Девятый вал

Роза Соколова никогда не была дурочкой. Никогда не выделялась и не брала на себя большее внимание, несмотря на её может и привлекательную внешность. Она считала, что её возьмёт в жены лишь заядлый дурак. Потому что видеть себя, прилепленной, словно банный лист, к мальчикам старших классов она принимала на себя как прямое оскорбление к своей личности подростка. В школе, если это была не популярность, то её скорее закидывали ехидными смешками и снисходительными вздохами за спиной. А может это был и комбо в каких-то сценах.. насилия над школьницей. Она все ещё чувствовала этот странный металлический вкус крови во рту, слышала все те же издевательства, принимала на себе ужасные последствия, как синяки и огромные гематомы на разных частях тела. Она понимала, что в одиночку не сможет прибить их всех, просто разрулить ситуацию простым рукопожатием и со словами: «Дружба – это чудо», не выйдет. Не всегда совершается такие чудеса, как примирение двух конфликтующих сторон, какой бы она не казалось. Иногда люди могут быть хуже животных, хуже всего, что есть на это планете и, не факт, в обширной вселенной. Очень иронично вышло, что ей никогда не нравилось и она ужасно бесилась раньше, когда над человеком открыто издеваются лоб в лоб – то он стоит и терпит эти унижения, как самое глупое существо на планете. Ужасно раздражали эти люди, которые показывали тупую милую улыбку и завещали, что все будет в порядке, дальше они не пойдут, кроме как избиения и насмехательств и, дай бог, изнасилования. Роза никогда не была дурочкой. Но эти чувство долга справедливости, геройства и всего на свете давили её грудную клетку и она нещадно ловила вздохи, чтобы как-то успеть подышать свежим воздухом. Она с гулко бьющимся сердцебиением наблюдала, как большие, здоровые амбалы издевались над хрупкой девочкой, отбирая у неё, может быть, единственную куклу, единственную игрушку из всего, что есть у буквально бедной девочки. Дети тогда совершенно ни в чем не разбираются, они готовы лезть по головам, готовы бежать с кулаками, не разобравшись в ситуации на то они же и дети. А подростки? Они же такие же дети, такие же существа, что могло бы им дать право распоряжаться жизнью других людей, принимать решения: будут ли они терпеть неудачи и издевки или нет? Никаких прав, только свободное уверенное действо. И это ужасно бесило Соколову, на миг она почувствовала себя героем, который готов закрыть щитом – телом ни в чем неповинных жертв, хотя мнение насчёт таких людей она делила слово на две составные «глупцы» и те, кто даже «тварью» не зовутся. Как там писал товарищ Достоевский? Раскольников и его бесчеловечная теория; тогда вытекает немного полуриторический вопрос: «тварь ли она дрожащая или право имеющая?». Ни то и ни другое. Она бы соотнесла себя, как «бесхребетная тварь, которая имеет право совершать поступки несущие лишь справедливый характер». И тем более, достаточно упрямая личность, как баран, отнюдь эти рога не раз могут впиться в твою эластичную кожу в острые, щекочущие моменты. Считая себя за приспешником правды и любителя нести наказания за содеянные преступления – каков был унизительный миг, когда те самые тихие персонажи вытаскивали из норок свои маленькие носики и шныряли по школе, словно лань на белоснежном поле. Она понимает, что тем самым добилась их невменяемости, их свободы и право решать, как поступать. Но, а как же она.. Если бы она могла кричать, то крикнула бы изо всех сил, но на деле выйдет очень тихий и скрипучий писк, что вызовет лишь ещё одну волну смеха у ребят. Она же не хотела такого образа жизни? Ведь так? Не хотела каждый раз вставать утром и думать, что в этот раз закончится ад. Чистить зубы в одиночестве и обсуждать дальнейшие планы с самой собой. Смотреть на раскрытый пустой стол, на котором стояли лишь пару пачек лапши быстрого приготовления и маленькая коробка виноградно-химозного вкуса, который так приелся вкусовым сосочкам языка. У неё никогда не было сестры. У неё никогда не было семьи. У неё были лишь жёсткие правила детского дома от воспитателей, как в армии, но детской? Только тут они лишь кучка безмозглых спиногрызов, которые «якобы живы только потому что Господь бог таким образом распорядился». Кто такой ваш Господь бог? Святой дух? Иисус Христос? К общему сведению, школу закончить она смогла успешно, в некоторых моментах почти метила на красный диплом. Но однажды ей в голову пришла ненавязчивая мысль: “А нужен будет этот красный диплом? Да только для дополнительной доски для резки колбасы или подставки для кофе„. И весьма её озадачило – логически не нужно, главное просто закончить школу и поступить дальше с высшим образованием. Ей, ради бога, было без какой-либо разницы поступать на кого-то, ведь предметы давались ей легче простого (она утрирует, давались легче более гуманитарные предметы и то, там где просто читать и заучивать). Счёт чисел для неё словно загадка, которую нужно разгадать, но она не в силах. Тупа, как пробка в арифметике. Так и закончилась школьная прекрасная пора её жизни. На пороге школьного двора она поняла, что хочет получать халявные деньги и жить припеваючи, но есть небольшое "но"... Это практически невозможно. Она попыталась поступить на актёрское мастерство, имея при себе ненормальное влечение к деньгам и успеху и больше ничего. И кое-как прокатило. В сентябре она будет ступать по дороге к университету, ни жалких лиц одноклассников, ни отвратительный рож учителей. Как бы ей хотелось скрыться от этой параши. Жизнь эту не любила всей своей жалкой душой, а она же в свою очередь взаимно уничтожало в Розе остатки человечности, порождая в ней семя равнодушия и эгоизма. — Да как же ты достала! — крикнула "подруга". Какое примитивно высказывание, наверное на большее ей в голову не пришло. Да, Соколова не умеет подбирать правильных друзей. Может Малфой её научит подбирать под стать. — Что? Чего вылупила свои глазенки, маленькая прошмандовка. Колись, какие отношения были с моим парнем? Я, значит, единственная считала нас друзьями, а ты затеяла увести занятого! Разлучница!- она не знает, но это громкое высказывание не сходило с мыслей, повторяясь и повторяясь. Роза Соколова никогда не была дурочкой. И никогда не будет, оставаясь таким же скептичным и справедливым человеком, какой всегда была. И это её жизнь? Кажется она не в это время, не в этом месте, не в своём теле. Это не её жизнь.