Огненная цитадель

Я скорее выпущу эту канарейку в парк среди зимы, чем посоветую тебе отдать ему своё сердце.

Эмили Бронте

– Цисси, я так рад за вас с Люциусом, ну конечно, я помогу. Вот возьми, – Снейп передает довольной гостье небольшой фиал и просит. – Разрежь запястье. Мне надо немного венозной крови. Капель десять.       Улыбка впечатывается в красивое лицо аристократки, как след от ботинка во влажный песок. Нарцисса застывает на месте, безвольно протянув руки к фиалу. Северус чуть улыбается уголком губ. Оба всё понимают. – Ты же знаешь. Она гордая, – опустила глаза ведьма. – Не хотела идти к тебе с просьбой. – Так пусть не идет. Это ее выбор, – сложил пальцы в замок Северус. – Боится уронить свое достоинство обращением к полукровке? – Я принесу тебе полный фиал, – устало произносит Нарцисса. – Хорошо. Я посмотрю, что можно улучшить в рецептуре. Всё должно быть в тайне от него? – О да. Молю тебя. – Тогда, как буду готов, приглашу тебя. – Ты сможешь сам трансгрессировать? – в задумчивости подняла глаза Нарцисса. – Я могу перемещаться. Знаю пару уловок от предшественника. – В этом случае роль посыльной мне более ни к чему. Я скажу Белле, что если она желает принять твою помощь, то пусть найдет в себе силы проявить уважение. – Нарцисса покачала головой и будто сама удивилась. – Ты можешь себе только представить, Северус, я, Леди Малфой, буду вести чуть ли не домоводство у грязнокровок? – Но ты не отказалась ассистировать мужу. – Ты же видишь. Мэнор мне более не дом. Я и сама рада сбежать оттуда. Хоть бы и в Хогвартс. Там по вечерам будут мой муж и сын. Я смогу пользоваться камином? – Министерство даст вам с Люциусом пропуск на пользование камином. Конечно, каждое передвижение будет фиксироваться. – Меня более чем устраивает это. Так будет меньше вопросов. Грязнокровками меня тоже не испугать. Министерские словно хотят выкурить нас из Мэнора. С чего бы приглашать нас обоих вести уроки. Мы же не штатные профессора. – У вас будет статус приглашенных лекторов. В этом, видимо, и состоит их план. Оставить владыку при минимальной гвардии. Если тебе эта пустая блажь на руку, то покажи себя вернейшей сторонницей курса. Научи хоть одну студентку из потока быть истинной леди. Давай между нами, и в соре можно найти алмаз. А дальше уж дело за мастерством огранщика, – с мягким вызовом посмотрел на собеседницу Снейп.       Она ответила ему самой обворожительной улыбкой, которая искусно скрывала в своей обезоруживающей глубине твердость характера женщины: – Пожалуй ты прав, уж одну лягушку за год я превращу в прекрасную принцессу. Зато будет чем нос утереть этим министерским занудам. К выпускному организуем званый ужин, и мои лучшие воспитанницы покажут свои манеры. Пригласим Пророк. Общество сейчас склоняется к умеренным консервативным взглядам. Драко это будет на руку. Мой сын сильно страдал от травли, пока Люциус сидел в тюрьме. – С министерскими маятниками надо всегда ладить. Куда бы их ни вело. Я поэтому без возражений согласился, что Амбридж везде засунет свой круглый нос. – Не начинишь розовый пончик свежайшим соком бумсланга? – Ну как ты могла обо мне такое подумать...       Нарцисса попрощалась и ушла, оставив за собой едва уловимый шлейф изысканного, как сама владелица, пряно-кофейного аромата. Двадцать лет она носила одни и те же духи, любила одного и того же мужчину и умела нравиться публике так неотвратимо, как никто из семейства Блэк. В Леди Малфой не было пошлости и нарочитой кокетливости. Само совершенство. Такой жене любой был бы рад.       Северусу однажды довелось повстречать женщину этого типа. Но тут и мужчина должен соответствовать. Снейп знал о себе, что он был всегда слишком резок. Да и общаться с женой все время как на светском рауте ему бы вовсе не хотелось. Нет, Снейпу была больше по душе его прямолинейная, как диаметр окружности, Гермиона.       Галантность, точнее ее бледное подобие, была в Снейпе наносной, а не врожденной. А в Гермионе вообще этого качества не было. Она две минуты вела пристойную беседу и потом опять начинала тыкать пальцем и подпирать бока кулачками. Зато ею было легче управлять. Главное выдержать львиный напор и не заходить в лоб. Иначе она помрет, но не уступит. Но ведь хитрый слизеринец и не собирался препираться с любимой. Гриффиндорцам дуэль подавай, схватку да приступ. Это все пустое. Он придумал средство вернее.

***

– Девочка моя, ты должна спасти свой факультет, – задушевно взывал Снейп к самому очевидному качеству возлюбленной. – Без тебя они не справятся. Амбридж будет пытать невинных детей, ломать их морально, унижать. Только ты можешь это остановить. Если вмешаюсь я, то меня вмиг снимут. Мало того, на меня могут повесить смерть Симуса и закрыть в тюрьму на пару лет за злостное неисполнение обязанностей по присмотру за детьми. Амбридж станет следующим директором. А Гриффиндор исчезнет. Только представь, твои дети никогда не примерят красно-золотой шарф. – Какие дети? – Гипотетические. Когда-нибудь у тебя будут дети. Ты бы хотела, чтобы они пошли в Гриффиндор? – Ну я так далеко не мечтала. Я думала, что ты будешь против подобного распределения. – Разумеется, я буду агитировать за свой факультет. Но тебе даже противовеса не останется, если Гриффиндор закроют. Твои друзья не получат дипломы. А некоторых Амбридж может и под следствие повести. Другие могут быть изувечены. Помнишь, как она пытала... Гарри, – Снейп даже опустился до того, чтобы обращаться к ненавистному Поттеру по имени и нежно посочувствовать страданиям болвана. Хоть и заочно. В глубине души Снейп считал, что Поттер сделал все, чтобы создать самую неблагоприятную для себя ситуацию и получил достойный жизненный урок. – Но как же мальчики будут искать крестражи? – Первый из них точно в школе. Как и меч, которым его можно уничтожить. – Что ты такое говоришь? – Гермиона очень смешным жестом потащила мужчину за запястье от двери к кровати и посадила рядом с собой.       Она действовала так искренне, так естественно, что это не могло не умилить неравнодушного к ней кавалера. Гермиона настроилась на красочный рассказ. Уселась поудобнее и подогнула под себя ноги по-турецки. Снейп позволил себя повести.       Женщина привязывает крепче веревки. Этой малышке можно было всё. Со снисходительной улыбкой он посмотрел на ее руку, все еще сжимавшую кольцом его запястье. Будто у него был вариант вероломно оставить ее без рассказа и сбежать куда-нибудь в ночь. Бегай не бегай, а кусок души останется в ней. Закинув ногу на ногу, Снейп начал перебирать в памяти максимальное количество красочных подробностей: – Я вел упорную слежку еще перед началом учебного года за Флетчером. Этот слизняк попался и раскололся мне, что ограбил дом Блэка на Гриммо. Стащил оттуда множество ценностей, в числе прочего медальон очень похожий на тот, что ты мне описывала. Я сразу понял, что таких совпадений не бывает. – Крестраж был в дома Блэка? У нас под носом? Но как это возможно? – А что удивительного? Братец Сириуса был Пожирателем Смерти. Никчемным правда. Его никто не уважал и не ценил. Высокое происхождение, но низкие магические навыки атаки и обороны. Все свои битвы он проиграл. Фениксы не прикончили его только из-за того, что родственничка всегда прикрывала Белла. Она учила его и чувствовала себя ответственной за парня. Но ей быстро надоела его бездарность и праздность. Регулус ничего не хотел, кроме как влипать в неприятности, бесцельно гоняться за врагами, философствовать и иногда пить. Причем пить он не умел. Все его пьянки заканчивались сопливыми жалобами на строгую мать и скандалиста брата. Регулус так и не стал полноправным членом нашего довольно жесткого сообщества. Над мальчишкой стал при всех смеяться повелитель, а за ним и свита. От этого наш нежный цветочек пошатнулся в своей вере. Его не приняли взрослые серьезные дяди, как он страстно желал, не нянчились, вот залюбленный с детства мальчик и обиделся. – Нет! Почему ты так думаешь. Он мог раскаяться и перейти на сторону добра, – горячо запротестовала Гермиона. – В конце концов он мог изменить свое мнение, глядя на брата. Осознать, что людей нельзя ненавидеть и желать им смерти только из-за происхождения. – То ли дело скормить оборотню, просто потому что охота поразвлечься. Вот это воины света. Вот это герои. Да, происхождение тут ни при чем. Убивай всех неугодных. Особенно тех, кто умнее тебя и может вывести на чистую воду. – Не утрируй. Согласна наполовину. Орден Феникса объединяет большей частью людей смелых и самоотверженных. Хотя я не поклонница конкретно Сириуса Блэка. – Если бы ты была, то это сильно осложнило бы наши отношения. Кстати, скоро имя Блэк прогремит на всю Магическую Британию. Я весь в предвкушении, – мрачно улыбнулся Снейп. – Как это возможно? Беллатриса что-то сделала? Сириус же умер. А Миссис Малфой едва ли во что-то ввяжется. – Будь терпеливой. Скоро всё узнаешь. – Будь единорогом. Что-то изменилось после моих слов? После твоих тоже. Рассказывай.       Северус рассмеялся. Она всадила ему пальчики под ребра, тогда он рассмеялся еще сильнее от приступа щекотки, отсел от мучительницы подальше, но тайну так и не выдал.       Гермиона недовольно бурчала про недосказанность и любопытство, а Северус думал про двух братьев. Для него оба и Сириус, и Регулус были людьми нетвердыми в своих убеждениях. Один пошел в Фениксы из протеста к семье, другой в Пожиратели из угоды семье. А на деле ни один не вдавался в суть принявшей их организации. В гуще событий – и ладно. Разница между братьями заключалась в том, что Сириус был куда более компанейским и легко заводил друзей. А Регулус был далеко не так популярен в своем кругу. Ему не передался заводной характер брата. – А как его звали, Регулуса Блэка, полное имя? – Гермиону словно осенило. Она вся обратилась во внимание. Своим быстрым умом она уже заподозрила, что нашла клад. – Регулус... Арктурус Блэк, – победно щелкнул пальцами Снейп. – Это он! Он и есть таинственный Р.А.Б., который подменил крестраж в тайнике. – Звучит достоверно. Может быть, за это Темный Властелин и прикончил его. Не знаю уж только, почему он не вернул пропажу. Но мы раньше времени радоваться не должны. Если ты поможешь мне, то мы получим доступ к этой занятной вещице. Проверим, настоящая ли она, и уничтожим.       На деле Северус уже получил медальон. Амбридж надела его однажды, и Снейп тут же сказал ей, что эта вещь его. Он заявил, что Блэк обчистил его покои, когда вломился в Хогвартс. Вот же подонок лохматый. Не только Поттера убить пытался и погром в Гриффиндоре устроил, но и поживиться ценностями решил. Не Бродяга, а Хапуга. Засунул в пасть медальон и сбежал. Потом хранил награбленное в своем доме. Амбридж вернула ценность без возражений. Она намеривалась всем рассказать, что это ее фамильная реликвия, но если выяснится, что это реликвия рода Принц, то выйдет конфуз. Ей слава воровки точно была ни к чему. В итоге они договорились со Снейпом никогда не касаться щепетильной истории с безделушкой. – Нет, уничтожить крестраж должен Гарри. Наверное. – Ах, ну да. Дамблдор чуть не помер раньше времени, пытаясь расколоть кольцо. Пусть будет Гарри. Он все равно не жилец. – Ты нормальный такое говорить? – заревела, как медвежонок, Гермиона. – Вообще не смешно. – Мое чувство юмора всегда было изрядно саркастическим. Не притворяйся, что для тебя это новость. – А ты, уж сделай одолжение, не остри на тему гибели моего ЛУЧШЕГО ДРУГА! – Не дави ультразвуком, Сирена моя громкоголосая, – опасно понизил голос Снейп, но тут же напомнил себе об опасности дуэли характеров, и решил сменить тактику. Ее надо пугать или совсем сильно, или лучше разрядить обстановку. – Не будем ссориться, – ласково прошептал Снейп и аккуратно, готовый к любому агрессивному выпаду в свою сторону, потащил ее ручку на себя и нежно поцеловал напряженную ладошку.       Извиняться он не умел и не любил. Но неудачность шутки внутренне признал. Гермиона чуть расслабилась и отпустила руку. Он потянул еще на себя и стал нежно выцеловывать дорожку от запястья к сгибу локтя. Грейнджер демонстративно вскочила и отошла к стене, хотя внутренне оттаяла. Она не могла долго злиться на любимого. Снейп считывал ее, но сделал лицо пообеспокоенней, чтоб польстить ее женскому самолюбию. Гермиона помолчала и решила вернуться к делу: – Крестражи мы должны уничтожать втроем. Я же не могу сказать Гарри, что их уничтожил ты. – Скажи, будто ты такая матерая львица, что крестражи, как орешки, щелкаешь. Это сейчас не главное. Главное, чтобы ты согласилась, подражая Барти Краучу, пробыть до конца года в обличии Долорес Амбридж. Мое оборотное действует 16-20 часов. Очень надежный план. А мальчики вместе с Минервой будут дальше учиться премудростям магии. Тоже важно. Шесть лет штаны просиживали. И сейчас это не шутки, а горькая правда. Их в первом же бою по сырой земле размажут. Что, кстати, целиком и полностью вина Минервы. Пусть теперь доучивает. – Мы не должны разлучаться, – заупрямилась девушка.       Снейп прикусил щеку, чтобы, Мерлин упаси, не сравнить ее с ослицей. Это же так неромантично. – А как же ваши общие друзья с факультета, которых будут пытать, если ты их не спасешь? К тому же подобная сверхважная миссия по силам лишь тебе одной. Ты будешь доверенным лицом Ордена в Школе и частично в Министерстве. Будешь им капать про планы министра. – Ты говорил, к нему не пройдешь в оборотке? – Только в сам кабинет. Но туда тебе и не придется ходить. Долорес ему уже хуже чирия на мягком месте надоела. Он не ждет ее. Другие части Министерства для тебя открыты. Можно как-нибудь заявиться туда и поболтать с коллегами. Не будем злоупотреблять, но как возможность это ценно. А если уж вызовет сам министр, то можно и оригинал к нему выпустить. – А что сама Долорес? Империо? – Она согласилась по доброй воле. – Как?! – Она всегда сочувствовала нашим. Я сказал ей, что она либо поможет подготовить двойника, либо будет сама выполнять задание. Я солгал, что ее двойник должен будет однажды в удобный момент убить министра. В случае неудачи – смерть от рук охраны, в случае если она у нас поперек дороги встанет – смерть от наших рук. Когда министр падет, так или иначе, она сможет вернуться и занять место среди нас. Если попытка сорвется, она тоже сможет вернуться. Доказательства подмены будут на лицо. И тогда скажет, что была заперта, как Муди, в сундуке, или Империо, или зелье контроля, какое я ей подлил. Что бы ни было, а это целиком наша вина, она будет опять всем угодна. Да и сам министр с ней часто конфликтовал. Она его терпеть не может, чтоб ради него шкурой рисковать. Я со своей стороны подробно объяснил Долорес, почему с нами надо дружить. Она согласилась. – Ты умеешь уговаривать женщин, милый. – Добрым словом и угрозой можно добиться больше, чем просто Авадой. – Да-да. Я поговорю с ребятами. Профессор Макгонагалл собиралась на днях свести нас ненадолго в Норе. Миссис Уизли ждет не дождется хоть на пару часов повидать Рона и Гарри. Ей сложно одной в доме. Я помогаю, как могу. Но я не могу заменить ей всю семью.

***

      В этот раз Молли не удержалась и напекла с десяток разных видов пирожков и булочек. Она понимала, что снова увидит мальчишек не скоро. Рон рычал от того, как часто мать трепала его по рыжей отросшей копне волос. Но когда Рон потихоньку пожаловался матери на то, что Минерва им вздохнуть не дает, то она только еще раз молча потрепала его по волосам. Ни слова сочувствия парень так и не услышал. Он в раздражении съел пятый к ряду пирожок с курицей, запил домашним морсом, заполировал трапезу шоколадным пудингом и тем унял свое негодование.       План Гермионы вызвал фурор. Девушке стало даже обидно, что ее так легко отпустили. Минерва сразу обрадовалась, что лучшей ученице Гриффиндора пришло в голову такое блестящее решение. Минерве хотелось придержать мальчиков около себя, а Грейнджер она как раз могла доверить опасное задание. В этой умнице бывший декан была вполне уверена. – А как именно ты заменишь Долорес? – Я уже подготовилась. В ту ночь у дома Гарри, мистер Муди принес мне еще одну флягу оборотного зелья. Я просила заранее снабдить нас ценным ресурсом. – Какая ты молодец, Гермиона, всегда заранее просчитываешь, – отвесил комплимент Рон. Он любовался ею, и опять все его несбыточные мечты постучали в двери горячего молодого сердца. – Спасибо, – мило улыбнулась Грейнджер. – Бэтти или Винки вполне могли бы добыть мне волосок. И пробраться в Хогвартс пока возможно. Дождусь саму Амбридж в ее же кабинете и запру в сундук. А на следующий день выйду на уроки вместо нее. Так больше никого не будут мучить. Профессор, вы позволите пару минут нам переговорить наедине. – Я пойду с Молли пока тоже посекретничаю. Узнаю, как там ее клуб. Есть ли успехи.       Когда трио осталось наедине, Гермиона поделилась, что она получит доступ к мечу и наврала, что интуитивно чувствует, будто один из крестражей скрыт в школе. Гарри это обрадовало. Его тяготило отсутствие прогресса в поисках. – Тогда вы пока тренируйтесь. Я еще поищу зацепки в школе. Может что-то значительное обнаружу. Если они догадаются про эльфов, то связь может оборваться. Не переживайте. Но пока все есть. – Ты расскажешь нашим гриффиндорцам? – Нельзя. Опасно. А вдруг как с Луной авроры применят что-то. – Но тогда ты будешь в опасности. – Главные опасности передо мной. Не думаю, что Парвати Патил или Лаванда Браун меня из-за угла прикончат.       При упоминании имени бывшей пассии, Рон стушевался. Гарри заговорил про возвращение в школу на совместные поиски, например, на новогодних каникулах, когда Хогвартс будет полупустым и безопасным, но Гермиона строго остановила его: – Даже не мысли пробраться в школу под мантией. Я буду нашим шпионом в Хогвартсе и частично в Министерстве, – с гордостью заключила она. – Нельзя пренебрегать твоей безопасностью. Я прослежу за Малфоем и... Снейпом, пользуясь своим положением, и, если они что задумают, я передам Макгонагалл. – Попробуй еще раз поджечь Снейпа во время турнира по квиддичу. Может, в этот раз успешнее выйдет, чтоб до пепла, – мрачно размечтался Рон. Гермиона предпочла промолчать. Тогда решено. Она встречается с Кэти Бэлл и следом летит в Хогвартс.

***

      Руфус Скримджер готовился и напряженно ждал визита своей команды в Малфой Мэнор. Взвод лучших авроров оттачивал фирменные удары для своего часа. И вот настало 30 октября. 9 утра. Чистое холодное осеннее утро. Люциус переместился в Министерство. Яксли сидел на совещании. Макнейр долечивался в Мунго.       Оборонять особняк мог сам Темный Властелин, если он снова возродился. Так же было неизвестно, где находятся оба Лестрейнджа и Долохов. Четверо. Один из них сильнейший чернокнижник их дней. Авроры запаслись артефактами. Проверили периметр. Десяток маленьких глазастых мух прочесали парк и дом. Не было никаких следов дементоров или черных сгустков энергии, свойственных местам призыва инферналов.       Скримджер хотел быть в центре событий. Конечно, он не думал рисковать своей шеей. Вальяжно сидел в своем комфортабельном кабинете и смотрел на происходящее через глаза зачарованных мушек. Одна из стен его кабинета сейчас представляла собой десять расположенных рядом картинок. Руфус цепким взглядом смотрел, за что бы ухватиться. Но все было тихо.       Нарцисса в длинном бежевом кашемировом пальто поверх черной парчовой мантии, встретила недружелюбных гостей у ворот. Главный аврор Долиш сухо вручил ей копию ордера и двинулся вперед. Она впустила всех без возражений. Рита Скитер сразу накинулась на хозяйку с расспросами: – Правда ли, что в Малфой Мэнор живет само зло? Связана ли семья Малфой до сих пор с Тем-кого-нельзя-называть. Ходят слухи о невинных узниках, томящихся в темнице вашего "оплота консерваторов". Что вы можете сказать по этому поводу? – Наша семья много лет пытается добиться для себя справедливости. Мы никогда не совершали никаких злодеяний, и только злой гений Альбуса Дамблдора и его сумасшедшей кучки фанатиков сделали из нас врагов общества. Наш дом ничем не отличается от любого другого дома жителей магической Британии. – Ох, вы верно шутите, Миссис Малфой, ваш дом разительно отличается от любого другого дома магической Британии. – Если вы говорить об обстановке, то тут вы правы. И я понимаю, что богатство часто разжигает желание упрекнуть его владельцев в недобросовестности. Однако, я бы хотела призвать ваших читателей не быть завистливыми. Неужели достаток нашей семьи дает основание чернить нас без конца? Мы мирные люди. Мы чтим традиции и всем сердцем желаем большего внимания к определенной предвзятости со стороны сообщества магглов. Зависть веками толкает людей на несправедливость суждений и желание истребить тех, кто успешнее. Возьмем, к примеру, магглов, которые тысячелетиями завидуют нам, волшебникам. Нас вынуждают без конца скрываться, будто мы заведомо все массовые преступники. А ведь это насилие. Сколько еще мы должны быть жертвами необоснованных страхов со стороны магглов и притворяться, что нас не существует? Многие обвиняют нас в недружественном отношении к магглам, но в действительности все ровно наоборот. Магглы так ненавидят чародеев, что стоит им узнать о нас, как они кинутся истреблять волшебное население, включая невинных младенцев. Мы жертвы их комплексов неполноценности и надуманных страшилок. И мы имеем право заявлять о себе и требовать считаться с нами. – Желаете ли вы порабощения магглов, как в свое время Геллерт Гриндевальд и Альбус Дамблдор? – Разумеется нет. Я только призываю всех быть непредвзятыми и не уподобляться магглам. Нам не надо видеть врагов в тех, кто богаче или успешнее. А чтобы доказать полное миролюбие к магглам и магглорожденным магам, мы с супругом начали вести курсы интеграции для новых членов нашего сообщества. Я сделаю все, чтобы семья Малфой внесла свой посильный вклад в развитие и процветание нашего сообщества. – Сильное заявление. Вы не думали заняться политической карьерой, Миссис Малфой? – Я не считаю, что это является моим приоритетом. Однако мой супруг уже давно и плодотворно сотрудничает с Министерством Магии и является попечителем Школы Чародейства и Волшебства. Наша семья всегда разделяла идеи филантропии и свободного развития магического сообщества.       Перо Скитер без остановки поскрипывало по стопке пергаментов. Один лист текста появлялся за другим. А тем временем боевая группа напряженно приближалась к внушительных размеров особняку сразу с четырех сторон.       Огромные тяжелые двери, инкрустированные золотом и диковиной эмалью, отворились. Ничего. Другая команда зашла через черный ход. Дом был тих. Пусто.       Едва ли сторонний наблюдатель мог бы догадаться, что одна из крыс в самом темном углу подземелья отличается особо высоким интеллектом. Питер намеренно обзавелся серой шерстяной компанией. Пятеро таких же, как и он, грызунов бегали по подвалу, не привлекая внимание.       Авроры осмотрелись в поисках прикованных цепями узников. Самые сильные чары служителей закона были заточены под поиск людей и их определенно там не было. С анимагами надо было действовать иначе. Питер понимал, что его легко разоблачат, если схватят за волосатый хвост, но пройдохе повезло и на этот раз. Питер был удачливой крысой. Авроры наугад поймали двух настоящих грызунов и, не найдя ни в одном подвоха, вышли вон. Кто-то выглядел разочарованным, у других отлегло от сердца.       Всех павлинов в парке подвергли обратной трансфигурации. Ни на одной птичке чар не оказалось. Обычные курицы, только кипенно белые и очень красивые. Сложно найти на огромной площади объект, если ты даже не уверен, что ищешь и есть ли там вообще хоть что-то.       Едва ли даже постоянный гость особняка заметил бы, что в идеально ухоженном парке накануне появилась одна новая статуя. Мраморный Салазар Слизерин простирал свою могучую длань к небесам, а внушительных размеров змея покоилась у его ног, как верный пес. Композиция была обрамлена идеально подстриженным боскетом из кустов жимолости. Присутствие покровителя изумрудного факультета казалось таким ожидаемым в саду у Малфоев, что его все увидели, но никто не исследовал.       Рита Скитер ждала на лужайке свою сенсацию с колдографом на пару. Леди Малфой предложила им напитки, между ней и прессой уже завязалась вполне дружественная беседа. Колдограф подсказал Нарциссе, как лучше встать, чтобы кадр вышел презентабельнее. Удачно подобранный наряд так выгодно подчеркивал стройность и высокий рост хозяйки дома. Нарцисса знала, как себя подать.       Группе захвата оказалось некого захватывать. Им никто не оказал сопротивления. Авроры подошли к начальству. Прозвучала команда: «Особняк Мальсиберов».       Скитер мило переглянулась с хозяйкой. На ушко, склонившись к журналистке, Нарцисса шепнула что-то. Скитер хитро улыбнулась, и они распрощались.       Второй дом тоже не таил сюрпризов. Как и третий. У Гойлов было пусто.       Настал черед особняка Лестрейнджей. Готический замок угрожающе возвышался над окружающим его облысевшим парком. Окна неприветливо чернели словно в надежде издалека устрашить нежеланных посетителей.       Запущенный, поросший сорняками и бесконтрольными дикими кустарниками сад. Буйные травы изуродовали геометрический орнамент дорожки. Ветки яблони скребли своими сухими, будто костлявыми, пальцами в окно второго этажа. Запуганный эльф в серой наволочке, прижав длинные острые ушки, сквозь зубы поприветствовал авроров и нехотя пригласил в дом.       Гостиная с богатой устаревшей мебелью была слабо освещена. Но не пуста. Все палочки авроров были готовы к бою.       В главном зале сидели трое. Все в черных плащах и капюшонах, кидающих мрачную тень на лица. Двух можно было тем не менее различить безошибочно. Они были хорошо известны любому из служителей закона. Но третий волшебник казался новым актером на этой сцене. – Прошу вас всех для начала передать мне палочки, – без предисловий скомандовал Долиш. – Акцио.       Лица всех присутствующих были до крайней степени наряженными. Каждый знал, что супружеская чета Лестрейндж совершила много лет назад.       Три палочки покорно легли в широкую мозолистую ладонь. Аврор огляделся. Только сейчас он заметил, что за маленьким кофейным столиком у стены, практически слившись с обстановкой, сидели двое престарелых адвокатов, которые и подали апелляцию на пересуд. Как же Долиша воротило от этих хитрых морд, как у опытных старых лисов. Однако он заставил себя сухо ответить на их приветствие.       Присутствие адвокатов сразу понравилось тем из авроров, кто особенно боялся перестрелки. Эти законники никогда не пятнали себя участием в чем-либо кровавом. Раз они здесь, то их клиенты будут вести себя мирно. Таково было негласное правило работы элитного адвокатского бюро «Лекс Фортис».       Долиш крепко держал палочку наготове, готовый угостить всех собравшихся под одной крышей подонков авадой при любой возможности. Однако приказ Скримджера был жестким: «Никакого насилия без веской причины». Мухи, назойливо жужжащие вокруг, не оставляли выбора. Долиш не мог договориться со своими подчиненными и начать перестрелку, хотя ему очень хотелось.       Все авроры имели традицию жестокой мести за своих. Судьба Лонгботтомов была не забыта. Такое не прощается. Будь его воля, Долиш бы с радостью расправился с Лестрейнджами. Но Министр не хотел накалять и без того горячую обстановку.       Аристократия просила прекратить гонения. Пий, Яксли и адвокаты Малфоя наперебой твердили, что Рудольфус и Беллатриса действительно разделяли радикально консервативные взгляды, но приписываемых им преступлений не совершали. Вот это крутой поворот в истории! 30 октября они прольют правду на свое запутанное дело о пытках храбрых Лонгботтомов.       Скитер нетерпеливо выглядывала из-за спин группы захвата. Колдограф держал аппарат над головой, палец на затворе. Так хотелось заснять сенсацию.       Одна из мух вплотную подлетела к фигуре таинственного гостя в глубине зала. Она назойливо кружила около его лица так, чтобы все ракурсы оказались в поле зрения. Черные глаза незнакомца с интересом вгляделись в затейливое насекомое.       Руфус Скримджер уже послал секретаря срочно искать в архиве дела на убитых и пропавших без вести Пожирателей Смерти. Ни на одного из ныне живущих этот привлекательный мужчина средних лет похож не был. А предполагать случайного посетителя для маниакально подозрительного Скримджера было не в привычках.       Разговор начал Рудольфус. Он держался с достоинством и даже величественно, будто ему не светило отправиться назад в застенки в случае любой осечки. Хозяин дома говорил холодно и подчеркнуто вежливо. Каждое его слово струилось чистой ненавистью, впрочем тщательно замаскированной под ледяное спокойствие: – Прошу вас располагаться, мистер Долиш. Нам нечего скрывать, и мы не опасны. Я и моя супруга ждали этого визита. Мы хотим раз и навсегда развеять любые подозрения о нашей причастности к смертям невинных. – Неожиданное заявление, мистер Лестрейндж. Помнится мне, вас осудили по чистосердечному признаю. – Мы стали жертвой умелой манипуляции. Только после нашего освобождения... – Позвольте, позвольте, это был побег, – грубо перебил Долиш. – И я намереваюсь сейчас же вернуть вас в камеру.       Адвокат на заднем плане тихо покашлял в кулак: – Дело четы Лестрейндж находится на пересмотре. – Да, но решения об отмене приговора еще не принято. Поэтому вы оба после нашего разговора последуете со мной. – Как вам будет угодно, – отозвался Рудольфус. – В любом случае мы проведем у вас неделю, максимум две. Я был в заключении годы. В Азкабане. Сейчас вы поместите нас в подвал Аврората. Не думаете же вы испугать меня этим?       Адвокат опять покашлял: – Мистер Долиш, мы подали прошение на имя министра о домашнем аресте для моих подзащитных. Уверен, что после этой беседы министр откликнется на просьбу своих достопочтимых сограждан.       Колдограф случайно щелкнул затвором камеры, и комнату озарила яркая вспышка. Долиш вздрогнул и выстрелил. Зеленый луч пронесся рядом с лицом хозяина дома. Рудольфус успел отскочить. Его лицо перекосила мстительная ярость.       Грудь аристократа часто вздымалась от мучительных вздохов. Храбрый и отчаянный, не так Рудольфус хотел встречаться с опасностями. Долиш с садистким удовольствием впился в его лицо взглядом, как Чужой в Хищника.       Лестрейндж был безоружен и связан приказом. Тот, кому они служили, велел пока не давать повода к новому заключению. Все сторонники были нужны владыке на свободе. Если бы не это, Рудольфус бы и без палочки нашел, как прикончить Долиша, но приказ владыки нарушать было не в его правилах. В отличие от жены, Рудольфус отличался исполнительностью и умеренным эмоциональным фоном. Лишь на краткий миг он взглянул на Властелина, но поспешно отвернулся. Нельзя было так явно искать одобрения. Лестрейндж замер и пристально посмотрел в глаза Долишу, будто вопрошая: «И что дальше?»       Скитер от зеленой вспышки взвизгнула и присела. Все палочки авроров нацелились на трех обитателей особняка. Но ни один из них в ответ ничего не предпринял.       Беллатриса выглядела очень раздраженной. Она закрыла глаза, выдохнула и крепко сцепила руки на коленях. Будто боялась, что пальцы сами сейчас полезут в складки платья искать заветную рукоять гоблинского кинжала. Перед концом она успеет насладиться струями алой крови вытекающей из глазницы Долиша. Метка на предплечье отрезвляюще прожгла нервные окончания. Это был знак.       Беллатриса тихо затряслась, словно наркозависимая в сильнейшей ломке, но к ножу потянуться не посмела. Капелька пота скатилась по ее желтоватому матовому лбу. Выразительные темно-карие глаза горели как раскаленные угли.       Сдержалась.       Долиш, поняв что контратаки не последовало, покосился на обвинительно собравшихся вокруг него в кольцо глазастых насекомых. Выговор обеспечен. – Простите, сэр, – заискивающе начал извиняться колдограф. – Я случайно нажал. Палец соскользнул. Мне так жаль. – Вилли. Это очень непрофессионально. Прошу без меня не фотографируй, – процедил Долиш. – Мистер Лестрейндж, Миссис Лестрейндж, приношу извинение за беспокойство.       Беллатриса, сжав зубы, молчала. Рудольфус ответил: – Всё хорошо. Присаживайтесь.       Обстановка сразу пошла на разряжение. – Представьтесь, пожалуйста. Кто вы? – с недоверием уставился аврор на незнакомца. – Меня зовут Регулус Блэк, – приятно прозвучал вкрадчивый голос незнакомца.       Все ахнули. Команда захвата стала перешептываться. Молодым сотрудникам напомнили, кто это вообще такой.       Долиш с удивлением заметил около себя лицо Скитер, перекошенное свежей, как ее перманентная завивка, влюбленностью. Она, движимая неведомой силой, подалась на несколько шагов вперед и буквально пожирала глазами представшего мужчину. Долиш поморщился. Журналистка выглядела так непривычно. Смотрела точно завороженная. Незнакомец был чудо как хорош собой, но не так же реагировать. Мисс Скитер часто делала репортажи про всякого рода знаменитостей, должна была бы уже пообвыкнуть к мужской красоте, даже такой разящей наповал. Долиш цыкнул: – Мисс Скитер, вы мне обзор загораживаете. Мы уладим формальности, и потом вы сможете взять интервью. Отойдите.       Скитер недовольно фыркнула. Отошла к стене и по пути словно бы даже призывно подмигнула красавцу через плечо. Он, казалось, не заметил этого. – Мистер Блэк? Как это возможно? Вас считали давно погибшим. – Да, я знаю. Но ведь мое тело не было найдено. – Это верно. Так что же случилось с вами? Где вы пропадали все эти годы? – Я был в плену и потом скрывался. – От кого вы скрывались? – От Сириуса Блэка. – Не может быть, – Долиш знал, что Сириус состоял в Ордене, но всегда сомневался в этом волшебнике. Неужели его теория была оправданной? А ведь Дамблдор верил Сириусу. Хотя он верил и своему убийце Северусу Снейпу. Старик был иногда по-детски наивен. – Мой брат был правой рукой Того-кого-нельзя-называть. Он долгие годы по его приказу шпионил за Орденом Феникса и организовал убийство Поттеров. Это ведь он был Хранителем Тайны. – Да, да. Я знаю. И за это в том числе он был осужден. Но разве вы тоже не были Пожирателем Смерти?       Брюнет закатал рукав и показал девственно-белое предплечье. Аврор направил палочку. Маскировки нет. Женщины авроры одобрительно улыбнулись. Мужчины переглянулись в сомнении. Долиш мало что знал про Регулуса Блэка. Но слишком уж невероятным казалось, что он прятался столько лет, и никто не говорил о нем. – Я знал, кем был мой брат и мог разоблачить его, поэтому он похитил и долгие годы держал меня запертым в родном доме. Кстати, это именно Сириус Блэк пытал Лонгботтомов. Он внушил этим людям, что преступление совершили они. А на самом деле там был только он и Барти Крауч. Я могу подтвердить это. Сириус всегда был опытным лицедеем и склонным к насилию психопатом. Никто не знал его истинной сущности кроме меня. – Как вы можете доказать произошедшее? – Я готов свидетельствовать под веритасерумом или любым другим средством проверки, какое вы выберете. Мне больше нечего скрывать. Я был пленником на Гриммо долгие годы. Мой брат после побега из Азкабана воскресил Того-кого-нельзя-называть и получил от него приказ вновь заняться шпионажем. В день неудачной попытки убийства Гарри Поттера Сириус был сильно раздосадован тем, что мальчик выжил. Он покинул дом, не наложив всех чар. Этим я и воспользовался. Родовая магия помогла мне обрести свободу. Я узнал, что особняк Лестрейндж пустует и тайно поселился тут. Когда мой брат снова сошелся с Орденом, то он попросил Альбуса Дамблдора изменить чары родительского дома так, чтобы я никогда не смог переступить его порог. Альбус Дамблдор верил ему и помог вычеркнуть меня из истории семьи Блэк. Мне же было не до наследства и титулов. Я знал, что если брат узнает о том, что я жив, то прикончит меня. Я слишком много мог поведать о нем. – Расскажите по порядку, как вы провели эти годы и что на самом деле совершил ваш брат.       Регулус Блэк начал свой рассказ. Он говорил четко и связно, но наметанный глаз аврора видел нестыковки. Не в фактологической базе. Тут было не к чему придраться. Регулус не путался в именах и датах. История получалась на зависть писателям фантастических романов складная. Даже слишком. Долиш всем нутром чувствовал подвох в рассказчике. Человек, который был узником своего брата долгие годы и лишь недавно освободился, выглядел на удивление не испуганным. В его рассказе было много логики и мало эмоций.       Регулус, если это действительно был он, повествовал о пережитых страданиях не как жертва, жаждущая сочувствия или отмщения, а как сторонний наблюдатель. Может, прирожденная сдержанность, может, социопатия, приобретенная в заключении, но что-то не складывалось.       В поисках подтверждения краем глаза Долиш посмотрел на сослуживцев. Они внимали с большим интересом. Четверо женщин из числа авроров так и вовсе обступили красавца полукругом. Отчего хозяйка дома еще плотнее сжала челюсти, но ничего не сказала.       Долиш внимательно разглядывал Беллатрису. Она никого не боялась. Так почему сейчас она вела себя неправдоподобно тихо? Ее Азкабан не убедил закрыть рот и не распространяться о своей лояльности Волан-де-Морту. Мог ли это сделать сам повелитель лично? Какая игра разворачивалась в этой комнате?       Аврор не знал, во что верить. Если это был не Регулус Блэк, то кто? Еще один Пожиратель Смерти? Долохов? Его местонахождение было как раз неизвестно. Но не похож. Совсем не такой.       Аврор знал, что Темный Властелин по всем описаниям был змееподобным чудовищем. Оборотное зелье... Если Регулус Блэк мертв, то в него невозможно превратиться.       Долиш решил перестраховаться. Он направил палочку прямо в идеальное лицо пришельца из мира мертвых. Пробирающий до костей оранжевый свет озарил фигуру. Рассказ смолк. Женщины авроры стали осуждающе перешептываться, но возразить начальству не посмели.       Регулус опустил глаза и стойко выдержал экзекуцию. Долиш водил и водил по нему палочкой, пока не надоело. Без толку. Ничего в нем не изменилось. Он не стал похож ни на жуткое безносое чудовище с нечеловеческой мордой, ни на семидесятилетнего старика.       Долиш окончательно растерялся. Он отошел к окну. Рита с удовольствием заняла его место. Перо мерно поскрипывало по пергаменту. Женщины авроры осторожно, чтобы не навлечь окрик начальства, стали закидывать Блэка вопросами. Скитер не отставала. А Долиш только оглянулся вполоборота.       Весьма странный молодой человек. Может и Регулус. Возраст примерно совпадал. Брюнет. Держался как-то отстраненно. Но бывает такая защитная реакция, просто справляется с пристальным вниманием через замкнутость.       Сложно было оценивать поведение человека, которого он никогда не знал и не видел. Да к тому же ведущего крайне несоциальный образ жизни. Что брать за норму? Как понять, отклонение ли это? К концу истории Долиш сам уже готов был поверить, что этот молодой аристократ провел уединенную жизнь. Возможно, если брат не пытал его, а только запер, то и поведенческих искажений много не будет. Жил на Гриммо, общался с матерью и после ее кончины с портретами семьи. Много читал. Ну что, бывает. Тогда понятно, отчего такой отстраненный и неэмоциональный. – Давайте закругляться, – скомандовал Долиш. – Есть еще вопросы? – Да, – робко вступилась молодая служительница закона. – Я могла бы поднять материалы следственных показаний мистера Крауча и провести полноценный допрос у нас в отделе. – Да, да, мне тоже хотелось бы кое-что выяснить, – вторила ей сослуживица.       Долиш опешил от такой неприкрытой личной заинтересованности. Ему стало стыдно за морально нестойких подчиненных: – Я сам буду вести допрос, если посчитаю нужным. А сейчас, мисс Скитер, делайте вашу работу. Даю вам пять минут.       Вспышки колдографа стали мелькать одна за другой. Волшебник позировал сдержанно и с достоинством, но без тени смущения. Стать есть. Древняя кровь являла себя миру. Какая только кровь?       Долиш с раздражением уловил умильный вздох одной из женщин. Они там что совсем сдурели? – Я задам последний вопрос, – медленно формулировал Долиш. – Почему ваш брат подозревал вас в попытке разоблачить его? Неужели не мог вас по родственному перетащить на свою сторону? Слабо верится, что он решил так сразу действовать силой. – Мой брат был не вполне здоров ментально. Родовое безумие Блэк, – мягким чарующим голосом заговорил незнакомец. Он будто сам подбирал правильный тембр, искал и открывал для себя возможности завладеть вниманием аудитории. Это уже выглядело натурально. Молодой человек выяснял, какой эффект он производит. Изучал горящие глаза смотрящих на него женщин и спокойное внимание мужчин. – Сириус был с детства склонен к насилию. Ко мне он питал самую лютую ярость. Он ревновал меня к матери. Вы же знаете, инспектор, все проблемы характера закладываются в детстве. А у нас в семье родители любили меня гораздо больше, чем его. Поэтому он стал делать всё им назло. Так он примкнул к Гриффиндору и позже Ордену. Однако ему быстро наскучило с ними, тогда он решил стать великим темным волшебников и тем заслужить восхищении семьи. Он отправился к Темному Властелину и получил задание шпионить за врагами и учиться темным искусствам, которые он и явил миру в ночь расправы над Питером Петтигрю. Но что бы Сириус ни делал, любимым ребенком все равно оставался я. Моя мать любила только меня, меня одного. Больше всех на свете.       Впервые голос говорящего странно надломился и стих. Это стало неожиданностью для самого незнакомца. Он разозлился чему-то и застыл, смиряя гнев. Невнятная вспышка эмоций была живо подавлена волей Регулуса, и в следующий миг он снова взирал на всех спокойно и безразлично. На женщин увиденное произвело неотразимое впечатление. Они, переполненные сочувствием, чуть не руки к нему начали наперебой тянуть, чтобы приголубить и утешить. Рассказчик, не привыкший к такому чрезмерному напору, окончательно замкнулся. Он наблюдал за их реакцией исподлобья, более не говоря ни слова.       Мужчины авроры стали подтрунивать над коллегами в юбках. «Ути-пути, мозги крутим», – хихикнул один острый на язык молодой парнишка над разомлевшей белокурой ведьмой рядом. Она ему нравилась и проявленный интерес к вероятному правонарушителю подстегнул сарказм сослуживца. Но юмор не был оценен по достоинству. Блондинка негуманно пихнула его в бок локтем, другая коллега намеренно подошла ближе, будто разглядывая интерьер, и больно наступила каблуком на ногу.       В окно заглянули косые малиновые лучи. Посиделки затягивались. А на очереди еще был особняк Яксли. Долиш под протокол записал новые показания Лестрейнджей, которые теперь клялись, что стали жертвой оговора и Империо. Аврор им ни на миг не поверил. Но без Министра принять решение о задержании он не мог.       Обстановочка была, что надо. Ничего не понятно. Скримджер в очередной раз накануне заявил об объединении и консолидации. Эти тролли тоже сидят и не дергаются. Мир, дружба, тыквенный сок. Тошно аж от этих взаимных экивоков. Долиш передернул плечами и строго приказал: – Прошу вас всех, господа, придерживаться домашнего ареста. Этот дом будет отрезан от любых видов сообщения. Камин засыпан. До выяснения всех обстоятельств я приказываю никого не впускать не выпускать. В течение завтрашнего дня будет принято решение об избрании меры пресечения.       Статист записал распоряжение. Двое мракоборцев остались дежурить. Все остальные аппарировали к дому Яксли. Женщины прибыли последними. Это еще больше смутило Долиша. Ему казалось, что Темный Властелин должен был внушать священный ужас...       Сам Долиш вообще ничего не почувствовал, а вот слабый пол так и лип к Блэку. Все его подчиненные ведьмы и опытная акула Рита Скитер дружно проникнулись сильнейшей симпатией к таинственному волшебнику. Вроде у женщин интуиция. Тем более эти дамы были как никто обучены не подпадать под очарование преступников. И ни одна не усомнилась в правдивости услышанной истории. Мужчины только пожимали плечами.       Руфус Скримджер также оказался сбит с толку в далеком защищенном, как крепость, кабинете. Он страстно желал увидеть незнакомца собственными глазами. Но если это тот, кого он боялся, то риск велик. Министр колебался. Даже под конвоем Темный Властелин мог быть опасен.       Тем временем на его стол легло пожелтевшее от времени дело Регулуса Блэка. На размытой колдографии серьезно смотрел в камеру красивый черноволосый паренек лет тринадцати. А на колдографии рядом одиннадцатилетний Том. Более поздних изображений не нашлось. Тот, кого видел министр, чем-то казался похож на каждого, так как оба мальчика между собой были вполне схожи. Один типаж. Но возраст разный.       Оранжевое заклятье, блестящая инновация лучших умов Аврората, оно не укрылось от внимания министра. И все же Скримджер хотел убедиться.       В кабинет был приглашены погодки Тома и Регулуса. Первый отпадал сразу. Живой мужчина из особняка Лестрейндж не был идентичен воспоминанию по овалу лица. А Блэка другой свидетель видел не вблизи, но вроде было что-то общее. Значит сходится?       Получалось, что Темный Властелин опять скрылся, Регулус Блэк действительно восстал из мертвых, а Сириус Блэк дважды обвел вокруг пальца самого Дамблдора.       Прибывший запоздно Долиш не смог сказать ничего определенного. Тщеславие толкало Руфуса на личную встречу с таинственным незнакомцем, ему казалось, что ничто не одурманит его бесценный ум и некое седьмое чувство, каким Скримджер был всегда щедро наделен. Он сможет решить эту головоломку. Но природная осторожность убеждала оставить всё, как есть. Пока все трое сидят тихо, пусть их замуруют в особняке. Кто бы там ни скрывался под личиной Регулуса Блэка.