Огненная цитадель

И этой муки нет сильней:

Конца любви, надежд, желаний…

Последнее прощанье с ней,

Нежнейшее из всех прощаний.

Лорд Байрон

      Снейп проснулся по привычке рано и отправился в Выручай-Комнату проверять крестраж. Старую волшебную палочку он заблаговременно сделал невидимой и спрятал в стол, а бузинную палочку трансфигурировал в свою.       Диадема нашлась не сразу. Она валялась среди бесконечного скопления всевозможного хлама и малоценных артефактов. Покрытая пылью десятилетий, заброшенная в дальний угол рядом с полуразломанной золотистой шкатулкой и ободранным поясом из бисера, она выглядела сейчас тусклой дешевой побрякушкой, ничем не отличимой от безродных соседей.       Хитрый Волан-де-Морт умерил сияние ее камней, чтобы вещица не привлекла внимание случайно забредшей девицы. На диадеме не было охранных чар. Тоже не случайно, сразу понял Снейп. В комнату иногда заходил Дамблдор или другие профессора. За столько лет ореол темной магии непременно привлек бы хоть чье-то внимание. Волан-де-Морт решил воспользоваться покровом неприметности.       Снейп достал меч Гриффиндора и со всего размаху разрубил драгоценность на две половинки. Он ничего не почувствовал. Как и крестраж внутри него. Том даже не шелохнулся в его душе. Связи между предметами не было.       Северус достал из кармана клей и соединил части диадемы. Конечно, ее первоначальная целостность никаким образом от этого косметического жеста не восстановилась.       Довольный легкостью уничтожения второго тайника чужой души, Северус последовал к себе в спальню. Он не желал огорчать Гермиону и лишать себя еще одной порции триумфа. В его изобретательном уме уже созрела новая постановка. Еще более грандиозная битва добра со злом, которую он сейчас и продемонстрирует Грейнджер. — Ты за все годы непризнания хочешь отыграться? — ехидно поинтересовался Том. — Да, — честно признался зельевар. — Проверим, как мы можем работать в тандеме? — Я учился черной магии не для того, чтобы показывать фокусы поганым грязнокровкам.       С этими словами Том скрылся и более признаков жизни не подавал. Снейпа такая реакция никак не задела. И праздничное шоу отменять он ни по чем не собирался. Все эти игры страшно нравились ему, в отличие от тех реальных ситуаций, где он спасал Гермиону от неминуемой смерти. Снейпа даже передернуло от воспоминаний о ночи Семи Поттеров, когда Макнейр зарядил в девчонку Авадой. То чувство, когда Северус отвел от любимой разящий удар, было отнюдь не из приятных. К счастью, больше Макнейр никому угрожать не сможет. Он был зверски убит в своем доме. Аврорат по традиции прикрыл Кингсли, как всегда делал с Муди. Его отправили на экспертизу колдопсихиатров и повторное лечение в Мунго.       Перед мысленным взором Снейпа снова возникла лужа растекшейся крови в доме Грейнджеров. Любая настоящая опасность поднимала в памяти ворох болезненных воспоминаний. Лили Эванс была убита, несмотря на клятву Дамблдора защитить ее. Лили не помог никто. Ни друзья, ни спесивый муженек, ни Альбус, ради которого они все рисковали жизнями. Никто не отвел угрозу. А Северус, тот, кто так винил себя за переданное пророчество и был готов защитить Лили даже ценой жизни, спал в Хогвартсе в своей комнате-келье. Северус был уверен, что хотя бы один из двух великих магов сохранит ценную для него ведьму.       Жизнь научила его не доверять никому. Добро и зло часто переплетаются в политике до странного и страшного единства противоположностей. Ему больше не было дела до того, хороший он или плохой человек, но Гермиона должна выжить и быть с ним до смерти.       Суженая встретила Снейпа руками в бока и недовольно-насупленной мордочкой: — Куда пропал? Почему ты постоянно прячешься от меня? Я надоедаю тебе расспросами? Может я тебе вообще надоела?       В ее словах была часть истины. Северус действительно иногда скрывался от девушки. Какой бы безумной ни была горящая в нем любовь, а жажда иногда побыть в тишине и подумать никуда не делась из его замкнутой натуры.       Гермиона же, наконец-то встретив в жизни собеседника, превосходящего себя по интеллекту, напротив, теперь полюбила искать решения сложных задач в диалоге. Заодно можно было блеснуть перед любимым своим умом и сообразительностью. Гарри и Рона обычно изрядно утомляла ее занудность, они радовались только готовому ответу или своевременной подмоге, зато Снейп высоко ценил глубокий анализ и предельную скрупулезность уже с этапа планирования. — Я был в Выручай-Комнате. Нашел крестраж. Мы можем его уничтожить прямо сейчас вместе. Ты же об этом просила? Как тебе предложение?       Ее лицо мгновенно преобразилось. Такая непосредственная. — Идеально! Мне выпить оборотное зелье? — Давай ты просто мантию-невидимку накинешь. Жирной уродиной пойдешь на завтрак, когда закончим. — Теперь менее жирной. Амбридж начала следить за собой. Я чувствую по одежде, что она похудела. Дважды юбку уже делала за этот месяц. А еще у нее приятный загар начал проявляться и мышцы подтягиваются. Она неплохо время проводит. — Станешь королевой красоты скоро с ее подачи. Перевоплощаться в себя не захочешь. Так и придется мне жить с Долорес. — До королевы красоты ей далеко, но изменения на лицо. Она хорошеет. — Берегись Фаджа, когда в Министерство заявишься. Он точно не останется равнодушным к ее прелестям. — Ага, опять на диван предложит прилечь. Серьезно тебе говорю, Амбридж набирает форму и следит за питанием. Она уже не страшная бесформенная жаба, а просто пышка.       Снейп презрительно скривил губы в знак того, что похорошеть эта страхолюдина вряд ли может, хоть с диетой, хоть без нее. Парочка отправилась за крестражем. В коридорах только начали появляться ранние пташки. Основной костяк Школы еще мирно спал в своих кроватях под пологом. Выручай-комната встретила их привычным в данной конфигурации запахом старины, пыли и тайны.       Снейп строго повелел Гермионе встать у дальней стены и ни шагу не делать ему на встречу, что бы ни случилось. Та неохотно кивнула. На этот раз он вдохновился своей встречей с оборотнем Люпином на пятом курсе. Когда Северус направил меч на диадему, на него кинулось гигантское оскалившееся чудовище с торчащей дыбом серой шерстью и страшными желтыми глазами.       Завязалась дуэль, достойная по масштабу противостояния подвигам Геракла. Иллюзия швырнула Снейпа об шкаф, затем повалила на пол и попыталась вцепиться ему в горло. В ответ летели вспышки, но, казалось, что их урон ничтожен. Гермиона начала метаться и ломать магическое заграждение. Она не выдержала. Снейп картинно сразил монстра и третий раз за день занес меч Гриффиндора над диадемой. Вспыхнула огненная змея с горящими как угли глазами. Крестраж был вооружен похлеще, чем Гринготтс. Гадина обвила Северуса, обжигая его своей раскаленной чешуей и разинула зубастую пасть, чтобы проглотить его. Гермиона взвизгнула, запустила на эмоциях мощнейшее заклинание и, прорвавшись за барьер, начала помогать в битве. Но в этот раз Снейп предпочёл отыграть роль рыцаря в одиночку. Прекрасной даме полагалось быть в беде.       Он безмолвно приказал змее выбить ударом хвоста палочку из рук ведьмы, а ее саму посадил в подвешенную под потолком огненную клетку. Жар пылал из раскаленных прутьев, и Гермиона искренне поверила, что может тут скоро изжариться. Возлюбленный приподнял ее над дном и оставил в левитации. Было жарко, но колени больше не жгло.       Испуганным взглядом через решетку девушка зорко следила, как внизу разразилась молниеносная битва. Снейп не затягивал, чтобы единственная зрительница не отключилась от перегрева на самом интересном месте. Широким диагональным замахом от плеча, так что его чуть вокруг своей оси не повернуло, Снейп отсек голову ползучему чудовищу, а следом разбил многострадальную диадему на сотню мелких кусочков.       Клетка картинно рухнула вниз, распахнулась перед касанием с полом, и пленница вывалилась в протянутые руки своему спасителю. Раздалась жуткая какофония, стократно усиленная проклятым эхом. Небрежно отброшенный в сторону серебряный меч и лязг металлических прутьев, разлетающихся по комнате, наделали столько грохота, что Северус дрогнул всем телом и на минуту оглох. Вдобавок он чуть-чуть преувеличил свою физическую силу, не сдержав вес Гермионы на вытянутых руках. Волшебник упал на колени, девушка растянулась дугой в его объятьях, он успел только подставить ладонь под ее голову в миллиметре от каменного пола.       Спасенная живо вскочила на ноги и с забавным, обескровленным, но красным от нагрева лицом, усадила Снейпа на пол, будто он тяжело раненый, потом кинулась осматривать и залечивать ссадины и ожоги. Все травмы были натуральными, хоть и поверхностными. — Крови нет. Оборотень не укусил? — Не переживай, я не стану волком. Да он и не был живым существом. Это скопление черной магии. От такого ликантропией не заразишься. — Лучше все равно провериться в больничном крыле. — Давай без этого. Что я Поппи навру? Где я мог в Хогвартсе оборотня застать? Люпин, скажу, на чашку чая заходил и решил моим мясцом закусить? — Тогда я сама через неделю проверю твою кровь. За это время точно будет ясно, заразился ты или нет. — Милая, я уверен, это не настоящий оборотень. Это образ, сотканный из магии. Верь мне, пожалуйста, — медленно и бескомпромиссно проговорил Северус.       Гермиона кивнула и продолжила колдовать над ожогами. Она неплохо поднаторела в лечении травм, готовясь к поискам крестражей. Ее собственный фиолетовый шрам был сведен на "превосходно", словно его никогда не было. Остатки следов падения с утеса ведьма тоже долечила самостоятельно.       Снейп не мешал проявлять заботу, хотя то и дело ловил себя на мысли, что сам управился бы скорее и аккуратнее. Закончив с телом, девушка восстановила костюм мужчины и убрала подпалины. Точно художник перед завершенным полотном, она отступила на два шага и с удовлетворением оценила проделанную работу: — Ты выглядишь, как новенький. Есть еще какие-то боли или неприятные ощущения? — Нет, всё замечательно. Спасибо тебе.       Гермиона кинулась на шею любимому и раз десять поцеловала его в лоб и щеки, потом прижала к себе в охапку. Снейп даже щеку прикусил, чтобы не рассмеяться. Юная целительница его мяла, как кота или малыша. Шея стала затекать от неудобного поворота головы. К счастью, порыв прошел относительно быстро. Выдержки хватило. Снейпа выпустили из нервных детских рук. Успокоившись, Гермиона сказала: — Холодно на полу? Посиди там на стуле, а я посмотрю на крестраж.       Снейп незаметно взмахнул палочкой и растворил следы клея с серебристых осколков. Теперь ни одного доказательства нечистой игры. Гермиона пошла проверять, что дело точно сделано. Снейп внимательно смотрел ей в след, и это настраивало на новый лад. Она пыталась сконцентрироваться на осмотре разлетевшихся кусочков диадемы, но ощущение, будто кавалер неотрывно ею любуется, никуда не делось — оно жгло грудную клетку, заставляя сердце сбиться с ритма и пульсировать где-то у солнечного сплетения. Заправив выбившуюся прядь каштановых волос за ушко, Гермиона подняла лукавый взгляд и столкнулась с проникающим под кожу шелковым взглядом любовника. Раньше Гермиона не предполагала, что Снейп умеет так смотреть на женщину. Он сделал несколько шагов вперед, и теперь оказался совсем близко, пробуждая пылкий ответ.       Северус стоял, как статуя, в одном футе от неё и не предпринимал попыток обнять или притянуть к себе, но Гермионе и этого достаточно, чтобы раствориться в его присутствии, теряя себя с каждой секундой всё больше и больше. Она не сдерживалась, скользила глазами по белому воротничку рубашки, черному костюму и чуть ниже — увидела пряжку ремня на стройных мужских бёдрах и прикусила губу, стараясь удержать себя в руках. Снейп перехватил ее взгляд и тихо выдохнул с некоторым усилием. — Северус… ты так внимательно на меня смотришь, точно давно не видел, — прошептала Гермиона, растягивая губы в томной улыбке.       Она села полубоком на ближайший стол, взглядом приглашая его присесть рядом. Северус бесцеремонно снес на пол чьи-то безделушки и принял приглашение. Гермиона закинула ногу на ногу и немного поёрзала, устраиваясь поудобнее. Взгляд Северуса тут же опустился ниже, облизнул стройные ножки, споткнулся о подол юбки, и без того слишком оголившей молочную кожу, и вернулся обратно к лицу Гермионы. — Когда ты начнешь слушаться меня? Я же велел тебе стоять в стороне. — Не ругай меня. Я хотела помочь. Лучше обними, я испугалась, когда эта змеюка тебя сцапала, — вымученно попросила Гермиона, глядя на застывшего рядом мужчину и невинно хлопая длинными, пушистыми ресничками.       Выучила за месяцы их романа, что Северус едва ли может сопротивляться, когда она смотрит вот так — умоляюще, ласково, робко. Только ей хватает пары удачных фраз, чтобы лишить его самообладания.       Снейп спрятал улыбку за поцелуем в кудрявую макушку. Как же сильно он любит эту хрупкую куколку — словами не передать. Пара медовых глаз словно пытались прожечь в нём дыру и заковать в оковы одновременно.       Гермионе пришла в голову сумасбродная мысль, противиться которой она даже не пыталась. Ловко расстегнула пару верхних пуговиц на белоснежной рубашке, заправленной под пояс юбки, оголяя ключицы и вид на кружевное белье. Поправила и чуть выгладила чарами густые локоны, что теперь виноградной лозой ниспадали вдоль маленькой нежной груди.       Игривая улыбка, растянувшаяся на чувственных губах, длинная шея и, конечно же, изящная линия девичьего декольте и аккуратная ложбинка между грудей. Для Снейпа она выглядела безупречно, хотя ее саму по-прежнему смущало отсутствие женственных форм. — Какая ты сладкая, — Северус провел кончиком носа по прохладной коже шеи. — Давай немного поколдуем над обстановкой?       Снейп взмахнул волшебной палочкой, и комната преобразовалась в идеальное любовное гнездышко. Его всегдашние спутники, восковые свечи, взмыли под потолок. Исчезли шкафы и рухлядь. Комната стала абсолютно другой. Только один предмет мебели заменил всю старую обстановку. Роскошная королевская кровать, которая, судя по ее размерам, могла бы вместить короля со всей свитой. От потолка вниз натянулся изумрудный парчовый балдахин. — Что это ты задумал? — невинно похлопала глазами кокетка. — Ничего принципиально нового.       Северус прижался к девушке ещё сильнее, подхватил ее на руки и уложил на просторное ложе. Навис над ней, как волк над заблудшей овечкой, но действовал без спешки. Растягивал удовольствие близости. С Грейнджер хотелось предстать не только рыцарем без страха и упрека, но и первоклассным любовником. Вспомнил первую ночь, невольно поморщился.       Мучительно медленно двигался от предплечья выше, рисуя кончиками пальцев причудливые узоры, понятные ему одному. Перейдя с шелковистой кожи на ткань рубашки, Северус слегка ускорился — пробежался подушечками до ворота, пока не нашел выступающую из-под расстёгнутых пуговиц острую ключицу. Неспешно очертил её пальцем, после чего запустил ладонь под тонкую ткань, обхватывая упругую грудь, обласканную белым кружевом.       Северус зажал между длинных пальцев чувствительный сосок, что тут же отозвался на умелые прикосновения и затвердел под слегка грубоватой кожей. Гермиона млела — запрокинула голову назад, упираясь затылком в бархатные подушки. Снейп пожирал глазами ее тяжело вздымающейся груди. Из-за него она уже вся в истоме. Его девочка. Только его. Хотелось затрахать ее до экстатического обморока.       Гермиона протянула вперед руки, пытаясь коснуться виновника её страстных мук. Она жадно вцепилась в кожаный ремень, и притянула его ещё ближе, чтобы между ними не осталось ни миллиметра, пока язык Северуса огненной дорожкой проскользил от ямочки над ключицей до мочки уха и обратно. — Северус, пожалуйста… — слова растворились на языке, превращаясь в тихий скулёж, это лишь сильнее возбудило Северуса. Его рука сильнее сомкнулась на шее, вынуждая Гермиону замолчать, пока другая выскользнула из декольте и рывком выдернула рубашку, срывая пару нижних пуговиц поясом школьной юбки. Зачем она носит форму в своем обличии? Хотя была в этом некоторая пикантность. — Пожалуйста что, мисс Грейнджер? — щекоча губами влажную от поцелуев кожу, прошептал Северус, продолжая сдавливать шею. Подушечкой большого пальца он с наслаждением очертил аккуратную линию подбородка, пока не дошел до приоткрытого в поиске кислорода ротика, надавливая на припухшую нижнюю губу. Гермиона оставила невесомый поцелуй, с удовольствием впустила его — обхватила пересохшими губами, утягивая глубже. Ласкала кончиком юркого язычка, посасывала, легонько укусила, и так по кругу, пока не услышала тяжёлый вздох, разбивающийся о её плечо, и не ощутила напряжение, упирающееся прямо в живот. Гермиона улыбнулась, когда Снейп провел пальцем по линии её нижних зубов и оттянул уголок губ. Она прогнулась в спине, сильнее вжимаясь бёдрами в его пах, и сладкий рык раздался от обычно беззвучного мужчины. Пусть играет в молчанку с другими. — А вы можете быть достаточно шумным, господин директор, — игриво пробежала пальчиками по ширинке Гермиона и тут же потянулась за желанным поцелуем, пока мужчина не раздвинул ее ноги коленом и вновь не прижал к покрывалу.       Ох уж это ощущение власти над тем, что дорого! Как оно окрыляет даже самых бескрылых циников. Сбросив с себя мантию и сюртук на пол, одним рваным движением Северус накрутил длинные волосы на кулак, оттягивая назад, пока другая рука пробралась под юбку, тут же нащупывая хлопковое бельё, пропитанное девичьим возбуждением. — Нравится сводить меня с ума? — поглаживая ткань трусиков, тяжело дышал Северус в шею Гермионы. Он играл с ней, продолжая держать её обездвиженной. Она по-кошачьи выгнулась, не сдерживая стон, что слетел с губ, как только мужчина задел чувствительный клитор. — Любишь ощущать себя в моей власти? — сильнее надавил любовник, заставляя ее дрожащие колени сомкнуться у его талии под напором грубой ласки. — Ты знаешь, что я предпочитаю вести… — сладко промурчал Северус в изгиб шеи, продолжая доводить студентку до исступления. — Я… Я знаю… — её рука наконец-то нащупала маленькие пуговички на чёрных брюках Северуса. Она сосредоточенно пыталась расстегнуть их, игнорируя разливающееся по телу удовольствие, но движения профессора такие уверенные, такие настойчивые, что противостоять им практически невозможно. — Ты теперь смелая, — прошептав в самое ухо, Северус влажным языком прошелся по мочке, обхватывая её губами. Движения пальцев стали напористее и быстрее, а сердцебиение девушки ускорилось, выплясывая рок-н-ролл под ребрами. Она не контролировала ни стоны, ни пальчики, что острыми ногтями царапали бархат подушек. Северус с удовольствием ловил ее реакции, как натуралист прекраснейших полевых бабочек. — Хватит меня мучать, — сорвался томный вскрик с обезвоженных губ, когда Северус ловко сдвинул насквозь промокшее нижнее бельё в сторону и проник средним пальцем внутрь. Её ладонь инстинктивно сжала через плотную ткань возбуждённый член, заставляя Снейпа зашипеть от неожиданности сквозь плотно стиснутые зубы. — Полегче, душа моя, — он добавил ещё один палец и ускорил движения, чувствуя, как Гермиона сама начала двигать бёдрами, сильнее насаживаясь на его пальцы. И это сводило его с ума. Её жар, что растекся по его рукам, её хриплые стоны, которые она больше не в силах контролировать, её волосы, сжатые в его кулаке и то, как она сжималась вокруг него — всё это опьяняло, разгоняя тягучее желание, что теперь ноющей, но такой приятной болью концентрируется внизу живота. Отпустив собранные волосы, позволив им рассыпаться по девичьим плечам, Северус откатился на бок, нахальным взглядом оценивая вид его юной нимфы. Её юбка задралась к талии, оголив сливочную кожу на животике. Трусики съехали набок, а внутренняя сторона бёдер блестела естественной смазкой. Высокие гольфы, что прежде прикрывали длинные ноги, теперь сползли до щиколоток, а икры слегка покраснели — так сильно девушка сводила ноги вместе, натирая мягкую кожу.       Его губы растянулись в коварной ухмылке, пока руки ловко вытащили кожаный ремень из шлёвок. Металлическая пряжка ударилась о каменный пол, эхо разнесло звук по пустому помещению. Кажется, что началось землетрясение и скоро камень с потолка вывалится им на голову. Но нет. Грохот стих.       Гермиона почувствовала, как крепкие мужские руки обвили талию, скользнули ниже и вновь задрали юбку, сминая упругие ягодицы. В ответ она аккуратно вытянула белоснежную рубашку, запуская прохладные пальчики под ткань и одними прикосновениями наслаждаясь гладким торсом Северуса.       Если бы она только знала, что этим движением снова запустила себя под его кожу. Влилась раскалённой лавой, смешалась с кровью, словно дорогой огневиски, который никогда не сможет выветриться — потому что Снейп не отпустит. Только не её. Руки Северуса возвратились на девичьи бёдра, и он, сжимая выпирающие косточки-полумесяцы, по-хозяйски вдавил Гермиону в широкую кровать. Наконец-то ворвался настойчивым, развязным поцелуем, несдержанно проталкивая язык в приоткрытые губы, полностью подчиняя себе и ситуацию, и Гермиону. Его пальцы скользили вдоль шеи и зарылись в непослушные волосы на девичьем затылке, прижимая любимую ещё ближе, углубляя поцелуй ещё больше, делая его единственным значащим событием во вселенной.       Гермиона душу готова была отдать ради того, чтобы это не прекращалось. Сильнее путаясь в каштановых локонах, Северус, не разрывая долгожданного поцелуя, свободной рукой содрал юбку и промокшие трусики. Девушка помогла, сводя ноги. Она извивалась в его руках, подставляясь под горячие прикосновения, пока прохладный воздух Выручай-Комнаты не коснулся влажных складок. Игнорируя раздражающий холод, Гермиона дрожащими руками спустила брюки и белье Северуса, освобождая стоящий член, увитый паутинкой из вен, и, обхватив его ладонью, начала медленно водить от основания до головки и обратно. Перекрывая кислород, в её рот ворвался мужской стон, он тут же вязкой похотью отдался внизу живота.       Поцелуи стали бесстыдными, и Гермиона, опустив руку на затылок Северуса, притянула его ещё ближе, оставляя лёгкий укус на его нижней губе. Любовник отстранился, заглянул в глаза своей бестии и утонул, как под толщей воды, в полном желания взгляде.       Мужские руки опустились на девичью талию, поднимая девушку, словно пушинку. Под попкой появилась высокая подушка. Гермиона вцепилась в плечи Северуса, обвила его бёдра ногами, чувствуя легкой щекоткой твёрдую головку члена, упиравшуюся в её половые губы. — Я хочу тебя, — тихий баритон кричит любовью на всю комнату. Эхо снова подхватывает. — Я твоя, — оставив мокрую дорожку языком на его шее, Гермиона немного отклонилась, чтобы видеть лицо любимого человека, и растворилась в темноте его голодного взгляда. Ловко подхватив девушку под бёдра, Северус сжал упругие ягодицы, мучительно медленно проникая внутрь, пока она не закусила губу от чувства наполненности, и её взгляд не помутнел от лихорадочного жара в теле. — Нравится? — размеренно двигая бёдрами, Северус лукаво улыбнулся, и Гермиона слабо кивнула в ответ, ощущая, как от методичных толчков вновь сбилось дыхание. — Я не слышу, — пальцы Северуса сильнее сдавили нежную кожу, оставляя красные следы. — Быстрее, — выдохнула девушка, ногтями царапая его спину от нетерпения. Призыв проигнорирован. — Ты такая мокрая… Не думал, что тебя заводят горы старого хлама, — продолжил мучить неторопливыми движениями Северус, несмотря на то, что сам уже почти на грани. Но он специально держал себя в руках, чтобы ещё немного растянуть эту шалость. Он входил теперь до основания, Гермиона неразборчиво выстанывала его имя и сама насаживалась еще плотнее. Твердый член уперся в заднюю стенку и приятно мял в каждом толчке напряженный комочек нервов в самой глубине ее тела. — Я никогда не привыкну к тому, какая ты узкая, — Снейп судорожно поцеловал покрытую лёгкой испариной шею девушки, усиливая амплитуду толчков и подтягивает ее колени повыше. Гермиона расслабилась, позволяя брать себя в любой позе, словно безвольную куклу. Но и эта роль ей нравилась с ним. Она готова отдать в руки Северуса всю себя до последней капли, если он продолжит шептать эти грязные глупости, доводя её до трепета и истомы. Звонкие шлепки двух тел друг о друга, смешавшись с громом отзвуков, казались оглушающими. Северус забылся, оставляя синяки от пальцев на хрупком теле — так крепко он её держал. А Гермиона завела руки за голову, нащупывая спинку кровати. Она вытянулась струной, подставляя его взгляду влажную от поцелуев порозовевшую грудь с аппетитными горошинами миниатюрных сосков. Не сводя глаз с открывшегося взору вида, Северус вколачивался в девушку до летящих из глаз искр — отчаянно, дерзко, с жадностью, граничащей с грубостью. Чувствуя, как Гермиона хаотично сжимается вокруг его члена, он перенес одну руку к её клитору. — Я хочу видеть, — надавливая на чувствительную точку и мягко массируя, промурлыкал Северус, замечая уже такой знакомый блеск в глазах Гермионы. Он не сбавил темпа — наоборот, ускорился ещё больше. Знал, что иногда Гермиона любит, когда жёстко. Безжалостно. И он дал ей это. С девичьих губ сорвался сдавленный писк, и Гермиону поглотил красочный оргазм, разливающийся по обмякшему в руках Северуса телу. Она обвила его шею руками, словно хотела поделиться, растворить его в своём удовольствии. — Я так люблю тебя… — наполненный нежностью женский шёпот прокрался в уплывающее сознание и мурашками рассыпался по напряжённому телу. Несколько раз размашисто войдя в Гермиону до самого основания, Северус прижал девушку к себе и обессиленно кончил, рвано дыша в спутавшиеся локоны.       Гермиона влюблённо посмотрела на Северуса, провела ладошкой по вздутой вене на его шее, взлохмаченным смолистым волосами, что застыли в безумном танце, искусанным ею тонким губами, которые теперь приобрели оттенок ближе к вишнёвому. Он лежали в объятиях друг друга и наслаждались моментом.       Девушка в такие минуты особенно остро ощущала, насколько Северус ей принадлежит со всеми расслабленными косточками, которые сейчас примяли ее к постели. Она инстинктивно надавила коленями на талию любовника и приподняла его, чтобы не так сильно налегал на живот. Северус понял намек и откатился в сторону. Гермиона свободно вздохнула, поудобнее устроилась на белой алебастровой груди и к огорчению Снейпа начала рассуждать: — Хорошая охота за крестражами, а главное приятная. Их осталось три. Гарри, змея и еще что-то. — Чаша Хаффлпафф. Я выяснил. — Ты такой молодец! А где она и как мы до нее доберемся? — По чаше у меня есть план, — буркнул не расположенный пока к беседам Снейп. — Какой? — живо заинтересовалась любопытная ведьма. — Можно потом? Дай хоть в постели отдохнуть от твоих вопросов.       Гермиона перестала надоедать расспросами и переключилась на сюсюканье. Она будто для проформы еще раз уточнила, любит ли ее волшебник и как сильно. Пришлось поворковать.       Но вдруг Северус заметно напрягся всем телом и схватился за левое предплечье. Гермиона замерла. Время потянулось караваном в бескрайней пустыне. Ей показалось, что прошло не меньше десяти минут, пока черные глаза не распахнулись. На их зеркальном дне застыли злость и сожаление. — Что случилось? — со страхом спросила ведьма. — Пока ничего... Скоро произойдет массовое убийство. — Господи! Мы должны помешать! Где? Кто жертвы? — Гермиона, — резко оборвал Снейп, — в этом и есть сложность шпионажа. Ты не можешь помешать большинству злодеяний. Если выдать себя, то не выиграешь финальную битву. — Значит не Гарри, — догадалась она. — Нет. Про Поттера не было ни слова. Сейчас погибнут Артур и Люпин. Предотвратить не выйдет. Я даже не знаю, где всё происходит. — Давай подумаем! Неужели нельзя ничем помочь?! Надо вызвать Авроров! — Тогда нас вычислят и прикончат. Аврорат сейчас тоже не самое надежное место. Прямой связи с французскими мракоборцами у нас нет. Обходные пути долго искать. К тому же сегодня выходной, все по домам. Девочка моя, мне жаль, но, как и Альбуса, этих двух не спасти. Надо уметь принимать неизбежное.       Гриффиндорка в ужасе закрыла лицо руками. Слезы потекли по еще красным от пережитого удовольствия щекам.       Снейп вспомнил, как совсем недавно помянул Ремуса недобрым словом. Вот оборотень скоро отправится вслед за Блэком и Поттером. Снейп не испытывал мрачной радости от восстановленной самой царицей жизнью справедливости. Сколько раз волшебник мечтал лично поквитаться с подлыми обидчиками. Какими уколами щедро одаривал Дамблдора и разносил в клочья его своеобразное видение границ для драгоценных красно-золотых подопечных. Ни одного Мародера Альбус так и не наказал. За него это сделала судьба и последствия их собственного выбора.       Снейп поймал себя на новом удивительном открытии. С появлением Гермионы старые раны, нанесенные четверкой, стали затягиваться в его душе, а с ними уходила и извечная ненависть к обидчикам. Нет, Снейп не станет оплакивать Люпина, но он был готов отдать ему некоторое уважение напоследок. Люпин сделал все правильно. Он спрятал Нимфадору и умирал как волк со своей стаей. Да, не все битвы можно выиграть, но Люпин больше не прятался за спинами друзей, чтобы творить общие бесчинства. Оборотень обрел человеческое достоинство. Снейп не хотел притворяться слепым, он видел, что несмотря на свой нрав подпевалы и конформиста, тот вырос над собой. Покойся с миром, Ремус Люпин.       Северус покрепче обнял девушку и дал ей выплакаться у себя на плече. Гермиона продолжала настаивать на том, что надо придумать, как отвести беду, хотя сама понимала, что это невозможно.

***

      Свадебная церемония еще не началась. Яксли весь на нервах вглядывался в арочное французское окно, занавешенное воздушным тюлем. Долохова видно не было.       Жених успел многократно извиниться за отсутствие на мероприятии своих дочерей. Он уверял, что девушки запуганы регулярными угрозами от Ордена Феникса и поэтому наотрез отказались покидать тихую Швейцарию. Однако они прислали Флер собственноручно вышитый набор столового текстиля.       Тончайший кружевной батист с искусной золотой вышивкой в виде райского сада. Яксли заказал комплект у лучших мастеров Лондона. На самом деле его дочери скрипели зубами и заочно возненавидели молодую мачеху. Даже когда поначалу аристократ считал свою свадьбу безопасной, то и тогда он предпочел не видеть их постные лица рядом с сияющей от влюбленности Флер.       Невеста уже вполне привыкла к своему немолодому кавалеру и была готова с открытым сердцем пойти к алтарю. Рядом с ней крутились суетливые хорошенькие подружки и Габриэль. Яксли надеялся, что успеет оградить щитом ребенка. Все нервные окончания левой руки прожгло болью. Корбан уединился подальше от других гостей и прислушался. Говорил Долохов: — Мне удалось взять в плен толстяка Уизли и оборотня Люпина. Я наложил на них Империо. Они будут стрелять в толпу. Со мной Петтигрю, Фенрир и Скабиор. Мы устроим фонтан крови. Глушители магического потока у меня. Яксли, приготовься, мы начнем по твоему: «Да, согласен». — Осторожнее, — тихо, но очень твердо сказал Яксли. — Не приведи Мерлин, если ты во Флер попадешь. — Мы будем предельно осторожны, — с понимаем отозвался Долохов. — Оглуши жену и оттащи сразу за алтарь. В район алтаря я приказал не целиться. Там Фенрир и Скабиор сработают.       Те, кого этот разговор не касался, по традиции не посмели вмешаться. Слушали все, на ком была выжжена метка. Темный Властелин так же остался безучастен.       Диалог вызвал самые разные эмоции среди других Пожирателей Смерти, от искреннего сочувствия у Малфоя, до мрачного презрения у Беллатриссы. Она усмехнулась: — Слышишь, Руди, как он боится за свою птичку. А я буду очень рада, если она попадется на зуб Фенриру.       Рудольфус даже не поднял глаз от книги, которую он внимательно читал. Апокалипсис Иоанна Богослова. Белле новое увлечение супруга было вовсе не по нраву, но она решила, что лучше так, чем опять будет целыми днями смотреть в окно или на огонь в камине. Леди Лестрейндж старалась, но не сумела поддержать Рудольфуса в его беде. Добрых слов она говорить не умела, а обещания поквитаться с врагами и восстановить власть чистой крови больше не имели власти над душою Пожирателя Смерти.       Белла поджала губы и отправилась к себе. Она узнала о своем интересном положении на третий день после единственного визита повелителя. Получилось. Целитель из Мунго, на этот раз приглашенный вполне открыто, сказал, что в ее состоянии лучше все девять месяцев соблюдать постельный режим и ни в коем случае не нервничать. Многочисленные снадобья и настойки заполнили прикроватный столик женщины. Она все же не могла лежать целый день, слишком скучно, но старалась в общих чертах соблюдать вялый тоскливый распорядок, предписанный целителем.       Тщеславные мечты заполняли голову гордячки. Потомок великого Салазара Слизерина зародился у нее под сердцем. Он непременно станет величайшим волшебником, как и его всесильный отец.       Разумеется, подробности о состоянии и наложенных ограничениях на Миссис Лестрейндж были тут же переданы наверх. Долиш выдохнул с облегчением. Лестрейнджи решили обзавестись наследником. Значит Беллатриса не боец в ближайшие года три. Это было хорошей новостью и для авроров.

***

— Согласен, — дрогнувшим голосом произнес Яксли и подхватил бесчувственное тело Флер. Он зашел за алтарь и под ошарашенный взгляд священника поместил жену за возвышением. Сам алтарь он преобразовал в бронзовый монолит. Случайно попасть во Флер теперь было невозможно.       Взволнованные голоса гостей, которые не поняли, почему девушка лишилась чувств и куда ее понес жених, сменились криками ужаса. Замелькали вспышки. Несчастные жертвы падали, не успев даже выхватить волшебные палочки. Другие не поддались панике и начали яростно отбиваться. Яксли увидел малышку Габриэль, окрикнул ее, но она не услышала в общем гаме. Девочка опрометью кинулась к отцу в поисках спасения.       Все вышло так быстро. Люпин выстрелил в мистера Делакур, тот швырнул в ответ разрывным, а маленькая дочка пересекла траекторию удара. Ее сразила рука отца. Он замер от ужаса и, не успев толком осознать всей полноты обрушившегося горя, тут же получил в живот второе заклятье от Люпина. Делакур падает, как подкошенный, на залитую кровью дорожку. Яксли отчаянно бьет кулаком по бронзе, разом сломав себе три пальца. Он не помогал боевой группе, только держал щит Протего над Флер, хотя ее положение казалось и без того самым безопасным в этом инфернальном побоище.       Душераздирающий крик матери Флер. Животный рев Фенрира, раздирающего упругую человеческую плоть на части. Жизнь вытекала из людей густыми багряными ручейками. — Яксли, — потряс его за плечо Долохов. — Приходи в себя. Скоро прибудут авроры. Ты должен добавить жене одно маленькое воспоминание. Перед тем, как она лишилась чувств, пусть она увидит лицо Люпина, и что он в нее целился. — На Флер много ментальной магии. Пусть Снейп добавит. Можно его пригласить? Это быстро. — Да, еще есть время.       Снейпа так же вызвали меткой. Пий Толстоватый уверял, что он вне Надзора, его заклятья не должны отследить. Гермиона молила возлюбленного перед уходом проверить каждую жертву, нельзя ли хоть кому-то помочь. Взять с собой зелий. Девушку в тот момент больше всего волновала Молли Уизли. Бедная женщина уже похоронила троих детей. Может быть, добрый мистер Уизли только ранен и его еще можно спасти. Гермиона рвалась последовать во Францию под мантией невидимкой. Снейп еле урезонил ее: — Сиди тут и никуда не лезь. Только дернись, я клянусь тебе, ты пожалеешь, — он начал привычно подавлять оппонента, в голове метеором промелькнула мысль опробовать барьер посильнее, но, почувствовав сопротивление ребёнка, осекся и сменил ракурс. Не хотелось действовать по-настоящему жестко против воли любимой и наперекор собственной душе. — Там минимум шесть бойцов. Меня убьют, когда я начну защищать тебя. Тебя схватят и обменяют на Гарри. Он лично принесет им свою голову на блюдечке, не сомневайся.       Подействовало. Отлично. Снейп не собирался рассказывать Гермионе о своей новой волшебной палочке. Это только подогрело бы ее безрассудство. Тем более, что снитч ему так и не поддался. Значит Северус не стал всесильным. Надо было выяснить зыбкие пределы могущества. В маленьком утреннем представлении палочка сработала обычно. Не было сверхмагии. Это вписывалось в историю о длинном следе из убитых бывших владельцев, тянущемся за коварной бузинной палочкой. Она, как Снейп перед Гермионой, создавала иллюзию всесилия, не давая его на деле. Только в дуэли старшая палочка считалась непобедимой. Однако нельзя было дать понять Волан-де-Морту, что ценный артефакт в руках его слуги. Это приговор. Исполнение не заставит себя долго ждать. Черт с ней со временной смертью, но кто без него защитит Гермиону? Нет. Этого туза полагалось беречь в рукаве до судного дня.       Снейп аппарировал и сделал, о чем просил Долохов. По возвращении в Хогвартс директора уже ждали два попечителя. Гойл и Малфой. Обеспокоенный Яксли примчался после дачи показаний и жуткого часа в Мунго.       Когда явились Авроры, они привели Флер в чувства. Яксли настоял, чтобы беседа со следователями состоялась не перед горой трупов ее родственников, а в миле от места резни. Это мало помогло. Как только несчастной рассказали о судьбе родных, у нее случилась истерика. Девушка кричала и задыхалась. Прибывшие на место колдомедики дали лошадиную дозу успокоительного. Она вспомнила лицо Люпина. Все выглядело так, будто это он ее оглушил. На его палочке оборотня, найденной рядом с телом, была масса запрещенных заклинаний, включая два непростительных. Были еще нападавшие, они скрылись, как только прибыли авроры. Промелькнул и черный плащ Снейпа. Французские мракоборцы заметили вспышки аппараций вдалеке, но следы тут же исчезли.       Складывалась четкая картина мести Ордена Феникса переметнувшейся отступнице. По словам Яксли отец Флер доблестно сразил Артура Уизли. Его палочка так же пестрела ворохом черной магии. Только убийственных насчитали пять. Адвокаты Яксли нелегко, но получили для него право покинуть Францию с нервно больной супругой. Палочка аристократа показала лишь оглушающее и серию Протего. Они были признаны жертвами и обязались посещать суды.       В Мунго Яксли не выпускал тоненькой ручки Флер из ладоней, пока целители не вытолкали его из палаты, сказав, что девушке нужен покой и глубокий сон. Тогда, сжираемый укорами совести Пожиратель Смерти аппарировал в Хогвартс. — Северус, у нее опять приступ, — с порога накинулся Корбан на ментального мага, желая хоть на ком-то выместить свой груз вины. — А ты чего ожидал после такого? Ей сказали, что всю ее семью перерезали, как свиней. — Ты можешь дать ей еще какие-нибудь зелья? — Я дал всё, что мог. Если этого мало, то ей надо ложиться в Мунго. — Я доставил ее в колдопсихиатрию. — Вот пусть там и остается под наблюдением профессионалов. Потом посмотрим, что еще можно сделать. — Можешь как-то облегчить ее боль утраты? Сгладить воспоминания? — Корбан, всему есть предел. Она не видела момент убийства. Чего ты еще от меня хочешь? Забыть, что у нее была семья, нельзя. Это не жених, которого она год знала. Это все ее детство. Я не могу ей внушить, что эта утрата ничтожна. Она будет страдать. Зелья облегчат пик, но глубина боли никуда не денется. Травма на всю жизнь. — Безумный приказ! — в отчаянии крикнул Яксли. — Как можно приказать расстрелять собственную свадьбу? —Так же как поручить шестнадцатилетнему ребенку убить величайшего волшебника наших дней, — не сдержал годами копившийся гнев Люциус. — Так же как запретить нам убивать Поттера на кладбище, когда нас был полный состав, а затем терять людей в погоне за мерзким засранцем и отстреливаться от лучших из авроров. Что молчишь Снейп, не согласен? — Я мог без шума удавить гаденыша и после кладбища. Но он хотел лично. — Да знаем мы, — махнул рукой Гойл. — К чему это позерство? Балаган для кого? — Закончим опасный разговор, — повелительно отозвался Снейп. Все согласились, стали пить огневиски и, как могли, поддерживали Яксли. — Я боюсь, что она не выйдет из Мунго, — слабым голосом признался несчастный. — Видели бы вы ее глаза, когда ей объявили. Я сам обрадовался, когда ей дали снотворное. Сил нет смотреть! — Был у меня на прикорме недурной специалист по душевным расстройствам. Если он еще не на пенсии, то я направлю его к Флер. Мы поможем тебе, Корбан. Я целителем, Снейп лекарством. Нарцисса будет рада навестить ее в больнице. Женское внимание тоже требуется. — Со мной можешь пить, когда тяжело, — грустно поднял бокал Гойл. Когда все разошлись, Снейп обратился к крестражу: — Вот видишь. Даже ближний круг считает твое последнее воплощение сумасшедшим, больным до пафосных жестов. — Я могу призвать армию инферналов. — Они тупы и нуждаются в постоянном руководстве. А грамотных бойцов у тебя осталось слишком мало. — И что ты предлагаешь? — Затаиться, как все будет кончено. Эйфория победы через лет двадцать сотрет память. Лет через пятьдесят, глядишь, пойдет новая волна идеалов чистоты крови. Вот тогда ты и поведешь новую армию аристократов. Все плохое будет забыто. Останется лишь память о великом черном волшебнике, дерзнувшим бросить вызов прогнившим либералам. Даже если ты явишься сейчас, мало кто поверит, что ты стал другим. А тот всем уже поперек горла. Когда у тебя в запасе вечность, лучше распорядиться ею с умом. — Я подумаю.