Огненная цитадель

...когда хорошо знаешь страну, тебе редко нравится то, что о ней пишут в газетах и журналах...

Эрнест Хемингуэй «По ком звонит колокол»

      Северус, Люциус и перевязанный Гойл-старший вернулись в Мэнор лишь после полудня. Драко к этому времени уже не выдержал и уснул. Нарцисса отключилась на час и потом опять, как сомнамбула, ходила по особняку и парку. Она не посмела прыгнуть на шею к мужу при гостях и только с силой сжала его руку в приветствии.       Люциус сиял, несмотря на дикую усталость. Он не без труда, но добился желаемого. Ему было жизненно необходимо поделиться этим с женой. Увидеть, как гнет ожидания скорой расправы сойдет с когда-то прекрасного лица Нарциссы. Снова стать главой семьи. Защитником и опорой. Ему было что поведать.       Все Пожиратели Смерти и низкоранговые приспешники Волан-де-Морта были на ногах с прошлого утра. Люциус сначала дежурил около одного из защищенных домов, потом прилетел в самую гущу боя и стал кидаться на врагов, как разъяренная кобра. Он не пропустил ни одного из вражеских заклятий, а щедрой рукой разгневанного Уизли в воздух взмывали и зеленые лучи, и синие взрывные — прямо в светлую голову.       Отец, только что потерявший третьего сына за ночь, был готов сразить врага наповал, не дрогнув. Он бы это и сделал, если бы смог. Но даже подоспевший на помощь Ремус Люпин не помог изменить картину сражения. Их навыки были далеки от уровня закаленного в дуэлях Люциуса. К тому же после позорнейшего разгрома в Министерстве Магии от кучки молокососов, прилюдного осмеяния повелителем и смены палочки Малфой основательно готовился к операции Семь Поттеров.       Люциус извивался, как бескостный аспид, отклоняясь от проклятий, летящих одно за другим, без перерыва. Его крайне гибкая совесть уступала в тот день непревзойденной гибкости его тела. Когда враги стали выдыхаться, то Малфой почти было прижал менее расторопного Артура к углу одного из домов, но его триумф был сорван побегом противников с поля боя. Заключительная Авада врезалась в опустевшую каменную кладку. Артур успел трансгрессировать прочь. Сразу за ним Люпин.       Люциус не без оснований полагал, что формально выиграл поединок. Ему оставался последний, украденный удар. Его голубые глаза с красными прожилками капилляров горели самодовольством: — Наш повелитель даровал мне прощение, — с упоением выпалил Люциус.       Нарцисса прикрыла рот, пряча горькую, вымученную улыбку. Малфой картинно раскинулся в хозяйском кресле у камина: — Цисси, мы должны поесть, поспать хотя бы пару часов и вернуться к вечеру в особняк Лестрейнджей. — Он снова благосклонен к нам? — Слабо прошептала женщина. — Не все сразу. Но властелин выслушал меня вторым. Вторым! Северус поддержал меня. Я отчитался сразу за ним. Всё прошло успешно.       Обрадованная известиями Нарцисса щелкнула пальцами и велела эльфу живо накрыть обед. Драко решила не будить. Хозяева дома и два гостя сели в столовой. — Я сильно волновалась за тебя, — тихо выдала свои истинные чувства сдержанная аристократка. Она подошла вплотную к любимому супругу, изящно присела на ручку кресла и положила руки на его обтянутые бархатом плечи. Люциус поднял к ней худое лицо.       Гости отвернулись к окну, чтобы не смущать пару. Северус вяло отпустил пару реплик, а Гойл, держась рукой за живот, безмолвно покивал. — Прости, милая, — нежно проговорил Малфой. — У Лестрейнджей давно никто не жил. Там все совы разлетелись, все крысы разбежались. Ты же знаешь, даже их эльф прижился у нас. К тому же я опасался лишних вопросов и не решался написать, пока Темный Властелин нас не распустит. — Но зачем вы полетели туда? — Он снова развоплотился. Драко разве не рассказал? — Да. Но я думала, вы всё равно вернетесь. Переживала, что вы стали жертвами Ордена или авроров. — Мы отбились. Я сам не знаю, как так вышло, меня там не было, но твоя сестрица решила, что теперь о повелителе она будет заботиться лично. Пожелала стать его главным оберегом. Приволокла хранилище души к себе в особняк. Мы за трупами погибших полетели. Их у дома Поттера сложили. Там эти тугодумы Кэрроу сразу с аврорами кинулись препираться. Несколько мракоборцев видели даже окончание схватки, но не вмешивались. Просто возвели защитный барьер, забрали тела и начинали опрос свидетелей. Выглядело весело. Ну оно и понятно. Министерство хочет тихо отсидеться в сторонке. Поэтому отправили не группу захвата Долиша, а криминалистов. А те и не в курсе, кто на кого напал и почему. В итоге обошлось без стычки. Северус, молодец, как раз подоспел вовремя и успокоил все горячие головы. Рассказал нашу версию происшествия. Я адвоката потребовал сразу. Отдали наших, как только колдографии ранений сделали. Протоколы заполняли битый час, — Люциус устало изобразил гундосого зануду следователя. — "Что вы видели? Что вы слышали? Где находились? В каком часу? Значит вы утверждаете, что на вас напали Артур Уизли и Ремус Люпин? Кто может это подтвердить? Подпишите здесь". Я рассказал, что Орденцы кинулись на нас из-за того, что мы побег Поттера из-под надзора сорвали. А наши только отбивались. Потом мы разделились. Каждый направился к одной из семей, чтобы привезти погибшего. Я с Феликсом, конечно, к Крэббам. Жена его в слезы. Мы успокаивали. Сами, Мерлин прости, сидим засыпаем, а она все не замолкает. Ну как тут уйдешь? Потом призыв. Полетели отчитываться. Все на ногах не стояли. Полтора дня без еды, воды и отдыха. В итоге Феликс захрапел прямо во время моего рассказа. Что ж, ему простительно.       Нарцисса с беспокойством посмотрела на раненого. Вопрос читался на ее бледном лице.       Подали обед. Гойл не ел ничего. Лишь выпил воды с какой-то мутно-серой настойкой. Он заговорил слабым голосом впервые с момента своего прибытия. Было видно, что каждое слово дается ему с трудом: — Повелитель не наказывал меня. Это со мной недоносок Уизли сделал. Ублюдки поганые. Вся семейка. Никакого уважения к приличным волшебникам.       Малфой с отвращением поморщился. Все переглянулись с пониманием. Благородное лицо Нарциссы исказила гримаса презрения. Люциус грустно покачал головой: — Бедный сын Генри… Так и рвался поквитаться за отца. Еле успокоили. Сказали, что шанс еще представится. Пока Нора непробиваема. Но мы этих мерзавцев достанем из-под земли. — Мой Грегори тоже хотел с Винсентом лететь. Они все трое с твоим Драко так славно сдружились за эти годы, — слабо улыбнулся Феликс, — Да. Моя жена была у Крэббов с детьми. Они вместе собрались, чтобы не так страшно было. Ждали мужей. И вот моя дождалась. А Мелани нет. Так наши сыновья поклялись отомстить, — со скупой отеческой гордостью выдал еле ворочающий языком Феликс.       Он поднял глаза на молчаливо ковыряющего свой омлет Снейпа: — Северус, мы тут одни. Я скажу начистоту. Спасибо тебе за наших мальчиков. Когда мой наивный Грег пожаловался, что ты их с Драко взаперти год держал на отработках, я сначала напрягся. А потом, как всё случилось, то я понял. Ты прав был. Нечего соплякам даже мыслить о таком. Люциус, без обид. Не помог бы ни мой, ни Винсент твоему с убийством Дамблдора. Где они, и где Дамблдор. Только, не дай Мерлин, окончили бы все жизнь от поцелуя дементора. Как козлобородый с Барти Краучем поступил. Это миссия была для тебя, Северус. А Драко поумней бы был, так не мешался бы под ногами.       Нарцисса поджала губы и отвернулась. Люциус скривился от внутренней боли: — Мы говорили ему с Цисси тоже самое. Тем более мы… верили, что Северус поможет. Боялись, как бы наоборот Драко не выдал всех. Он же не шпион! Он еще ребенок. Ты глянь на него. Как тень отца Гамлета бродит из угла в угол. Какая там выдержка. Дамблдор далеко не слепой был. И легилименцией получше нашего владел. Но эта умалишенная вечно подзадоривала моего мальчика: «Ты сможешь. Ты должен. Докажи преданность. Отец твой никудышный. Не опозорь хоть ты семью».       Феликс устремил мутящийся от боли взгляд на Малфоя: — Я догадался, каково вам было. Никому такого не пожелаю. Лучше бы тебя… Мы мужчины. Уж если чем прогневали, так сами ответ держать должны… Но опасно об этом. Так вот зачем я пришел… — Гойл отер испарину со лба и пристально вгляделся в бесстрастное лицо Снейпа. — Тебя поблагодарить, умник, и сказать, что до Рождества мой оболтус должен научиться колдовать в бою, как надо. Он ленив. Я знаю. Делай с ним, что хочешь. Я слова не скажу. И Мелани велю, чтоб не лезла, и другим. Хоть об стены детей наших бей. Но что б все тренировались до кровавых соплей. Иначе их незавидная участь ждет. Убьют их, как друга моего… Родительское благословение ты получил. В драку теперь точно все полезут. Пусть тогда уж учатся. Мы с тобой никогда не ладили, да и черт с ним. Нам не под венец идти. Но за сына я должок отдам. Если уж мы от оборотней услуги принимаем, то промеж себя и вовсе нечего распри сеять. Генри тоже все раскусил и Винсу по морде врезал знатно, когда тот ему жаловаться на тебя начал. Так и надо. Смотри-ка, что задумали… Зелены они еще были на Дамблдора покушаться. Люциус бы и тот не смог. Не хмыкай, павлин ты неощипанный. Я бы тоже провалил. А ты, Снейп, смог. Он ведь потому и не дал тебе отпора, что знал твою силу. Так? Научи наших биться, как ты.       Снейп холодно ответил: — Профессором Темных Искусств будет назначен Амикус. — Этот себя не факт, что отобьет. Так и мы умеем. Ты лучший. Научи. Клуб какой открой там… дуэльный. — Кэрроу будет вопить, что это его прерогатива. — Да не набивай ты себе цену! Кхе-Кхе. Что мне тебя на коленях просить? Мы с Люциусом Амикусу кляп в глотку засунем и провернем по часовой стрелке. И сестре его дебильной. Еще одна стерва недое… Прости, Нарцисса. Я болен, совсем язык развязался. Пойду к себе. В общем, Северус, на тебя одна надежда. Война идет. Или мы их, или они нас. Генри заживо… У меня на глазах, — по серой небритой щеке прокатилась скупая мужская слеза. Люциус и Нарцисса сочувственно переглянулись. Гойл захрипел, откашлялся, но голос так и не вернулся. — Щенок чертов! До смерти не развижу этот кошмар… Лучше бы нас тоже кто в молодости круциатусом ударил, но учиться заставил. Исправь это с нашими детьми. Баловство закончилось. Никому спуска не давай! Кхе-кхе.       Гойл тяжело застонал, согнулся вдвое от приступа боли, отер проступившую кровь на губах белоснежным платком и коротко откланялся.       После его ухода разговор сразу потек проще и живее. Нарцисса жадно выслушала красочный рассказ о ночных подвигах мужа. Потом белокурый аристократ по привычке панибратски похлопал Снейпа по плечу и подмигнул: — Поздравь меня, друг мой. Я снова в деле. Эх, помнишь, как мы, — воспоминание было прервано непроизвольной зевотой Люциуса. Усталость брала свое. Рассказчик поморгал слипающимися глазами и выдохнул. — Пошли спать. А то мы сейчас вповалку на стульях захрапим.

***

      Погибшие воины Ордена Феникса были доставлены в Нору на закате. На рассвете следующего дня началась подготовка к похоронам. Дом постепенно заполнился плачем, всхлипами и грустными взглядами родственников. Прибыли далеко не все по более чем понятным причинам. Кто-то сослался на неотложные дела, кто-то оказался в неотменяемом отпуске. Обещали навестить позже.       Последние выжившие Пруэтты уже полгода скрытно жили за границей и ни с кем не общались. Молли и Артур ни слова не сказали об отсутствующих.       Андромеда Тонкс тихо сидела у гроба мужа в обнимку с дочерью. Нимфадора стойко поведала ей о героической гибели отца. Но только в самых общих выражениях.       С Гарри и Гермионой Дора была куда более красноречива накануне.

***

      Тэд Тонкс, Ремус Люпин и Нимфадора кинулись отбивать Гарри от погони Амикуса Кэрроу. Ремус, завидя вспышки впереди поспешил на помощь дальше. Двое против одного казалось достаточным. Кэрроу только и успевал блокировать удары отца и дочери. Затем в воздух поднялся оклемавшийся Эйвери. В пылу сражения Дора не сразу увидела заходящую с земли в тыл Алекто. Непроизвольный взгляд Амикуса, наполнившийся мрачным торжеством, выдал сестру.       Убийца успела хорошо прицелиться. Тэд не был приучен постоянно сохранять всесторонний обзор, как его дочь. Он даже не расслышал в общем шуме перед смертью, что именно ему закричала Дора. Эйвери и Амикус заорали хором "сдохни" и ударили одновременно, чтобы отвлечь на себя юную воительницу и жертву. Оба раскусили маневр Алекто.       Тэд в последний раз атаковал Эйвери, и он непременно попал бы, но в решающий момент рука дрогнула. Он даже не успел понять, почему. Яркая зеленая вспышка окончила жизнь храброго волшебника. Три Пожирателя Смерти переводили дух и готовились разделаться с шокированной ведьмой-метаморфом. — Ты дура, — гаркнула Алекто. — Отреклась бы от отца и могла бы перейти к нам. У нас тоже псины водятся. Попроси Фенрира, он тебя тоже по-собачьи оттрахает.       Нимфадора не была уверена, одолеет ли трех противников в бою. Но впервые в жизни ей захотелось убить словом. Она несла службу в грубом мужском коллективе, и от любых даже самых крепких выражений ее щеки уже давно не розовели. Аластор Муди не терпел неженок. Голос Тонкс задрожал от ярости: — Я разберусь, с кем трахаться. А на тебя и Фенрир не вскочет. Сорок пять лет, а всё в девках. Что Алекто, совсем никто твой засохший пирог отведать не хочет? Даже кусочек? Что молчишь, уродина жирная? Ты и в Пожиратели поди пошла, чтоб крутые парни рядом были. И ни одного тебе не перепало! Так и сдохнешь никому на... не нужная.       Услышал бы ее Люпин, не поверил бы, что его милая Дора способна так говорить. Эйвери быстро отвел взгляд. Алекто успела увидеть в глазах несостоявшегося любовника насмешливое согласие с тирадой.       Тонкс попала. Она сразу это поняла. Опыт составления психологических портретов преступников пригодился в личных целях. Каждого из Пожирателей она разбирала подробно вместе с Аластором.       Не только Тонкс теперь выбита из колеи. Глаза Алекто налились кровью, губы задрожали. Эйвери и Амикус потрясли рукой в знак того, что сейчас будет жарко.       Вдали замаячил запоздавший для Тэда сигнал от Мюриэль. Дора трансгрессировала.

***

      Тэд Тонкс получил последние поцелуи в лоб от жены и дочери.       Гарри смахивал слезы, глядя на тело доброго великана в гигантском ящике. Это казалось таким неправильным. Хагрид был как ребенок, он никому не желал зла.       Иммунитет к магии не спас его от пронзительной, разрушающей все на своем пути, ненависти, которая приобретает невероятную силу в истинно любящем сердце.       Рудольфус Лестрейндж давно сомневался в правильности однажды избранного пути, он не создал крепкой семьи, не приобрел друзей, не обзавелся ребенком. Со смертью любимого брата он осиротел. Не было сил ни начинать новое, ни продолжать старое. Если бы Гарри увидел этого человека в столь черный миг жизни, то его собственное страдание было бы утешено мстительным созерцанием опустошенного душою врага.       Но зато смерть Хагрида отвела другие. Рудольфус так и не вступил в бой. Иначе жертв могло быть больше.       Молли по очереди подходила к каждому из почивших сыновей. В закрытый гроб Биллу она вложила его любимый дюралюминиевый меч, представлявший искусную собой копию меча Годрика Гриффиндора.       Билл часто играл младенцем со своим блестящим оружием и представлял, каким отважным он вырастет и не убоится ни одного из чудищ на своем пути. Он показывал вечно занятым родителям и старшим братьям, как он будет биться с драконами, мантикорой, гриффоном. Он спасет прекрасную принцессу из беды. Обнажив свой меч, поведет в бой друзей.       Тогда у Молли не было ни времени, ни сил слушать его наивные детские сказки. Сейчас ее рука без брезгливости коснулась обернутого белой материей обугленного трупа. Зола кое-где проступала сквозь слои покрова. Молли вспомнила бесконечные истории сына, всхлипнула и положила поверх савана его славный меч. Билл стал истинно достойным гриффиндорцем.       Джордж так же был скрыт от любопытных глаз. Можно было применить маскирующие чары, но Молли не пожелала. Бедный мальчик. Он был всегда таким веселым. Он не осознал, что жизнь стала другой. Теперь не только Джордж с Фредом готовят уловки. Всех Фениксов отныне могут в любой момент заманить в жуткую ловушку. Похлеще любой из шалостей самонадеянных ребят.       Обоим близнецам в помертвевшие пальцы она дала по платку с собственноручно вышитыми именами. Молли не перепутала детей. Они для нее такие разные, хоть и в равной степени любимые.       Фред был в открытом гробу. Артур, Тонкс, Гермиона и Люпин провели у тела покойника полночи, но смогли все вместе снять оборотный эффект. Никому не хотелось хоронить парня в обличии Гарри Поттера. Фред Уизли посмертно снова стал самим собой.       Молодое лицо не отмечено печатью муки. Он погиб быстро. Такой безмятежный он возлежал на алой подушечке под головой. В исступленном самообмане несчастной матери порой казалось, что он только спит. Сейчас ее мальчик очнется от своей затянувшейся летаргии и что-нибудь пошутит про свою любовь вздремнуть допоздна. Они же больше не в школе, чтобы вскакивать в семь утра. «Теперь они с Джорджем сами себе хозяева».       Молли задохнулась от слез. Артур обнял ее. Рон сжал кулаки.       Долиш и несколько лояльных Ордену Феникса мракоборцев встали кругом у гроба старого наставника Аластора Муди. Каждый счел за великую честь отдать последний долг. Они прибыли не только с тем, чтобы проститься с легендой сыска, но и проведать покалеченного Кингсли. Шеклболт лежал без сознания и не видел товарищей, столпившихся у его постели.       Всех гостей разместили на ночь в шатрах, приготовленных для свадебных пиршеств. Жуткий финал любовной истории прекрасной вейлы и отважного борца за права магглорожденных. Похороны в день венчания. Многие судачили о судьбе невесты. Надеялись, что как чистокровную ведьму ее выдадут назад семье.       Делакуры уже сделали запросы о пропаже дочери. Официальным ответом было канцелярское: «Местоположение в текущий момент устанавливается».       Выбираться из Норы было слишком опасно, поэтому прощание с умершими провели там же на лужайке. Установили большой навес с постаментом и шесть гробов вряд.       Изначально было создано семь гробов. Букле, как верному другу, сыгравшему свою роль в развоплощении монстра, Гарри тоже изготовил маленький квадратный ящик. Они с Гермионой и Роном закопали сову сразу же вечером на заднем дворе.       С рассветом настало время молитв. Приглашенный пастор провел траурную церемонию.       Начали вспоминать добрым словом каждого из павших героев: Билл Уизли Фред Уизли Джордж Уизли Аластор Муди Тэд Тонкс Рубеус Хагрид       Сразу после предания тел земле гости поспешили покинуть опальное семейство. Все уже знали, что Уизли объявлены вне закона особым указом Министерства.       Повстанцы, нарушители общественного правопорядка, преступники.       События в Отделе Тайн целый месяц пересматривались. И накануне ходатайство об освобождении Люциуса Малфоя из-под стражи было удовлетворено.       Театр абсурда начал свое представление для жадных до сенсации зевак.       Через день вышла статья в пророке, где для жителей волшебной Британии пояснили, что, оказывается, уважаемые семейства Малфой, Крэбб, Гойл и другие стали жертвами навета и судебной ошибки, спровоцированной недоброжелателями. Погром в Министерстве устроил Гарри Поттер. Он явился туда ночью со своей бандой, включавшей несколько трудных подростков из семейства Уизли.       Двое сыновей Уизли были с позором исключены из Хогвартса за самое скандальное поведение и нападение на главного инспектора Мисс Долорес Амбридж. Гарри Поттер уже тогда планировал совершение убийства Альбуса Дамблдора и решил запастись артефактами. Причины вспыхнувшего конфликта между Избранным и известным интриганом Дамблдором автор обещала раскрыть в следующем сенсационном выпуске.       История излагалась так, будто в день нападения на Отдел Тайн один из высокопоставленных сотрудников задержался на работе по весьма важному делу. Он и услышал сигнальные чары. С ним в комнате находился Люциус Малфой и еще несколько волшебников, которые решили посодействовать в поимке преступников. Имена Пожирателей Смерти, которые должны были находиться в Азкабане, не упоминались. Лишь тех, кто был до этого момента официально на свободе. Выходила совсем складная версия борьбы нескольких добропорядочных волшебников с шайкой разудалой молодежи.       Альбус Дамблдор в свое время направил следствие по ложному следу. Это он стоял за побегом Сириуса Блэка, убийцы, известного на всю Британию. Он оказывал давление на свидетелей, пока был жив. Такому человеку нельзя сову доверить, не то что детей.       Только отсутствие надлежащего надсмотра позволило столь одиозной личности долгие годы безнаказанно творить беззакония. Министерство давно подозревало директора в недобросовестности, но доказательств не было. Присланный в Хогвартс блюститель студенческих нравов и норм преподавания, уважаемая Мисс Долорес Амбридж, сама стала жертвой зловредных козней старого интригана. Гарри Поттер по наущению Дамблдора заманил ее в лес и пытался натравить на нее кентавров. Мисс Амбридж только чудом спаслась и проходила долгое лечение в госпитале Мунго от ужасных ранений.       "Чудовищная жестокость", — обличительно потрясал кулаком журналист "Пророка". При предыдущем директоре Хогвартса ученики школы и помыслить бы не могли о таких зверствах.       В подтверждение упадка нравов в школе чародейства и волшебства под началом Альбуса Дамблдора на развороте газеты красовалось интервью с самой Долорес Амбридж под заголовком «120 дней в плену порока», где она подробно описывала с какими вопиющими оскорблениями чести и достоинства она столкнулась в год своего служения в Хогвартсе. Как она мужественно билась с подростковой распущенностью, вседозволенностью, преступностью, разгулом инакомыслия, продажей запрещенных препаратов, пьянством среди педагогического состава и общей безнравственностью, царившими в школе по милости нерадивого директора, занятого лишь интригами против Министерства Магии. Много говорилось о молодежной террористической организации Армия Дамблдора, призванной сеять хаос и анархию.       Образ "великого светлого" был развенчан. Стало очевидно, что новый министр хочет остаться третьей стороной, не принимая позицию ни Фениксов, ни Пожирателей Смерти. Многие волшебники видели это противостояние именно в таком ключе и возлагали большие надежды на приемлемый компромисс.       Получалось, что под давлением любителей "разрешать всем всё и бездумно раздавать права, как лимонные дольки", Магическая Британия уже много лет подряд уходила от своих корней и ценностей. Министерство готовилось "восстановить покой граждан любой ценой". Многие жители были готовы пожертвовать частью свобод ради общего мира.       С другой стороны и ультраконсерватизм тоже был нежелателен. Звучали голоса, призывавшие взять под опеку магглорожденных, чтобы те в первом поколении доказали, что они уважают законы и порядки нового для них мира. Тогда их дети уже смогут пользоваться всеми благами, как полноправные члены сообщества. Тем самым планировалось снизить эскалацию с Волан-де-Мортом и многочисленными консерваторами. Большинство не хотело войны.       Министр давал понять через газеты, что готов сесть за стол переговоров с Темным Властелином, как ранее вел переговоры с Альбусом Дамблдором. Скримджер осуждал убийства, совершаемые обеими сторонами. Он выражал озабоченность сложившейся ситуацией и требовал немедленно прекратить взаимный самосуд.       "Наше общество не должно позволить ввергнуть себя в анархию. Любая поддержка враждующих сторон строго запрещена и будет преследоваться по закону."       Только Визенгамот имеет право судить и карать правонарушителей. Только Министр Магии представляет закон и власть.       Только государство имеет монополию на насилие. Орден Феникса и Пожиратели смерти дерзнули оспорить это эксклюзивное право Министерства Магии и суда.       Альбуса Дамблдора обличали, как разжигателя войны, наравне с Тем-кого-нельзя-называть. При этом Министр выражал надежду, что после смерти Дамблдора и поимки Гарри Поттера, Орден будет обезглавлен и сдастся властям. Ультраконсерваторам так же предлагали сложить оружие в обмен на гарантии неприкосновенности. Прощение грехов обеим сторонам в обмен на мир.       Многие видели в этом торговлю индульгенциями. Общество постепенно поляризовалось и раскалывалось. В одной семье находились как сторонники ультраконсерваторов, так и ультралибералов, как отныне стали официально именовать враждующие стороны.       В аврорате были открыты дела о покушении на жизнь и преднамеренном убийстве первой степени в доме на Привет Драйв.       Так как все погибшие нарушили запрет министерства на приближение к Гарри Поттеру, то самооборону никому не засчитали. Особенно тяжкими были обвинения в адрес Рона, который на глазах у десятков магглов сжег заживо чистокровного волшебника, и Ремуса Люпина, жестоко расправившегося с Трэверсом и Паркинсоном. При этом смерть Джорджа была признана убийством по неосторожности. Вот только убийцей называли Гарри Поттера.       Адвокаты семьи Малфой представили дело так, что Поттер, подозреваемый в убийстве Альбуса Дамблдора, решил скрыться от справедливого правосудия. Для этого сговорился с семейством Уизли о своем незаконном перемещении. Добропорядочные граждане Малфой, Крэбб и Гойл хотели пресечь данное противоправное деяние. С этой целью вели погоню и отделили люльку от мотоцикла Артура Уизли. Но Гарри Поттер намеренно, путем использования черной магии, отклонил левитацию и опрокинул люльку, чтобы избежать поимки. В результате погиб Джордж Уизли. Десятки свидетельских показаний подтверждали эту версию. Все повреждения на теле Джорджа списали на падение с высоты.       Возле тела Рубеуса Хагрида обнаружили его волшебную палочку, восстановленную неведомой магией особой мощи, что сразу делало его самым злостным нарушителем закона. Его палочку сломал представитель власти после исключения Рубеуса Хагрида из Хогвартса из-за обвинений в преднамеренном жестоком убийстве. Выходило, что Альбус Дамблдор помог еще одному преступнику избежать ответственности. Затем незаконно вернул Хагриду оружие, завербовал великана в свое военное формирование и позволил убийце преподавать детям.       Кто именно открыл тайную комнату, снова подлежало сомнениям. Если первый случай еще можно было списать на Того-кого-нельзя-называть, то во второй раз его точно не было на территории учебного заведения. История с каким-то дневником и неправдоподобным подселением душ выглядела очередной уловкой хитрого Альбуса Дамблдора, дабы отвести подозрения от приспешника и незаслуженно героизировать своего протеже Гарри Поттера.       Газета обещала продолжить журналистское расследование. Обстоятельства остальных смертей пока охранялись тайной следствия.       События около дома на Привет Драйв наделали много шуму. В Визенгамоте шли споры, выполняли ли преследователи Гарри Поттера требование закона или так же его нарушили, как и повстанцы из Ордена. Аврорат настаивал, что это их юрисдикция задерживать беглых подозреваемых, защита Пожирателей Смерти ссылалась на постановление о гражданском аресте. Все путались в формулировках. По-хорошему, у злополучного дома не должно было находиться ни одних, ни других.       Ранение Кингсли и смерть Муди так же могли вменить в вину Ордену Феникса. Никто не решился официально спорить с министром и называть операцию спасением Гарри Поттера, а не пособничеством беглому преступнику.       Максимум, что товарищи смогли сделать для Кингсли и Муди, это признать, что они следовали букве закона и хотели задержать Гарри, а не помочь ему скрыться. Называть обоих Фениксами в слух не решился никто. Это поставило бы их семьи под удар и лишило выплаты по потере кормильца для Муди. Кингсли таким образом избежал заочного увольнения.       Долиш переправил Шеклболта в Мунго сразу после снятия всех обвинений с товарища. К больному была приставлена охрана.       Артур немедленно оказался под следствием и лишился работы. Произошедшее вызывало столько эмоций и переживаний, что понадобились бы годы на нормальное переваривание умом и сердцем. Но времени не было. Никто не знал, когда начнется следующий этап войны.       Гермиона дала всем один день отдыха, чтобы придти в себя, и твердо заявила о необходимости интенсивно тренироваться. И тут же разразился грандиозный скандал.       На зов сразу откликнулась воинственно настроенная Джинни. Недовольству прибывшего на похороны Чарльза не было предела. Он потребовал у родителей отдать сестру ему на попечение и перевести ее в школу Дурмстранг. Джинни сказала, что хочет воевать вместе с Гарри. Тетушка Мюриэль, которая осталась погостить в Норе, поддержала Чарли.       Не воздержался от комментариев и Перси. Этот заядлый карьерист лишился работы одновременно с отцом и смотрел на семью с неодобрением. Он перестал здороваться с Гарри и всем своим видом демонстрировал, что винит парня в смертях братьев.       Чарльз, Перси, мать и отец ушли наверх, за ними поплелась Мюриэль. Ее никто не звал, но и отказать не посмели. По привычке молодое поколение решило подслушать под дверью.       Крики и ругань. Чарльз с жаром уговаривал отправить сестру и младшего брата с ним в Румынию. Перси сокрушался, что им и вовсе нужно было придерживаться нейтралитета, как многим другим чистокровным семействам. Мюриэль визгливо пеняла на неприемлемые методы воспитания в семье Уизли.       Молли влепила оглушительную оплеуху Перси за фразу: «Война Темного Властелина против магглорожденных — не наше дело. Пусть они сами за себя борются!». Сын колко ответил, что тоже сочувствует грязнокровкам, но умирать за них не собирается. А мать должна в первую очередь думать о собственных детях. Если бы Перси послушали, то братья были бы живы.       Вторую оплеуху Перси получил, когда выбежал из комнаты прочь, от Джинни. Он зло посмотрел на Гарри и ядовито процедил: — Еще и подслушиваете? Ну так скажу в глаза. Это всё из-за тебя, Гарри. Из-за тебя умерли твои родители. А теперь ты пришел чтобы и нашу семью погубить. Как жаль, что Он не прикончил тебя пятнадцать лет назад. Ты проклят! Лучше бы ты никогда не рождался! Если ты действительно Избранный — иди бейся сам. Оставь в покое мою семью, ублюдок очкастый! Сам-знаешь-кто не тронул бы нас, если бы не ты! Желаю тебе гореть в аду за то, сколько горя ты всем принес!       Гарри упал в обморок, Гермиона и Джинни кинулись помогать. Рон схватил брата за грудки, Чарли и Артур выбежали и полезли разнимать дерущихся. Молли дрожащим голосом сказала, что у нее нет больше сына. Перси гордо удалился.       Когда Гарри пришел в себя, то четверо подростков вышли вместе в сад подышать воздухом. — Рон, вы должны уехать с Джинни, — печально проговорил всё еще бледный, как мел, Гарри, — я видел слишком много смертей из-за меня. — Не слушай этого злобного слизняка, он всегда так любил быть самым успешным в семье, а теперь его вышвырнули из Министерства, вот он и взвился, — пренебрежительно ответил Рон. — Я тоже думаю, что вам лучше уехать, — дрожащим голосом сказала Гермиона. — Ваша мать с ума сойдет, если и с вами что-то случится. Мои родители хотя бы не знают ничего. Они бы тоже места себе не находили, если бы поняли, во что я ввязалась. Рон, Джинни, переезжайте в Румынию. Мы с Гарри справимся.       Гермиона без задней мысли взяла Гарри за руку в знак поддержки, и он благодарно кивнул, но брат и сестра косо переглянулись.       Джинни знала, кому отдала свое сердце Грейнджер. Она просто испугалась, что наедине с Гарри Гермиона все-таки расскажет про приворот. Джинни уже пожалела, что затеяла тогда эту уловку. Она действительно любила Гарри. И не хотела, чтобы он думал о ней дурно. Ведь, если бы не проклятая робость в его присутствии, то она бы и без приворотного нашла бы, как подцепить парня.       Рон, движимый ревностью и обидой, яростно заспорил с друзьями: — Мы всегда делили все тяготы. В ту ночь, вспомни, Гарри, ты с Гермионой спас меня. Потом я тебя. А в конце мы оба отбивались от погони. Так и должно быть. Мы нужны друг другу.       Затем всё трио пристально посмотрело на Джинни. Тут уже Рон опасливо согласился с Чарли: — Джинни, ты правда должна уехать. Нас всех теперь будут преследовать. Мама не выдержит, если и ты погибнешь. — Джинни, я прошу тебя, — в просьбе Гарри было столько горечи, что у юной ведьмы сжалось сердце. — Я сам не смогу ни о чем думать, если ты останешься. Поезжай. — Девушка кивнула.       Родители позвали дочь на короткий разговор. Она не отпиралась. Чарльз удовлетворенно выдохнул: — Я заблаговременно обратился в Дурмстранг. Тебя примут. Там сейчас много студентов из Англии. Они в качестве жеста доброй воли открыли по англоязычному классу на каждой параллели. Будут представители всех наших четырех факультетов. — Я сяду за одну парту с детьми убийц? — Взвилась Джинни как укушенная. — Успокойся, пожалуйста, — примирительно обнял ее за плечи Чарли. — В стенах Дурмстранга запрещена политическая пропаганда и вербовка. Тебя никто не заставляет дружить с ними, но доучиться спокойно ты вполне сможешь. Просто не говори в школе о Гарри. Тем более, что официальная позиция магической Братании такова, что Гарри разыскивается за преступления. — Дочка, мы не будем тебе писать, чтобы не привлекать внимание. Ты знаешь, что мы под следствием. Чарли присмотрит за тобой. Слушайся его. Через два года будет видно.       Джинни видела, как осунулось лицо матери, черные круги пролегли под ее когда-то лучистыми глазами. Студентка покорно выдохнула: — Хорошо, мама, я поеду в Дурмстранг. — Умница, — прошептала Молли и прослезилась. Мать и дочь нежно обнялись. Следом к костлявой старушечьей груди Джинни прижала Мюриэль.       На следующий день все члены семьи принялись за регулярные тренировки с самого утра. Обед был скудным и приготовленным на скорую руку. Рон недовольно буркнул что-то по этому поводу, но красноречивый взгляд Молли заставил его сделать лицо повеселее и есть, что дали. Раньше дома его ждал праздник живота в каждый из дней каникул. Это осталось навеки в прошлом. Как и часовые семейные беседы за столом.       Отныне Молли перестала быть домохозяйкой. Она делала только абсолютно необходимые вещи, а основное время тренировалась со всеми. Скорбящая мать желала прикончить лично Беллатрису и Люциуса за то, что они отняли у нее детей.       Нимфадора вела тренировки. Она была среди них сильнейшим бойцом. Юный страж порядка легко уклонялась от ударов и эффективно проводила атаки. Опыт и набитая рука сказывались. Недаром она слыла любимой ученицей Аластора Грюма.       Люпин недовольно поглядывал на Тонкс. Гермиона услышала, как он убеждал ее «поехать с Джинни». Грейнджер понимала, что это правильное решение, учитывая интересное положение той, однако испытывала безотчетную грусть от мысли о скором отъезде Тонкс.       Эта сильная умелая ведьма вселяла в нее уверенность, что с такими аврорами закон больше не будет разменной монетой. Каждый раз, когда Северус ставил под сомнение принципиальную возможность торжества добра в их войне, Гермионе становилось не по себе. Но такие люди, как Тонкс, доказывали, что они борются не за власть, а за правду. Вот только сколько достойных в силах правопорядка? С десяток из более чем тысячи сотрудников.       Джинни тоже быстро сошлась с Нимфадорой. Их связывало общее горе. И общее решение о перерыве. Не ради себя, а ради близких. Обе сделали выбор в пользу Румынии и притирались друг к другу. По всему было видно, что девушки отлично поладят. Наедине Джинни и Гермионе было не совсем комфортно, а вот втроем разговоры шли идеально гладко.       Гарри занимался усерднее, чем в школе. Гермиона была им довольна. А вот Рон не проявлял должного усердия. Люпин тоже показал себя не лучшим образом. Он был обычно хмурым и малоразговорчивым.       Гермиона свою фирменную защиту повторить так и не смогла. Оправдалась тем, что сделала это на сильнейших эмоциях. На деле же, она нашла описание этого заклинания, но прямой магической мощи не хватало даже на одну сферу, не то, что на две.       Каждый день перед сном Гермиона думала о любимом. Северус не говорил с ней. Она помнила его предостережение и ждала. Мучилась, переживала и не знала, как ей быть, если он не даст о себе знать еще пару дней. Она бы почувствовала его смерть?       А что если его настигли авроры. Вдруг его раскрыли и сейчас пытают… Она плохо спала и мало ела. Но выхода не знала. В газетах о его смерти не писали. От навещавших дом авроров тоже ничего слышно не было. И все же дни шли. А возлюбленный пропал.       Северус объявился через неделю. Он заговорил с ней как сладкий внутренний голос, звучащий прямиком из глубин ее сердца: — Как ты, душа моя?       Гермиона счастливо выдохнула. Будто тяжелый камень свалился с ее души. Она рассказала, что произошло в доме с момента ее прибытия. — Мы приступили к тренировкам. Я так переживала за тебя. Каждую ночь я представляла разные ужасы! Расскажи, что у вас было. Почему ты не давал о себе знать? — Я был при Нем. Не решался нарушать полную окклюменцию. Все сложилось очень удачно. Бэлла и Рудольфус кинулись с допросами на Долохова и того парня прямо около дома. Бедняга Гринграсс теперь просто ходячий овощ, Бэлла из него весь разум вытрясла. Ничего узнать точно не получится. Долохов в порядке, но не помнит, кто его зачаровал. Я постарался свалить все на Муди. — Тот-кого-нельзя-называть жив? — Да, он выглядит как маленькое нежизнеспособное существо, но он жив. Вот вернулся в Мэнор. — А где Он был до этого? — В особняке Лестрейнджей. Бэлла и Рудольфус отправились туда вместе с телом Рабастана. Бэлла хотела, чтобы ее дом стал оплотом Его власти. Но Повелитель, как полностью пришел в себя, так потребовал вернуться в Мэнор. — Он заподозрил тебя? — Наоборот. Я единственный, кто сразу кинулся на его защиту. Он потому и держал меня всё это время при себе, что опасался, будто его могут придти добивать. — Он планирует ритуал воскрешения? — Да. Ждет, когда падет Министерство. А оно пока только отыгрывает свои позиции. Из-за развоплощения даже сторонники стали отворачиваться от Пожирателей и уходить в нейтралитет. Министр активно пользуется этим, укрепляя собственную власть. Все понимают, что Он вернется, но если это случится через десять лет, то за это время прокатится еще не одна волна чисток. — Получается, у нас есть время? — Я не знаю. Не расслабляйтесь. — Ты сможешь придти ко мне? — Не так быстро. Я первый день дома. Отпустил только на ночь. Рано утром опять к нему. — Я боялась, что ты можешь попасться аврорам. Ты возвращался на Привет Драйв? — Да, разумеется. И авроры прибыли как раз, когда я был там. — Вы дрались? — Нет. Я быстро договорился, что мы не будем биться за трупы. Они не вызвали подмогу, мы дали им закончить с формальностями. Люциус в гибели всех волшебников и магглов винит Орден. Адвокаты уже зашевелились. — Где Флер? — Она в Мэноре. С другими пленниками. Делакур не в себе. — Ты можешь ей помочь? — Нет. Надо ждать приказа по ней. А пока владыке не до пленницы. — Что ей грозит? — Сложно сказать. За нее точно попросит Яксли. — Это мерзавец хочет ее сделать своей игрушкой? — Он искренне переживает за нее и сам пошел на риск, попросив у меня восстанавливающее зелье. Он боится, что она не доживет до допроса. Она отказывается есть и пить. Вообще ничего не хочет. Только плачет без остановки. — Ее надо спасти. — Это невозможно. Мне жаль. Мне правда жаль. Но сейчас дежурства усилены. — Чего он хочет? Опять крови Гарри? — Да. Он поручил нам разбить защиту Норы, но она очень крепкая. Все три стороны тихо ждут. Что у вас? — Джинни 28 августа уедет в Румынию к Чарли и переведется в Дурмстранг. Тонкс, вероятнее всего, с ней. Она беременная. — Так и надо. — Я предложила, чтобы Рон поехал с ней. Миссис Уизли и так нелегко. Но я не смогла настоять. Не могу же я сказать: «Рон, поезжай с Джинни, а мне с Гарри поможет Северус». — А Поттер что сказал? — Он горячо поддержал. Но Рон заупрямился. Я с ним еще поговорю. Я понимаю, что мы всегда были неразлучны. Но сейчас, когда двое из нас смогут благодаря тебе получить защиту небывалой мощи, а третий будет открыт огню… Ой, меня зовут. До встречи любимый!       Северус скрежетал зубами. Мысль, что Гермиона хочет отправиться на поиски крестражей вдвоем с Поттером пришлась ему вовсе не по вкусу. Нет, он конечно видел, что между подростками нет любви. Но то, как Гермиона сочувствовала Гарри, как хотела его поддержать, настораживало.       Это могло позже при благоприятных обстоятельствах перерасти в нечто большее. Любая мысль, что на его сокровище кто-то может покуситься наполняла Снейпа яростным желание проучить наглеца. Хотя Поттер пока ни на кого не посягал.       Один раз Северус отпустил любимую женщину к другому. В итоге плохо оказалось всем. В этот раз он не повторит ошибку. Он знал теперь твердо, что уже не отпустит Гермиону. Только не после их магического слияния.       Снейп как мог успокаивал разбушевавшихся демонов. Он прекрасно понимал, что начал сам себе сочинять историю. Гермиона просто боится, что сфер может быть только две и понятно, что ни ей, ни Гарри оставаться без защиты нельзя. Выходит, Рон будет рисковать сильнее. Только это.       Северус старался не давать волю воображению, но безотчетная ревность поселилась в его душе. В их следующий разговор, он убеждал Гермиону, что третьи руки им очень необходимы. Рон может просто прилипнуть к Гарри, как в ночь Семи Поттеров. Так и не помрет.       А самое главное — это жесткая дисциплина и регулярные упражнения для самой Гермионы. Она должна научиться запускать хотя бы одну сферу. Тогда ведьма сможет защитить себя без Северуса.       Не жил спокойно в эти дни и Рон. Он хотел прояснить их отношения с ... девушкой? Вот кто ему Гермиона? Возможности долго не предоставлялось. Вообще все в Норе ощущали себя, как в аквариуме. Постоянно вместе, каждый на виду.       Неделю спустя Рон, наконец-то, улучил момент перед сном и отошел с Гермионой подальше к защитному периметру, чтобы поговорить с глазу на глаз.       Рон помялся, взглянул украдкой в серьезное лицо подруги и завел беседу.