Небо в огне сгорает

24. Расставание/развод

Потом выпускной, я в универ, а ты в армейку

Я до сих пор помню, как бухали на линейке

Недавно видел тебя в клубе, ты не узнал моего лица

Сорри, что начинаю, просто я еще не смог смириться

      Рекомендации словно издевались над Петей, подкинув какую-то сопливую песню, а он ехал, лишь крепче вцепившись в руль. Первой мыслью было переключить на что-то бодренькое для утра, но потом он вслушался. И воспоминания навалились комом.       Ещё эта встреча неожиданная. Вообще у Пети был выходной, парни попросили его подъехать чисто для того, чтобы одному херу устроить допрос в духе Хазина. Ох он любил это, любил, когда они строили из себя святош, а по всем карманам были раскиданы пакетики да зиплоки. Он давненько научился определять, когда такие типы пиздят, а когда на самом деле по ошибке повязали. И его увидел.       Петя был уверен, что это был Игорь. Повзрослевший, с серьёзной миной, с тёмными короткими, а не вьющимися, как в юности, волосами, обалденно выглядевший. Обжимался с какой-то красноволосой красоткой, даже посмеивался иногда с её реплик. На Петю взглянул краем глаза, но то ли не узнал, то ли не хотел узнавать. Его это страшно задело. Конечно, столько лет прошло, много забылось, затерялось, но Петя никогда не смог бы забыть.       Игорь был для него всем. Сначала другом, с которым они на пару пиздились с особо выёбистыми одноклассниками, вместе пробовали пить и курить. А в одну из таких посиделок у Игоря дома, когда отец свалил куда-то в командировку, Петя его поцеловал. Хотел свалить на полторашку жигуля, так развязавшую язык во всех смыслах, но Игорь ответил на поцелуй. Прижался так трепетно, обнял, по губам осторожно скользил своими. Петю размазало пиздец.       Потом было штудирование интернета у Пети дома, проводной интернет был быстрее, чем модем у Игоря, судорожная очистка истории, чтобы не дай бог отец не спалил. И первая настоящая близость, навсегда отпечатавшаяся у Хазина в мозгах и сердце. Стольких партнёров сменил, а в голове периодически вспоминался тот самый первый раз. Потом выпускной, когда они сбежали почти сразу после торжественной части и гуляли по крышам Питера, потрепанные, счастливые. Так много целовались, обнимались.       А потом Игорь сказал, что им нужно расстаться. Не получится ничего, мол, да и отец его что-то начал подозревать. Петя тогда ревел в подушку как девчонка, он успел влюбиться. Первый раз до пресловутых бабочек и дрожащих коленей, а с ним обошлись вот так. Он долго злился на Игоря, ему до жути не хватало их общих шуток, бессмысленных разговоров. Скучал до боли.       Припарковаться у центрального управления было негде, Петя со злостью подумал, что выезжать надо было в шесть утра. Кое-как приткнув машину, он вышел в холод улицы, кутаясь в пальто. Хоть он и купил настоящее, шерстяное, а всё равно до конца не спасало, надо ещё и в шарф укутываться.       У входа его едва не сбил какой-то бугай, Петя уже приготовил пламенную речь этому неумеющему ходить, и замер. Игорь смотрел на него сверху вниз, поддерживая за плечо. А у Пети опять колени подкашивались от одного взгляда. Ебучая влюблённая малолетка, хотелось отпиздить себя за эти никому ненужные и не вовремя проснувшиеся чувства. Игорь молчал и руку не убирал. Петя вырвал её и гордо зашагал в отделение, стараясь унять бешено бьющееся сердце.       Прокопенко даже после стольких лет обнял его, как родного, столько они с Игорем провели и у них в гостях, и у них на даче. И Пете всегда казалось, что Фёдор Иванович всё про них знал, но никогда не говорил прямо. Только посмеивался в усы. От приглашения к ним отвертеться тоже не получилось, он и Игоря позвал, решил устроить «встречу старых друзей». Сводник хренов. Но обижать не хотелось, тем более, неизвестно, сколько им нужно будет вместе работать, а спорить с начальством не лучшая затея.

***

      Петя мялся у подъезда, выкурил сразу две, ещё и ашкой подышал для успокоения, только это не помогло ровным счётом никак. Он кое-как взял себя в руки и почти позвонил в домофон, как его снова чуть не снесли.       — Убить меня всё же решил? — Петя страшно гордился собой, а Игорь улыбнулся, как тогда улыбался. Будто и не было стольких лет.       — Извини. Заходи, я сейчас за выпивкой сгоняю и к вам, — он приглашающе раскрыл дверь и даже подержал её. Петя хмыкнул и зашёл в подъезд, промолчав, что он тоже несёт с собой коньяк, хотелось Игоря подольше не видеть. Или напроситься с ним. Вот сейчас нужно было ударить себя по голове.       Тёть Лена с порога затрепетала, тоже соскучилась, видимо, и Петя был очень рад её видеть. Он обожал её бесконечный трёп и вкусную стряпню, она совсем не изменилась. Разве чуть больше седых прядей стало и лицо покрыла сетка морщин.       За столом Петю снова мотнуло на пятнадцать лет назад, Фёдор Иванович шутил в своём духе, про службу всё спрашивал, намекнул, что в управлении местечко есть у нариков, Петя честно пообещал подумать. А на деле после того, как разберётся с их общим висяком, планировал бежать как можно дальше от управления, хоть и хорошо ему здесь и сейчас. Под музыку с пластинок, под запах домашней еды и коньяка, под шутливые переругивания Прокопенко. Пете в своём доме так хорошо не было, а ему и туда путь был заказан. Не сошлись с отцом во взглядах.       Игорь возник сзади бесшумно, сгрузил на стол ещё одну бутылку коньяка и минералку. Благо завтра будет суббота, а то Петин организм не выдержал бы.

***

      Просыпалось грустно, в голове гудело, в горле пересохло, глаза не открывались. С трудом Петя раскинул руки и выдохнул. Говорил же себе, что не надо больше так пить. Но уговоры Фёдора Ивановича, внезапные игры с Игорем в лесенку, песни под гитару сделали своё дело.       Заставив себя открыть глаза и встать, Петя сглотнул. И так во рту была Сахара, а вокруг была не его квартира. Но он помнил в ней каждый уголок. Окно в половину стены, грушу под потолком, темные обои, бельевую верёвку у входа в кухню. Кажется, в квартире был только он один. Петя оглядел себя и немного успокоился: одет, задница не болит, горло не дерёт, только пересохло всё.       Он доковылял до раковины и прополоскал рот прямо водой из-под крана, плевать уже было. Ванна на кухне всё ещё стояла, он усмехнулся. Было так много вопросов и ноль ответов, по крайней мере, до прихода Игоря, к которому он не был готов. По-хорошему, надо было собрать манатки и свалить по-быстрому, но почему-то хотелось остаться. Всё ещё надежда в груди теплилась глупая.       Петя отыскал на полках чай и даже пару кубиков сахара и ждал, пока он заварится. Выглянул в окно, улыбнулся солнцу, такому неожиданному в этот октябрьский день, как услышал шуршание в прихожей.       Игорь вошёл, как ни в чем не бывало, повесил кепку на вешалку и кожанку туда же. Под ней неожиданно был тёплый свитер, а не вечная футболка в любое время года. Он посмотрел на Петю и улыбнулся краешком рта. Ну точно собака побитая.       — Привет. Как ты?       — Да похуже тебя уж точно, — Петя отхлебнул чай и вопросительно уставился на Игоря, — ты не человек что ли?       — Аспирин и минералка решают всё, — Игорь подмигнул и прошёл к раковине руки помыть. Вся эта атмосфера напомнила Пете те времена, когда у них было всё время мира вдвоём. Пусть это были и редкие выходные, но он любил их до безумия. И Игоря любил.       Блядство.

***

      Второй раз Петя проснулся ещё через полчаса, по ощущениям, по факту — через два. Игорь сидел на полу и что-то читал. Джентельмен, даже рядом не улёгся, хотя ночью он спал явно не на полу, подушка ещё хранила его запах. И нет, Петя вовсе не утыкался в неё лицом.       — Что читаешь?       Как приучить свой мозг думать быстрее, чем говорить, Петя не знал. Или он просто снова отключался рядом с Громом как в сладкие шестнадцать.       — Лондона, — Игорь показал ему обложку, Петя прищурился, вроде что-то знакомое, но он был всё не в состоянии мыслить адекватно. На самом деле, никаких мыслей, кроме как затащить Игоря на диван, заползти на него и проспать ещё часиков шесть, в голове не было. Но Петя был слишком гордым и слишком сучкой. Не собирался так унижаться, но внутри всё сводило от необходимости прижаться, снова почувствовать знакомый запах, мягкость кожи, жёсткость щетины. Он не заметил, как засмотрелся, а вот Игорь заметил. Отложил книгу, подвинулся ближе к дивану и взгляд опустил.       — Совсем не ожидал увидеть тебя тогда в клубе… — значит, узнал всё-таки, — всё думал, ты, не ты, Юлька со своими игрищами в пару всё испортила.       — В смысле?       — Да там один из её ухажеров был, она и решила сцену ревности устроить. Вроде сработало, не зря в этот гадюшник пошёл.       — Ясно. А я думал, вы того… Вместе.       — Неет, — Игорь улыбнулся как-то виновато и вычерчивал невидимые круги на ковре, — я всё ещё по мальчикам, как оказалось. Только очень поздно это понял, когда себя едва не сожрал.       Рука так и тянулась к темным волосам, погладить успокоить, Петя держался изо всех сил.       — Поздно, Игорь — когда гвоздь в крышку гроба забивают, вот тогда поздно. А всё остальное, — он прерывисто выдохнул, когда Гром уставился на него во все глаза, — никогда не поздно.       — Я бы хотел наоборот время назад вернуть. Чтобы хуйни не наворотить.       Игорь, которого помнил Петя, вообще ненавидел материться, и он не удержался от смешка. И улыбку дурацкую сдержать не смог. Он же прекрасно понимал, к чему клонил Гром, но верить не хотелось. Доверился один раз, до сих пор расплачивается.

***

      Неожиданно встречи с Игорем вошли в список ежедневных привычек, как покурить или колой нулевкой закинуться. Они то катались после работы, то Игорь повёл его попробовать новую шаверму, то к себе позвал на просмотр Властелина колец. Никаких поползновений друг к другу не было, но Пете и этого хватало с лихвой. Он скучал даже больше, чем думал, и внутренний влюбленный шестнадцатилетка, ещё не выкорчеванный алкоголем и коксом, был в восторге.       — Ладно, я пойду. Выспаться хочу, завтра сложный день.       — Ага, давай.       Игорь пошёл провожать его к дверям, Петя повернулся к нему спиной, чтобы обуться, выпрямился и замер. Бабочки всё ещё ликовали с новой силой, настроение было лучше с каждым днём, и он почти был готов решиться. И вдруг почувствовал прикосновение к руке. Он боялся повернуться, а пальцы осторожно очертили запястье и самыми кончиками прошлись по раскрытой ладони. Петя едва сдержал порыв стукнуться лбом о дверь. Ебучий Гром.       — Петь…       Этому тону противостоять было выше его сил. Он развернулся и взглянул Игорю в глаза. Тот же взгляд, что и в их семнадцать. Когда в чувствах друг другу признавались, когда впервые занялись любовью, когда целовались на пустынных ночных улицах. Петя закусил губу. Невозможно.       — Я гнида, я знаю, но… Я скучаю до сих пор.       Снова опустил голову, изучая свои носки, словно приговора ждал. И Петя был бы только рад его помурыжить, дать испытать всё то, что сам тогда пережил… Но хотел он совсем другого.       Ничего не изменилось. Разве что повзрослели, шишек набили. И позже обязательно всё друг другу выскажут, пошлют на хуй, разойдутся на два дня. А потом Игорь побитой собакой сядет в Петину машину, зайдёт в Петину квартиру, Петину жизнь, чтобы больше из неё не уходить. А пока тишину квартиры разрывали тихие звуки поцелуев и сбитое дыхание.