Ты пожалеешь об этом.

Громкий зов будильника нарушил пребывание парня в мире грёз, что было очень печально, ведь это значит — пора в школу. По своей самой обычной привычке он, как всегда, предпринял попытки резко встать. В противном же случае он так бы и продолжил лежать в своей постели, слушая оглушающий звон будильника и захваченный цепкими лапищами подушки и одеяла, которые увлекли бы его и дальше спать непробудным сном до самого обеда. - Грх-м! - Простонал он и грохнулся обратно в свою обитель сна. Тело жутко болело. Чуть погодя, пришли новые ощущения — онемели конечности, спина с поясницей вообще отказывались подчиняться, противно сводя все мышцы и нервы спазмом. Для этой адской смеси не хватало ещё головной боли и страшных синяков, которые позже дали о себе знать… ах да, ещё и ужасная, чёрт возьми, холодрыга. Сначала он не понял, что вообще произошло, почему же тело так ломило, и предпринял ещё одну попытку подняться. И, о чудо, с горем пополам, но удалось! Кое-как, не понимая что такого случилось, сгорбившись как верблюд, он направился прямиком в ванную комнату, где намеревался умыться прохладной водой — остудить свой разум и принять отрезвляющий душ. Хотелось бы и понять, что за дела с болью с самого раннего утра, как-будто по нему проехались несколько раз грузовиком. Он аккуратно переместился к двери ванной комнаты, переступая с одной онемевшей ноги на другую через небольшой порог. Чувствовал он себя весьма неважно. Неожиданно пришёл удар по черепушке от резко включённого света, что-то напомнило про вчерашний вечер… До него дошло, что именно произошло. А жаль, он на секунду подумал, что это был всего лишь кошмар, но многие вещи опровергали эту мысль. Парень был удивлён от самого себя же, ведь вспомнив совершённое над ним насилие, он не почувствовал абсолютно никаких ярких эмоций - ни ненависти, ни обиды или ещё чего-то. Но, наверное, разум не до конца ещё всё осознал, так как буквально только что проснулся. Но скоро, само собой, дойдёт. Полная опустошенность, рассеянность и безразличие. Что стоит отметить, оно проявлялось в данный момент по отношению ко всему: начиная от игнорирования сиамского пушистого кота (тот обычно ласково встречал своего хозяина, а Фэй в ответ гладил и чесал ему за ушком), который теперь расстроено сидел около двери, и до такой усталости физически, что и шаг давался тяжким боем. Он хоть и не особо-то любил ходить в школу, но всегда просыпался с приподнятым настроением, чего не скажешь про сегодняшний день… Пока до него долетали флешбеки вчерашнего ужаса, он не заметил, как уже дошёл до раковины и начал чистить зубы, стоя в неподвижном состоянии несколько минут. От пасты во рту начал гореть язык. Очередное доказательство того, что вчерашний день всё же повлиял на психику, раз он на автомате делал абсолютно всё, даже не замечая что вокруг творится. Сплюнув всё-таки пасту, он решил рассмотреть себя — полнейшее, бесполезное существо, которое отдалось своему недобрату, как какая-то последняя панельная шлюха с трассы. Отражение в зеркале было словно в тумане, а глаза ещё не успели привыкнуть к столь яркому свету в ванной. Он уже просто бросил затею с гляделками с самим собой и решил пойти в душ. Простое умывание не очень-то и помогло, да и хотелось избавиться от неприятных ощущений на душе. После душа обычно всегда становилось легче. Зайдя в душевую кабину, он повернул кран, предварительно настроив воду на горячую, как для обычного здорового человека, но относительно теплую для него. А вот и очередная странность — как только он встал и чуть не свалился с кровати, его пробрал ужасный холод до самых костей, что необычно, ведь в основном ему всегда жарко, и приходилось за ночь раз двадцать скидывать с себя одеяло, пижаму и всё на свете. В комнате по температуре всё было как обычно. Наверное, заболел? Возможно. Как только он зашел в кабинку, для него больше уже ничего не имело значения, теперь просто хотелось забыться на миг под приятной тёплой струёй. Но это оказалось не так-то просто. Именно из-за воды, все раны начало щипать, ощущаясь ещё острее, чем прежде. Засосы, набитые шишки и синяки на самом-то деле были не самым приятным зрелищем. Смотря на всю эту страсть, к нему потихоньку начали в мельчайших подробностях возвращаться события прошлой ночи… как тот бил Фэя об дверь, тащил за шкирку в гостиную… и там же унизил, не щадя даже по тому принципу, что он был девственником. Всем было всё равно — ту животную похоть и ярость ничто не могло удержать. На этом моменте все переживания, которые он должен был выплеснуть с самого пробуждения, вырвались прямо тут, наружу, в этой светлой комнате, под потоками движущейся воды. Все ощущения, он как-будто снова пережил всё по второму кругу, все прикосновения теми грязными руками к невинному тогда и беззащитному телу… они снова ощущались на коже! Ему прямо сейчас хотелось сдохнуть от всего того стыда и страха, что он пережил, содрать всю кожу, расцарапать себя… это действительно сильно ударило по его гордости и прочим аспектам. Любому бы ударило, свершилось бы такое предательство со стороны родного человека. Поправка: БЫВШЕГО родного человека. Как только он выплеснул все эмоции, его охватила такая бушующая ярость, как пламя огня, что хотелось взять нож и прямо сейчас идти и перерезать тому выродку глотку, чтобы он лежал и умирал в самых страшных мучениях и агонии нескончаемой боли, чтобы он попросту захлёбывался в ненависти по отношению к своему младшему брату и примерил его шкуру в полном объёме. "Как же я вас всех ненавижу... мрази..» Присев от бессилия пред своими мыслями на колени, он со всей дури и злости ударил кулаком об плитку душевой. Потекла тонкими и стройными ручейками кровь. На плитке появилась мелкая, но длинная трещина, налившаяся алой жидкостью, истекающей из костяшек. Сейчас он чувствовал свою физическую силу, но почему же не ощущал её раньше? На момент, он просто почувствовал себя таким одиноким… вода продолжала литься не переставая, обтекая всё тело. Сейчас он был воплощением отчаяния, бешенства и непонимания, ведь теперь всё будет совсем иначе, что и без того несладкая жизнь превратится в сплошную чёрную полосу. Обхватив свои ободранные колени такими же не менее пострадавшими руками, он уткнулся лицом в свое тело, периодически содрогаясь и всхлипывая. Слёзы уже было невозможно остановить. Так, в кромешном одиночестве, если не считать спутника в лице душа, он просидел один-одинёшенек. *** Не спеша, он поплёлся обратно в свою спальню с приглушенным светом. На прикроватном будильнике было написано «06:03», а в школу к восьми. Это немного успокоило. - Ну, хоть не опоздаю… - спокойным и тихим голосом сказал он сам себе. Да, все уже давно заметили за ним очень интересную вредную привычку говорить с самим собой, и он сам в том числе, но это не было так критично, чтобы обращаться к врачам или ещё что-то подобное, а наоборот, ему это даже нравилось. Он очень быстро выгорел эмоционально, поэтому всё последующее делал с удивительной серьёзностью, чётко по плану, и уже без лишних слов и диалогов, которые он раньше так любил производить, пока собирался. Хоть времени было еще очень много до начала занятий, он всё же решил особо не мешкать, и уже буквально через десять минут убрался в комнате и принялся одеваться, приводя себя в должный вид. Не секрет, что друзья и знакомые любили его не только за прекрасный характер, но и за некую многогранность: ему нравилось играть в бадминтон, смотреть разные аниме и фильмы, имел прекрасный музыкальный вкус, и в принципе был меломаном. Помимо этого, он ещё поддерживал свою физическую форму, любил животных и много другого — то есть с ним можно было много о чём поговорить. Конечно же, его интересы отразились и в собственной комнате. Комната была сделана в тёмных тонах. В дальнем углу находился огромный шкаф, который, помимо кровати, привлекал к себе больше всего внимания. Данная конструкция почти доставала до потолка и была тёмного древесного цвета с очень сложным оттенком. Похоже, что шкаф был сделан из древесины сливы или же эбенового дерева. Ему очень нравился этот шкаф, поскольку он был очень удобным, хранил в себе кучу воспоминаний, и сверху этой махины можно было сделать удобный тайник, но, к сожалению, там лежал самый обычный мяч. На дверях висело два больших постера — на самом большом был изображён мужчина с хищной клыкастой улыбкой. Он выглядел величественно, а надпись чуть ниже гласила «The World». На втором был изображён мужчина с гримом скелета, и гласившая слева надпись «2rbina 2rista». Был и Плюш — чудесный, ласковый и просто божественный сиамский кот. У него с ним особые взаимоотношения — очень тёплые, наполненные весёлыми воспоминаниями. Кот был немного пухловатым и очень пушистым, но у него была одна небольшая особенность — гетерохромия. Один его глаз был светло-серый, а другой темнее, и отдавал больше в голубой оттенок. В данный момент он лежал, поджав под себя левую заднюю лапу, лениво повиливая хвостом и наблюдая за ходящим по комнате парнем. Кот явно наслаждался своим пребыванием на уютной кровати. Над кроватью висел ловец снов, который был очень изысканно и аккуратно сплетён из изящных веточек, превращаясь в узор, завораживающий глаз. Да, он часто страдал от ночных кошмаров, но как только ради интереса решил опробовать данный «артефакт» — удивился, ведь он и вправду помог! Возможно, всё дело в психосоматике, а может, ловец действительно был работающим — кто его знает. Фэй наконец привёл себя в порядок. На этот раз он пойдёт в светлых кремовых брюках, которые подчёркивали изгибы икр. Наверх решил пристроить белую рубашку, завернув у локтей, а на нее - вязаный жилет с «V» образным вырезом. Завязал коричневый галстук. Ладно, надо выходить. Под свои раздумья он достал несколько пластырей и бинт. Некоторые следы бурного вечера всё же остались на виду, выглядывая из-под одежды. Особо не задумываясь над ними, он наклеил пластырь на левую щеку, шею и левый локоть, где были самые глубокие царапины и синяки. Бинтом замотал всё левое запястье, которое явно было не в самом лучшем состоянии. Глянув ещё раз на часы, которые показывали уже «07:02», парень подошел к кровати, чтобы забрать свой чёрный рюкзак и начать выдвигаться. Сменку он решил сегодня не брать, так как грязи и луж не было, а ему было слишком лень везде её таскать за собой, так что сделал исключение. Уж за это, он надеется, уборщица его не повесит. Наверное. Подросток пошёл в сторону выхода, и, открывая дверь, услышал что-то неприятное. Так урчал живот, он сразу это понял. Сделал выводы. С этой мыслью он вышел из комнаты, закрыл за собой дверь, и, пройдя некоторое расстояние по коридору, начал спускаться по лестнице, попутно смотря, есть ли кто поблизости. Ему сейчас вообще никого не хотелось встречать. Тем более ЕГО. Добравшись до кухни, он осторожно туда зашёл, осматриваясь и вслушиваясь в каждый шорох. Вроде бы, никого нет. Поэтому самыми уверенными шагами он быстро прошёл до холодильника и взял оставленный им ещё несколько дней назад контейнер для еды, состряпав себе завтрак на скорую руку. Порывшись рядом, в буфете и других шкафчиках, он отыскал два бутерброда с чёрным хлебом, сыром и ветчиной, а также упаковку чипсов и конфеты, которые обожал до безумия. Напоследок, налив себе в бутылку морс, стоявший на столе, он поспешил удалиться из помещения и быстрее направиться к выходу. Засмотревшись в окно, чтобы точно знать, что там за погода, не сбавляя темпа ходьбы, он не уследил и при повороте во что-то врезался. - Грх-м!.. чёрт! Фэй еле-еле удержался на ногах, но бутылка, которую он не успел убрать в рюкзак, всё-таки улетела из рук прямо на пол и покатилась к выходу. Подняв взгляд, он увидел его. Это был Стефан. — Твою мать… ха… — пробубнил старший. Кажется, он действительно вчера был в доску пьян, а сейчас с такого пропоя — конечно, не удержался и упал на пол. Стефан поднял взгляд вверх и увидел младшего брата, с его удивленным и нервным взглядом, просачивающимся в самую душу. Прошло несколько секунд, как подросток, наконец, опомнился и, чуть ли не спотыкаясь, побежал к выходу, на ходу подбирая бутылку и попутно запихивая её в рюкзак. Добежав до прихожей, он стал быстро поправлять шнурок, который неожиданно развязался на левой ноге в самое неподходящее время. Стефан начал медленно подниматься, и уже пошатываясь начал идти вперёд, навстречу к нему. - Ф-фэй? Ты чего такой взволнованный? Агрх! — Хриплым голосом промолвил он и сжал рукой голову. Что-то резко ударило прямо в черепную коробку. - Т-ты смеёшься... ? — Сказал парень голосом полным боли и непонимания, почти что шёпотом. Глаза выражали все пятьдесят оттенков злобы и ненависти. Зачем весь этот спектакль? Он совсем отбитый? - Дружище, с тобой... мгх! С-с тобой всё вообще нормально? Что случилось? Говорил Стефан всё таким же хриплым голосом. Приступы головной боли не оставляли его и, казалось, лишь усиливались с каждой секундой. - Ты издеваешься надо мной?! Да я тебя ненавижу! — В тот же миг в Стефана полетела близ стоящая ваза, от которой он хоть и смог увернуться из последних сил, но снова упал на пол от бессилия и сжал свою голову уже обеими руками. От этих криков у него как-будто всё поплыло и закрутилось. Фэй, не медля ни секунды, поспешил удалиться. Он был уже на грани и, как по защитной реакции, сдерживался, чтобы не заплакать. Это удавалось с тяжким трудом. — Ф-фэ…? — Не успел Стефан договорить, как младший, даже не став его слушать, закрыл со всей злости дверь так, что картина, висящая над комодом, тут же рухнула, а брат и подавно дёрнулся от подобного. - Фэй… Он не понимал, что он сделал не так? Он ничего не помнит. Что вообще произошло? Или… «Ф-фэй, прошу, прости меня…» "Что я наделал?" "Господи…" Он всё вспомнил.