Ты пожалеешь об этом.

…Грубо и достаточно больно ударяясь подбородком об кафель прихожей, мальчик стал подниматься, наклоняя голову в сторону своего обидчика. Открыв глаза, он увидел… «Что? Стефан? Но…что с ним?..» — перед ним стоял нелюбимый старший брат Стефан. Всё было бы нормально, ничего не вызывало подозрений и малейшего повода для настороженности, если бы он не был так… пьян? Что? Наш умнейший мальчик Стефан, пример подражания для близнецов, всеобщий объект поклонения многих девушек и даже парней в его школе, напился в полнейший хлам?! Да не в этой жизни! «Нет, ну правда, этого не может быть…» — не успел он сообразить окончательно и всё осознать, как поток мыслей резко прервал надменный и достаточно низкий голос: — Кого я вижу? Да это же наш диковатый Фэй! Давно не виделись. От одного вида на него воротило. Фэй максимально не переносил запаха алкоголя. У него всегда вызывали отвращение люди, не умеющие толком пить, да так, что потом в стелечку лежат в ближайшей канаве. Возможно, это какая-то травма с детства. Имелся у него подобный родственник раньше — Андрей Васильевич, стрёмный старик. Человек отвратный: ему семьдесят четыре, и он до сих пор, к сожалению Фэя, живёт на этом свете. Именно он однажды испортил мальчику детство. Когда родители ещё не имели какого-то великого состояния и постоянной работы, парня вечно отдавали этому старику. Он тогда жил в достатке, но, как ни странно, ни копейки даже собственному сыну или внуку не давал. И это все потому, что "бесплатный сыр только в мышеловке», мол, деньги самим надо зарабатывать. Но как же их заработаешь, если на руках постоянно есть обуза в виде нескольких детей? От этих родственничков так и веяло тщеславием и жадностью, поэтому юноша не удивлён вообще ни капли, что недолюбливает их. Хотя иногда он всё же брал к себе внука, когда были совсем трудные времена. Это единственная полезная вещь, которую дедушка сделал и преподнёс для мальчика. Хах… забавно. Как же всё закрутилось. И всё-таки… — Алло, ну и долго ты собираешься тут позировать? Встань уже! Не играй с моими нервами, сопляк — неожиданно для себя Фэй вздрогнул, как услышал этот холодный тон… что он хочет? Алкоголь сильно меняет людей, особенно если человек уже был психопатом. Если и говорить про повседневную жизнь — у Стефана действительно могло быстро меняться настроение. Порой он яро напоминал Фэю кого-то с психушки, даже если и пытался это скрыть. Ну вот ничего он не мог поделать с этой ассоциацией! То весело Стефану, то презирает всех. Медленно, но верно его пассивная злоба, хоть и в малой дозе, перешла к Фэю. — Да пошёл ты, Стефан! Меня об кафель швырнул, сам пьяный, так ещё и командовать решил? На себя бы посмотрел. Сопляк? Ха! Да у нас разница всего в четыре года. Думаешь, помыкать мной сможешь? Не в этот раз. Иди ты нахер! — сказал Фэй, особенно сорвавшись на последних словах. Юноша чертовски ненавидит, когда им пытаются командовать. Конечно, он понимает, что рано или поздно не до чего хорошего это не доведёт, но не мог же он вот так просто стоять и молчать! Ему просто чертовски обидно и злостно от своей беспомощности, ведь в итоге он всё равно сделает то, что ему сказали… чёрт, но тут он точно не собирается сдаваться! Фэй стал подниматься с холодного кафеля, наконец выпрямившись во весь рост. Парень почувствовал резкую боль в руке, на которую, как оказалось, он приземлился. Коснулся подбородка — кровь. Вот вечно ему везёт, что ни день — так синяки, ссадины, царапины, иногда вообще конечности ломал. После полного осознания всех повреждений тела, подросток поднял взгляд на лицо Стефана. Тот всё так же продолжал стоять, даже не шелохнувшись после «прекрасной» речи младшего брата, но кое-что в нём всё же изменилось: его взгляд ярко серых глаз, цвета буквально металла, стал куда более осознанным, серьёзным, и стал веять обжигающим холодом. Если приглядеться, то в приглушенном свете можно было заметить бутылку в его левой руке. Кажется это была текила, хотя Фэй был не уверен, ведь подобными вещами не интересовался. Возможно, нависшее молчание так и продолжалось бы дальше. Вот так, смотря друг другу в глаза. Сразу видно — никто не хотел проигрывать этот бой. Так прошло около минуты, пока он уже вполне спокойно не заговорил с младшим братом: — Знаешь, ты уже всем достаточно сильно нажил геморрой. Вижу по глазам, у тебя есть вопросы. Возможно, я отвечу на некоторые из них. - Небрежно говорил Стефан с каплей насмешки и лёгкого презрения. -- Родители не стали названивать тебе сегодня только потому, что они уже устали это делать. Устали от вечного пренебрежения с твоей стороны, поэтому и решили просто всё отпустить: уехали на день рождения какой-то там подруги матери. - Холодный взгляд Стефана на секунду сузился, внимательно разглядывая обеспокоенного Фэя. -- Но, как старший брат, если верить их словам, я всё же должен был проследить, чтобы ты вернулся домой. И... - На секунду Стефан замолчал, а затем снова продолжил говорить немного хриплым голосом. -- ...И обязательно преподал урок, проведя шикарнейшую лекцию о твоём поведении. Как они говорят... тебя можно не жалеть. - Ухмылка парня приобрела более опасный оттенок и тонкий намёк на что-то явно не хорошее. -- ...С ними я даже согласен. Как никак, но в последнее время ты стал слишком многое себе позволять. - Стефан сделал уверенный шаг вперёд, не отрывая пристального острого взгляда от бледного лица Фэя. -- Думаю, с этим надо что-то делать. Ты так не считаешь, а? Родители сказали, что решение данной проблемы полностью доверяют мне. - Его бархатный голос постепенно превращался в угрожающий и тихий звук, до ужаса спокойный и ровный. - Ты... наш "любимый" вечный боец за справедливость и человек-эмоция... - Насмехался Стефан. -- В любом случае — с первой задачей я справился, полагаю. Ты дома — он резко толкнул Фэя к холодной стене подальше от двери, а ту в свою очередь ловко закрыл на ключ, лежащий до этого на массивном комоде рядом. Раздался громкий характерный щелчок, пара оборотов, и единственный путь для отступления был перекрыт, буквально. Стефан спокойно убрал ключ в передний карман своей однотонной чёрной рубашки. Фэй всё также продолжал стоять как истукан у стены, в его голове даже и мысли не было терять из поля зрения хоть одно движение старшего брата. Стефан медленно развернулся, сверкнул на него своим холодным взглядом и с хищной усмешкой проговорил: — Ну-с, проходи в гостиную, что же ты как неродной? Фэй не двигался с места, угрюмо сложив свои руки и требуя объяснений, но на это мужчина лишь грозно сказал: — Я сказал. Сейчас же. Совсем не хотелось подчиняться из-за такого нахального тона, поэтому юноша тоже в ответ раздражённо сверкнул глазами, давая понять, что ничего делать не собирается. Просто из принципа. Но, кажется, ему было глубоко плевать на упёртость подростка, и с его стороны опять последовал быстрый, точный, но грубый жест — он схватил младшего брата под руку и, против его воли, поволок в направлении гостиной. — Эй! Да я и сам могу пойти, отпусти! - Казалось, что его никто и не слушал. Стефан спокойно проигнорировал эти слова. Пока они шли по огромному особняку и коридорам, Фэй невольно пригляделся к тёмной высокой фигуре Стефана. Его в нём явно что-то смущало, но он так и не понял, что именно. Кроме его ублюдочного поведения, мужчина выглядел в пределах нормального: растрёпанные черные волосы после явно бурного вечера, смуглая кожа, испачканная в чём-то странном домашняя одежда. Ничего удивительного не замечено. А что, собственно, ожидалось? Что где-то там сбоку у него хвост отрос? Может, третий глаз появился? В конечном итоге Фэй бросил инициативу понять, что же с братом не так. Зачем оно вообще ему сдалось. В то время как парень проводил и без того короткий промежуток времени за гляделками по сторонам, они уже успели дойти до просторной гостиной - с панорамным окном, по которому тихо били капли дождя, и двумя лестницами по бокам на второй этаж. Многие вещи были сделаны из дерева, и, несмотря на всю давящую атмосферу снаружи дома, его облика, людей, присутствующих в доме, эта гостиная была уютной и даже милой. Они остановились в середине помещения, где, наконец, Стефан и отпустил руку брата. Запястье было оковано «красным кольцом» от слишком сильного сжатия нежной кожи. Пока парень рассматривал красный след, Стефан уже оказался позади него и со всей силы толкнул на стоящий вблизи диван. — Э-эй, ты что творишь?! — нервно выкрикнул Фэй. Как тут не занервничать, когда пьяный человек грубо валит тебя на диван, неведомо по каким причинам и с какими целями, с бутылкой текилы в руке. — Послушай, — голос раздался по всей комнате с ноткой усталости, как гром среди ясного неба. — Прекращай строить такое лицо, - сказал он, всматриваясь в лежащего под ним брата. — Давай без резких движений, просто и без вопросов. Сиди смирно. Это упростит всем нам задачу. — Ты… смеёшься что ли? Что происходит?! Ты совсем уже в край обдолбался? — Фэй стал предпринимать решительные попытки встать, но, кажется, это будет не так просто. Стефан заметил это, поэтому решил не дожидаться, пока в него прилетит чужая нога и младший брат сбежит к себе в комнату. Он даст ему последний шанс на то, чтобы замолчать прежде, чем сделает что-то плохое. — Не надо строить драму, Фэй. Нам нужно просто поговорить, — кажется, у него теряется терпение, но пока всё под контролем. — В смысле? Ты что, в психологи решил податься?! Нет, это не твоё, смирись, - Фэй, кажется, начал немного успокаиваться, но колкости всё ещё срывались с его губ. Юноша перестал пытаться убежать и не повышал голос, хотя неровное дыхание выдавало малую долю встревоженности. Кажется, он пока в безопасности, нужно просто поговорить. Изначально Фэй действительно перепугался, ведь с глазу на глаз им ещё не приходилось вот так общаться с братом, тем более по наставлению родителей. Но, кажется, Стефан не обманывал… просто разговоры? Хорошо. Если его сразу же отпустят — он согласен. — Ну? Успокоился? В ответ было лишь давящее молчание. — Я, по-твоему, со стеной должен общаться? Ты где тут шизика увидел? Кажется, лучше отвечать сразу и без игр в молчанку. В голосе Стефана проскользнула явная искра раздражения. Лучше лишний раз его не провоцировать. — Я успокоился. Извини, — старший посмотрел на него изучающим взглядом. — Тц, наконец-то, — кажется, ответ его устроил. Стефан медленно сел недалеко от своего напряжённого брата. — Так вот. По поводу разговора... — юноша с полной концентрацией вслушивался в каждое произнесённое слово. — На самом деле я должен был выбить из тебя всю дурь. Буквально, — продолжал говорить мужчина. Фэй напрягся снова — …как посоветовал отец, но я этого делать не буду. Как ты мог заметить — я очень устал. И искать ремень, избивать тебя — это слишком муторно и по-детски странно. Тебе уже давно не пять лет, поэтому не вижу никакого смысла. — Но т… -- начинает удивлённо тихо говорить Лен, но его тут же перебивает уставший голос Стефана. — Сейчас я говорю, — младшего резко прервали. — Соизволь дослушать. --Секунда молчания повисла в воздухе — Я очень надеюсь, что ты понимаешь, к чему я веду. У меня нет ни малейшего интереса разговаривать сейчас с тобой, но... это моя обязанность, которую возложили на меня родители. Надеюсь, ты учтёшь тот факт, что я не стал делать тебе плохо, ибо сейчас я скажу самое главное, ради чего собственно и нужна была эта беседа. Слишком много воды. Из него действительно хороший психолог ровно столько, сколько из Фэя — балерина. — Я говорил ранее, что родители уже начали уставать от тебя и твоих выходок. Мне, на самом-то деле, всё равно, но тут дело доходит до меня — если не могут они, значит, как они считают, смогу я. Мне абсолютно не нравится, что ты мне доставляешь проблемы, дружище. Поэтому я тебе скажу о мерах, которые будут приняты против твоего своевольства. Фэй саркастично изогнул бровь. Кажется это осталось незамеченным. — Первое: ты на домашнем аресте. Второе: никаких больше тупых ночёвок у друзей. Третье: теперь к десяти вечера ты уже, — на этом слове Стефан сделал особенный акцент, — должен быть дома. — Пфф, насмешил. -- Недовольно фыркнул парень. — Фэй. Я серьёзно. — Стефан, я тоже. Ты же понимаешь, что я не собираюсь ни-че-го выполнять из вышеперечисленного. Давай на чистоту — я и так живу как в тюрьме. Поэтому не собираюсь отказываться от единственных вещей, которые мне хоть как-то приносят спокойствие и радость. В воздухе повисла гнетущая опасная тишина. Действительно, это были железные аргументы, но… — А я здесь причём? — В смысле? — Фэй с непониманием уставился на старшего брата. — Если ты не будешь это выполнять — от этого страдать будешь не только ты, но и я. На меня опять взвалят эту тупую ответственность за твою глупую тушу. Ты думаешь, мне делать больше нечего, кроме как воспитывать тебя?! У меня есть своя жизнь, и в списке дел у меня явно не входило получать пиздюлей из-за ненужного мне спиногрыза, — его брови резко сдвинулись к переносице, хмурясь. Видимо, больная тема. Обстановка вновь стремительно накаляется. — Тогда меня это тоже не касается, — прорычал Фэй. Секундный порыв гнева заставил всё высказать как есть. — Я не выбирал таких дерьмовых родителей, брата, и вообще всю семью! Я просто хочу, чёрт возьми, чтобы меня оставили в покое! Раз вам всем я так не нужен, зачем же вы продолжаете издеваться надо мной?! — Эта дерьмовая семья, — Фэя тут же прервал Стефан, практически рыча от злобы и обиды, — делает и так слишком много для такого отброса, как ты. Тебе здесь всегда были не рады. Гнев мгновенно улетучился. Что происходит? Когда разговор повернул в ТАКОЕ русло... — Ну, судя по всему, тебе всё равно на это, раз бросаешь такие гневные речи. Ха! Вижу, ты не догоняешь. Давай тогда я уточню. -- Рука старшего мужчины быстро направилась в сторону плеча подростка, медленно, но с силой, и уверенно сжав, как тиски. Своим телом он придвинулся раза в два ближе к Фэю, чтобы можно было высказать жестокую правду прямо в лицо. Полушёпот придавал словам ещё большую обиду, причиняя боль сердцу. — Я считаю, тебя так-то вообще не должно было быть, сучёныш... Считай, ошибка. Знаешь ли... -- он практически рычал на ухо дрожащему от злости парню -- в те времена, на такие медицинские услуги, как аборт, были приличные цены. Думаю, мать просто не могла рисковать, отдавая последние сбережения, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как породить такое ничтожество на свет, как ты. Простая экономия денег. Ты уж извини, но я должен был это сказать. По крайней мере, чтобы ты хоть не так громко петушился. — Отпусти, ублюдок! Отвали! — громко, в отличие от брата, выпалил юноша. Такого поворота он точно не ожидал. Фэй никогда не любил свою семью, это правда, но почему тогда ощущалась такая тяжесть на душе? Как-будто что-то медленно давило на него со всех сторон. Физически и ментально. Почему так больно в сердце? Эти слова пронзили его насквозь. — Мне всё равно! — Озлобленно вскрикнул подросток. От прошлой его уверенности в себе не осталось ничего. Плечо начало медленно и тупо болеть от хватки старшего мужчины, отдавая в шею и грудь. Это было нестерпимо. Со всего размаху Фэй двинул своей свободной рукой по лицу Стефана. Удар плотно сжатого кулака пришёлся под глаз. Приглушённый, но чёткий звук прошёлся по помещению. Старший отпустил руку из захвата, отшатнувшись назад. Фэй все же быстро опомнился, встал с дивана и напоследок выпалил: — Да плевать мне, что с тобой будет! Я буду только рад, если вы все будете страдать и сдохните! Всю жизнь вы меня достаёте и бьёте. Чхать я на вас всех хотел. Удачи, а я — сваливаю! Больше вы меня не увидите, радуйтесь, — он уже не знал, что несёт, но это было единственным правильным решением, которое он видел на тот момент. Больше парень так не мог. Новый импульсивный план: он идёт забирать все свои накопленные деньги, рюкзак, и сваливает отсюда, как в американских сериалах. Больше ноги его здесь не будет. Уж лучше он окажется в детдоме или ещё где. Да где угодно! Перед тем, как выйти, он шёпотом произнёс: — Надеюсь, родители тебя так отпинают, что ты ходить не сможешь, урод. Никакой ты мне не брат! — это последнее, что было сказано им на прощание, перед тем как оперативно уйти по-английски. Так он думал. Не успел пройти коридор, как на парня набросились сзади, переворачивая спиной вниз. Заметив его испуг, Стефан лишь ухмыльнулся, закатив свои глаза и мерзко улыбаясь. Да как он вообще так может? — Хпахапха…видел бы ты свою рожу, Фэй, это прям отдельное искусство! — Ты совсем больной...? — шёпотом произнёс он, раскинувшись на полу. Лицо старшего с насмешки сменилось на угрожающе холодное, безэмоциональное, но явно агрессивное. Это выдавала интонация в его голосе: — Кто кого отпинает, щенок? — он будто чеканил каждый слог. — Я ведь предупреждал, — особенно он выделил последнее слово. От страха начали слегка трястись ноги. Через несколько минут Фэй почувствовал, как они стали отекать, больно и мучительно. — Не надо… — еле произнес он. Стефан почти сидел у него на грудной клетке. По крайней мере, так ощущалась давящая сверху нога, прижимающая к холодному полу. — Отпусти меня, — от такого напряжения у него участилось дыхание, он начал задыхаться. Но до конца верил, что Стефан ему ничего не сделает. — Не знаю как, но мы зашли слишком далеко. Хотя нет, знаю. Каждый раз, когда ты сбегал на ночёвки к своим недо-друзьям, весь гнев семьи валился на меня. А на кого же ещё? Катрин всегда к этому моменту уходила, понимая, что будет что-то плохое, Адель ещё совсем ребёнок, а близнецы — их любимчики… Я неоднократно говорил тебе, чтобы ты перестал заниматься этой хуйнёй, помнишь? Но ты же упёртый баран, никогда никого не слушаешь, — кажется, алкоголь был важным катализатором, причиной эмоционального порыва. Поздно. Теперь Стефан себя не контролирует, он не станет ничего утаивать и сдерживаться. Он выскажет ему всё. Голос был полон обиды. Хотя казалось, секунду назад их диалог протекал вполне спокойно, он обещал не вредить. — Из-за постоянного давления с их стороны я стал совсем дёрганным, знаешь… Только с каким-то мусором, как алкоголь, или ещё что, оказалось, приходит успокоение, и я могу хотя бы нормально говорить. Зависимый. Меня даже девушка бросила из-за этого. Из-за родителей. Из-за тебя. Я готовился сделать ей предложение… Даже тут ты мне всё испортил, — его вдумчивый взгляд терзал меня. — Все мои мечты и цели обламывались всегда только по одной причине — из-за тебя, Фэй. Почему же я раньше никогда не показывал виду и не говорил на этот счёт? Хороший вопрос. Я верил что ты всё поймёшь и изменишься. Я ведь тебе помогал. — секундное молчание, заставившее пойти по всей спине мурашки. — Пожалуй, это первый раз, когда всё заходит настолько далеко… да… мысли и все потаённые обиды так и прут через край. Знаешь, я даже остановиться не могу, такая злость… Ещё с момента твоего рождения, мне постоянно приходилось получать по шее. А ты что, думал ты такой милый ангелок, а другие демоны, которого все только и делают, что обижают? Да кусок мусора ты обычный. И действительно, после всего я не стану больше мириться, что ты ещё не дорос. Меня не спрашивали, дорос ли я, когда столько бед навалилось на мои плечи. Теперь я хочу всё изменить, поменять роли. Теперь я буду портить тебе жизнь. — Ты не в себе… — испуганно проговорил он себе под нос, но кажется, это не осталось неуслышанным. Парень попытался встать, убрать с себя эту дурацкую ногу, но она лишь сильнее прижала его, одним лишь коротким ударом, рывком, вытеснив весь оставшийся воздух из лёгких. Жгучая боль прошлась по всей передней части тела. Он не мог сказать ни слова, лишь судорожно пытаться сглотнуть хоть немного воздуха под монотонные речи садиста. — Ты раздражаешь, — с этими словами Стэфан склонился чуть ближе к нему. — В последний раз, когда ты не вернулся домой, они избили меня так, что я отрубился. Конечно, мне не привыкать, но это было действительно больно. Я уже устал вывозить всё за тебя. Так хочется, чтобы ты прочувствовал, познал всю пережитую мною боль. Моё одиночество. Всё, — на этом слове он убрал ногу, смотря как я переворачиваюсь, жадно глотая воздух и в порывах быстро кашляя. — Ненавижу… — стало ясно. Это конец. Мог бы быть другой исход, они бы просто поговорили и всё… но теперь… это — отправная точка. Фэй слушал всё в полном оцепенении и ужасе. Он не мог поверить… насколько же они все прогнили! И только опять из-за них, сумасшедших, он снова должен страдать? Нет… он не хочет! — Недавно я кое-что понял, смотря на своих родителей. Я стал тем, кого презирал, чтобы отомстить причине, по которой я стал таким. Ты — эта причина. Ты сделал меня таким, ха-ха… — Если т-ты изобьёшь меня слишком сильно, то родители н-не очень этому обрадуются, — он отвлекал его внимание беседой, попутно продумывая как же ему выбраться из такой неприятной ситуации. Ноги и руки совсем не хотели слушаться. — Я предугадал это. Я не собираюсь делать наказание, избивая тебя. Нет, ну может самую малость… Теперь у меня появилась новая идея. Тебе не понравится. Какая ещё идея? Он сумасшедший?! Надо срочно уходить, это точно хорошим ничем не закончится! Сознание и тело начали приходить в порядок, дыхание почти восстановилось. Стоп… Чужая рука медленно прошлась по его напряженному плечу. — Идея… кстати о ней, — он специально растягивал слова — Помнится, ты сказал мне, что никакой я тебе и не брат. Фэй промолчал. — Тогда, думаю, ничего, если мы с тобой немного поиграем. Какая разница? Ведь, раз мы не братья, тогда и кровные узы — не помеха. — Что… ты сказал? — страх овладел им. Нужно сбежать. Сейчас же! — По правде, ты меня на миг чем-то привлёк. Такой бедный, чувственный, но злобный мальчишка. Сочувствую, ведь ты оказался в лапах такого аморального чудовища, как я… хотя-бы я бы поспорил кто из нас кто. Вместе с этим он стал опускать свою руку ниже. Медленно, но уверенно стал тереть место ширинки на джинсах Фэя, прижимаясь всей своей массой. Младший был девственником, это так. От неизвестности, от отвращения и ненависти, которые испытывал, ему становилось ещё страшнее. Он начал дёргаться, бил ногами Стефана, отчаянно кричал, дёргал головой, руками, плечами, извивался как только мог, но уже было видно, что по силе явно уступал ему.. Но он не сдавался. Не сбавляя оборотов, всё сильнее сопротивлялся и бил Стефана чем только можно, и в кои-то веки надежды оправдались. Ему удалось столкнуть с себя эту махину, ударив ему ногой в живот, а головой - в нос. — Твою мать! Да как ты… — не успел договорить Стефан, как юноша, освободив себе ноги, ударил одной из них прямо в нос сидящему напротив. В конвульсиях, Стефан корчился от боли на полу. Из носа текла кровь. Видимо, под действием адреналина он и правда хорошо ему вмазал. Стефан схватился рукой за нос, вытирая струю крови. Согнувшись в три погибели, он с неестественным оскалом злости и безумства наблюдал, как Фэй начал убегать, спотыкаясь. *** Он еле сбежал… ему нужно было бежать быстрее! Он, блядь, не хочет здесь задерживаться ни на секунду! Мысли судорожно роились в его голове. Он нёсся так быстро, насколько это было возможно в данной ситуации, снося по пути всё, что только можно.. Наконец-то, вот он, заветный коридор, который приведёт к выходу и свободе, где Фэй сбежит и больше никогда не вернётся. И всё равно что с ним будет дальше, лишь бы поскорее свалить и больше никогда не видеть этих дьяволов во плоти! Пробегая этот коридор, он мысленно проклинал, что тот такой длинный, но все мучения наконец окончились, и пришло время самой желанной на тот момент вещи — побег! И только он подбежал к двери, чуть ли не впечатываясь в неё из-за своей скорости, дернул ручку и оторопел… — Н-нет… нет… НЕТ! Быть этого не может! Чёрт возьми, открывайся, ебучая дверь! Я умоляю, прошу! Он ломился в дверь, как бешеный, и судорожно дёргал ручку несчастной двери. Ещё немного, и парень буквально бы сломал ее, настолько сильно было его желание выйти из этого грязного места сильно. И тут, неожиданное понимание буквально сломало Фэя. Ключ, который он после так впопыхах искал на тумбочке и в подвесном мини-шкафчике, где он обычно лежал, ещё при входе забрал Стефан и упрятал к себе в карман на хранение. Мир будто провалился сквозь ноги, а скорее он провалился сквозь мир, куда-то в астрал, обреченный на неизбежное. Парень хотел тут же психануть и выломить ко всем чертям эту дверь, или успеть сбежать через окно. И не имеет значения, что там второй этаж! В проходе всё того же злосчастного коридора появился ОН. В испачканной кровью одежде, Стефан медленно шёл на него, очищая своё лицо и руки салфетками от остатков алой жидкости. Закончив вытирать всё, что было можно, он выкинул салфетки в рядом стоявшую мусорку, в то время как бедный Фэй, срывая голос, ломился в дверь, видимо, в надежде, что она, как по волшебству, сама по себе откроется от его криков и мольбы о помощи. Накатила паника. Конечно же, ничего не открылось. Всё так бы и продолжалось, если бы Стефан мигом не оказался за спиной и не ударил со всей силы ему в затылок. Младший от отдачи ударился о впереди расположенную дверь, кровь ударила из носа. Такие яростные удары повторились ещё несколько раз, и каждый был сильнее предыдущего. Он уже после первого раза перестал кричать и крепко-накрепко, дрожащими пальцами, с поврежденными ногтями вцепился в расцарапанную дверь с вмятинами. Было понятно, Стефан устал ждать, и времени на прелюдии не было, да и к тому же гордость не позволяла. Сидя на коленях, полностью прижавшись к запачканной кровью двери, Фэй уже не кричал, не брыкался, а просто тихо постанывал от боли, плакал и чувствовал, как сознание становилось всё удаленнее и мутнее. Видимо, удары оказались слишком сильными, что ни капли не волновало Стефана. Он продолжал, и был намерен закончить то, что начал. — Должен признать, ублюдок, — брат сплюнул кровь, — твой удар был достаточно сильным, чтобы сбить меня с ног. Моё тебе уважение, ты сильный малый. Но, боюсь, для данных обстоятельств этого недостаточно. Я намерен закончить то, что начал, и спешу тебя расстроить. Твои попытки побега от неизбежного и желание исчезнуть лишь сильнее развеселили меня, хоть я и перенервничал сейчас. Совсем чуточку. Зрение буквально отключилось на миг, впрочем, как и всё тело, которое пробивала нескончаемая дрожь. В конечном итоге он смог собраться с силами и попробовать хоть как-то пошевелить конечностями. На эти движения Стефан решил проявить акт милосердия и, наконец, поднял его на ноги. — Ну что? Всё ещё хочешь сбежать, дорогуша? Или все же сдашься и оставишь свои потуги неизвестно чего? На такое язвительное высказывание он не находит ничего лучшего в ответ, как послать нахуй. Что и сделал. Он ждал, что прилетит какая-то пощёчина, или же очередной удар в голову, но ничего не произошло. В ответ на мат старший брат лишь довольно усмехнулся и крепко сжал его подбородок. — Если не хочешь, чтобы я тебя снова дятлом об дверь уделал, то сейчас же иди в гостиную. Поверь, если я тебя в инвалида превращу, мне никто ничего не сделает, главным образом потому, что меня не любят меньше, чем тебя, и я куда полезнее, чем ты. Жестокая правда, бро. Вместе с этими словами садист ткнул своим указательным пальцем в раскрасневшийся лоб Фэя, который успел настрадаться от свидания с дверью. Он все же надеялся уговорить брата на компромисс, говоря, что не желает этого, снова начиная плакать и захлёбываться слезами, умоляя, что он мало того, что сделает всё что угодно, так ещё и в должниках может остаться, лишь бы он его не трогал. Но в ответ получил лишь грубость: — Кажется, я тебе говорил сейчас же идти, разве нет? — сказал Стефан с уже явно угрожающей интонацией, от которой лёгкие и грудную клетку так и сковывало, мешая сделать лишний вдох. Болевой порог у подростка был невысокий, да и боли он всегда боялся. И будет бояться. Так страшно и больно ещё никогда не было. Шатаясь из стороны в сторону, он кое-как добрался до гостиной, медленно сел на диван и опустил взгляд, ожидая будто-бы смертной казни. На деле почти так и было. Следом в комнату зашёл и сам учинитель пытки, смотря на него сверху вниз, уже взглядом изучая целиком и полностью, что вызывало порыв тошноты у подростка, как у жертвы. — Раздевайся, — сухо сказал он. Конечно, он сразу подметил, что младший брат и так был как при смерти, так сейчас и вовсе вдвойне запереживал, мучаясь и душась от своих же слёз. Как только старший громко и умышленно хмыкнул на всё пространство гостиной, Фэй резко пришёл в движение. Дрожащими руками стал медленно снимать своё помятое и, теперь уже замызганное, худи, сняв которое, он дальше приступает к футболке. Стефану, похоже, нравилось такое зрелище, доказывая это своим слегка заинтересованным взглядом. Такой опыт, на удивление, у него был впервые. Садист сел в кресло напротив, расставив ноги и устало сложив руки. Следом полетела чёрная футболка с отливом в тёмно-фиолетовый. Сбросив всю верхнюю одежду, виду представился достаточного рельефа торс и широкие плечи, как для подростка его лет. Помимо всего прочего, виднелись ключицы, которые всё равно придавали какое-то мужество. Грудь была упругой и почти плоской. “Ничего женственного. Хотя это логично.” наверняка подумал старший. На этой прекрасной ноте подросток затормозил, ведь дальше шли штаны, которые уж точно не хотелось снимать. Он начал спрашивать о том, что, может, не надо, что он точно этого не хочет, да и вовсе — он ненавидел всю эту гейщину. — Нет, ну если ты не любишь «гейщину» и не хочешь, то давай я тебе помогу? Ты же этого добиваешься, да? В ответ тот стал лишь отнекиваться. Глаза снова начало щипать. К такому он точно не готов. А вот Стефан уже давно был наготове. — Какой же ты всё-таки медлительный, как-будто специально так делаешь… — с этими словами он рывком оказался возле парня. Он сам стал дёргать за одежду, снимая всё резкими рывками. На такой выпад Фэй закричал громче и пытался прикрыться всем, чем только можно, всячески стараясь оттолкнуть незванного брата, и опять попытаться сбежать. Старший, дабы успокоить, стал будто бы нежно гладить по побитому им же затылку. Застав врасплох неожиданным действием, он протиснулся ему между ног так, чтобы тот не смог их сомкнуть. — Я сказал нет! Не смей! — громко крича продолжал он, всё также трясясь от страха и волнения за предстоящее. — Я всё равно закончу то, что начал, - то было последнее, что он сказал. Раздался оглушительный и быстрый звук молнии и рвущейся ткани. Стефан максимально приспустил штаны, хоть из-за скованных движений это было проблематично. Трусы на юноше были окончательно порваны. Он навис всем телом над подростком и стал тереться своим корпусом о его пах, а тот, в свою очередь, не был рад такому исходу событий, жалобно скуля и всхлипывая. Плоть Фэя была очень чувствительна, трение ощущалось болезненно, но это решительно проигнорировалось. Спустя несколько таких движений боксёрки Стефана стали ощутимо выпуклыми. Он решил их снять и отбросить куда подальше вместе с оставшейся одеждой. Полностью облокачиваясь на юношу и диван, он заставил его окончательно лечь под ним и смириться со своей судьбой, которую предотвратить было невозможно. Конечно, тело Стефана в разы было крупнее, но то было и ясно — разница в возрасте, тренировки и виды спорта. Вся эта ситуация безумно заводила и приносила удовольствие лишь Стефану, а второму доставались лишь боль, унижение и почти полное подчинение, что было особенно ненавистным. Он прижал свой член к чужому паху и медленно тёрся о его тёплую кожу. Спустя несколько таких движений уже между живыми членами, старший стал кусать и просто рвать шею своего брата, оставляя через каждый сантиметр относительно глубокие укусы, а после зализывая оставленные раны. Между всеми махинациями и руки его не оставались в стороне: одна поглаживала щеку, медленно касаясь каждой скулы и её изгиба, а вторая же пошла обследовать торс, растопырив все пять пальцев. Их лица были друг напротив друга. Стефан развратно смотрел в глаза своему брату и тяжело дышал. Он медленно водил рукой от торса до груди, а после и вовсе перекинул своё внимание на другое, став медленно ощупывать каждый миллиметр тела, который так и хотелось поломать, но это будет точно не сегодня, как он размышлял. Во время всего этого торнадо движений и эмоций Фэй чувствовал себя непонятно. Ему казалось, что он чувствовал опустошенность, но при этом какой-то гнев, обиду, в большей степени стыд за своё бездействие и тупость. Обычно это бы завело человека, но сейчас это делается против его воли. Такое не может быть приятным ни в коем случае! Иначе каким отбитым и умалишенным надо быть. Он чувствовал дикую боль с ещё большей усталостью — моральной и физической. Ему хотелось всё закончить как можно скорее. Именно так он оправдывал своё отсутствие сопротивления, а точнее, его прекращение. Кажется, это было правдой и работало. — Ты успеваешь ещё о чём-то думать? Удивительно, — громко произнёс Стефан с ехидной насмешкой, его заурядно забавляло данное представление. Он решил немного ускориться, так как сдерживать свои порывы ему удавалось всё труднее и труднее, и он уже сам пылал как огонь. Его тело стало таким горячим, что не скажешь про юношу. Ему было жутко холодно во всех смыслах. Стефан неожиданно быстро поднял голову на Фэя и посмотрел ему в глаза, сквозь глубину всей его души: — Лучше расслабься, иначе тебе же хуже будет. Нонсенс, и это говорит ОН, ха-ха… да пошло всё… Пока Фэй предавался эмоциям, его «собрат» продолжал свои незамысловатые действия для такого извращенца, как он. Стефан проводил рукой по его больному затылку, легонько царапая, а подросток, в свою очередь, подскакивал от острой боли, что явно оставило удовлетворительные эмоции со стороны брата. Спустя мгновение, и он грубо целует в подбородок, резко приподнимая лицо младшего брата рукой. Для него эти жесты были по-прежнему отвратны и отталкивающи. Пожалуй, на этом прелюдии были окончены, и началось самое ужасное. Подождав несколько секунд, чтобы насладиться всей красотой выражения на лице у своего «узника», он продолжил эти пытки. Теперь Стефан стал дрочить обоим одновременно. Член Фэя не встал. Это не было особой проблемой, просто тогда удовольствие получит лишь старший брат. Он начал ускорять темп, а его мелкие мозоли на большом и среднем пальцах придавали ещё большей остроты ощущениям. Стефан уже начал чувствовать вибрацию, лёгкое покалывание и некое давящее чувство, что вот-вот кончит. Последний раз он этим занимался больше полторы недели назад, так что прилив возбуждения сильнее чем обычно. Желание, инстинкт — вся суть людей. И вот, решающие рывки, когда тела покрылись мелкой испариной, а ноги стали подкашиваться от приятного шока у одного, и от боли и усталости у другого. Старший кончает, попадая на шею лежащего под ним парня. Фэю в этот момент было все равно. Он был потерян… На мгновение стало так пусто, как не было никогда. Но лишь на мгновение. Потом снова пришла резкая боль, от которой он закричал на всю комнату. Стефану не терпелось засадить ему. Он даже не взял смазку, которая всё это время лежала рядом на кофейном столике. Он просто вставил два пальца, которые были не маленькими уж точно. От такой резкой смены ощущений и эмоциональных качелей подросток потерял дар речи, и только и мог, что сжимать изголовье дивана и молить безжалостного маньяка о том, чтобы он вытащил их. А в ответ лишь молчание. В конце концов, дав всё же минуту-две на привыкание, он стал растягивать его, что, к несчастью, было очень трудно, туго и узко. Через некоторое время пальцы стали извиваться как змеи, как волна, несущая кучу боли и других непонятных ощущений. Под таким напором пальцев его для удобства перевернули на живот, заставив встать на четвереньки как псину. После буквально вдалбливали в диван, а он лишь прогибался. Решив ещё раз попытать удачу, Стефан стал повторно пытаться надрочить член Фэя, который всё равно никак не реагировал. Подросток лишь крепче сжал покрывало, которое было на диване, зажмурил глаза и крепко стиснул зубы, пытаясь пережить боль. Даже если он и девственник, то брата это точно не волновало. Поэтому с ним надо всегда готовится к худшему. Наконец Стефан вытащил свои пальцы с характерным звуком. По его лицу трудно было сказать, что он чувствовал, но скорее всего гордился своей "работой". Подумав, что уже можно приступать, он подставил блестящую головку своего члена к заднему проходу парня, слегка надавил, чтобы войти. Одним резким звериным рывком он сделал ещё одно движение, но не успел дойти даже и до половины размера члена. Фэй закричал настолько громко, что напрочь сорвал себе голос, а глаза покраснели от слёз, которые так и текли, не переставая, вот уже какое время. Он почувствовал, что будто что-то порвалось изнутри. Начинало душить в самом горле, неприятно сдавливая дыхательные пути. И без того измотанный, и вовсе теперь как мертвец, он лежал на просторном диване, навалившись всей своей массой и торсом на лежащие там покрывала и простыни с подушками. На секунду от такого перехода событий и сам Стефан запереживал, не помер ли там ещё братишка, но вроде как дышал, значит, всё должно быть нормально. Конечно, ради приличия и последней оставшейся частички совести он дал ему пять минут привыкнуть к такому проникновению, одновременно целуя дрожащую спину и нежно, насколько это было можно, изучал широкие лопатки. Ему это не поможет. Теперь Фэй испорчен изнутри своим идиотским старшим братом. Он чувствовал себя как реальная кучка мусора, как проститутка, и просто грязным. Хотелось всё это с себя смыть, поскорее закончить и свалить уже наконец. В противном случае ещё чуть-чуть, и скоро от такого позора и гнёта он сам готов был убиться. Все пять минут прошли быстро. Он был настолько измотан, что даже не заметил, как оставшаяся длина вошла до конца. Парень этого просто не почувствовал, всё буквально онемело. Не было ничего. Лишь сплошная пустота одиночества и пребывание в какой-то стратосфере, а ещё лучше — небытие. Хотелось уже спать, есть, и в душ снова и снова. Когда это всё уже закончится. Он хотел просто уже отдохнуть от всего этого дерьма, просто поспать... неужели он многого просит? Спустя ещё минутку Стефан начал двигаться, а после постепенно ускоряться. Всё это время Фэя преследовали и терзали одни и те же мысли, объекты и сомнения. Всё вдруг слилось в единую кашу, где весь разум превратился в непонятную жижу, а соображать почти не удавалось. Странное ощущение в теле, изредка сокращение мышц. Всё это давало Стефану повод долбиться ещё сильнее и подбавить темп. Вдруг, в один момент всё завертелось, и старший брат стал двигаться настолько быстро, что младший буквально не поспевал за ним, вернувшись в сознание. Стали течь слюни, появились стоны, хлюпанья и шлепки, что появлялись от соприкосновения двух тел... и всё это превратилось в ужасную похотливую массу. Он двигался внутри него как поршень, шлёпал по заднице и постоянно что-то шептал ему на ухо. Правда что именно шептал - непонятно, так как его собственные вздохи и крики заглушали все посторонние звуки. Наконец, подросток чувствует особо сильные толчки, достающие в самые глубокие места. В него в изобилии кончают как-будто два раза подряд, он теряет сознание, и спустя несколько секунд тут же снова приходит в себя. Как хотелось больше никогда не видеть эту смазливую рожу, которая окончательно добила его психологически. Этого он не забудет никогда. Благополучно кончив внутрь, Стефан спокойно оделся, как-будто бы ничего и не произошло. Подобрал вещи брата и швырнул их прямо в него, сказав перед уходом: — Одевайся, скоро приедут родители. Хотя, в любом случае, мне всё равно, что они с тобой там сделают, если увидят в таком виде. Запомни, если ты хоть что-то скажешь им об этом, или кому-то там ещё, то уверяю, тебе мало того, что никто не поверит, так ещё и пожалеешь, что на свет родился, щенок. Надеюсь, мы поняли друг-друга, — говорил он на одном дыхании, стоя в направлении выхода из комнаты. После цитаты он просто взял и спокойно ушёл к себе в комнату, и носом не поведя о том, стоит ли помочь изнасилованному брату. Конечно, уже было плевать. Родители должны были скоро вернуться, а он лежит тут, на диване: весь грязный, побитый, главным образом в сперме и крови. Он буквально был напрочь раздавлен психологически, не мог ни пошевелиться, ни заговорить. Его унизили в полной мере, и, как казалось в тот момент, он, видимо, расплачивался за все совершенные им грехи. И, возможно, не только за совершённые, но и за будущие. *** Полежав так минут десять, получив снова контроль над телом, он, как и всегда, как делал в трудные свои периоды жизни, собрался, взял себя в руки, и шёл дальше напролом. «Сквозь тернии к звёздам» — вот обычно его девиз, но на этот раз он был более чем неуместен. Сразу после первого шага поднятия с дивана потребовалось выполнить следующий шаг — ванная, в обязательном порядке, иначе никак. Потом сразу спать. “Не хочу больше сегодня никого видеть. Ни малейшего желания…” Как только он всё убрал и уничтожил улики "наказания", сразу помчался в ванную, где тут же почувствовал себя неимоверно испачканным, липким, осквернённым и запятнанным. Хотелось поскорее всё это забыть, как страшный сон, кошмар и больше никогда не вспоминать. Посмотрев на себя в зеркало, он понял, что был поистине жалок, и ничего кроме отвращения не вызывал. Ему чертовски мерзко. Начав принимать душ, в попытках отмыть всю ту грязь, что была нанесена, он испробовал каждый шампунь и мыло, чтобы отмыться от этого. Но если эти пятна ещё как-то смылись, то, что было нанесено на уровне сознания и подсознания — это уже никогда не изменить. С этой прискорбной мыслью он пошёл спать, так и не поев, потому что лишний раз пересекаться с кем-либо не хотел. И так он и уснул — избитый, брошенный теперь на произвол судьбы и в слезах, самый обычный человек, в самой ужасной семье…