Пока смерть не сделает всё возможное.

Проснуться ночью — что может быть лучше, а проснуться ночью, зная, что утром рано вставать — тот ещё пиздец. Спать всё это время на одном боку было то ещё испытание; повернувшись, парень носом стукнулся о нос Сенджу — вот чего-чего, а увидеть сестру прижавшуюся грудью к нему самому было испытанием шальных гормонов. Нет, Санзу само понятие инцеста было противно, и рассматривать сестру как предмет сексуального влечения он не собирался. Стоило пареньку немного отодвинуться как младшая тянулась обратно за его теплом. — Сенджу.. — тот тихо позвал её. Ответа не было. — Сенджу. — уже немного громче, но девочка так и не проснулась. — Сенджу! — девочка резко открыла глаза, в которых читался испуг. —… Что? — она потерла глаза. — Может ты не будешь ко мне так прилипать? — отвернувшись от Сенджу, паренёк смутился. Наступило неловкое молчание. Сенджу, как ошпаренная отодвинулась на другой конец кровати, став громко пыхтеть. От неловкости ребят спасло сообщение от Рана: «-Ты в порядке?» Санзу нахмурился — старший из Хайтани никогда не пытался с ним пообщаться, лишь время от времени спрашивал о самочувствии и давал советы, когда Харучиё сам приходил за этим. «- Да, я в норме.» И они затихли. Общение не клеилось от слова совсем, и смысла продолжать этот диалог не было. Мысли лезли в голову разные, и дабы избавиться от них, нужно скорее уснуть. К радости Харучиё, его организм настолько привык спать по двадцать часов в день, что уснуть повторно не было сложностью.

***

Он опять проспал школу. И его опять никто даже и не пытался разбудить. Впрочем, какая разница, если Акаши никогда и не учился, а лишь сидел и игры на телефоне играл. Вообще, парень считал себя до чертиков ленивым — постоянно спал, ничего не делал, никуда не выходил. Из друзей у него лишь Ясухиро Муто, и такой расклад вполне симпатизировал для Харучиё — искать новый круг общения — хуйня полная. Дома пусто. И не удивительно, сейчас ведь практически обед, а значит «любимая» семейка разошлась по делах. Когда-нибудь Харучиё и будет стыдно за свои проёбы, но не сейчас. Сейчас, парень заваливается на диван в гостиной и включает какой-то левый фильм по телевизору. Одиночество — лучший друг для юноши, только оказавшись один, он чувствует себя в безопасности. И на удивление, Хару улыбается сейчас. Ему легко, оказавшись в комфортной обстановке дома в полнос одиночестве. Фильм совершенно неинтересный, но и выключать его не хочется. Со временем, Акаши даже втягивается в сюжет — что-то по полицейских. — Круто, наверное, спасать чужие задницы. — выдает Акаши, походу забыв, что сам является участником преступной банды. Одиночество — его лучший друг. Он понял это тогда, когда ближе к вечеру, в часов так шесть, в дом врывается мать. Ей абсолютно все равно на то, что чадо осталось дома — вылетит из школы — это его личные проблемы, никого это не ебет. Пускай, женщина и не сказала ни слова, но само присутствие некомфортного человека напрягало. Дом сразу же перестал быть таким приветливым, и хотелось как можно дальше убежать. Но есть одно «но». На протяжении всего дня, ему надписывал Мучё: спрашивал о самочувствии, всё наровился приехать и выдать пизды Харучиё за вчерашнее. И вот это «но» в виде Мучё мешало Хару уйти — узнает же, у него глаза по всему городу, а потом Акаши пизды получать будет. Звук удара ложки об кружку и недовольный взгляд матери. Она, кажется, хотела как-то начать разговор, судя по вечно открывающему рту, но не могла подобрать слов, а Санзу, впрочем плевать. Скованно пожелав хорошего вечера, тот поднялся в комнату. — Скучно день провёл. Может завтра в школу съебаться, раз уж дома становится настолько скучно? Первое, о чём подумал Санзу — записать эту мысль в дневник. Будет таким себе описанием сегодняшнего дня.

***

Запис номер три. Мой день прошёл скучно. Планирую остаток проспать, делать всё равно нечего. Хочу завтра пойти в школу, если не просплю.

***

Откинувшись на спинку стула, Харучиё устремил свой взгляд в потолок — может заняться самокопанием, гляди и вечер пройдёт нескучно. Но эту идею он всё же отбросил, так как сон был намного заманчивее — делать ведь всё равно нечего.