Огненная цитадель

Худший способ скучать по человеку

— это быть с ним и понимать,

что он никогда не будет твоим.

Габриэль Гарсиа Маркес

      Вернувшись домой, хозяин мрачного дома в Паучьем Тупике искренне порадовался отсутствию Петтигрю. Прихвостня недавно отдали Снейпу в качестве домашнего эльфа, дворецкого или какого-то другого слуги в этом роде.       Не то чтобы отлучаться из дома было теперь опасно, но требовались определенные меры предосторожности, дабы подосланный шпион ничего не заподозрил. Иногда Северус бросал, как подачку, фразу, что ушел на Косую Аллею или должен регулярно бывать где-то. Но чаще демонстративно хлопал дверью перед носом у своего постояльца без каких-либо комментариев. С вызовом глядя тому в глаза: «Попробуй только потребовать отчет — и я тебя мигом раздавлю, как дремоносный боб». Иногда анимаг, превратившись в грызуна, пробовал идти следом, но успеха не достигал. Снейп легко ускользал от Хвоста.       Питер, в целом, доставлял мало хлопот. Не имея верных козырей в рукаве, он предпочитал сидеть тихо и помалкивать, лишь изредка мог окрыситься, чтобы не позволить окончательно подавить себя. Скажи он хоть что-то о правой руке Волан-де-Морта и ему пришлось бы предъявить неопровержимые доказательства. А пустые наговоры могли ему эхом вернуться и в виде пытки от разгневанного Повелителя, и ответной ловушкой от этого темного гения, который имел к тому же репутацию опытного дуэлянта. Так что Хвост всерьез опасался за свою уже человеческую шкуру.       Жизнь Петтигрю была и так слишком насыщенной событиями теперь, чтобы добавлять хлопот доносами на приближенных своего покровителя. Он вовсе не радовался своему возвращению в ряды Пожирателей Смерти. Жизнь под прикрытием в семье Уизли казалась куда спокойнее. О большем бывший член Ордена Феникса и мечтать не мог. И если бы не Сириус Блэк, богарт его подери, то он никогда бы не поплелся в самые глухие заросли проклятых албанских лесов на поиски жаждущего крови великого темного мага. Это точно не входило в первоначальный план по самоспасению.       Но обстоятельства изменились, и ему пришлось искать покровительства Волан-де-Морта. Сейчас же, шпионя за Снейпом, Питер и сам не знал, чего хочет больше, узнать что-то ценное и передать это владыке или от греха подальше не лезть в чужие дела, чтобы не навлечь на себя неприятности.       Именно поэтому выдумщик, способный инсценировать собственную смерть, отправив попутно на тот свет двенадцать магглов, в последнее время напрочь забыл о своей былой изобретательности.       Накануне дверь этого дома открылась перед двумя молодыми женщинами, которые явно пришли с каким-то важным и тайным разговором. Он знал обеих. Вторая после Снейпа приближенная к Темному Властелину, Беллатриса Лестрейндж и ее опальная сестра Нарцисса. Питер был прекрасно осведомлен о сложном положении семьи Малфой после разгрома Пожирателей Смерти в Отделе Тайн и хотел подслушать, о чем пойдет разговор.       Было очевидно, что Нарцисса явилась в такой мерзкий пасмурный день просить о чем-то жизненно важном для неё. Напуганный и измученный вид светловолосой гостьи красноречиво свидетельствовал о том, что она в панике и ищет защиты. А от кого ей защищаться?..       Но присутствие Беллы заставило Хвоста и тут не упорствовать и не изощряться в попытках подслушать не предназначенную для его острых крысячьих ушек беседу. Потому что если бы он услышал что-то провокационное, то был бы обязан доложить об этом хозяину, иначе это — измена. Если же передать сведения, то тогда все трое могли бы оказаться подвергнуты допросу, а что потом? Вдруг хоть кто-то из них, или все разом, выкрутились бы. Сколько после этого протянул бы доносчик? Три Пожирателя Смерти в унисон стали бы желать ему отправиться в ад к инферналам — Белла, Снейп и Люциус, который неровен день завтра опять в фавор вернется. Поведение их хозяина невозможно было предсказать. А ошибки случались у всех. И вернейшее средство от неправильного хода — уйти на дно и максимально не высовываться. Выждать, когда буря уляжется, и только затем оценивать новую расстановку сил.       Хитрый проходимец всегда почитал верхом предусмотрительности вести себя так, чтобы ни с кем не портить отношений кардинально. Флаги ведь часто меняются у тех, кто умеет приспосабливаться. За свою жизнь Питер уже менял сторону по сути четыре раза. Фениксы — Темный Властелин — Никто — Темный Властелин. Мало ли кто будет завтра у власти… Снейп уже имел большой авторитет среди темной братии, хоть и держался особняком.       В итоге, чтобы не предать доверие Повелителя и не навлечь беду на себя, лучше ничего лишнего не знать и не слышать. Так он был прочно защищен правдой о своем неведении от любого искушения сделать выбор между двумя огнями.       Не было тайной для Питера и то, что Миссис Лестрейндж любила свою младшую сестру. Одно дело, когда она сама читала той отповеди. Как старшая по возрасту и положению в иерархии, Беллатриса по праву считала себя ответственной за демарш Нарциссы. Но другое дело, если бы какой-то крысеныш хоть полслова пискнул против представителя славного дома Блэк, тогда любительница поиграть с едой сама бы нашла повод и возможность запытать его до смерти.       Хвост знал об участи Лонгботтомов. Поэтому благоразумно не проявил никакой смекалки и ничего не подслушал из тайных переговоров в своем временном пристанище. Были догадки, но он предпочел оставить их при себе. Пусть Белла лично научит сестричку верности хозяину или сама отвечает перед ним за родственников-диссидентов.       Владелец дома присел на диван и расслабился. Он обожал одиночество. Просто почитать в тишине приятную книгу за чашечкой ароматного кофе. Это были его редкие минуты отдыха и покоя.       Как же Северус не хотел возвращаться в Хогвартс. Он ненавидел преподавание и не изуродованных интеллектом бесконтрольных детей. А больше всех он терпеть не мог одного совершенно беспардонного маленького наглеца, которого даже Альбус Дамблдор не мог удержать в узде. Ну почему именно ему выпало стать Избранным?       Если бы Профессора спросили, кого из учеников он желает видеть в качестве Победителя Волан-де-Морта, то из всех зол он бы выбрал Грейнджер. Как умную посредственность среди полных бездарностей. Усилиями всех четырёх деканов Хогвартса и великого мага Дамблдора из девочки вполне можно было бы слепить воинствующую Моргану, которая сумела бы что-то противопоставить врагам.       Драко, которого Снейп ставил высоко среди своих подопечных, он бы не выбрал по причине внутренней честности. Конечно, декан Слизерина понимал, что сын Люциуса Малфоя никогда не стал бы биться с Темным Повелителем, а с благоговением примкнул бы к нему. Разговоры о величии темных сил велись в доме с самого рождения наследника. А теперь еще сумасшедшая тетка всячески тащит его с головой в омут самой черной магии. И только скрытое сопротивление перепуганной матери еще как-то удерживает мальчика. Северус тоже своей несентиментальной, мужской поддержкой старался помочь трудному подростку, но Беллатриса всячески настраивала его против своего когда-то любимого преподавателя. Теперь она еще и окклюменции учила Драко, и тот проявил незаурядный талант в сложном предмете. В отличие от Мальчика-который-выжил.       А вот насчет кандидатуры Поттера как Спасителя… Было неприятно даже думать об этом. Он не был столь уж плох. Всё-таки перед глазами то и дело мелькали варианты еще хуже, такие, как крайне рассеянный Лонгботтом или остолоп Уизли, но Гарри же попросту не достоин быть избранным. Северус был горячо оскорблен таким фокусом слепой судьбы.       Мужчина часто себя спрашивал, как могло случиться так, что этот никчемный, заносчивый лентяй должен спасти всю страну. Гарри не потрудился овладеть окклюменцией хоть до минимального уровня... Экспеллиармус зато освоил. И на том спасибо. Не совсем тупиковая ветвь…       Обоснованные сомнения в талантах и мотивации отпрыска Джеймса Поттера подтачивали веру в подслушанное когда-то пророчество. Словно ядовитые докси, эти мысли отравляли существование Мастера Зелий. Но Альбус Дамблдор поверил словам Трелони, и Северус пошёл на поводу у седовласого мудреца, уповая на его прозорливость или скорее из твёрдого логического обоснования. Лучшего способа борьбы с Темным Властелином даже Снейп, наделенный неординарным мышлением и блистательным умом, все равно предложить не мог. Дуэль с Дамблдором, на которую могли быть высокие ставки, уже имела место. И не дала ничего, кроме потрясающих визуальных эффектов для всех присутствующих. Поэтому, скрепя сердце, Зельевар честно и самоотверженно делал всё, что просил директор.       Особняком от любых логических изысканий стояла друга причина помощи мальчишке… Лили. Он не видел в сыне ничего от матери кроме ее зеленых глаз. Как жаль. А ведь Гарри мог бы перенять ее старательность, внимание к деталям, врожденное чувство магии, выдающиеся способности к зельеварению.       Но вместо всего этого парню досталось от отца желание бегать за мячиком, как глупый щенок, и искать себе на шею неприятностей даже там, где их можно было избежать. Подросток лез напролом в сложные взрослые игры, о которых не имел ни малейшего представления. И как Северус его ни одергивал и не предупреждал, хоть и в своей язвительной форме, но тот всё равно ничего не понял. Кретинизм не лечится даже магией.       Единственное, что из их общения вынес Поттер — это эмоционально-оценочное суждение на уровне одиннадцатилетнего первокурсника, что «профессор Зельеварения нехороший человек, потому что он меня не любит». Дальше этот постулат недалеким учеником никогда не пересматривался. И несмотря на все слова Дамблдора, Гарри продолжал думать о Снейпе исключительно плохо. Никакой взвешенной оценки, справедливости, разностороннего взгляда нельзя было и близко ожидать от ребенка, взявшего себя за абсолют мерила всех ценностей. Даже подсмотренное воспоминание не изменило ровным счетом ничего.       Подобным образом рассуждал всю свою жизнь Сириус. «Мой друг Джеймс хороший, потому что я его люблю. Даже если он убил, то это вина убитого». Проблемы снитча ловцов не волнуют.       Нет, в Гарри не было ничего от матери. Он имел шанс вырасти таким же высокомерным лентяем, как и его отец. Ну может только подлости в Поттере-сыне не обнаруживалось в принципе. Снейп видел их стычки с Драко. Гарри всё же держался пока в пределах мужского достоинства. Не нападал на безоружного. Тут хотя бы можно было похвалить. Всё равно никто не слышал. Дамблдор, правда, так же выгораживал своего любимчика от любой реальной ответственности. Как и его папашу когда-то.       При этом Снейп прекрасно понимал, что Лили любила своего сына больше чем кого-либо другого в своей жизни. Не мужа. В этом он прекрасно убедился еще раз, увидев в ходе сеанса легиллименции, что же произошло в ту ночь в Годриковой Впадине. Снейпу хватило мастерства, чтобы Гарри не заметил этого момента. Мастер ментальной магии отвлек непривыкший к вмешательству детский мозг другими яркими воспоминаниями. Но с самого начала, дав свое согласие обучать мальчика, Северус мечтал увидеть эту страшную ночь собственными глазами. Да, было чертовски больно. Но он хотел точно знать, как умерла Лили. Альбус рассказал ему всё, что узнал. Однако одно дело — слова даже не очевидца, Дамблдора, а другое проникнуть в сознание свидетеля. И он всё увидел.       Испуганные глаза матери, у которой сейчас отнимут единственного сына. Недавний визит Нарциссы заставил его повторно пережить эту сцену. Он увидел в изнеженной аристократке тот же страх и ту же готовность защищать своего ребенка хоть до последней капли крови. И вот, она гордая наследница древнейшего дома Блэков, забыв себя, падает на колени перед полукровкой, уступающим ей и положением в обществе, и богатством. Но сейчас Нарциссе плевать на всё это. Ей важна только жизнь единственного сына. И она впервые в жизни целует руку мужчине, надеясь любыми словами и мольбами растопить его сердце.       Так же и Лили много лет назад добровольно предложила свою жизнь в обмен на свободу для сына. Она не пожертвовала бы собой ради Джеймса. Только ради Гарри. Перед смертью Лили и не думала о муже, она приняла эту потерю, как ожидаемое горе, но не остановила его ни на миг. Даже не посмотрела вслед, сразу обернувшись к детской кроватке.       Каждый сам решает ради чего жить и ради чего умирать. Выбор любимой женщины был ясен Северусу. От кого бы она не родила своего сына, и каким бы он не вырос, это был ее сын. Даже если бы она зачала от Венгерского хвосторога, и ребенок стал бы копией отца, то Лили всё равно считала бы его самым замечательным.       В память о погибшей Северус пообещал директору защитить ее мальчика, независимо от своего отношения к нему. Правда, зная об деятельном участии в судьбе Гарри Альбуса Дамблдора, Мастер Зелий искренне надеялся, что таким ублюдком, как отец, этот парень не станет. Смог же седовласый старец с годами приобрести влияние на озлобленного жизнью и сокурсниками молодого слизеринца. Так почему бы этому опытному манипулятору и к изначально расположенному к нему Гарри подхода не найти.       Северус знал, что скрытые от посторонних глаз конфликты часто сотрясали семью Поттеров. Лили бывала испугана, подавлена и не доверяла вполне тому, что муж сможет их защитить. Она больше надеялась на себя, и вопреки тревогам и заботам о малыше, находила время, чтобы поупражняться в магии.       Ведьме было в чем упрекнуть супруга. Поттер-старший демонстрировал в годы учебы желание вечно лезть на рожон. Но по факту задира так и остался тактиком и дуэлянтом на среднем или чуть выше среднего уровне. Он упустил из виду, что биться с Темным Властелином — это не в вчетвером на отбившихся от класса слизеринцев охотиться. Тут ошибки ему не простят. А блестящим бойцом Поттер так и не стал, хотя Лили умоляла его ради всех них быть серьезнее и использовать трансфигурацию не только для создания развлекательных карт Хогвартса, но и как полноценное боевое искусство.       Джеймса же в войне интересовал в первую очередь кураж. Гоняться за кем-то, выслеживать, надрать самое мягкое место, а стратегические изыски — это для директора. Он пусть политикой занимается, а мы с друзьями пойдем лучше палочками махать во все стороны. И в этом они были, как две капли воды, похожи с Сириусом. Два больших ребенка, дорвавшиеся до взрослых приключений. Оба скучали и изнывали от бездействия, когда мудрый старец сажал их по домам и запрещал вылазки. Лили старалась понять чувства мужа и поддержать его, хотя беспечность Джеймса там, где на кону стояла ее жизнь и их сына, уже порядком ей надоела.       Поттер провалил задачу защиты семьи по всем фронтам. Он не спрятал жену с малышом от врагов, выбрал неправильную кандидатуру для Фиделиуса, проигнорировал предложение Дамблдора довериться именно ему. Он даже палочки при себе не имел, когда Темный Властелин вошел к нему в дом. Вот уж, где был бы достойный повод ею помахать! Хоть бы умер с достоинством. «Ну что за ничтожество!»       Раз уж пошел на войну с таким опасным неприятелем, то должен был держать палочку наготове в любое время дня и ночи. Он должен был засыпать и просыпаться с оружием в руках. На дом и кроме Фиделиуса можно было наложить разнообразные чары и продумать пути к отступлению. А иначе нечего было соваться.       Но Джеймс, как обычно, демонстрировал много пустой бравады и мало реального толка. Если бы не регулярные взбучки от Лили и ее призывы быть дисциплинированнее, то он бы не дожил и до рождения сына. Его счастье, что дав ему однажды надежду на свою любовь из желания вызвать ревность другого мужчины, она осталась верна своему слову. И раз уж не смогла в свое время заставить Северуса перейти на их сторону, то стремилась хоть в этом человеке найти достойного помощника в войне за свои идеалы.       Джеймс со своей стороны действительно шел на многочисленные уступки любимой жене. Но ее усилий не хватило. Мужчина только за миг перед смертью осознал, как недооценивал противника и как был не прав, послушав Сириуса, а не Дамблдора.       Поттер-старший много раз торжественно клялся Лили защитить ее от всех Пожирателей Смерти, а самого Волан-де-Морта трансфигурировать в снитч и сыграть им в квиддич с друзьями... А итоге он не сдержал врага ни на минуту. Красивые пустые слова и мало реального толка. Таким был соперник Северуса, который забрал у него Лили, но так и не смог ее защитить. О, если бы он сберег жизнь девушке, то Снейп простил бы ему все прегрешения.       Но увы. Джеймс бесславно подох, ничем не облегчив участь близких. И если Лили не погибла сразу вслед за мужем, так это только потому, что была просьба о сохранении её жизни от того, кого она когда-то предала. Северус не говорил ей то, что она хотела слышать, зато уже 16 лет делал как раз то, о чем она просила. Помогал Гарри не умереть. Как бы трудно ему это не давалось.       Проблемы по защите сына Джеймса Поттера уже много лет лежат на плечах того, кому он сделал столько зла. Во истину, вот она вся несправедливость жизни.       Профессор трезво признавал предвзятость своего отношения к Гарри. Хотя учитывая, какие ужасы пережил лично он, полагал, что ничего такого уж страшного не делает. За то, как этот паршивец без спроса влез в чужие воспоминания, уже можно было его наградить не снимаемым Обливиейтом, на это у Снейпа мастерства бы хватило, а последствия для головы — так Гарри и так ей не слишком-то пользуется. И Дамблдор бы не помог.       И тут Мастер Зелий подумал, а как бы повела себя Грейнджер, если бы по прошествии лет стала преподавателем в Хогвартсе и к ней пришел бы учиться сын Драко. Из неё вышел бы отличный педагог, это он мог бы сказать наверняка, девчонку тыквенным соком не пои — дай только поучить кого-нибудь. Она была бы строгой, но справедливой. Как Макгонагалл теперь. Но такое испытание на прочность юная ведьма, возможно, не выдержала бы. Так же придиралась бы к высокородному блондинчику, напоминая ему об "отце-пожирателе"... Или нет?       Снейп развлекался подобными размышлениями. И постепенно начал думать и о других чертах характера Мисс Всезнайки, которые ему недавно открылись. В отличии от своих друзей, девочка была куда более зрелой и рассудительной. Не рубила с плеча, умела слушать и по мере сил читать между строк. В ней не было тонкости, она лезла в открытый бой, но лезла технически правильно и не так агрессивно, как Гарри.       Снейп рассмеялся, вспомнив, как Грейнджер захотелось потрясти его за воротник, требуя ответов. При этом в отличие от друга, она не перешла в хамство. И как мило попробовала сыграть в Леди. Но не с этим Джентльменом… Северуса не учили потакать женским уловкам.       В целом, Профессору стала импонировать ее любознательность, так сходная с его собственной, ее быстрый цепкий ум, готовность действовать самостоятельно, ни на кого не полагаясь. Она умела брать на себя ответственность за свои ошибки.       Если бы Гарри улетел с обрыва, то он бы тут же устроил скандал и обвинил учителя в покушении. А эта девочка сразу признала честно, что сама спровоцировала опасность. Она ведь искренне не винила его… Снейп же, напротив, казнил себя за то, что не подстраховал. Если бы он не успел, то это был бы тяжкий камень на его и без того израненном сердце. Справедливость к себе была их общим качеством.       Бывший менестрель вспомнил комичную попытку спасти его. Он размышлял о том, как интересно стала развиваться история. Получается, что Гермиона сделала прогноз, сулящий ему скорую смерть и решила, что только любовь может помочь. Почему именно так? Северус бы с радостью посмотрел ее мысли еще раз. Тогда он был слишком зол, чтобы понять многое. Он четко искал ответ, какой яд она применила, и прочее лишь пролистал, как неважные страницы.       Итак, она решилась на слабовыраженное любовное зелье и начала предусмотрительно задаваться вопросами, а что делать дальше, если эффект превзойдет ожидания. Мужчина никогда до этого не интересовал ее в личном плане. Но тут пришлось покопаться в себе. Так она поняла, что есть определенные моменты, которые ей искренне нравятся в преподавателе. Потом какие-то сомнения о нем развеял Альбус.       Дальше она устроила этот фейерверк, вылившийся в итоге в ночь под луной. Как забавно. Эта сцена для Профессора, чуткого к любым ударам по самолюбию, могла бы стать кошмаром. Он вел себя, как недоумок, читал стихи, признавался в любви, каким идиотом он должен был ей показаться. "Прекрасная дама" действительно рассмеялась над кардинальным преображением кавалера, но без зла. Такой момент Снейп и под зельем распознал бы молниеносно. Волшебнице, напротив, сильно понравилось всё происходящее. Она и потом ужаснулась только ответному гневу, возможной насмешке над собой, но не почувствовала отвращения от того, что была с ним. Как раз наоборот.       Неожиданное сближение открыло ей этого человека как потенциального жениха… Или кем она его видела? Это всё было очень странно для Снейпа. Он с тайным любопытством наблюдал, как за изменениями в сложном неизвестном зелье, трансформацию его образа в голове девушки. Гермиона прониклась к мужчине симпатией. Потом начала обосновывать свой выбор логически и нашла немало положительных черт в молодом преподавателе, кроме очевидного высокого интеллекта.       Дальше он спасает ей жизнь. Следуют наблюдения за его внешностью, жестами и мимикой. И такое пристальное внимание уже было сложно выносить. Но мужчина не подал и виду. Дальше его вынужденная забота тоже сделала своё дело. Гриффиндорка привязалась еще сильнее.       Когда мужчина читал ее периодические отсылки к той ночи, то намеренно вновь и вновь ловил хоть намек на искреннее сожаление, не мог поверить, что в него можно вот так взять и влюбиться. Это даже как-то возмутительно…       В такие моменты профессиональное чутье легилимента сильно обострялось, любой подвох он бы распознал. Но тут не было двойного дна. Спасать его Гермиона теперь боится, подступиться не знает как, показывать свои чувства не хочет из-за девичьей гордости. Сделала одну маленькую попытку и тут же отступила в страхе. Никакой нарочитости. А уж свои тайные фантазии, она бы явно и подруге доверять не стала, не то что ему самому признаваться.       Чтобы не накалять ситуацию, Снейп твердо решил больше с Грейнджер наедине не пересекаться. Все ее мысли прекрасно считывались им. Она не защищалась. Напротив, в глубине души страстно желала выразить, как он ей нравится, только говорить о том не смела. Но ведь с опытным легилиментом можно иногда и красноречиво помолчать...       Снейп намеренно сыграл хитрую шутку с Гермионой. Он дал ей поверить, что чтение мыслей — штука заметная и неприятная. Впервые о легиллименции она узнала от Гарри, и тот уже верно красочно наописывал, как это тяжело, голова болит, он весь, как выжатая пиявка после занятий. Затем был ее допрос в лесу. И опять масса очевидных ощущений. И после этого, в тот момент, когда она ожидала вторжения во время разговора о Мародерах, Мастер ментальной магии на нее явно надавил. И вуаля — девочка думает, что непременно почувствует легиллименцию, да, противостоять не сумеет, но заметит. Потенциально от нее можно было узнать какие-то интересные вещи. То, что не скажет Гарри.       Вот только как себя теперь вести? Неожиданная мягкость профессора по отношению к Гермионе была вызвана в том числе непониманием, что правильно делать в такой ситуации. Это был сложный клубок противоречий. Он не мог грубо оттолкнуть девочку, которая ведь просто тихо в душе чего-то думала, не требуя от него ответных шагов. Как только пригласила ядовитые растения посмотреть, появился повод расставить точки над «и» — он сразу же безапелляционно отказал, указывая на границы, которые они никогда не смогут перейти. Наверное всё правильно сделал.       События на поляне имели огромное значение для уклончивой личности Мастера Зелий. Гермиона сама не понимала, чего именно она добилась той ночью. А она добилась огромного продвижения. Снейп даже не сразу осознал произошедшее. Девушка грубейшим образом нарушила массу его табу.       Все проявления положительных чувств, такие как забота, признательность, в том числе душещипательные признания в любви, были для мужчины унизительными проявлениями слабости. Юная ведьма заставила Профессора вести себя абсолютно неприемлемым образом. Снейп чуть не поплакался у нее на плече, опустился до жалоб, разоткровенничался, в общем сделал всё, чтобы заслужить насмешки и презрение, а в итоге получил впервые в жизни... огромное поощрение за проявление слабости. И сделала она это ненамеренно, что повышало эффективность урока. Целевые беседы Альбуса как раз тем и лишались половины своей силы, что Снейп знал об намерении директора убедить себя в чем-либо и потом через это оказывать влияние.       Гермиона же сама сначала испугалась неожиданно нахлынувших чувств, потом начала их подавлять, потом то подавлять, то поддаваться. При этом Снейп замечал, что нравится ей всё больше с каждым днем. А дальше она упала со скалы и вынудила его заботиться о себе. То есть показала уже себя предельно слабой и заставила наградить за полный провал попустительством. И ведь пришлось. Практически с ложечки кормил. Это дало пока какой-то неясный толчок всегда уверенному в своих приоритетах мужчине к пересмотру некоторых жизненных аксиом.       Жизненный опыт четко говорил Снейпу, что в отношениях — как на войне, стоит раскрыться — и ты сразу получишь мечом в грудь. Вся его болезненная биография вбила в него, что сила — это хорошо, а слабость — это плохо. Железный самоконтроль позволяет человеку одерживать победы над раскиснувшими врагами. А если поддаться эмоциям, то результат будет плачевным.       С Гермионой той ночью он выглядел по своей шкале силы — слабаком, значит девушка, по его логике, должна была использовать против него то, что застала его в врасплох и как-то поиздеваться. Возможность имелась. Сколько можно было ему комментариев отвесить нелицеприятных. Он бы скрыл расстройство и ответил едчайшим сарказмом, но в душе всё равно было бы некомфортно.       Но она, напротив, по доброй воле приходит фактически к нему на свидание… И еще потом грезит о повторной встрече… И чтобы всё было так же... Да что с ней не так? Чем он ей понравился? Вроде умная девочка... Можно ли просто взять и влюбиться в такого, как он?..       Снейп всегда очень сильно сомневался в себе во всем что касается женщин. Они для него были, как банка с гадами, в которую надо иногда засунуть руку, но не дать себя смертельно укусить. Разумеется, с таким отношением и страхами, женщин в его жизни было немного.       И никогда раньше в этого человека не влюблялись так неожиданно. Мог быть интерес со стороны чистокровных волшебниц или министерских дам, нечуждых идеям Волан-де-Морта, но они все видели Снейпа в одном ключе. В первую очередь для таких женщин он был интересной партией из-за своей близости к Темному Властелину. Претенденток было немного, но и среди них выбор имелся.       Однажды кузина Мальсибера прямо попросила свести ее со Снейпом. Это было еще во время Первой Магической Войны. Мадемуазель, наделенная изрядной красотой и грацией, твердо решила заиметь себе максимально высокого в иерархии жениха. Беллатриса убила бы любую соперницу за сердце господина. Все об этом знали. Да и сам Волан-де-Морт дамским угодником не слыл.       В идеале, девушка предпочла бы Люциуса Малфоя, но тот уже был женат. Снейп как раз оказался в рядах первых приближенных Темного Лорда. И она начала флиртовать с менее привлекательным, с ее точки зрения, кандидатом, но зато доступным. Северус быстро распознал, что в глубине души девушка ожидала быстрой и явной победы над его сердцем.       Получить аванс от такой красотки, как она, думала соблазнительница, должно быть более чем достаточно, чтобы такой невзрачный заумник потерял голову и тут же позвал ее замуж. Но план сыграл лишь наполовину. Дабы разбавить свою репутацию отщепенца, парень ответил ей взаимностью прилюдно, но не утруждался лживыми признаниями и не сдерживал наедине язвительных комментариев в адрес нескромной претендентки. Что иногда даже забавляло кокетку. Как разнообразие или изюминка. К тому же, новый любовник оказался изобретательным... Когда ведьма решила, что ей пора дальше искать мужа, то они мирно расстались. У нее хватило благоразумия не ссориться с подающим большие надежды Пожирателем Смерти. А Северус был доволен, что все увидели его в компании высокородной красавицы. Такие "безопасные отношения" были по вкусу мужчине.       Но интерес Гермионы не был продиктован каким-либо скрытым умыслом. Девушка вообще не была способна на интриги. И как реагировать в такой ситуации Снейп не знал. Он не смог бы ответить на ее чувства, даже если бы захотел. Но и желания поддаться глупым мечтам, слава Мерлину, не было. Так как теперь говорить с ней? Наверное, надо притворяться и дальше, что он ничего не заметил. А если она как-нибудь всё же заявится с признанием — то он изобразит удивление в меру актерских способностей. Бровь поднимет для убедительности. Ах, как это неожиданно!       А заявиться Гермиона могла. Когда она ему что-то доказывала, то делала это в лоб и с вызовом. В ней было много жизненной силы и энергии, которые искали выхода. Одно хорошо, женская гордость удерживала ее от того, чтобы начать открыто демонстрировать любовь, безразличному к ней мужчине. И пусть это так и останется.       Снейп был уверен, что его не просто заманить в любовную ловушку. Медленное переваривание обстоятельств, природная скрытность, двойственность натуры, всё это делало его трудной мишенью. Да и она, просто влюбленная девочка, ну кого и куда она способна заманить.       При всем этом, Снейп быстро поймал себя за руку на проверке ее чувств. Такого больше не должно случаться. Когда в их разговоре о Дамблдоре он бросил фразу: «Раз любите, так любите его таким каков он есть, а не таким, каким он нарисовался в вашем романтическом воображении. Мы все глубоко неидеальные создания. Можно смотреть лишь на достоинства человека, тогда это будет идеализация, а можно только на недостатки, тогда это демонизация» — он ведь говорил о себе. Он спрашивал Грейнджер, а не придумала ли она себе любовь. И больше ему такого произносить не следовало. А то девчонка ведь умная, может понять намек… А еще хуже, если кинется доказывать…

***

      Грейнджер сохранила благоразумие. Вела себя абсолютно безупречно. Ничего доказывать Снейпу не кинулась.       Если бы она только попыталась выставить себя несчастной жертвой любовной лихорадки и заявилась бы на урок со страдальческим выражением лица, то получила бы щелчок по носу от Профессора. Но она, как обычно, тянула руку, показывая свои выдающиеся познания в ЗОТИ. Ей, как и прежде хотелось похвастаться перед классом тем, какая она выдающаяся умница. Теперь, правда, это вызывало в преподавателе не раздражение, а своеобразное снисхождение, даже некое сдержанное умиление. «Ну хоть кто-то понял, о чем я тут битый час распинался»       Время шло. Северус в суматохе дней забыл на какое-то время о своей тайной поклоннице. И тут он увидел ее в новом образе на вечеринке у своего бывшего декана Слизнорта. Девушка была очаровательна. Северус исподволь пошпионил за ней и с неудовольствием заметил, что она на празднике не одна. Маклагген увивался за Гермионой, как козел за морковкой. Снейп чуть поморщился от такого выбора, но потом подумал: «Ну вот и славно, она нашла себе увлечение по возрасту»       При этом от внимания Северуса не укрылись пара лукавых взглядов Гермионы, ей было интересно, видел ли он. Смешно. На такие уловки он в жизни не купится. Ледяное равнодушие стало ответом его бывшей воздыхательнице, что Мастеру Зелий нет никакого дела до того, кем она теперь увлечена. Хоть Лонгботтому пусть поцелуй отвесит. Конечно, всё так и должно было продолжиться. Гермиона одумалась, любовь погасла.       Наличие чувств в один момент времени не гарантирует их продолжение в другой. Человеческое сердце изменчиво. Большинство по крайней мере. Те же, кто познал истинную любовь, редко способны ею в полной мере насладиться. Весь жизненный опыт научил Северуса этому.       Сколько уже лет рана, нанесенная любовью к Лили никак не хочет заживать. До этого Снейп был свидетелем того, как его мать, безответно влюбленная в своего мужа, страдала долгие годы, пока наконец не умерла от отчаянья. Сама Лили заплатила жизнью за любовь к сыну. История безмерной увлеченности Мерропей Мракс магглом Томом Реддлом и ее страшный для всех финал так же были однажды поведаны Дамблдором. Вот они, настоящие чувства, без карамели слащавых мечтаний и несбыточных надежд. Кто любит, тот в конце концов забудет себя и будет страдать или вовсе погибнет.       Дальше перед глазами Профессора разыгрался еще один акт странной игры в кошки-мышки. Рон Уизли стал иногда с нежностью поглядывать на Грейнджер, а та отвечать ему милыми улыбками. При том, что до этого рыжий болван не раз попадался на глаза непристойно лапающим Лаванду Браун. Каждый раз им обоим попадало за такое фривольное поведение. Даже Минерва Макгонагалл возмущалась развязности Уизли. И тут новое увлечение. Рон теперь ищет внимания подруги по Трио. А она, кажется, не против ответить ему взаимностью. «Маклагген был хоть как-то получше. Тут уж путь в никуда. Грубый неотесанный мужлан, глупец и растяпа. Совсем ей не пара. О чем она только думает. Через месяц девочка от него дико завоет, как оборотень в полнолуние. Хотя… она же сможет им помыкать, тыкать, как котенка, носом во все ошибки… наверное, такой авторитарной мадемуазель это придется по вкусу на какое-то время.»       Снейп из любопытства немного понаблюдал за отношениями парочки. И верно, Гермиона явно играла роль лидера. Рон так смешно прятался за ее юбку от бывшей. Невольно Профессор задумался над поведением девушки с ним самим. Она пыталась иногда навязать условия, как с обменом мнениями о Мародерах, но в целом вела себя иначе. Ну еще бы. Собой так помыкать надменный волшебник в жизни не позволил бы. Да еще какой-то сопливой выскочке. Вчера родилась, а сегодня уже мужскими сердцами хочет жонглировать… но с ним самим тем вечером Гермиона была такой нежной, такой доверчивой…       Северус с мрачной усмешкой подумал, что теперь его образ в голове Грейнджер наверное стал идентичен поттеровскому. То, каким форменным уродом видел его мальчик, забавляло профессора. Гарри бы ему еще клыки пририсовал, а так вылитый упырь. Смешно. Сальноволосый крючконосый урод. Тонкий длинный нос Макгонагалл и ее вечный тугой пучок на затылке Гарри вовсе не смущал. Как и рост Филиуса Флитвика. Как и откровенное пузцо Хагрида. Они все были с точки зрения подростка обычные люди, с недостатками, но вполне чем-то приятные. А вот Снейп страшилище похлеще Химеры, Цербера и Циклопа вместе взятых.       Конечно, мальчик ведь не знал, что его отец не на шутку ревновал к Снейпу Лили Эванс. Вряд ли Поттер бы серьезно всполошился, если бы не признал в нем серьезного соперника. И не зря. Лили действительно долгое время отдавала предпочтение именно умному слизеринцу, а не самонадеянному ловцу снитчей. А все вокруг советовали ей оставить Северуса из-за его увлечения темной магией, но никто не называл его уродом. Зато саму Лили именно так окрестила ее сестра.       Молодого волшебника не волновала его внешняя привлекательность, Снейп скорее уважал в себе широту познаний в различных сферах магии, волю, выдержку, но уж точно не… руки, глаза… чем там иногда любовалась Гермиона… Какой вздор… При этом мужчина сам невольно посмотрел на свою ладонь… Так же гордецу польстило, каким умным она его считала, как боялась услышать критику о себе именно из его уст. Потому, что мнение этого человека было для нее важно и ценно. Она так внимательно слушала всегда…       Подслушанных фантазий о поцелуях он обычно избегал. Но тут не удержался и воскресил в памяти влюбленное лицо девушки. Когда он поил ее микстурами в затемненной комнате дома Грейнджеров. Она немного бестактно, но зато искренне, разглядывала его. А потом юная гриффиндорка отчетливо вспомнила их… безумства в ту ночь… Точнее его безумство и ее преступное попустительство…       Затем мечтательница представила, как они вновь отправляются на ту поляну, только уже за руку и по обоюдному согласию. Он шепчет ей какие-то любовные признания, а потом вновь целует. Как тогда. С чувством. Она обнимает его в ответ. Его нежные губы скользят по ее лицу, шее, порождая ответное тепло в девичьем теле.       Потом в расширенных карих глазах коротко вспыхнула некая пикантная картина, нарисованная распаленным влюбленностью воображением девушки. От такой откровенной фантазии неприступный Профессор даже замер на миг с флакончиком в руках. У него самого глаза немного округлились, а брови чуть заметно полезли наверх. Это видение уже не шутку смутило молодого человека, он боялся покраснеть и выдать свой стыд от подсмотренного. Но самоконтроля хватило, чтобы удержаться от такого провала.       Итак, Гермиона действительно была влюблена в своего грозного преподавателя. И вовсе не платонически. Поэтому и дала понять, что ей на два года больше, чем сокурсникам. Эту уловку догадливый Мастер Зелий так же поймал на лету. Она сообщила ему, словно между делом, о том, что уже совершеннолетняя, чтобы хоть как-то сократить ту пропасть, что разделяла их.       Разумеется, об ответной симпатии нельзя было даже помыслить. Это опасно, неразумно, неэтично, непедагогично… Список можно было бы продолжать до бесконечности. Мужчина был морально не готов позволить кому-то приблизиться к себе.       Но теперь все эти неуместные вздохи по преподавателю должны закончиться, у Гермионы появился рыжий конопатый приятель. Это было логичным следствием безответности ее чувств к Профессору. В глубине души ему всё же было неприятно, видеть студентку гуляющей рядом с Уизли. Снейп думал, что Гермиона всё же чуть более долговечна в своих привязанностях.       Если уж она однажды пожелала себе Северуса, потому что он умен и проницателен, то как могла так быстро переметнуться к гуляниям с остолопом, не способным даже эссе написать без посторонней помощи. Такое интеллектуально-нравственное падение не укладывалось в голове перфекциониста. Он ведь в глубине души подумал, что она также взыскательна, как и он сам, при выборе привязанностей.       Конечно, Гермиона всё равно разочаровалась бы в бывшем Пожирателе Смерти, тут иллюзий быть не могло. Однако одно дело, если бы она, как Лили когда-то, наслушалась грязных слухов и решила, что он тоже это всё делал, а значит он чудовище. Тут было бы логично… И неизбежно… Но вот так просто без причин выбрать себе какого-то грубого простака с вечно набитым ртом… Северус был лучшего мнения о своей бывшей воздыхательнице.       Если бы девушка изначально больше ценила красоту в избраннике, чем умственные или магические способности, то она бы могла остаться с Маклаггеном, тот был весьма привлекательным юношей. Уизли проигрывал ему на три головы.       Северус знал, он-то уж точно не красавчик, но по этому поводу никогда не страдал. Не всем же быть прекрасными глупыми павлинами. В юности Снейпу не хватало аккуратности в костюме, но с возрастом он исправил этот момент. Большего Профессору и не хотелось. Таким, как Сириус Блэк до Азкабана, ему всё равно не стать, как ни старайся, это раз. А два, зачем тратить силы на то, чтобы понравиться всем этим женщинам, которые ему всё равно не интересны. Ни одна не внушала ему трепета. Недостойные кандидатуры его не манили даже в качестве временной игрушки. А достойных не встречалось.       В годы молодости, периодически привлекать внимание противоположного пола, было насущной необходимостью. И он прилагал к этому определенные усилия. Сейчас же его интересовали не амурные похождения, а выполнение опасного задания. Для успеха в этом надо было не Простоблеском волосы мазать, а много и тщательно думать.       Однажды теплым воскресным вечером Северус задумчиво шел к себе в подземелье, когда услышал женский плач и чьи-то тихие утешения, доносившиеся из-за приоткрытой двери аудитории. Коридор бы пуст и затемнен. Особых планов проведения досуга, кроме книг, у профессора не было. Перспектива посмеяться тайком над студенческой глупостью или даже наказать кого-то, если выясниться повод, показалась ему прелестным завершением дня. Природное любопытство так же толкнуло опытного шпиона к тому, чтобы подслушать позднюю беседу.       Снейп бесшумно подошел к источнику звука. Темнота вокруг выгодно сливалась с черной одеждой непрошенного зрителя. Он приготовился посмотреть спектакль, не выдавая пока свое присутствие.