Мистер Снейп. Мы едва знакомы, но я хорошо знаю профессора Дамблдора. И он говорил мне… о некоторых опасениях по поводу безопасности в стенах Мунго. Сейчас, когда мы все знаем, что Он вернулся, можно высказываться определеннее. Вы знаете про покушение на сотрудника Министерства при помощи растения? — Да, знаю. Это было на Рождество. — Именно так. Я повторю вопрос. Она может быть как-то интересна Тому-кого-нельзя-называть? — Может. Она близкая подруга того самого Гарри Поттера. — Тогда, я сохраню в тайне ее прибытие. Вас никто и не видел, кроме девушки в приемном отделении. Но она ничего не поняла. И даже не видела раненую. — Я понимаю. Как же мы поступим? — Я провожу вас домой с нею и там уже вдали от любых случайных свидетелей дам рекомендации. — Хорошо.       Они прошли в кабинет, где лежала Гермиона. Девушка была в сознании и слабо улыбнулась вошедшим. С ног до груди она была перебинтована и замотана в синюю, жесткую как металл, материю. Рука перевязана. В помещении резко пахло лекарствами и чистотой. — Ты сильная и смелая девочка. Всё самое страшное позади. Ты возвращаешься домой, — начала успокаивать ведьма, — твои мама и папа наверное волнуются? Ну ничего, мы немедленно выдвигаемся.       Снейп взглянул на Гермиону с выражением глубочайшей скорби. Проницательность не являлась её сильной стороной, но раскаянье переполняющее его душу, передалось девушке. Он бережно взял ее на руки и все трое переместились прямиком в гостиную семьи Грейнджер.       Утренние лучи уже заполнили просторный дом ярким солнечным светом, но это ничуть не радовало присутствующих хозяев. Отец нервно курил на кухне, а мать рыдала в спальне. Услышав привычный уже хлопок аппарации, семья опрометью бросилась в гостиную. — Гермиона, доченька! Что случилось?       Родители хваталась за руки, кружили как два вспугнутых голубя вокруг чёрной фигуры Зельевара и в ужасе, перекрикивая друг друга метали вошедшим вопрос за вопросом. Целительница вмешалась. Отчаянно взмахивая руками сверху вниз, как бы призывая успокоиться, ведьма в зеленой мантии громко уверенно заговорила: — Дорогие мои родители, с вашим ребенком всё хорошо. Девочка пострадала, но я обработала ее раны. Ничто более не угрожает жизни вашей драгоценной малышки. Ну, ну, успокаивайтесь! Никакой катастрофы не произошло! — Какого черта вы тут несете, — заревел отец на женщину и, повернувшись к Снейпу, хотел накинутся на того с кулаками, но драгоценный груз в руках преподавателя мешал осуществлению этой затеи. — Я доверил вам дочь! Что вы с ней сделали, чернокнижник проклятый! Некромант чёртов! — Мне очень жаль, — спокойно ответил волшебник. По лицу было совсем не разобрать, правда ли ему жаль или он сказал это из формальной вежливости.       Мать гладила дочь по волосам. Отец схватил за руки. Снейп заговорил холодно, но почтительно: — Давайте для начала уложим Гермиону в постель, ей должно быть неудобно на весу. Она и так, наверное, мучается от болей. Где комната, я отнесу ее? — Я сам! — сказал отец и взял дочь из рук учителя.       Вся процессия двинулась вверх по лестнице. Больную уложили в кровать. Гермиона тихим, но уверенным голосом сказала родителям, превознемогая боль: — Мама, папа, Профессор ни в чем не виноват. Я сама проявила инициативу освоить недоступную для меня магию. Я хотела научиться летать. И не справилась. Он вообще ничего мне не хотел рассказывать. Так что, пожалуйста, давайте все вернемся к взаимному уважению.       Отец опустил глаза, но ярость, клокотавшая в нем, не уменьшилась. — Папа, ты знаешь, какой я могу быть упрямой. Я хотела быть лучшей и поэтому рвалась освоить сложное заклинание. Это только моя вина. Моя, и ничья больше. Как вы слышали, мне уже ничего не угрожает, просто надо отлежаться. — Гермиона, доченька, говори, что хочешь, но я считаю, что педагоги Хогвартса постоянно подвергают вас опасности. Это недопустимо! — Папа, пожалуйста, мы потом поговорим. Просто поверь мне. Виновата только я. Впредь, буду осторожнее. А Профессор меня поймал в падении и тем самым спас жизнь. — Мистер Снейп, — вежливым тоном сказал отец, но глаза мужчины выражали плохо скрываемую неприязнь, — Я... погорячился, возможно. Но даже если Гермиона что-то сделала неправильно, то вы были обязаны предотвратить несчастный случай. — Мистер Грейнджер, приношу вам свои извинения. Я должен был лучше страховать Гермиону. «Ты должен был в принципе ее страховать. А не сидеть спиной и на море смотреть»       Повисло молчание. Целительница покашляла и снова переняла нить беседы: — Итак, мне уже пора возвращаться. Я надеюсь, что вы все взрослые люди и будете себя вести цивилизованно. Мы поступим таким образом. Я передам профессору Снейпу все микстуры. Он будет ежедневно дежурить около больной. Вы согласны, Профессор? — мужчина кивнул. — Отлично, а я буду приходить через день делать примочки и перевязки. За две, максимум три недели, мы управимся. Повода для паники нет. — Что с Гермионой? — с тревогой спросила мать. — Совершенно ничего страшного. Разрыв печени, селезенки, ушибы мягких тканей, три открытых и шесть простых переломов. Ах, да, раздробление костей таза и двойной перелом позвоночника.       Мать застонала, а отец онемел от полученной информации. Целительница с непониманием посмотрела на родителей, но Снейп вовремя вмешался, предотвратив обмороки: — Миссис и Мистер Грейнджер. Физический урон отлично лечится магией. У вашей дочери не останется никаких следов, она не калека, всё будет, как раньше уже через пару недель. Верьте, пожалуйста, Целителю Мунго. — Да, верьте мне, — сказала важно ведьма и поправила колпак на голове, — Всё будет хорошо, вот если бы ее атаковал инфернал… Но, наверное, вы и так сейчас на эмоциях. В общем, мы с профессором Снейпом уверяем вас, что вашей дочери ничего не угрожает. Успокойтесь. Ладно, мне уже пора. До свидания.       Родители всё еще отходили от шока. Только Северус и Гермиона ответили на прощание ведьмы. Снова послышался хлопок аппарации снизу и комната наполнилась звенящей тишиной. Зельевар скрестил пальцы рук и молча ждал, когда супруги придут в чувства.       Слабый тоненький голосок разрезал тяжелое молчание: — Спасибо большое за помощь, Сэр. Мне жаль, что я буду висеть балластом на вас еще несколько недель. Мне следовало послушать вас. А не проявлять своеволие. — Главное сейчас — это помочь вам, Мисс. Я сделаю всё, что скажет целитель. Заодно и сам посмотрю, какие заклинания могут ускорить процесс. Я думаю, вам пора отдыхать. Прощайте и до вечера. — Прощайте, — раздалось трехголосье в ответ.       Снейп оказался в своем темном и угрюмом, как сам владелец, доме и немедленно отправился в постель. Но сон никак не шёл.       Он был как выжатый лимон, ни сил, ни эмоций уже не осталось. Три часа напролет в ожидании целителя этот английский Дедал казнил себя и за вербальную несдержанность, и за недооценку упорства этой девочки, которое чуть не погубило ее.       Снейп хорошенько спровоцировал ее, пусть так, зато какой прорыв последовал, но надо же было лучше смотреть за результатами!       Суровый ментор был абсолютно уверен, что его ученица не полетит. Хотя он и отвел ее подальше к лесу, но никакой реальной опасности не предполагал в любом случае. И ошибся. Она все-таки смогла нащупать и разорвать связь с землей, но на эмоциях сделала это слишком резко. А управлять полётом даже не знала как.       Порывистая львиная натура неумолимо тянула гриффиндорку действовать нарочито явно, с помпой. Если уж бой, то с огромным Троллем, если быть умницей, то напоказ, так чтобы вся Школа знала. В Снейпе не было этих черт. Он никогда не действовал открыто. Ему было больше важно достигнуть чего-то для себя, чем получить всеобщее признание.       Северус ждал и жаждал похвалы только от тех избранных, кого сам себе определял, как достойных его уважения. Мнение прочих было ему глубоко неинтересно. Снейпу даже нравилось, чтобы люди его побаивались и не лезли с пустыми любезностями.       В число немногих избранных уже давно входил Альбус Дамблдор. И Зельевару было очень не по себе от мысли, что же ему скажет старый директор, если узнает о происшествии. Это был второй провал к ряду. Сначала не в меру любопытный мальчишка выведал правду о том, как его ублюдок отец пытал Северуса перед всей Школой, и уроки окклюменции были прерваны. Теперь эта маленькая всезнайка чуть не убилась, стремясь доказать ему, что она лучшая из лучших. Но мысли о Гермионе все-таки были другими, чем мысли о Гарри. Как бы Северус ни злился на неё, но сочувствие всё равно пересиливало гнев.       Профессор вспомнил свой второй курс и матч турнира по квиддичу. На поле отсутствовали многие ключевые игроки. Он заменял нападающего Слизерина. Джеймс Поттер гордо рассекал воздух на новенькой дорогущей метле и махал рукой своей группе поддержки. Гриффиндорцы одобрительно гудели. Но одна девочка на трибуне смотрела не на этого лохматого героя с её родного факультета, а на щуплого темноволосого паренька из команды соперников. Она помахала ему. Добрые зелёные глаза встретились с доверчивыми чёрными. Маленький Снейп робко помахал в ответ.       Мальчик был застенчивым и не знал, как показать ей свои зарождающиеся чувства. Она была его единственным другом. Жизненно-важным источником поддержки и тепла. Он улыбался Лили.       Резкий толчок под руку чуть не сбил Северуса на землю. Не дожидаясь начала матча, Джеймс подлетел к нему и злобно выкрикнул: — Эй, придурок. Чего размечтался? Берегись, как бы я тебя не скинул с твоей задрипанной метелки. — Папаша купил новую метлу, Поттер? Лучше бы мозгов купил! У тебя их так мало! — Может сбежишь, пока не поздно? Или я тебя просто размажу об бортик! — Ой как страшно! Один на один ты слабак! Ты ничтожество без своих дружков!       Свисток преподавателя развёл спорщиков по разные стороны поля. И тут Снейп заметил, что в команде Гриффиндор была та девочка, что дразнила его весь первый курс. Он тяжело учился летать на метле, и она вечно смеялась над ним. Мерзкое тупое хихиканье, сопровождавшее его при каждом падении. Сама она особыми успехами не отличалась и тоже была на замене.       Началась игра. Или скорее битва. Гриффиндор не церемонился с командой соперников. Досталось всем. Северус дважды оказался припечатан к бортику, но удержался на метле.       Снитч пока был в безопасности. Ловец Гриффиндора охотился на другую добычу. Разогнавшись во весь опор, любимчик публики пошел на таран. Он летел наперерез Северусу и планировал врезаться в него. Поттер уже выставил вперед ноги, чтобы как следует пнуть конкурента и наконец сбить его. Тут Снейп заметил ту самую противную гриффиндорку и на всей скорости устремился к ней. В последний момент он увернулся так, чтобы подставить обидчицу под удар. Поле огласилось истошным визгом и девчонка от разящего удара союзника кубарем полетела вниз. Раздался свисток. — Джеймс Поттер, вы будете наказаны! — прозвучал строгий голос преподавателя       Снейп был вне себя от радости. Джеймс позеленел от злости. Подбежали ученики и другие преподаватели. Девочке стали оказывать помощь. Она пострадала серьёзно. — Ну ты и свинья, Джеймс! — раздался злой девичий голос. — Отвали Эванс! Это он виноват, — парень обиженно тыкнул пальцем в стоящего неподалеку Северуса. — Все видели, что ты за ним по всему полю гонялся! Не ври! — Я тебе еще устрою, — прошипел Джеймс счастливому Снейпу, развернулся и ушел.       Лили подошла к сияющему победителю поединка взаимных пакостей, увела его в сторону и неприязненно спросила: — Ты чего улыбаешься? — А что мне плакать, — начал оправдываться Северус, — я рад, что этот выродок наказан. — Не ругайся. А что Бэтти тебе совсем не жалко? — А почему я должен ее жалеть! Ты же видела, как она смеялась надо мной! Зато теперь Поттер получит по заслугам. Он будет дисквалифицирован на пару матчей. Хотел сделать гадость мне, а в итоге сам сел в лужу. Я рад! — Сев, не будь таким, как он! Даже если кто-то бесит тебя, всё равно нельзя желать людям зла! — Тебя просто все любят! Ты не знаешь, что это такое, когда тебя постоянно дразнят! — Ошибаешься. Видимо ты забыл, что сестра меня иначе, как уродкой или мерзкой ведьмой и не называет! Но я всё равно не буду радоваться, если она пострадает! Это неправильно. Будь выше этого. — Ты не понимаешь! Я заставлю этого подонка пожалеть, что он связался со мной! Думал, что нашел легкую мишень! — Я всё понимаю. Но хорош сводить счеты с Поттером. Не будь таким злобышем! Ты недобитый Зорро, вот ты кто! — Поучи жизни лучше этого очкастого идиота! Он нападает первым! — Я знаю. Но мне нет дела до него. А ты мне друг! И меня бесит, что мой друг откровенно злорадствует! Бэтти пострадала из-за вас обоих. Ты тоже виноват! — Ладно, ладно. Я обещаю, Лили, больше не буду так! — и потом, упираясь ладонями в бока, важно добавил. — Ты видела, как я уворачивался от него? — Да! Это было здорово! Я так переживала за тебя, думала, он тебя столкнет, но ты молодец, удержался!       Северус гордо заулыбался. Лили достала палочку и помогла ему залечить ссадины. От ее прикосновений по коже пошли приятные мурашки. Дети стали шутить, рассмеялись и пошли вместе к замку. Это был невероятно радостный день. Северус поставил на место этого богатенького болвана и был вместе с Лили.       Солнце уже начало клониться к закату, когда густые черные ресницы взлетели вверх и взгляд темного волшебника снова стал осознанным. Он быстро проснулся, вскочил с кровати, перекусил, параллельно листая толстый пыльный фолиант «Эффективное лечение немагических ранений и травм». Затем схватил книгу подмышку и отправился в Госпиталь Святого Мунго. Смена целительницы начиналась только через час и Северус спокойно ждал, продолжая увлекательное чтение.       Когда ведьма выдала заветные пузырьки с инструкциями по применению, Снейп сложил исписанный пергамент в карман и словно невзначай бросил: — Вы планируете увидеть профессора Дамблдора в ближайшее время? — Надеюсь, что нет. Вы понимаете, что означает, если мы увидимся скоро? — Еще одно серьезное ранение, конечно. Вы доложите директору о происшествии? — Я не рапортую в Хогвартс. Это ваши внутренние проблемы, как вы там смотрите за своими студентами, — обиженно проворчала целительница. На этот раз на ней была фисташкового цвета мантия украшенная по низу фиолетовыми цветами ирисов с темно-зелеными листьями. — Простите, мадам, — Снейп чуть поклонился полной ведьме и опустил глаза, — Просто профессор Дамблдор и так сейчас имеет массу поводов для беспокойства... — Не сомневаюсь. Ну мне пора. Я приду к девочке завтра перед началом смены. И внимательно прочтите мои инструкции, там сложная система, в каком порядке пить настойки! Но вы, я думаю, разберетесь, — любительница зеленых мантий одобрительно кивнула. — Кстати, отличная книга, я сама храню такой том в своей библиотеке. — Благодарю. Я тогда прибуду к больной завтра после вас.       Гермиона ощущала сильную боль во всем теле, но старалась не жаловаться, особенно перед испуганными родителями. Она, напротив, всячески их утешала и делала вид, что чувствует себя просто превосходно. — Мама, не переживай, ты видишь, со мной всё хорошо. Меня лечит лучший целитель Мунго по травмам, а мой профессор будет навещать и тоже поможет. Так что не надо отменять отпуск. Поезжайте вдвоем. — Нет, тебя сейчас нельзя оставлять одну. — Почему меня нельзя оставлять? Еду я могу сама себе организовать. С лечением вы все равно не поможете. Хватит, мам, всё хорошо, поезжайте. — Я не оставлю тебя с человеком, который чуть тебя не убил! — завопил отец. — Ты хотел сказать, папа, с человеком, который спас мне жизнь. Убиться я пыталась самостоятельно. — Что произошло? — У нас была программа обучения. Но я захотела освоить продвинутый навык полёта, потому что Гарри и Рон великолепно летают на метле, а я плохо! По этой причине терпеть не могу их дурацкий квиддич! Профессор отказал мне. Я поднялась в воздух сама и упала. — Это всё равно его вина. — Пап, прости, но у нас травмы случаются часто. Просто привыкнуть надо! Это не как у вас в обычном мире! Я уже рассказывала. И всё потом обязательно обходится. Представьте, что я у вас спортсменка. Вы что будете бить тренеров за каждый мой синяк? Меня тогда из сборной вышвырнут! Знаешь, как часто в спорте бывают травмы? — Знаю, поэтому далеко не все родители мечтают завлечь детей в профессиональный спорт! Мы же со своей стороны не рады, что ты увлекаешься опасными видами колдовства! — Но это мой выбор! Мой и только мой! И Профессору меня навязал директор, он же говорил вам. Теперь ему ещё и помогать надо будет с лечением. — Это его долг! — Он меня всегда выскочкой считал! А я и правда именно так себя проявила! — Ну так больше не проявляй! Сиди тихо! Не лезь никуда! Не надо быть лучшей, если это рискованно! — Пап. Главное, сейчас, что со мной всё хорошо. Через пару недель я буду полностью здорова! Пожалуйста, хватит меня пилить! Я всё равно не отступлю!       Девушка говорила горячо, ее лицо стало красным от волнения. Отец замолчал. Мать вздохнула: — Ну хорошо, если ты и правда говоришь, что сейчас уже опасности никакой, то мы поедем, но будем тебе звонить каждый день. И перед отъездом я наготовлю тебе еды, на три-четыре дня точно хватит. А может и на пять. Потом позвони в доставку, когда кто-то будет рядом, они помогут принять заказ. — Конечно, мамочка. — А про тренеров, милый, она тоже права. Волшебство, как и спорт, опасно. Мы давно поняли это. Но раз уж таков её выбор, то надо поддерживать. Золотко, мы гордимся тобой. Очень гордимся. Только будь аккуратнее! — Я останусь при своём мнении, дорогая. — Папа, мама, я правда чувствую себя гораздо лучше. Успокойтесь. И не отменяйте Испанию.       Эта Мисс Икар не была так уж уверена, что сможет полностью обойтись без помощи, как демонстрировала семье, но ее мучила мысль оставить родителей без отпуска во второй раз.       Раздался звонок в дверь и Миссис Грейнджер вышла встретить гостя. — Да, да, проходите, профессор. Хотите тарт с лимонным курдом? Я настаиваю, это мой фирменный рецепт!       Женщина незаметно пригрозила мужу пальцем, призывая к приличному поведению. Было очевидно, что настойчивые увещевания дочери возымели силу. Родители и их гость сели за стол в гостиной, и за чашкой крепкого ароматного чая с пирогом этот лекарь поневоле начал с того, что еще раз уверил двух щепетильных англичан, что нет никаких причин для беспокойств. Затем все трое поднялись, и, следуя сложному алгоритму, Профессор скормил подопечной все положенные ей лекарства. Чета сообщила, в какой день они уедут и приедут, на что Снейп ответил, что в эти дни будет аппарировать сразу в их гостиную, потому как открыть дверь ему будет некому.       Через несколько дней волшебник прибыл в уже опустевший дом и сразу поднялся на второй этаж. Он громко постучал и, дождавшись ответа «Войдите», пересек порог комнаты Гермионы. — Здравствуйте, профессор. — Добрый вечер, Мисс. Как вы сегодня? — Если честно, я очень хочу есть. Родители дали мне завтрак рано утром и уехали. А сейчас уже вечер. Я не решалась колдовать из-за декрета об ограничении магии для несовершеннолетних волшебников... Хотя мне через два месяца будет семнадцать... а по факту уже. — Как это? — Вы когда-нибудь слышали о маховиках времени? — Да. И вы их применяли? — С ограничениями конечно и под надзором Мисс Макгонагалл. Таким образом я на третьем курсе отучилась два раза, почти три. И получается, что я уже совершеннолетняя. — Ну обойти декрет вам это право не дает. Вы, кстати, знаете, что разбили последние маховики во время погрома в Министерстве Магии? — Знаю. Я могу вас попросить, пожалуйста, разогрейте мне еды. — Да. Конечно. Я принесу. — Мне так неудобно. — Умирать от голода ещё неудобнее.       Профессор накормил ее и выдал лекарства. Девушка мягко улыбалась. Потом на ней были опробованы два заклинания. Первое обдало приятным холодком в местах повреждений и сняло все остаточные боли, а второе она вообще не почувствовала: — Сэр, первое заклинание было анальгетиком, так? А второе? — Ускорит восстановление. Но я пока в нем не уверен. — Боли вообще не чувствую больше. Вы так заботливы. Спасибо.       Снейп снисходительно взглянул на раненую: — Я выполняю поручение Директора Дамблдора, он велел мне не убивать вас. Ничего больше.       Через несколько дней холодильник опустел. И преподаватель спросил: — У вас есть еще что-то съестное дома? — Да. Были пакеты с тостовым хлебом и разные намазки в холодильнике, на нижней полке. — Так дело не пойдет. Вам надо нормально поесть. Я поставлю хлеб и джем на ваш прикроватный столик, но сейчас вам нужен ужин. — Ну я же не могу вас просить приготовить… Это было бы слишком нагло.       Снейп усмехнулся: — Да уж, попросить меня сварить ужин для студентки Гриффиндора, кто бы мог подумать. Но выбора нет. Сразу скажу, готовить не умею, будете есть, что дам. — Можно заказать пиццу по телефону. — В другой раз. Сегодня будет яичница. — Да, Сэр, конечно. Спасибо Вам.       Через полчаса на коленях у Гермионы красовался поднос с немного подгоревшей глазуньей и беконом, стакан апельсинового сока, тосты с черничным конфитюром. Завтрак на ужин. Девушка с благодарностью скушала всё, понимая, что следующая теплая пища будет только через сутки. — Вы так добры ко мне, Сэр.       Гермиона тепло посмотрела на профессора и тот с недоумением понял, что она его не возненавидела из-за инцидента. И то, что она говорила родителям, было чистой правдой. Она приняла на себя вину за происшествие. Ее горячо мучил провал. А Снейпа совесть.       На следующий день жизнь Гермионы приобрела приятный поворот. Навестившая ее целительница, узнала, что родителей нет, еда кончилась, и организовала нормальный обильный ужин из овощного рагу и запеченной говядины. Остатки блюд Гермиона могла съесть позже. Это облегчало жизнь.       Снейп являлся каждый день, выполнял один и тот же ритуал и уходил. Пару раз Гермиона пыталась завести непринужденную беседу, но профессор не поддержал ее. Он больше не отпускал ни колкостей, ни замечаний, а просто отмалчивался и уходил.       Настал последний день перед возвращением родителей. Гермионе хотелось незаметно сделать маленький шаг навстречу этому притягательному и одновременно отталкивающему мужчине. В конце концов, они в последнее время общались довольно мило. Возможно, профессор теперь относится к ней чуть благосклоннее...       Исподтишка она любовалась стоящим рядом волшебником. Взгляд скользил с удовольствием по его точеным рукам, по стройной фигуре, скрытой под профессорским сюртуком. Его жесты были чёткими и плавными. Он точно знал, что надо делать. Не спешил и не суетился. Тот застенчивый мальчик, каким он был когда-то, давно спрятался за надежной железной броней.       Зрачок влюбленных карих глаз расширился, когда взгляд девушки скользнул по линии губ избранника. Воспоминания об их поцелуе снова непрошенными гостями наполнили ее сознание. Как она была тогда счастлива. Это был необычный день, светлый и темный одновременно. Жаль, что такое больше не повторится. Ей хотелось бы, чтобы однажды избранник поцеловал ее еще раз, только уже добровольно. Ощутить его объятия, услышать любовный шепот. Мечты продолжили кружиться в ее голове. И последняя оказалась совсем уж непристойной. Гермиона прикусила губу, и отогнала любовное наваждение.       Казалось, что мужчина ничего не замечает. От рассеянного внимания девушки ускользнуло, что его пальцы на миг замерли, открывая крышечку, очередного пузырька. А в конце он даже выронил на ковер пергамент с инструкциями. Но тут же поднял, как будто ничего не произошло, и дал Гермионе последнюю микстуру. — Сэр, — начала юная волшебница подчеркнуто будничным тоном, — Вы знаете, в Нортумберленде есть сад ядовитых растений? — Нет, не знал. — Я планировала поехать туда, когда поправлюсь.       Молчание. Профессор выставил пузырьки в порядке приема лекарств на прикроватном столике. — Может быть, вам тоже интересны ядовитые растения? — Это очевидно, — снисходительно бросил Снейп. — Знаете, там есть очень редкие экземпляры. Я видела описание. Весьма впечатляющая подборка. — Возможно, я посещу это место как-нибудь, — задумчиво проговорил мужчина. — На сегодня мы закончили. — Сэр, один момент, там нужна предварительная запись. Порядок посещений ограничен. Это частное владение... Но я всё организую, если вы желаете. А вы могли бы нас туда трансгрессировать. Знаете, моих родителей ядовитые растения не прельщают. Вряд ли они повезут меня... Так что, если вы не против, то я с удовольствием предложила бы вам пойти в сад вместе...       Гермиона старалась говорить максимально легко и невинно, словно это только что пришло в ее голову.       Снейп посмотрел на нее долгим взглядом, и спокойным, лишенным всяких чувств голосом проговорил: — Я не смогу вам составить компанию. Это исключено. Найдите себе другого провожатого.       Волшебница грустно опустила голову: — Я понимаю, простите, глупое предложение. — Не глупое. А неприемлемое, — речь профессора стала мягкой и плавной, словно он, как добрый родитель, увещевал непослушного ребёнка. — Вы же умная девочка, вы понимаете, что я не могу ходить по садам с ученицей. Это просто не-воз-мож-но.       Снейп произнес последнюю фразу по слогам, чтобы она прочно засела в памяти девушки. Но говорил при этом без раздражения. Он отказывал, но не оскорблял.       Гермиона побеждено покачала головой: «Оставь надежды, он никогда не будет твоим».