Небо в огне сгорает

      2. Семейная ау

      Петя не знал, когда его осенило. Когда Игорь попёрся среди ночи искать круглосуточную аптеку, потому что Петя траванулся то ли роллами, то ли том ямом, а ничего от отравления, даже банального угля, у Грома не было. Или когда они вместо выходных вдвоём в лежачем положении поехали на дачу к Прокопенко помогать копать картошку и после шашлыки устроить. Или когда Петя в очередной раз забирал Игоря с работы ровно в шесть вечера, слушая «ну Петь, тут немного осталось, я быстренько», и сам помогал дописать блядский отчёт, чтобы быстрее попасть домой. Или когда Хазин, сам того не замечая, перенёс в квартиру Игоря все свои вещи, а со съемной съехал окончательно.       Или сейчас, когда Игорь восхитительно правильно вжимал его лицом в подушку и двигался в нём, почти навалившись. А Пете было только в кайф. А ещё больше в кайф ему было развернуться, притянуть лицо Игоря к себе и больше стонать в рот, чем целовать. Игорь тогда совсем шелковым становился, а иногда его наоборот, раззадоривало, и он трахал как отбойный молоток, не давая вздохнуть нормально. Пете нравилось по-всякому, и на любые странные эксперименты он был готов, даже на те, от которых плевался в прошлой жизни.       Прошлой жизни. Казалось, это и правда было когда-то давно, а последние два года у него был только Игорь, старый фонд в историческом центре и море любви. Петю внезапно накрыло, и он почувствовал, как по щекам стекают две одинокие слезинки. Он протянул ладонь, чтобы их вытереть, как Игорь вдруг замедлился.       — Всё хорошо? — он быстро прижался губами к мокрой шее и повернул голову Пети к себе за подбородок. И разговаривать они тоже научились, быстро поняли, что без этого никак, если они хотят строить нормальные отношения. У Пети таких и не было толком. Может, с Ниной что-то похожее было, но они вывозили на том, что были отличными друзьями больше, чем любовниками.       — Да. Всё прекрасно, дядь, не тормози.       Игорь зло укусил его в отместку, это «дядь» его до сих пор бесило. А Пете нравилось, и упустить возможность поиздеваться он ну никак не мог. Характер не позволял. Он и так во многом на уступки пошёл, так же, как и Игорь.       — Пиздишь.       Он вышел и развернул Петю на спину. Увидел лишь счастливую улыбку и мокрое от слез лицо. Его всё-таки прорвало. Игорь смотрел непонимающе, а спросить не решался.       — Не пизжу. Всё хорошо, дурень, — Петя ласково погладил Грома по щеке, — а если ты продолжишь то, что так вероломно прервал, будет ещё лучше.       — Не собираюсь продолжать, пока ты ревешь без причины.       Петя закатил глаза. Иногда Игорю и правда следовало бы помолчать, но уговор есть уговор. Чтобы не было больше этих глупых ссор, когда Игорь два часа сидел на лавочке холодным ноябрем или когда Петя ехал по КАДу, слушая какой-то самый депрессивный плейлист на Яндексе.       — Я тебя люблю. Вот вся причина, — Петя еле сдержался, чтобы не отвести взгляд, почему-то до сих пор его смущали эти слова, хотя он доверил Игорю всего себя, со всем мешком дерьма и заёбов, и его не бросили, а обогрели и приютили. Всё это было слишком.       Лицо Грома украсила самая нежная улыбка, и она не смотрелась сюрно даже на его взмокшем лице и немного закудрявившихся волосах. Он наклонился и чмокнул Петю в нос, недолго оставаясь в таком положении. А Хазина опять накрыло, и слёзы он не контролировал.       — Ты меня пугаешь, — Игорь лёг на бок и притянул Петю вплотную. В кольце родных рук становилось спокойнее, а ещё было приятно уткнуться в широкую грудь.       — Да нормально всё. Просто подумал, что мы с тобой, ну… Как семейная парочка почти. Жизнь эта совместная, походы к Прокопенко, пиздилка за покупки, толкучка утром у ванной… Не знаю, для меня это до сих пор так дико. Но мне нравится. И ты мне нравишься.       — Две минуты назад ты сказал, что любишь.       — Я тут душу изливаю в кои-то веки, а он выёбывается.       Игорь лишь крепче сжал его в объятиях и принялся целовать куда придётся, в лоб, в щеки, даже заплаканным глазам досталось. Петя отворачивался, посмеиваясь, а пружина наконец разжалась.       — Я тебя тоже люблю. Ты — самое лучшее, что есть в моей жизни, — было видно, что Игорь тоже смущается этих слов, но ради Петиного спокойствия мог и поступиться, — и вообще… Если бы у нас было можно, я бы давно тебе в паспорт свою фамилию вписал.       Гром спрятал горящее лицо где-то в волосах Пети, а того совсем отпустило. И ведь не хотелось бежать от этих слов, хотелось выбрать кольца, пожрать шавы на крыше в смокингах и устроить самую лучшую первую брачную ночь.       — Я бы даже согласился. А теперь давай вернёмся на полчаса раньше, и ты меня выебешь.       Игорь засмеялся и, влажно целуя в шею, принялся исполнять приказанное.