Небо в огне сгорает

9. Оборотни/вампиры

      Лицо Игоря наконец начало проясняться. Даже улыбка вылезла, которую он тут же спрятал. Нечего этому придурку думать, что ему всё прощаемо. Это сейчас адреналин выпустить нужно, а уж потом…       А Петя кайфовал. Облизывал толстый член, по каждой венке языком проводил, в глаза смотрел так невинно, словно это не он опять положил пятерых для своего Сергеевича. На Игоря снова накатила волна злости, и он, схватив Петю за волосы, стал быстро толкаться. А тот только горло расслабил и глаза прикрыл, глубоко дыша через нос. Любил этот сучонок, когда над ним командовали, хоть и характером больше напоминал цербера. Сейчас послушно заглатывал член, умудряясь стонать при этом, и ни разу не выпустил свои клыки. Не хотел ранить. И Игорь ему доверял и не боялся.       Петя нагло потерся пахом о ногу Игоря и посмотрел так, что у него встал ещё сильнее, если вообще мог бы. Хазин был для него настоящей слабостью, которого он пытался выгонять, от себя отвадить, но самому тошно делалось. Ещё этот Сергеевич, из-за которого Петя не может зажить нормальной жизнью.       Игорь вытащил член изо рта, чувствуя, что разрядка уже близка, Петя даже проскулил мол, верни. Его страсть к минету каждый раз удивляла Грома, и не то чтобы он был против.       — На живот. Быстро.       Петя послушно выпрямился, быстро чмокнув шею Игоря до того, как он вообще что-то успел сообразить, и лёг на кровать. Пытался красоваться, задницу оттопырил и тут же получил по ней ощутимый шлепок. Подушка чуть приглушила громкий стон, но Игоря это не спасало. Он ещё пару раз ударил, наслаждаясь непотребными звуками, и нашарил под подушкой смазку. Сильная растяжка не нужна была, они трахались буквально утром, когда Петя едва не набросился на Игоря в душе и прогибался под струями воды, пока член так правильно долбил по простате, и сейчас от двух пальцев довольно промычал.       Кровать мерно поскрипывала под двумя телами, горячим Игоря и тёплым Пети. Он, на удивление, ледышкой никогда не был и каждый раз закатывал глаза на эту стереотипщину. А ещё абсолютно спокойно отражался в зеркале и красовался там по полчаса утром, когда Игорю хватало минут десяти от силы. И клыки свои контролировал по максимуму. Только вот на людскую кровь был падок, и никакие уговоры не помогали. Игорь уже две недели пытался вразумить.       — Игорь… Я почти… — Хазин повернул голову и поцеловал ладонь Игоря, лежащую рядом. И вскрикнул, когда Гром на его слова начал двигаться только быстрее, дышать тяжелее. Клыки опять дали осечку и полезли без его ведома. Так и хотелось впиться зубами в запястье, но Петя держался. Смог продержаться тогда — когда наткнулся на раненого Игоря в подворотне, и вместо того, чтобы добить, скорую вызвал и прождал, пока она не приехала — сможет продержаться и сейчас.       Игорь мокро поцеловал его в плечо, переплел их пальцы, снова протаскивая по матрасу, и Пете хватило, Игорь последовал за ним. Хазин не знал, закончился ли его «воспитательный процесс», не вставал, ткнулся носом в сплетенные ладони и оставил мелкий поцелуй. Игорь тихо рассмеялся и нашёл его губы своими, мягко поцеловал и в волосы зарылся.       — Петь, врачи же могут помочь, — он говорил неуверенно, боялся будто, — и с этим гандоном разберёмся, только…       — Да угомонись ты, — Петя вывернулся, чтобы Игорь лежал на его груди, и погладил его по щеке, — я попытаюсь. Не могу обещать, сам понимаешь, столько лет. Да и должен я.       — Я с тобой. Помни.

***

      — Чего, блять?       Петя заржал на всю комнату, а Игорь едва не выдернул на себе все волосы. Это ж надо было…       — Ты хочешь сказать, что специально меня искал? Чтобы замену найти?       — Гром, ты такой дебил, — Петя с удовольствием впился в стейк, а на Игоря смотрел без эмоций, — мы расстались в девяносто втором, кажется. Он, в отличие от тебя, не смог смириться с тем знанием, что я людей жру, и сразу послал куда подальше. Я тогда ещё себе поклялся больше не влюбляться в человека, — его взгляд упал на окно, и Игорю снова стало не по себе от того, что Хазин и до их встречи прекрасно в квартире ориентировался и не только в ней. Вот чего Прокопенко смотрел квадратными глазами, и шушукаются они с Петей вечно, — а потом случился ты. Хотя малышом ты, конечно, был поспокойнее.       Петя еле увернулся от брошенной тряпки и вскочил, обнимая Игоря за шею. Он всё ещё прятал глаза, замер как истукан.       — Да Игорь, блять, на меня посмотри, — Петя повернул его к себе за подбородок, натыкаясь на потухший взгляд, — я тебя люблю, слышишь? Всё, что было — то было. Даже измениться хочу, чтобы ты не бесился. Оленей этих жрать, лосей. А ты, блять, решил, что ты замена. Один из самых умных ментов столетия, и несёшь такую хуйню.       Губы Игоря тронула лёгкая улыбка, когда Петя беспорядочно осыпал поцелуями всё его лицо.       — Да я понимаю, просто… В голове не укладывается. Никак.       — Не хочу к Прокопенко идти. А то их тоже затроит от воспоминаний, — невпопад ответил Петя. И улыбнулся грустно. Врал он, что совсем это ничего не значит. Но о чувствах говорил искренне. Игорь за короткий срок стал для него всем. Может, он правда в чём-то видел Костю, только счастливых воспоминаний с Игорем было гораздо больше. И хотелось, чтобы они не кончались