Огненная цитадель

      Сегодня «красные», а завтра «белые» — Ах, не материи! ах, не цветы! Людишки гнусные и озверелые, Мне надоевшие до тошноты.

Идеи вздорные, мечты напрасные, Что в «их» теориях — путь к Божеству? Сегодня «белые», а завтра «красные» — Они бесцветные по существу.

Игорь Северянин

      Вернувшиеся из отпуска родители были несказанно рады найти дочь посвежевшей и явно выздоравливающей. Мама поцеловала ее в лоб: — Ну как ты, радость моя? — Отлично, еще неделя и все повязки снимут. Кстати, целительница была так мила, что даже приготовила мне ужин. Прям объедение! Хватило на три дня. Так что я не голодала и не питалась фаст фудом. — А из чего и как она это сделала, у нас продуктов-то не было толком? — удивилась Миссис Грейнджер. — Ма-ги-я! Ты забыла, мама, что с ней многие вещи выходят просто и словно играючи. Это значительно облегчает жизнь. Волшебство может помочь обойти многие физические законы. Целительница телепортировала продукты из своего дома. — Прекрасно. Но даже ма-ги-я не отменяет законы баллистики, — напомнил подошедший отец и погладил дочь по голове, — помни, что волшебство — это не панацея от всех бед. Оно и само по себе может ввергнуть тебя в опасности. — Я буду впредь сама аккуратность, папуля! И, учитывая мой неудачный опыт, точно больше не стану летать без метлы. Я и с метлой теперь буду бояться подниматься в воздух. Когда придётся, то, уж будь уверен, вцеплюсь в рукоятку, как бульдог. Я не планирую в будущем испытывать на себе законы баллистики! Это очень болезненные законы. — Ну вот и славно!       Так как больная теперь не могла покидать свое жилище, то Профессор стал давать ей уроки дважды в неделю в обеденное время у студентки в комнате.       Шторы во время своих визитов Мастер Зелий плотно задергивал и в добавок наколдовал плотную ширму перед окном. Любимые восковые свечи всегда изящно парили под потолком. Но удивительно, что копоти от них не образовывалось.       Родители с любопытством послушали первый урок. Миссис Грейнджер уютно уселась на кровать рядом с дочерью, а отец поставил стул в углу и следил за происходящим в пол-уха, параллельно читая газету.       Манера ведения занятия в целом пришлась по вкусу матери Гермионы. Профессор говорил на первом уроке о видах и особенностях магических щитов и куполов.       Строгий ментор не отличался многословием или красноречием, но материал излагал структурно и чётко. Он принес с собой огромный фолиант в потертом замшевом переплёте цвета горького шоколада. Углы книги были обиты серебряным кружевом.       Миссис Грейнджер с восторгом листала учебник вместе с дочерью. Навстречу читательницами со страниц возникали объемные изображения разнообразных защит и магических сфер.       На одной из иллюстраций всадник с копьем укрывался под молочно-серебристой сферой от разъяренного огнедышащего дракона. Зверь извергал пламя, но оно лишь растекалось по куполу и опалило землю, не причинив вреда рыцарю. Другой сюжет показывал сокрытых неким заклятием невидимости шпионов, пробравшихся незаметно в тыл врага. Солдаты ходили мимо пришельцев, не обращая на тех никакого внимания. Взрослая женщина, рассматривающая красочные картинки, выглядела сейчас как ребёнок, прикоснувшийся к чуду.       Отцу же урок не понравился. Его неприязнь к профессору, допустившему травму дочери, была до сих пор велика. Однако в угоду своим домочадцам мистер Грейнджер воздержался от какой-либо конфронтации с гостем. Его неприязненный взгляд мелькнул пару раз из-за разворота газеты. К книге он не проявил ни малейшего интереса. В дальнейшем супруги решили не отвлекать ученицу, и все ее последующие занятия проходили наедине с теперь уже любимым преподавателем.       Гермиона, не решалась взглянуть на строгого лектора в присутствии родителей, словно боясь выдать свои затаенные чувства. На втором же уроке она компенсировала упущенное удовольствие, не сводя с него сияющих глаз. Словно одухотворенная Элоиза, она не уставала безмолвно поражаться глубокому уму и образованности избранного ею блистательного диалектика Абеляра. Вот только в отличие от своего средневекового прообраза, этот молодой человек, облаченный в наглухо застегнутую черную мантию, как в рясу священника, устоял перед искушением ответить взаимностью на чувства своей увлеченной ученицы. Напротив, такое повышенное внимание быстро надоело неприступному Зельевару, и он без колебаний призвал юную ведьму к порядку: — Вы о чем размечтались? Не отвлекайтесь, Мисс! Соберитесь! — Простите, Сэр, я как раз обдумывала практическое применение вашего материала.       Не зная, как еще реагировать, Снейп сделал вид, что принял ее ложь. Профессор не желал поощрять открытые проявления симпатии. Но Гермиона не нарушила дистанцию и отталкивать ее тоже было пока не за что. Она должна дать повод. Не мог же Зельевар апеллировать к подслушанным мыслям. Блюститель дисциплины уже обдумывал, как бы положить конец этой романтической чепухе, что творилась в неокрепшем девичьем сознании.       Пристыженная Гермиона тем временем стала смотреть на Снейпа только мельком. Вняла предупреждению и полностью сконцентрировалась на максимально точном выполнении всех заданий. Упрёки в слепом заучивании всё еще горели в ее голове. Теперь девушка прилагала больше усилий, чтобы прочувствовать новый материал, осознать, а не зазубрить. Их уроки, пусть и эфемерная, но близость к возлюбленному, дарили огромное удовольствие юной волшебнице.       Профессор, сам того не замечая, стал к ней значительно терпимее. Нет, он все ещё не собирался делать комплименты этой отличнице, как Минерва Макгонагалл или добродушный Филиус Флитвик, такой позорный порыв он резко оборвал бы в своей душе. Мерлин упаси. Но учить её в принципе было приятно. Она впитывала, как губка всё, что он говорил. Гермиона была благодарной слушательницей, в отличие от заносчивого и наглого Гарри, которого даже Дамблдор за пять лет, так и не научил вежливости в общении со старшими.       Речь профессора стала звучать во время их уроков чуть мягче, теплее, чем обычно. Студентка обожала слушать его. Особенно теперь. Настолько, что иногда от удовольствия по коже даже пробегали мурашки. К счастью, под бинтами всё равно ничего видно не было. Этот тон был хорошо знаком Гермионе. Так декан Слизерина говорил со своими подопечными. Причем только с избранными из них.       Даже когда Снейп отчитывал Драко Малфоя, то всё равно никогда не повышал голос на юного префекта. А если он его хвалил, то это было именно так. Вербальное соблазнение. Акустическое удовольствие. Поэтому Слизеринцы в целом любили уроки зельеварения в темном подземелье Хогвартса. А Драко еще и отлично преуспел в этом предмете благодаря своему уму и искренней симпатии к преподавателю. И теперь Профессор невольно перенес эту манеру речи на такой неожиданный объект, как префект Гриффиндора. Он не стремился к этому, но Гермиона почувствовала себя особенной. Шаг за шагом она медленно отвоевывала сдержанное признание со стороны требовательного учителя.       Снейп учил ее важным и нужным в реальной жизни заклятиям. Это не была исключительно боевая магия, скорее вещи, необходимые для выживания в разных ситуациях. Он рассказывал, как можно решать различные магические проблемы и затруднения. Так как Гермиона не могла писать сама, то зачаровала перо для моментального конспектирования материала. Трюк, перенятый от охотницы за сенсациями Риты Скитер.       Разговоров на отвлеченные темы не было. Гермиона не решалась завести речь о чём-то, не связанном с обучением, а мужчина всем своим видом демонстрировал, что жесткие границы субординации нарушить не позволит. Он не Дамблдор, и леденцами студентов угощать не намерен.       Но однажды, уже в конце их летнего курса, Профессор начал расспрашивать о подробностях побега крестного Гарри из Азкабана. Как именно тот сбежал, почему не тронули дементоры. — Я уверен, Мисс Грейнджер, что Мистер Блэк хвастался вам успехами. Он обожает распространяться о своих победах. Как же нашему дорогому Сириусу удалось продержаться больше десяти лет и хорошо сохранить свой скромный рассудок? В чем его секрет? — А он вам сам не рассказывал ничего, Сэр? — невинно спросила Гермиона.       Снейп холодно рассмеялся и легким взмахом точеной руки остановил поскрипывающее по пергаменту перо: — Нет, мы не слишком хорошо ладили с покойным. Вы, наверное, заметили это.       Юная хитрюга, конечно, знала ответ на вопрос и до подтверждения своего визави, но уже приготовила в голове другой вопрос, настоящий, который действительно занимал ее, как некая нерешенная головоломка. Пару частей паззла предоставил Альбус Дамблдор, Мадам Помфри добавила еще фрагмент, Гарри раздразнил ее интерес своей скрытностью. И теперь можно было дополнить картину показаниями очевидца. Девушка безумно обрадовалась шансу завести личную беседу с этим воплощением викторианской строгости: — Сэр, расскажите, пожалуйста, об этих людях, о Сириусе, об отце Гарри, мне очень интересно. Какими они были, когда учились с вами? Гарри что-то знает, но недоговаривает. Мистер Люпин тоже скрывает правду за общими фразами. Я его уже расспрашивала. Что за тайны? Что творилось тогда в Хогвартсе?       Снейп вскинул бровь и с осуждением покачал головой: — Вас не учили, что отвечать вопросом на вопрос неприлично? Я тоже не стану вам ничего рассказывать. Да и почему вы так уверены, что нечто вообще творилось? Может быть никаких тайн и не существует вовсе. У вас что воображение разыгралось? — Я уже и так многое знаю не от вас, — провокационно выпалила Гермиона, рассматривая кружащие под потолком свечи. Знала она вовсе не много, но хороший блеф, думала гриффиндорка, помогает не только в покере. На всякий случай она не смотрела в глаза профессору. И ее опасение тут же реализовалось: — В каком смысле? — тихо спросил Снейп и впился тяжелым пронизывающим взглядом в девушку. Гермиона почувствовала мощный всплеск головной боли и тошноты. Как тогда, на поляне в Запретном Лесу. — Я прошу вас, не надо! Я расскажу сама, если сочту нужным! — девушка говорила с мольбой и одновременно горячим раздражением.       Мужчина угрожающе прищурился, но тут же опустил глаза. Неприятное чувство исчезло так же резко, как и появилось. Собеседник чуть заметно дернул уголком губ, подавляя улыбку. — Не делайте так, Сэр. Я же не на допросе! У вас нет права!       Снейп молчал и безразлично рассматривал черное кольцо, исписанное тонкой рунической вязью, на среднем пальце. Он покрутил, поправил украшение и ответил с одолжением: — Ну хорошо, обойдемся без легиллименции. Тогда не нагнетайте секретность. Выкладывайте, что вам известно. — Откровенность за откровенность, — нагло вздернула голову Гермиона. — Я скажу, что знаю, вы поделитесь своей точкой зрения, идет?       Снейп поднял вверх бровь и спокойно осадил нахалку: — Мы не на рынке, Мисс, торг неуместен. — Я вам не обязана вообще ничего рассказывать, — упорствовала ученица. — Но я хочу тоже кое-что выяснить. И только вы мне поможете в этом. Обещаю, что с Гарри я это обсуждать не стану. Его позиция слишком пристрастная и однобокая. Скажи я хоть слово, и разразится грандиозный конфликт. Я уважаю его безусловную любовь к этим людям. Но мне их безусловно любить не за что.       Снейп молчал, обдумывая ее слова. Было любопытно восстановить картину событий после тройного Экспеллиармуса в его сторону, а подробности тактического противостояния с дементорами очень могли бы и ему самому однажды пригодиться. В его жизни уже было заседание Визенгамота, закончившееся оправданием. И если по окончании войны он каким-то чудом выживет, то, вероятно, предстоит второй суд и, может быть, Азкабан. Снейп поразмыслил и решил пойти на сделку. — Хорошо, я тоже вам расскажу кое-что. Но не пытайтесь, маленькая шантажистка, заставить меня открыть больше, чем я сам намерен. Вы же не так глупы, чтобы надеяться на подобное? — усмехнулся легиллимент. — Нет, я понимаю, что я вам не соперник в выведывании тайн. Но любопытство за любопытство! Это справедливо, не так ли? Мне действительно хочется узнать правду. Об отце Гарри, как о героическом герое, я уже слышала от него самого и от Мистера Блэка. — Ну разумеется. Но я бы на вашем месте так не упорствовал в восстановлении картины прошлого. Гарри предстоит тяжелое моральное противостояние, и наивность — слабый союзник в борьбе с Темным Властелином. Поттер должен знать, какой бывает жизнь. Зачем вам это? Правда может поколебать вашу веру в людей. — Я хочу знать, Сэр. И я не боюсь. Пожалуйста, не надо ничего смягчать. Расскажите всё, как было! Я готова увидеть обе стороны медали. — Что ж. Будет вам и аверс, и реверс... — процедил Снейп. — Потом только не жалуйтесь. А сейчас не томите, переходите к основной части, прелюдия определенно затянулась.       Так как Сириус уже был в ином мире, то Гермиона не видела никакого смысла секретничать о нем и поведала всё, что знала о побеге из Азкабана. Она многое услышала от Гарри, что-то от самого бывшего узника. Снейп был предельно увлечен повествованием: — Так вот оно что! Сочетание анимагии и отсутствия радостных мыслей! Ну про мысли я знал... Известно, что эти существа высасывают счастье. А вот что анимагия так эффективна и подумать не мог. Интересно. Дементоры не интересуются животными... — А вы умеете превращаться в кого-либо? — Нет, не умею. Но мне никогда и не требовался именно этот навык. Во что еще можно превратиться, чтобы стать незаметным для дементоров? Мебель? Камень в стене? Дым... Я поищу информацию по этим аспектам. Значит, теоретически Мисс Макгонагалл тоже мало пострадала бы в заключении. Трансфигурация, как ключ к свободе... Хм...       Далее Гермиона рассказала всё, что помнила про день спасения Сириуса от исполнения приговора. Кроме того, что использовала маховик времени. Речь об этом устройстве заходила уже однажды между ними, но лишь применительно к учебе. И то ремарка была брошена с единственной целью — дать понять возлюбленному, что она уже совершеннолетняя. Гермиона понимала, того факта, что она ученица уже с головой достаточно, чтобы Снейп оттолкнул ее, даже если бы и почувствовал что-то в ответ. Поэтому умница как бы случайно обмолвилась о своем настоящем возрасте и накрученных месяцах.       Сейчас же вопрос был в другом. Да, Сириус был мертв, и никому уже неважно, как именно он когда-то спасся. Судьба всё равно настигла его, хоть и обходным путем. Но девушка испугалась, что признание факта изменения ею прошлого может разозлить профессора, который, казалось, желал Сириусу смерти тогда, а она, получается, помешала. Собеседники только начали общаться на отвлеченные темы, формировалось хрупкое доверие, и разрушать это новое взаимопонимание ей не хотелось. Поэтому в изложенной истории присутствовал только второй вариант развития событий со счастливым побегом узника на гиппогрифе и превращением анимага Питера Петтигрю из крысы обратно в человека.       Гермиона восстановила для Снейпа всё, что творилось во время его бессознательного состояния в Визжащей Хижине, тактично умолчав лишь о том, как Гарри колотил им об стены при ходьбе, увлеченный беседой с крестным. Синяки Мастер Зелий скорее всего по пробуждении списал на Сириуса, и лучше было оставить его в неведении.       Профессор слушал ее крайне внимательно и задавал массу наводящих вопросов. Его искренне позабавило объяснение Блэка, почему он предложил сделать Питера Хранителем заклинания Фиделиус вместо себя: — Серьезно? — расхохотался Снейп. — Потому что был уверен, будто никто не подумает на такое ничтожество, как Хвост? Он сам так сказал? Хороший друг. Как там говорят, с подобными друзьями не надо врагов? Впрочем, так было и в школьное время. — Как именно было в школьное время, Сэр?       Переход подачи. Взгляд глаза в глаза. Теперь уже Гермиона приготовилась внимательно слушать, она уселась поудобнее и с воодушевлением посмотрела на рассказчика. На секунду Снейп поймал себя на мысли, что это ведь чертовски приятно, когда тебя так страстно хотят выслушать и искренне пытаются понять. А все эти намерения сейчас фонтанировали через край в сознании влюбленной студентки. Как же она рвалась узнать побольше об объекте своей привязанности!       Если бы она могла читать мысли, то сама бы уже начала шпионить за этим скрытным мужчиной. Но он был прочно защищен окклюменцией. А она не владела легилименцией. Единственным шансом приподнять завесу тайны было его собственное повествование с последующим логическим анализом слов. И додумыванием того, что было скрыто между строк. Снейп усомнился, что Гермиона сможет понять всю глубину его истории, да и откровенничать не собирался в принципе, но общую картину решил ей предоставить. Он же заключил сделку. Разумеется, без личных подробностей.       Вопрос девушки прозвучал очень своевременно. Как раз на днях, размышляя о смерти анимага Блэка, Профессор воскресил в памяти хронологию своей войны с мародерами и ее горькие последствия. Интерес Гермионы разбередил ту давнюю рану, что никак не хотела заживать в его душе. Твердым бесстрастным голосом, маскируя боль недавних воспоминаний за отстраненностью и показным безразличием, он начал свой обличающий рассказ: — Я имел сомнительное удовольствие неплохо узнать четверку. И вот что я могу сказать. Бывают в жизни любовные треугольники, когда один человек в отношениях лишний. Так вот, у них был дружеский квадрат. В него входили два настоящих друга, Поттер и Блэк. И два лишних прихвостня. Один, Питер, как рыба прилипала, ему не важно за кем плыть, лишь бы за победителем и в косяке, как селёдка. Другой "бесплатный довесок" Римус был миролюбивым по натуре, но слишком бесхарактерным, чтобы отстаивать свои принципы. Этот, пожалуй, еще хуже. Люпин ведь видел всё. С его вдумчивостью и способностью сопереживать, он конечно понимал, какие недостойные вещи творились перед его глазами. Но молчал. Он ни разу не вмешался. — Вы презираете его за это? Поэтому рассказали всей школе о ликантропии? Свели счеты? — Гермиона прикусила губу, слова слетели с языка до того, как она их обдумала. Любовь не отменяла правдолюбия. Юная ведьма испугалась, что разговор сейчас же закончится. Но казалось, что Снейпа ее прямое обвинение ничуть не задело: — Всё верно. Я его презираю. Он лживое ничтожество. Ханжа. Много пустых красивых слов, а внутри обычный конформизм. Мне больше по нраву безжалостный, как дикая собака, Сириус. Да, из всей четверки, его одного я уважал. Блэк ненавидел так же искренне, как и дружил. В нем не было притворства. Он не стремился, как Поттер старший, выдать себя за бесстрашного героя, параллельно нанося удар в спину. Блэк не куражился перед понравившейся девочкой. Не обольщал иллюзией, что он лучше, чем есть на самом деле. При этом именно Блэк умер, как настоящий мужчина! Он сражался и погиб с оружием в руках! С усмешкой на губах! Всю молодость этот баловень судьбы делал только то, что хотел, жил, как считал нужным и плевал на любое мнение, отличное от его собственного. И в этом, признаю, был определенный шарм. Его кстати очень любили сокурсницы. — Профессор Люпин, мне кажется, тоже мог нравится кому-то. Он не склонен к риску и безрассудствам, зато у него очень доброе сердце. — Римус — форменный лицемер. Сириус его кстати всегда недолюбливал за это. Чувствовал затаенный упрек. Вроде Люпин был на их стороне, но осуждал в глубине души спорные развлечения мародеров. Блэку это претило. Между ними не существовало такой безоговорочной дружбы, как с Поттером. Поэтому после событий в Годриковой впадине, оба приятеля стали подозревать друг друга в измене. — Я не согласна с вами, — слабо протянула Гермиона. — Мистер Люпин не плохой человек. Он просто не решался идти против друзей. Вы ведь тоже постоянно защищаете Драко и его компанию. Вероятно, потому что Люциус Малфой ваш друг... «Ну теперь точно перегнула!»       Но Снейп только снисходительно смерил девушку взглядом и легко отразил выпад: — Я защищаю Драко, потому как его прегрешения против вас — это детские шалости по сравнению с тем, что вытворяли эти четверо. Вы же слышали про историю с Хижиной, вы видели сами оборотня, вы почти ощутили себя на моем месте. Я понимаю, что сниженная интеллектуальная функция мистера Поттера мешает ему связать воедино очевидные факты, но вы производите чуть более обнадеживающие впечатление, Мисс. — Спасибо Вам, Сэр. — Гермиона скромно потупила глаза.       Снейп скривил губы и лениво взмахнул рукой, как бы говоря: «Ах, оставьте пустое кокетство». — Так вот ответьте мне, Мисс Грейнджер, если бы Драко реально попытался убить вас, играя на природном любопытстве, то как бы вы тогда отзывались о нем? Не увиливайте. Я вас не первый год знаю. Вы еще более, чем я в ваши годы, суете свой нос, куда только можно и нельзя. Например, сейчас... Ваше любопытство даст фору моему в сто очков. Кто бегал по темным подземельям за философским камнем, как одержимая дьяволом? Вас что туда загоняли кнутом? Кто прокрался в запретный коридор к огромному Церберу? Считаете ли вы, что заслужили смерть за то, что выведывали секрет Альбуса Дамблдора? — Мы думали, что спасаем Хогвартс от Того-кого-нельзя-называть! — Я думал, что спасаю Хогвартс от Тех-кого-можно-называть, — парировал Снейп, — я хотел, чтобы этих гриффиндорских заноз отчислили, и все вздохнули наконец спокойно без их зловредных пакостей. И довели до белого каления они не только меня, уж поверьте. Им многие слизеринцы чем-то не угодили. Хотя наша вражда была более острой. — Простите, пожалуйста, Сэр. Я, наверное, сейчас скажу нечто резкое... Возможно, вам это покажется вызывающим... — Да говорите уже, — нахмурился волшебник. — Что у вас за самомнение? Вы не способны выдать ничего такого, что бы меня и правда обидело. Не льстите себе. Я не признавал пока за вами глубину и меткость суждений. Вы наивная девочка и вряд ли способны своим поверхностным умом постигнуть истинную природу многих вещей. — Постараюсь убедить вас в обратном! — с вызовом бросилась в спор Гермиона, но тут же осеклась и перешла на приличные для студентки формы вежливости, — ...Если вы мне позволите, Сэр. Безусловно, я осознаю, что вы видите многие вещи более глубоким взглядом. Поэтому я учусь у вас в том числе оттачиванию логического мышления, — студентка хитро улыбнулась и гордо продекламировала, — кстати, Вы ведь знаете, что это я решила вашу загадку с зельями при поисках философского камня? — Надо же, Мисс Сама Скромность, а я подумал, что вы напились Феликсом Фелициусом и просто кинули жребий. — Ваша головоломка была очень интересной! — Я не нуждаюсь в вашем одобрении. Так что вы там высказать не посмели? — Ах да. Простите, но спасение Хогвартса от мародеров — это все же преувеличение. Тот-кого-нельзя-называть был общим страшным врагом, а кучка хулиганов — куда менее серьезная угроза. Это вещи абсолютно разного порядка. Вы рисуете их опасность густыми красками из-за личной неприязни... Только, пожалуйста, не злитесь. — Мисс Грейнджер, прекратите меня успокаивать. Это утомительно. — Прошу прощения, Сэр. Просто я помню, как вы кричали с Сириусом, когда он объявился. Постоянно думаю, что одно неверное слово... Вы и правда могли сделать что-то ужасное?       Снейп заговорил страшным зловещим тоном: — Я их там обоих закопать был готов собственноручно, прямо под той самой Ивой... Могло бы выйти очень символично. Требовался лишь повод. И вот я ждал, как страж Фемиды, что Сириус и Люпин дадут мне повод довершить начатое и кара за преступления настигнет их...       Гермиона сначала испугалась, потом задумалась и, наконец, нахмурилась: — Не уверена, что понимаю, — нестыковка никак не хотела проясняться в ее голове, —захотели бы реальной мести, так подкрались бы, вы же были в мантии-невидимке, оглушили бы нас, убили их обоих, потом сказали бы, что это они нас ударили, а вы вовремя подоспели и спасли. И никто бы правды не узнал. Мы сами тогда еще не выяснили, что Сириус был невиновен. Петтигрю остался бы в облике крысы, никем не разоблаченный. А вы бы оказались героем. Если уж я додумалась до такого плана, то вы бы еще десять составили. Сэр, зачем вы разыгрывали скандал и выдавали себя за эмоционально-нестабильного человека? Вы же по факту совсем другой. Всё с точностью до наоборот. Вы скорее врага доведете до истерики, чем сами поддадитесь эмоциям. — Сто очков Гриф-фин-до-ру, — отчеканил Снейп, и помахал сцепленными руками имитируя чествование победителей. — ...Ах, как жаль, что мы на каникулах... Ну хорошо. Маленькая Всезнайка, вы угадали. Это была шутка. Знаете ли, жизнь учителя скучна и однообразна. Надо же и мне как-то развлекаться. Поттер с этим рыжим недоумком веселятся, действуя мне на нервы. Я решил поиграть в праведный гнев с Сириусом. Покричать, погрозить, это же в некотором роде забавно... Блэк и Люпин ведь оба поверили, что я был готов их разорвать в клочья. Как вспомню их вытянутые от ужаса лица, так сразу петь хочется. — От скуки?.. Не убедительно, простите, Сэр. В какую игру вы играете? — Вас это точно не касается, — холодным безапелляционным тоном отрезал Снейп. — Я вам дал уже две версии, выбирайте любую по вкусу. Вернемся к квартету Тех-кого-можно-называть. Итак, вы утверждаете, и абсолютно голословно, что хулиганы — это менее серьезно, чем Темный Повелитель. — Конечно, я уверена, что все в Хогвартсе со мной согласятся, не так ли? — Скажу вам по секрету, что в те времена, многие видели между ними слишком мало различий. Неприлично мало для того, чтобы уверовать, что та битва, свидетелями которой мы тогда являлись, это была истинная битва добра со злом. Увы, молодые волшебники зачастую думали, что есть просто две стороны, и обе темнее ночи. Таковы были методы Ордена Феникса, что его сторонников обыватели избегали почти так же, как и Пожирателей Смерти. — Вы должно быть шутите, — девушка широко распахнула глаза от удивления. — Вовсе нет, с такими вещами не шутят. Сириус, отец Поттера, Питэр и некоторые другие члены Ордена Феникса с удовольствием соревновались в проявлении жестокости к Пожирателям Смерти. Они творили столько же зла, сколько получали в ответ. И да, если я опишу вам только сами деяния тех времен, без указания исполнителей, то вы не ответите, какой из сторон они принадлежали. Поэтому приверженцев Ордена было меньше, чем их оппонентов. — Пусть их было меньше, но они бились за общее благо и свободу. — Это верно лишь наполовину. Пока одни Огненнокрылые птенцы били себя кулаком в грудь и слезно клялись, что боролись за светлые идеалы, другие — использовали такие низкие методы, что сторонним наблюдателям было ясно одно, война — это общественно-одобряемый выход для беспредельной ярости всех ее участников. Многие тогда упивались вседозволенностью. Радовались, что на другой стороне враги и с ними можно творить всё, что угодно. И Сириус, и отец Гарри позволяли себе разные... вольности с первого курса, их никто не мог, да и не пытался толком сдерживать, а потом они просто получили индульгенцию. Это было темное время. Туман войны застилал глаза всем.       Гермиона грустно опустила голову. Она молчала, обдумывая слова Снейпа. Захотелось горячо возразить, но девушка не посмела. Доказательства истинности слов волшебника уже были ей предоставлены, хоть раньше она и не понимала этого. Гриффиндорка была готова расплакаться от расстройства, но лишь сжала зубы и медленно переварила выдвинутые профессором постулаты. Лишь спустя продолжительное время юная львица снова обрела дар речи: — Ну вот вы мне и показали темную сторону Луны. Я догадывалась, что на той войне, не всё было однозначно в начале. Иначе поддержка Ордена была бы куда сильнее со стороны масс. Если бы вся магическая Британия видела полное моральное превосходство нашей стороны, то Избранный вовсе не потребовался бы. А по факту, зло побеждало с огромным перевесом. И если бы не чудо, то власть бы уже перешла к Тому-кого-нельзя-называть. Что ж, осознавать такое нелегко, но полезно. Спасибо вам за правду! — Не за что. Я просто пытаюсь объяснить, раз уж пообещал, как это было на самом деле. Темный Властелин изначально относился к сторонникам весьма лояльно, он умел располагать аудиторию, за ним активно тянулась протестно-настроенная молодежь и большинство благородных семейств. И они действительно творили расправы над магглорожденными волшебниками и людьми. Но с другой стороны был Орден Феникса, который вроде бы как заявлял, что они за равные права для всех, — Снейп горько усмехнулся, — а по факту так же пытали людей, только независимо от их происхождения. Сомнительное преимущество, не так ли? — Я уверена, что в Ордене было всё же больше достойных людей, чем злобных инквизиторов. — Об инквизиторах. Вы же верно слышали о Мистере Крауче из Министерства Магии, который в трудные годы массово бросал волшебников в застенки и пытал до изнеможения? Так вот, вина многих осужденных никогда не была доказана. На всех процессах присутствовали Фениксы. И эти псевдо-крестоносцы как-то слабо боролись за свою веру в Добро. Официальная цель их битвы была как раз в установлении мира, закона и справедливости. А по факту, они либо не протестовали открыто против произвола, либо и вовсе соглашались. Вот вам и три острых угла. Министерство, Пожиратели и Фениксы. И все тянули волшебный мир, непонятно куда. Только не поймите меня превратно, я никого не оправдываю. И уж точно не себя самого. Я просто объясняю, почему тогда было столько заблудших душ. — Было много и тех, кто никогда не сбивался с пути. Профессор Дамблдор, я думаю... уверена, не одобрял репрессий, начатых Министерством. — Верно, не одобрял. Но что он сделал по факту? — Он не мог тогда ничего сделать. Вы же понимаете. — Против Темного Властелина и сейчас мало, что можно сделать. Единственная надежда — на исполнение пророчества. Значит, следуя вашей логике, пока можно не противиться злу? — Ну конечно нет! Я думаю, что Профессор Дамблдор хотел сконцентрироваться на борьбе с врагом. На войне всегда неизбежны жертвы! — Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц? Хороша логика для светлой стороны. Вы упоминали, что директор не верил в виновность Сириуса и поддержал ваш план его спасения. Почему же он, всемогущий и великий, не спас сам человека, который бился с ним на одной стороне? Невинную жертву судебного произвола? Он им пожертвовал? Умыл руки? Почему он не пошел сам вызволять Блэка, а поручил это детям? — Раз Директор принял решение отправить нас, значит на то были веские основания. Я люблю профессора Дамблдора и не хочу говорить о нем дурно. — Раз любите, так любите его таким каков он есть, а не таким, каким он нарисовался в вашем романтическом воображении. Мы все глубоко неидеальные создания. Можно смотреть лишь на достоинства человека, тогда это будет идеализация, а можно только на недостатки, тогда это демонизация. Я уважаю Альбуса Дамблдора. Но мне нет нужды цепляться за его пересахаренный образ, чтобы не утратить свои детские иллюзии. Я признаю добродетели реального человека и глубоко ценю его мнение, иначе не сидел бы сейчас здесь с вами. Но я не готов игнорировать очевидное: должный уровень дисциплины отсутствует и в школе, и в Ордене. Даже сейчас среди Фениксов достаточно взаимной вражды. А в мои годы в Хогвартсе было много насилия. Это факт.       Слушательницу поразили слова темного волшебника до самой глубины души. Но она поняла, что Снейп тоже любит директора, только как-то иначе, по-своему. Так каким предстал седовласый старец опытному легилименту и знатоку тайн человеческой души: — Сэр, каким Вы видите профессора Дамблдора? — Он великий волшебник. Это сложная многогранная личность, а не милый старичок со странностями, каким он часто рисуется неопытному детскому сознанию. — А поподробнее? — Я не буду откровенничать со студенткой. Исключено. Я показал вам в новом, ином свете только то, что вы уже знали. Ваше любопытство ненасытно, но у меня нет цели подыгрывать. — Я понимаю, Сэр. Спасибо вам за рассказ! — А что вам дал мой рассказ? Отца Поттера вы никогда не видели, о нем я спрашивать не стану, с Петтигрю говорили четверть часа. Люпин вам рисуется добрым малым... А что вы скажете о Сириусе Блэке. Каким он представляется вам сейчас?       Гермиона глубоко задумалась и сделалась еще печальнее. Мозг непрерывно обрабатывал полученную информацию. Эмоции переполняли. Хотелось, то поспорить, то согласиться. Разум требовал компромисса: — Мое мнение об этом человеке менялось с течением времени. Я понимаю сейчас, почему вы были долгое время непримиримыми врагами с Сириусом. И даже обещание нашему директору так и не объединило вас ради общей цели. Несмотря на предупреждения профессора Дамблдора, этот человек был жесток со слабым, зависимым от него домовым эльфом, за что в итоге и поплатился. Но могло быть еще более печальное последствие. Как он в свое время из-за легкомыслия и злобы чуть не спровоцировал людоедство, так мог и невольно погубить Гарри. Всё закончилось бы весьма трагично, если бы мракоборцы не подоспели в последний момент. Сириус любил риск, в том числе поэтому он провоцировал вас при крестнике. Хотел дуэли. И это в годы зрелости. Могу представить, что в лихой молодости он являлся больше, чем просто школьным забиякой.       Снейп легко кивнул и презрительно усмехнулся. — Отец Гарри отличался еще большим отчаяньем? Верно, Сэр? — Раз вы спрашиваете так настойчиво, значит что-то знаете. Что именно вы раскопали, Мисс Марпл? — Не так уж и много пока... Мадам Помфри говорила мне о вас, когда я лечилась в лазарете от заклятья Долохова. Что отец Гарри нападал вчетвером против одного. Крайне негероическое поведение.       Гермиона посмотрела на молодого волшебника напротив глазами полными сочувствия. Ей было жалко того одинокого мальчика, вынужденного противостоять превосходящим силам противника. Она легко поставила себя на месте Снейпа. Магглорожденная волшебница была в его шкуре периодически за годы учебы в магической школе, а ранее и в обычной приходилось. Драко так же мог бы издеваться над ней на пару с его неодаренными приятелями, если бы не Рон и Гарри. А попробуй он скормить ее оборотню, то, может быть, и она бы отошла от принципа непричинения тяжкого вреда соперникам. Юная воительница вспомнила как со всей силы ударила Драко. И это только за обидные слова. А если бы он довел ее пару раз до лазарета?.. — Не смотрите на меня так, как будто собираетесь разрыдаться! Негероическое поведение Поттера старшего пошло мне только на пользу.       Гордый Профессор не переносил жалости, а именно это чувство заливало сейчас по макушку сердобольную гриффиндорку. Он смерил ее надменным взглядом и спокойно продолжил: — Я быстро освоил ведение поединков благодаря его «дружеским подзатыльникам». Помните, я говорил на уступе о том, что если вам будет больно от пропущенных заклятий, то вы станете быстрее учиться? Это не пустые слова, успешные техники шлифуются в боях. Потом выученные приемы перейдут в рефлексы и только тогда можно ходить по Отделам Тайн.       Гермиона посмотрела на волшебника с явным недоверием. Она размышляла, стоит ли открывать рот. Но решила рискнуть: — Сэр, простите, но вы говорите не то, что думаете. Я не легиллимент, и правды в глазах не вижу, при этом логика у меня не хромает. Я хромаю, — она с усмешкой осмотрела себя, — а логика не подводит. Вы отказали мне в глубине мышления, так позвольте привести вам контраргумент. Если б вы и правда так философски воспринимали ваш конфликт с Поттером старшим, как преподносите мне сейчас, то вы бы не ненавидели его сына. Нет, уж. Как Сириус никогда и не пробовал пересилить обиды к вам, к своей семье и родному дому, так и вы живете с глубокой обидой на него и отца Гарри. Вы, наверное, и Пожирателем Смерти стали, чтобы рассчитаться с ними за любезности? Вы не сказали это прямо, но я услышала. — Ну хорошо, — высокомерно смерил ее взглядом Снейп, — два плюс два вы сложили. Это было несложно. — Сложнее сказать, почему вы вернулись к свету... Ведь вы могли и сейчас наслаждаться вседозволенностью и местью врагам. Но вы изменились. Сириус умер не от вашей руки... Хотя, сдается мне, в случае дуэли, шансов у него было бы немного. — Не подлизывайтесь, — мягко сказал Снейп. — Вы не дождетесь откровений.       Но поток вопросов Гермионы было уже не остановить. Она сыпала их один за другим, словно надеясь, что, увидев такое упорство, профессор удовлетворит хоть немного ее любопытство, которое сорвалось с цепи, как охотничья собака в погоне за зайцем: — Почему вы перешли на нашу сторону? Почему пытались спасти Сириуса? Что знает о вас профессор Дамблдор, раз верит вам так безоговорочно? Вы спасли ему жизнь? Верно? — Это уже не следствие. А гадание на кофейной гуще. Вы же, помнится мне, нумерологией увлекались, вот и спросите ответа у цифр, — протянул шелковым голосом Снейп, он явно развлекался. Ему было приятно видеть такой необузданный интерес первой умницы Хогвартса к своей "скромной персоне". Разнонаправленные мысли забавно искажали девичье лицо. Сначала Гермионе хотелось настаивать на пояснениях, она была так раздосадована отказом Профессора раскрыть карты в совокупности с насмешливым самодовольством, что мечтала схватить его за воротник и начать трясти, как грушу, требуя откровений. Но бинты и осознание неравенства сил мигом остудили пыл ее фантазии.       Тогда юная ведьма, успокоилась, поразмыслила, и решила попытаться зайти с фланга. Как истинная леди, Гермиона невинно похлопала ресницами, затем вкрадчиво полу-сказала полу-прошептала: — Профессор, вы можете мне доверять. Ваши ответы не перейдут порога этой комнаты.       От такой неожиданной смены тактики Снейп откровенно расхохотался в лицо студентке: — Это с чего бы мне доверять вам? Прелестная шутка. Нет уж, ваше желание всё знать не найдет успокоения. Я не доставлю вам такого удовольствия. Живите с этим. И роль фанатичного следователя вам хоть как-то идет, а вот жеманство — увы, совсем не ваша стезя. Впредь, если еще раз заговорите со мной таким игривым тоном, то я наложу на вас Слагус Эрукто Максимо, и вы будете неделю плеваться слизняками. Разговор окончен. До свидания, Мисс.       Громкий хлопок, как от петарды. Комната внезапно опустела. Наследница дела великого английского мастера дедукции призадумалась и победно улыбнулась. Это был прогресс до самых небес. Невероятно. Они почти поговорили по душам. Профессор обычно вообще не касался никаких моментов, не связанных с процессом обучения. А тут, после месяцев беспрерывного голода ее мозг получил тройную, или скорее десятерную порцию пищи для размышления. Характер Снейпа начал понемногу вырисовываться в пытливом уме девушки.       В этот день юному детективу открылись новые грани личности загадочного темного рыцаря Слизерина. Он оказывается вовсе не вспыльчивый, как показывалось на третьем курсе. Министр Магии Корнелиус Фадж, ставший свидетелем окончания того спектакля, даже усомнился во вменяемости Мастера Зелий. Убедительная игра. Только к чему был маскарад или перед кем?       И как ловко она ввернула фразу про разгаданную головоломку. Пусть не похвалил, но он теперь знает, кто решил ее! Профессор должен понять, что она не уступает ему умом, только тогда он будет воспринимать ее всерьез... Точнее уступает пока. Но через восемнадцать лет выйдет на его уровень. Он же сделает ей скидку на возраст? Внутренний голос шепнул, что скидок этот перфекционист точно никому не делает.       Затем Гермиона начала мучаться от мысли, что может быть всё-таки вывела собеседника из себя излишней настойчивостью. Насколько ему был неприятен град вопросов? Может быть теперь он стал о ней еще более дурного мнения? С другой стороны, Снейп вроде искренне посмеялся, без зла. "А ведь он гораздо лучше, чем желает казаться"       Гермиона теперь установила наверняка, почему этот сложный человек стал Пожирателем Смерти. И в принципе, причина правда была не так уж чудовищна. Гарри и сам неровен день скоро Малфоя по стенам размазывать начнет вместе с Роном. Гермиона подумала об этом с волнением. Сердце обливалось кровью при мысли, что друзья тоже в своей ненависти к врагам могут зайти слишком далеко. Возможно, потом им будет нелегко вернуться к нормальной жизни. Юная спасательница, твердо решила, если сумеет, уберечь Гарри и Рона от фатальных ошибок.       Жалел ли Снейп о прошлом? Очевидно жалел, раз сменил сторону. Вот только, что его побудило к рискованному желанию стать двойным агентом? И почему профессор Дамблдор не сомневается ни на миг в этом человеке? Мысль о спасении жизни казалась не вполне логичной из-за разницы в магической силе. Что же такого могло произойти во время Первой Магической Войны, что двадцатилетний юноша спас жизнь самому могущественному волшебнику? Наоборот было бы проще представить. Увещевания великодушного мудреца медленно, но верно обратили его сердце к свету? Снейп искренне поверил в их идеалы, хоть и не признался пока? Увидел изнанку жизни Пожирателя Смерти, и остатки добра в его душе восстали против такого ужаса? Всё-таки Фениксы, как бы не издевались над врагами по молодости, но столь далеко, как слуги Темного Властелина, зайти не могли... Жажда мести, разбуженная в Профессоре детскими обидами, угасла под гнетом отвращения к новому окружению? Эта версия казалась предельно реальной. Гермиона остановилась на ней.