Огненная цитадель

Для того, чтобы быть счастливым,

нужно иметь хороший желудок, злое сердце

и вовсе не иметь совести.

Дени Дидро 

      Яксли не добился серьезных успехов в поисках союзников среди аристократии Франции. Находились умеренно-сочувствующие, но не более того. Малфои, занятые в Хогвартсе, помочь ему ничем не смогли. Яксли ждал кары и был готов к ней, но то, что он услышал, повергло его в ужас. – Свадьба в отдаленной загородной усадьбе отличный шанс на демонстрацию всей подлости наших врагов. Французское магическое сообщество надо основательно раскачать. Скажем всем, что Рон Уизли и Гарри Поттер решили свести счеты с неверной невестой брата. Узнай, кто из Ордена Феникса в бегах. У них заведомо не будет алиби. Свидетелей не оставлять. Тебя ранят. Вейлу сразу оглушат. Это большая милость. Знаю, как она дорога тебе. Подставь ее под удар, если не хочешь, чтобы она остатки рассудка потеряла, наблюдая за расстрелом семьи. Долохов организует операцию. Он вне надзора. Мальсибер передал ему глушители магического потока. За час управятся.       Голос Властелина был тверд и резок. Корбан малодушно не решился уговаривать, боясь за жизнь Флер: – Да, милорд. Французские авроры могут не поверить моим показаниям. – Отчего же? Ненависть Ордена Феникса к тебе лично, желание поквитаться с девицей. Одно усугубляет другое. Обстановка накалена до предела. Взрыв предопределен. К тому же мы выследили папашу рыжего семейства. Увалень вербует сторонников. И он гораздо успешнее тебя. Но скоро его магглолюбие будет стоить ему жизни. Освежеванная тушка жирного борова на месте преступления докажет причастность Ордена к нападению. Остальные, скажем, скрылись. А потом ты опять начнешь с женой кампанию по возбуждению ненависти к сторонникам плана Дамблдора. Действуй активнее. Нам нужны союзники. Эта провокация должна потянуть за нужные нам ниточки. Не упусти свой шанс, Яксли. Не разочаровывай меня больше.       Пожиратель Смерти вернулся домой и рухнул в первое же кресло. Он до боли сжал руками колени. – Неужели это никогда не закончится? – прошептал волшебник в холодную пустоту комнаты.       Больше всего ему будет жалко одну невинную жертву безумного приказа. Яксли успел привязаться к малышке Габриэль. Как избалованная младшая дочь, она вошла в его упорное сердце. Нежность Флер к девочке, передалась и ему. Яксли радовался тому, как у него получается вместе с Флер любить то, что ей столь дорого. В самом фешенебельном питомнике для девочки был забронирован новорожденный жеребенок редчайшего платинового единорога. Их шерстка отличалась особой мягкостью и серебристым металлическим блеском. Флер сама завизжала от счастья, когда узнала. Яксли был уверен, что уготованные ей драгоценности не принесут столько восторга, как этот подарок сестренке.       Ком в горле заставил его нервно откашляться. Габриэль тоже вскоре погибнет. Так паршиво ему еще не было. Корбан убивал врагов, тот же Поттер не был святым. Мальчишка без колебаний расправился с Квиреллом, вместе с друзьями заживо сжег Крэбба, он такой же убийца, как и все они. Но малютка Габриэль...       Корбан твердо решил попытаться оглушить ее и попросить Долохова не добивать ребенка. Если она не успеет ничего понять, то едва ли ее можно будет считать свидетелем. Рискованно. Но есть же предел человеческой подлости, и есть и у русского чернокнижника душа. Антонин не славился дикостью. С можно будет договориться.       Дело осложняло то, что местонахождение Долохова не было известно. После вечеринки у Малфоев, Антонин и Питер смешались с толпой и покинули особняк. Куда они подались, можно было только гадать. Возможно, уже отсиживаются под Парижем.       Корбан слышал про расправы, чинимые чокнутым Краучем-младшим и еще более садистичной Беллой, но сам беззащитных младенцев на тот свет не отправлял. Пока Мерлин и Моргана миловали.       Тошнота подступала от одного взгляда на себя в зеркало. Кем он стал? Разве о таких приказах он думал, когда искал милости Повелителя.       Накануне свадьбы Корбан не спал и не ел. Долохова не удалось разыскать. Как в воду канул. Сумел проклятый исполнить волю Повелителя и не высовываться до назначенного часа.       Перед глазами плыли одна за другой картины грядущего дня. Вот его ангел облачается в подвенечное платье, вот ее поцелует растроганная мать, младшая сестра посмотрит с завистью и обожанием. Отец с гордостью поведет дочь к алтарю. А дальше случится то, что навсегда превратит первый семейный праздник в чертов адский котел. Самый светлый день в их совместной жизни станет днем вечной скорби. Как он будет смотреть в глаза жене, зная, что он причина ее несчастий? Да лучше бы поганый психопат его всю ночь пытал. Но Волан-де-Морт не дал выбора. Тиран хотел больших потрясений.       Яксли не умел плакать. Он же не девчонка. Пить было неуместно. Жених все-таки. С собой кончать недостойно. Кто тогда останется у Флер? Оставалось только скрежетать зубами и ждать ненавистного рассвета.       Поганое солнце могло бы и не вставать по такому случаю, но оно не согласовывало свое расписание с интересами Корбана, как его господин не связывал отдаваемые им приказы с жалкими чувствами подданных. Какая, право, мелочь. В глазах Волан-де-Морта вейлы все равно были неполноценными существами. Обязательному истреблению не подлежали, но и жалеть о них не стоило. Идеальные разменные монеты в битве за Магическую Британию. Амбициозная игра требовала кровавой жатвы.       Корбан надел парадную мантию темно-пурпурного цвета, который теперь мерещился ему цветом запекшейся крови, и аппарировал в загородный особняк Делакуров.

***

      Глава Аврората Гавейн Робардс приехал к Лестрейнджам, не выспавшись и изрядно на взводе. Всю ночь оба его малолетних сына рыдали, капризничали, бегали на горшок и постоянно блевали. Дети сильно чем-то отравились на дне рождения приятеля, сына главы отдела ментального дознания, того самого, кто до этого допрашивал Регулуса Блэка.       Отец именинника сто раз извинился, что так неудачно сделал выбор на праздник в пользу восточных сладостей. Он уверял, что заказал все в приличном ресторане магрибской кухни. В угощениях был прекрасный баланс меда, орешков и ненавязчивых пряностей. Неужели какой-то ингредиент оказался испорченным? Ох уж он задаст трепку кондитеру.       Сам Гавейн Робардс тоже чувствовал себя неважно. Он не любил острой пищи, зато, как и его мальчики, питал особую тягу к десертам. На работе коллеги окрестили его за это «сладкий зуб». Робардса зацепило не так сильно, как малышей, а вот жена и вовсе осталась довольна кухней. Она сидела на жесткой диете и отдавала предпочтение угощениям из овощей с разнообразными специями. Закуски были на высоте. Салат с кускусом, авокадо и гранатом понравился всем гостям без исключения. – Вы просто пожадничали, – говорила жена. – Ты подаешь плохой пример детям. Сам закинул в себя целый поднос вредностей, и дети, за тобой повторяя, только конфетами весь вечер питались. Куда это годится? Я вам устрою праздник живота. Вы у меня неделю будете на бульоне и кашках. Выкину в помойку залежи печений в шкафчике. Да, ты думаешь, я не нашла твой тайник? – Угощения были испорчены. Я слышал, что в ядрах абрикоса бывает кислота какая-то вредная. Точно, дело в плохих ингредиентах. – Хватит перекладывать вину. Остальные гости не потравились. Вы просто переели сладкого. И не перечь мне. Лишь бы свалить на других. В салатах тоже были орешки, но я нормально себя чувствую. Пошла искать Интестипурум. Драккл, он кончился. Ладно, я на метлу и в круглосуточную аптеку. Я ветром метнусь. Ромашку заодно прикуплю. Займись пока мелкими.       Муж махнул рукой и отвлекся от своих подозрений. Пришлось промывать желудок себе и сыновьям, а потом вместе глотать мерзкие лекарства.       Повторный допрос четы Лестрейндж проводил тот же мракоборец. Его накачанный лекарствами, кофе и сигаретами патрон лишь равнодушно присутствовал ради соблюдения формальностей. Голова у него раскалывалась так сильно, что даже звук размеренной человеческой речи был ему мучителен.       Аврор и его команда подтвердили правдивость слов Беллы и Рудольфуса. Их подставил Сириус Блэк. За это Белла и поквиталась с кузеном. Адвокаты уже переквалифицировали дело об убийстве Сируса в преступление в состоянии аффекта. Миссис Лестрейндж столько лет провела за решеткой по обвинению в преступлении которого не совершала, что, когда она увидела негодяя, лишившего ее свободы, то не сдержала праведный гнев.       Дело позже вызвало массу шума в Визенгамоте. Находились ярые сторонники и противники скандальной пары. После долгих и грязных дебатов на повышенных до дребезжащего фальцета тонах было решено удовлетворить ходатайство адвокатов. Председатель Визенгамота и сам в пылу спора взял ми-бемоль пятой октавы и, наглухо сорвав голос, закрыл затянувшееся заседание.       Группа дознания тем временем переместилась в Малфой Мэнор. Особняк встретил гробовой тишиной. Во всем огромном доме в кресле у камина сидел единственный теплокровный обитатель – Регулус Блэк. Авроры еще раз заставили выпить Веритасерум и зафиксировали его версию событий. И снова в квартете следствия солировал мракоборец менталист. Вечером Робардс доложил Скримджеру, что все подозреваемые ведут себя тихо мирно, на вопросы отвечают исправно.       Скримджер санкционировал покупку волшебной палочки Регулусом Блэком с немедленной установкой на ней чар надзора. Так же спасенный получал право поиска работы. Лестрейнджей министр оставил безоружными под домашним арестом. Однако членам семьи отныне дозволялось их навещать. Это сулило скорое исполнения всех самых заветных чаяний Беллы.       Регулус Блэк заявил, что хочет покинуть Магическую Британию хотя бы на время. «Слишком много трагических воспоминаний давили на него». Он подал заявку на должность исследователя в маленькую захудалую лабораторию, расположившуюся в горном массиве Румынии. Ему ответили согласием. Проводить тупиковый проект в оторванном от цивилизации месте мало кто жаждал.       Лаборатория при номинальном штате в десять работников по факту насчитывала лишь пять. Три женщины ученых отцветающего возраста и местная одинокая старушка для уборки помещений. Последняя работала скорее от безделья. Ее привлекал хоть какой-то круг общения. Все регулярно принимали солнечные ванны, пили чай и совершали пешие прогулки в горах.       Пятым наемным работником числился житель Трансильвании по имени Мартин с примечательно длинными клыками и приобретенной светобоязнью. Мелкий, худосочный, крайне обходительный с персоналом, он сдавал десять капель своей крови раз в месяц и за это получал полную бутылку свежей человеческой, доставляемой из румынских станций переливания крови. Агрессии он никогда не проявлял, поэтому и был выбран на собеседовании среди других представителей румынской фауны, когда еще десять лет назад открылась уникальная по меркам волшебного мира вакансия. Так и прижился тихий вурдалак на новом месте. Сотрудницы подкармливали Мартина нежареными стейками, а на праздник ему предлагали бокал Кровавой Мери. Для него водку наливали поверх все той же человеческой крови. Разнообразие рациона Мартину не требовалось. Упырь на жизнь не жаловался и подопытным кроликом себя не считал.       Целью создания данной лаборатории было синтезирование лекарства от вампиризма, которое возвращало бы нежить в разряд обычных человекообразных или хотя бы купировало тягу к потреблению крови, подобно зелью от ликантропии. Но пока успехов не было. Исследователи пришли с горящими глазами сразу после окончания Школ Дурмстранг и Хогвартс, потом погасли, как светлячки поутру, а теперь в комфорте дорабатывали до пенсии и сами не верили, что откроют требуемый антидот. Карьерных перспектив у работников не было, платили им по минимальному тарифу, зато уютно и начальство вниманием не досаждало.       Когда скучный женский коллектив разбавил прекрасный темноглазый Адонис из дождливого Лондона, то это сразу наполнило лабораторию томными взглядами и тихими перешептываниями. Все сотрудницы, как по команде, начали пудриться, прихорашиваться, наряжаться и угощать новоприбывшего то блинчиками, то самодельным мармеладом к традиционному чаю в десять часов. Волан-де-Морт терпеть не мог чай, не питал слабости к сладкому и мгновенно утомлялся от праздных бесед. Зато он мигом воскресил интерес к исконному научному процессу. Казалось, он был не прочь продвинуться в затухшем проекте.       Англичанкой была только одна из женщин, но господство Туманного Альбиона с прибытием нового коллеги стало неоспоримым. Каждая из одиноких ученых старалась показать себя знатному аристократу с самой лучшей стороны. Ему расточали самые изысканные комплименты, каждую секунду его рабочего времени распределяли равными долями на троих. Иначе три увядающие розы могли бы переколоть друг друга шипами, как Йорки и Ланкастеры.       Дамы были так вездесущи и так навязчивы, что только периодические визиты местного Аврората останавливали могущественного чернокнижника от того, чтобы скормить всех вампиру. Волан-де-морт ждал, когда его оставят в покое. Не будут же авроры вечно таскаться в такие дали, да еще из-под палки английских владельцев научного центра. Рождественские каникулы вполне могли дать магу возможность осуществить задуманное.       А пока он делал вид, что не понимает, почему непробиваемые коллеги по очереди ходят к нему вечерами то книгу спросить, то вещей в пустую квартиру принести. "Чтобы уютнее стало". Мужчина всем отвечал, что он вечерами медитирует, соблюдает обет молчания и поэтому гостям не рад. Волан-де-Морту не нравился глупый любовный магнетизм, что пришел с новым воплощением. Маг не внушал ужас, он внушал желание немедленно заняться любовью или хотя бы пофлиртовать, а разубеждать каждую встречную отборными пытками он не мог себе позволить по организационным причинам. Все инкогнито провалится.       И снова вечер, и снова стук в дверь. Нет, он не хочет яблочный пирог. Нет, пуховую перину не надо. Что за проклятье?

***

      Не только Волан-де-Морт ждал скорых зимних праздников. Первого декабря замок Хогвартса радостно приготовился к грядущему празднованию. Свечи, гирлянды и еловые венки украсили Главный Зал, вестибюль и коридоры Школы. Все дышало предвкушением веселья и чудес. Во дворе залили каток и насыпали ледовую горку.       Гермиона считала дни, когда увидится с друзьями. Гарри и Рон изнывали от рутины. Минерва многому научила ребят, но при этом она с тяжелым сердцем отмечала, как много им еще предстоит отточить.       Люпин часто навещал Дина, Невилла и Луну. Он не мог дать им столько внимания, сколько Макгонагалл своим подопечным, но тоже учил их и рос вместе с ними. У Люпина боевая техника никогда не была безупречной. Не хватало скорости, маневренности, мощи и умения колдовать невербально. Он являлся весьма посредственным преподавателем ЗоТИ, однако это никогда не останавливало Дамблдора от приема нового профессора в штат.       Зато Люпин умел поддержать детей в трудную минуту, разжечь в сердцах надежду и подарить веру в свои силы. Это было особенно ценно для замкнутой Луны и неуклюжего Невилла. Именно во время уроков Люпина подростки нашли свои идеальные техники боя. Верткий Дин Томас оказался самым опасным противником из четверки. Дин проявлял большие успехи в поединках, успел несколько раз обезоружить Люпина и все чаще заглядывался на Лавгуд. Молодое сердце жаждало нового любовного приключения. А других вариантов в месте обитания не наблюдалось.       Невилл внутренне мучился из-за неразделенной привязанности к Луне, но не мог хоть что-то действенное противопоставить смуглому и атлетично сложенному Томасу. Дин взрослел, мужал, его плечи становились шире, рост выше, а манеры с женщинами развязнее. Темно-шоколадные глаза смотрели на «лунатичную» Луну теперь так нежно. Невилл же по-прежнему был полноват, нерешителен и молчалив.       Лавгуд тоже неуемной общительностью не грешила, за нее говорил Дин. Что могла она заподозрить во внезапном интересе к себе кроме самой чистой влюбленности? Кто не испачкан душой, тот не видит чужой грязи. Время шло, их души и тела сближались все сильнее, и вот уже Дин стал проникаться особым чувством к новой подружке. Нет, Луна не казалась ему такой же горячей и пленительной, как Джинни. Однако в ней была спокойная умиротворяющая ласка. Джинни до сих пор манила его подобно бушующему океану, Луна мягко влекла к себе словно глубокое лесное озеро с чистой кристальной водой.       Ребята готовились встретить Рождество с Гарри, но Макгонагалл настрого запретила. Только Гермиона могла знать о тайном убежище. Невилл и Луна огорчились. Дин обрадовался. Нет, он больше не злился на Поттера из-за Джинни. Он принял выбор бывшей. Дин был уверен, что она появится на празднике, как девушка одного из Трио, сестра другого и подруга третьей. Просто не хотелось видеть ее счастливые глаза, ловить влюбленные улыбки Поттера. Вспоминать, как раньше он сам так же расплывался в улыбке рядом с рыжей бестией.       Расстались – значит лучше не встречаться. Дин всегда так думал. Разумеется, парень и понятия не имел, что верным осталось лишь одно утверждение из трех. Сестрой Рону Джинни быть не перестала.

***

      Кингсли вышел из Мунго без руки, с изрядно подорванным здоровьем, расшатанными нервами и бесконечной жаждой свести счеты с врагами. Это подстегивало его тренироваться днем и ночью. Ему ментор в виде строгой Минервы не требовался. Он знал, что надо делать и чего следует ждать, если он проявит слабину.       Семья не узнала отца. Кингсли стал непривычно резок, циничен и черств. Он краснел и шел пятнами, когда читал Пророк. Поливал отборной бранью Скримджера, пока, правда, исключительно в стенах своего дома, и обещал лично изуродовать Северуса Снейпа. Макнейра же он хотел, как минимум, убить, как максимум, с особой жестокостью. Жена умоляла Кингсли обратиться к колдопсихиатру. Но волшебник лишь злобно отмахивался: – Я нормален. Это мир сошел с ума. Правительство у нас никудышное. Они преступников оправдывают, а на Орден Феникса объявили охоту. Дамблдор должен был сам навести порядок. И не сладкими речами об общем благоденствии, а вырезать всех Пожирателей Смерти и их безносого предводителя. Я был там. В Министерстве Магии. Я ждал, что Альбус сразит наших врагов. А он им всем дал сбежать или попасть в руки авроров. Я и сам тогда сплоховал. Надо было добить их там или позже в Азкабане натравить дементоров. И дело с концом. Смотри, что они сделали со мной! Муди убит. Он был лучшим из наших. Такая потеря! – Дорогой, успокойся. Ты не можешь творить самосуд. Тебя самого посадят. Пожалуйста, обратись к специалисту. Ради меня, ради семьи. – Нет. Мне оружие надо передовое, а не на жизнь жаловаться доброму дяде, лежа на кушетке. Я належался впрок за эти месяцы. – Я люблю тебя и желаю тебе добра. Ты недолечился. Зачем ты так рано выписался? – Затем, что я нужен нашим. Я нужен Ордену. Мы все как в клетке живем, а снаружи бродят дикие звери, готовые разорвать нас в любой момент. Надо готовиться к худшему. Ты с детьми поедешь в Америку. Собирайся потихоньку. Я выправлю вам документы. И до победы вестей от меня не жди. Я буду думать о вас каждый день, но я не хочу привести к вам врагов. Я люблю тебя, Эмма.       Жена расплакалась и вышла из комнаты. Кингсли отправился на поиски Долиша. Он был пока на больничном и преступать к службе не имел права, но ему очень хотелось узнать последние новости. – Лестрейнджы под домашним арестом? С правом посещений? А что не на морском курорте! – кричал Шеклболт в кабинете Долиша. – Уму непостижимо! Этому надо положить конец. Скотский балаган не может продолжаться. Они скоро бешеную суку Лестрейндж Министром изберут такими темпами. Скримджер точно не предал нас? – Замолчи, – зашикал на коллегу Долиш. – Ты говори, да не заговаривайся. Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы тебя сняли? У меня и так доверенных лиц на пальцах одной руки сосчитаю. Ты нужен мне! Иди проветрись! Напейся! Проспись! Девочку сними на ночь! Но вернись таким спокойным и выдержанным, каким ты всегда был. Нам нужно хладнокровие. Дружище, пожалуйста. На тебя смотреть страшно. Руки трясутся, челюсти ходуном ходят. Так и чувствуется, как же тебе охота придушить собственноручно гадов. Этак мы только постов лишимся. Кто Гарри Поттера выручит? Ты помог мальчишке скрыться. Большего пока сделать не получится. Да и Скримджер не плох. Легко тебе судить. Он идет по лезвию. Но ведь есть эффект от его политики! Убийства прекратились с той ночи. Большинство Пожирателей Смерти соблюдает надзор. Некоторые сбежали из страны. На улицах порядок. Магглорожденные без опаски стали жить. От Сам-знаешь-кого отворачиваются даже Пожиратели Смерти. Малфой прописался в Хогвартсе, в Мэнор по ночам не слетаются тени. Все могло быть куда хуже. Попроси успокоительное в Мунго. – Они мне дали. – Так пей!