Огненная цитадель

„Я испанец до мозга костей и не мог бы жить в каком-нибудь другом месте земного шара, но мне ненавистен всякий, кто считает себя выше других по одному тому, что он испанец. Я не верю в политические разделения. Я брат всем людям, и мне отвратителен тот, кто, вслепую любя родину, готов принести себя на алтарь пустых националистических идеалов. Добрый китаец мне ближе злого испанца. Испания живет в глубинах моего сердца, я ее поэт, но прежде того я гражданин мира и брат всем людям.“

Федерико Гарсиа Лорка

      Гермиона не знала, чем окончился визит в Мэнор. Северус в самых резких выражениях запретил ей отвлекать себя после третьего по счету вопроса в девять утра: «Есть ли новости?» Первый был в семь.       Девушка провела весь день и вечер как на иголках. У нее была масса возможностей подумать обо всем. Что Темный Властелин призвал всех Пожирателей Смерти и приказал атаковать авроров, что Долиш, их верный товарищ, мог быть убит и, не дай Бог, рукой Северуса. О возможном убийстве самого Северуса Гермиона боялась даже думать. Хотя перед глазами то и дело крутился паучок, приконченный на четвертом курсе одним движением руки коварного Лже Муди. Насекомое погибло вмиг.       Та ночь, когда Гермиона увидела реальные смерти, ушла для нее словно под некую завесу, и ее вовсе не хотелось поднимать. Гермиона читала, что подсознание так часто защищает себя от боли и убирает из памяти травмирующие воспоминания.       Гермиона помнила, какие события тогда происходили, но уже не была вполне уверена, как именно. Вид пылающего, как факел, человеческого тела еще всплывал перед ее глазами, но теперь словно через пелену тумана. Проникающий до желудка запах горелого мяса улетучился из памяти полностью.       Гермиона сидела весь вечер в обнимку с Молли. Они изучали заклинания, готовясь к очередной тренировке. Молли была в приподнятом настроении после визита мальчиков. Ее материнское сердце доверяло Минерве. Она знала, что Макгонагалл может превратить этих слепых котят в приличных боевых котов.       Крукшанкс пришел с улицы с победоносным видом, гордо выложил на порог пойманную мышку и лениво развалился около камина. Часы пробили полночь. Северус не подал вестей. А что если?..       Гермиона сжала зубы и продолжила читать учебник. Час ночи. Молли клевала носом. Обе разошлись по комнатам.       Сон не шел. Гермиона ворочалась с боку на бок. Теперь она с ужасом представляла, будто Министерство захвачено преступниками. А вдруг это была ловушка, и все защитники перебиты? Как быть, если завтра настанет совсем другая жизнь? Магическая Британия окажется в руках безжалостного чудовища…       Несчастная уснула лишь под утро, и то это был не здоровый сон, а красочный кошмар. Гермиона бежала по дорожке из Запретного Леса, а сзади за ней гналась стая разъяренных волков. Они пытались догнать и разорвать в клочья хрупкую беглянку. Гермиона неслась из последних сил, но смерть вот-вот грозила настигнуть.       Внезапно быстрейший из волков ухватил ее за подол юбки и рванул на себя.       Гермиона завизжала и проснулась в таких уютных руках Молли. — Деточка, это просто кошмар. Просыпайся.       Крукшанкс терся головой о плечо хозяйки и успокоительно мурлыкал. Гермиона поблагодарила Молли, обняла теплый комок шерсти и снова уснула ненадолго. Грейнджер проснулась совершенно разбитая от того, что Миссис Уизли виновато потрясла ее за плечо: — Пора.       Было решено не привлекать внимание к тому, что Миссис Уизли живет не одна. Гермиона умылась и наскоро собралась. В дверь постучали.       Долиш, как они и условились, отдал Гермионе мантию Гарри и открыл возможность неотслеживаемой аппарации до центра Лондона. Он помог Молли скрыть следы присутствия всех гостей и начал объяснять, как держаться со следователями, что говорить, а о чем умолчать. Обыск должен был начаться только через два часа, и времени на подготовку хватало.       Грейнджер перенеслась в Гайд-парк. Было еще только шесть утра. Стоял густой промозглый туман. Девушка, глухо запахнув плащ, пошла гулять по Оксфорд-стрит.       Яркие витрины и модные вывески манили модниц всех мастей окунуться в пучины оголтелого бесконтрольного шоппинга. Распродажи, акции, скидки, подарки. Пестро разодетые манекены. Джинсовая ткань в любом покрое, брюки и рубашки, платья и шорты. Кислотные цвета для любителей поп-культуры. Афиши с ближайшими концертами "перчинок". Ну и куда же без обилия рекламных плакатов модного чёрного напитка с синей этикеткой.       Гермиона гуляла иногда по Оксфорд-стрит на каникулах с мамой. Сердце грустно сжалось от воспоминаний.       Перед пятым курсом Гермиона увидела в одной из витрин великолепное платье небесно-голубого цвета. Оно стоило баснословно дорого, но мама захотела побаловать дочку отличницу. Тем более покупка оказалась очень практичной.       Многослойная шифоновая юбка могла незаметно отстегиваться, укорачивая длину платья до колена. То, что надо и для строгой Школы, и для маггловского выхода в свет с родителями.       Папа дал повод выгулять обновку, пригласив своих женщин в театр. Мама объяснила, как лучше собрать волосы и поухаживала за дочкой. Миссис Грейнджер два часа укладывала непослушную каштановую копну. Но итог превзошел все ожидания. Гермионе очень понравился образ, и она его повторила на Святочный Бал, только уже с использованием магии.       Гермионе остро захотелось еще раз надеть то платье. Пусть Рон, которого она хотела тогда поразить, все испортил, а Снейп на нее вообще не смотрел, но это платье все равно будет для Гермионы особенным. Именно в нем она впервые почувствовала себя женственной.       Кафе и булочные открылись для посетителей. Ну теперь можно было нормально позавтракать. Гермиона заказала в кафе яичницу, тосты, чай и пончики с черничным джемом. Жизнь налаживалась. Даже солнце робко вышло из-за облаков. Гермиона посидела, почитала прессу и просто понаблюдала за снующими в величайшей спешке согражданами. У всех свои дела. Никто и не догадывался, что силы зла в любой момент могут отнять их привычную жизнь.       Она взглянула на часы. Без четверти одиннадцать. Можно было спускаться в метро. Министерство встречало гостей по-английски безэмоционально. Никакого приветствия. На входе ее данные переписали и, уточнив, что Нотариус ожидает, позволили пройти.       Маггловская одежда Гермионы вызывала недружественные взгляды. Девушка не думала скрывать джинсы, она же официально проживала в маггловской части Лондона, но теперь решила, что лучше не злить окружающих. И не привлекать внимание. В ближайшем туалете она достала из уменьшенной сумки свою привычную мантию в пол и остроконечную шляпу. Черные волосы Гермионы после двух окрашиваний подряд были в ужасном состоянии, она была рада скрыть их головным убором.       Сам визит к Нотариусу занял каких-то пять минут. Она расписалась за получение своей доли наследства, состоящей из книги сказок Барда Бидля, и вышла вон.       Девушка попробовала спросить перед прощанием служащего, что еще входило в наследство, но нотариус твердо отклонил любые вопросы и, сославшись на занятость, попросил гостью поскорее освободить кабинет. Он закрыл за ней дверь на ключ и поспешил по направлению манящего запаха свежей выпечки. «Совсем совести нет».       Гермиона поняла, что у Нотариуса уже начинался обед. Официально Министерство Магии прерывало рабочий день в полдень на законный часовой перерыв. Но все знали, что нерасторопные чиновники прохлаждались с половины двенадцатого до двух. Служащие спешили на обед и потом по своим кабинетам, чтобы выпить чашечку-другую горячего чая или кофе с пирожками под непринужденную беседу.       Гермиона отправилась следом за нотариусом в столовую. Большой просторный зал со сводчатыми потолками. Немного темноват, зато изысканно отделан. Чиновники знали толк в комфорте и праздности. В таком месте вполне можно было провести пару часов, медленно принимая пищу, пока жалование все равно капает. Миниатюрные эльфы официанты сновали тут и там с разносами полными блюд.       Гермиона сразу увидела Кэти. Но подходить напрямую было опасно. Грейнджер спряталась за раскидистым цветком у стены и незаметно накинула мантию-невидимку. Теперь можно идти к бывшей сокурснице.       Бэлл была рада услышать, что мальчики живы и в безопасности. Она с готовностью согласилась выдать Гарри за своего непутевого братца, если потребуется. Кэти черкнула Гермионе данные для аппарации на салфетке и обещала снять защиту дома для Гарри, Рона, Гермионы и Минервы. Затем рассказала в общих чертах, над чем они работают в отделе. Психоактивные вещества и зелья, способные парализовать, подчинить или даже массово убить. — Это может быть крайне полезно для нас, — воодушевилась Гермиона, но тут же поправилась. — Про массовое убийство врагов говорить пока не хочется, а вот подчинение или обездвиживание, это ведь не так уж плохо. Только будь аккуратна, ты знаешь про историю с Амандой Бэнкс? — Гермиона, без обид, если уж до тебя слушок дошел, то, как ты думаешь, неужели я могу оставаться в неведении? — Ладно, ладно. Я только уточнила. Береги себя. Вы под наблюдением и под перекрестным огнём. — Я осознаю все риски. Не нагнетай. Но я специально сюда пришла, чтобы добыть для нас оружие в борьбе с Сама-знаешь-кем. Я не уйду с пустыми руками. Со щитом или на щите. Я в игре. — Спасибо тебе, Кэти.       Гермиона вернулась в холл и заметила подошедшую Скитер с колдографом. Они кого-то поджидали. Значит, обыск завершен. Гермиона вгляделась в их лица. Деловые, чуть циничные. Не похоже, что вчера перед их глазами произошло что-то ужасное. Да и люди вокруг шептались о разном. А если бы Темный Властелин захватил власть, то говорили бы об одном. Номер пророка уже точно вышел.       Гермиона заметила оставленную на краешке фонтана газету. Но прикасаться не решилась, чтобы не обнаружить себя. Она увидела только броский заголовок: «Воинам света закон не писан». И ниже жирным шрифтом было напечатано «Сенсации, интриги, расследования. "Пророк" покажет все, что скрыто. Жертва Ордена Феникса найдена целой и невредимой. Мисс Делакур дала разоблачающее интервью Рите Скитер»       Видно опять ушат помоев на них вылили. Добрая традиция.       Внизу красовалась большая колдография зареванной Флер Делакур в объятиях отца и матери. На заднем плане стояли мужчины-авроры, любующиеся вновь похорошевшей Флер с такой же подростковой бестактностью, как их коллеги женщины ранее облизывали глазами новоявленного Регулуса.       Яксли в одиночестве стоял поодаль. Его лицо не выражало ничего кроме спокойного почтения к представителям власти. Хотя Гермиона была готова биться об заклад, что все эти восторженные, ласкающие, раздевающие взгляды, направленные на Флер, действовали на колдуна, как красная тряпка на бычка.       Гермиона поняла, что план Северуса сработал. В ее душе не было согласия. Вроде, за Флер можно было порадоваться, Снейп отвел несчастную от края пропасти. А вроде гадко. Любила Билла беззаветно, а теперь сама абсолютно искренне его поносит на чем свет стоит.       Грейнджер опять подумала о возлюбленном. Он велел ей ждать до окончания работы Министерства, а потом аккуратно проникнуть в кабинет Амбридж. Ее камин был соединен с Хогвартсом.       Это был последний рабочий день Долорес в Школе. Расчетливая ведьма вечером отбывала в отпуск, добровольно освобождая свое место незнакомцу, который под ее обличием должен будет убить министра.       Нет, нервы Амбридж, расшатанные ужасами, пережитыми в Запретном Лесу, не выдержат таких переделок. Она отправится в уединенную деревушку в Канаде, чтобы там заняться собой, поправить здоровье и приготовиться к борьбе за политическую карьеру, которая непременно вспыхнет после падения министра. Ничего личного Руфус.       Чтобы чем-то занять время, Гермиона стала прислушиваться к разговорам праздношатающихся работников. Услышанное пугало. Многие ведьмы и колдуны насмехались или дурно высказывались о магглах. Самым невероятным историям охотно верили.       Раньше так открыто выражать консервативные взгляды считалось недопустимым. Но сейчас умеренное ратование за сохранение волшебной крови вновь вошло в моду.       Однако эффект от всей этой новой политики все-таки был. Даже в кулуарах, думая, что их никто не слышит, колдуны говорили между собой о превосходстве чистокровных волшебников, а не о об их исключительном праве на существование.       Появилось выражение «нормальный магглорожденный» — это такой пришелец в их мир, который гордится своим новым домом, признает приоритет крови и готов довольствоваться вторыми ролями. Высокий интеллект и приспособляемость служащих не способствовали взращиванию фанатичной преданности. Воевать с магглами никто не хотел. Но опасно звучали зачем-то откопанные из могил памяти воспоминания о проигранной когда-то войне. Волшебники пытались покорить неволшебников и не смогли этого сделать. Кто-то взывал к реваншу, но ему посоветовали съесть ещё пирожок и не наводить тень.       Гермиона поняла, что в газете было еще интервью с Нарциссой Малфой, которая подняла болезненную тему непринятия магглами волшебного населения. Она стала нежным голосом родовой аристократии. Будто сладкоголосая Сирена Миссис Малфой заманивала министерский корабль в омут магглоненавистничества. Среди публики звучали слова: «угнетение, глупцы, как животные, сжигали наших заживо».       Тех, кто рисковал аргументированно оппонировать, начинали больно подкалывать. Сообщество шаг за шагом поляризовалось. Магглорожденным волшебникам напрямую предлагали сделать выбор. «За них, или за нас». Кто-то кидался спорить, другие пасовали и покорно соглашались, что раз уж они теперь часть волшебного мира, то их прежняя жизнь осталась в прошлом. «Конечно, свои».       Обстановка медленно накалялась. Нотки «борьбы за свободу от ига маггловских варваров» проникали в воздух коридоров Министерства, как пары бензина. И чем выше становилась концентрация, тем скорее могло рвануть.