All the memories of you

Первая ночь, что им пришлось провести вместе, была наполнена тишиной. Они сидели в фургоне, припаркованном в кромешной тьме на пустой дороге, а тишина, повисшая в воздухе, обжигала своей тяжестью. Молчание обдавало таким холодом, насколько только могло быть наделено жестокостью пространство между двумя заклятыми врагами. Он предположил, что тишина началась как отрицание обстоятельств, простой отказ признать другого человека, сидящего рядом. Однако это быстро превратилось во что-то на подобии странного соревнования. Всё просто: первый, кто заговорит, — решится принять реалии ситуации, в которой они вынуждены оказаться, — проиграет. А Акутагава ненавидел проигрывать. Так что даже имея в запасе тысячи оскорблений и уколов, он прикусил язык и, поудобнее устроившись на водительском сиденье, лишь отвернулся, позволяя молчанию затянуться. Акутагава наблюдал за садящимся солнцем через стекло, как будто пристальный взгляд в одну точку неба с достаточной решимостью мог увести его прочь от фургона, от миссии, от седовласого мальчишки, что сидел рядом с ним. Акутагава рассудил, что тишина казалась такой неудобной, потому что из-за неё фургон как будто становился ещё более тесным, чем был изначально. В тот день Дазай предоставил им машину с гордо поднятой головой и торжествующей улыбкой на лице. — Та-да! — воскликнул он, взглянув на них в предвкушении и ожидая реакции. — Что вы думаете? На изначально белом фургоне было столько грязи и копоти, что он походил на коричневый: бока автомобиля были полностью покрыты вмятинами и бесконечным количеством царапин, на передней панели не было номерного знака; одна из фар была неисправимо разбита, но кто-то попытался собрать её воедино клейкой лентой. — Это, мм, старый панельный фургон? — сказал Ацуши. — Грязный старый панельный фургон, — поправил Акутагава, смеряя транспорт изучающим взглядом с едва прикрываемым отвращением. — Неправильно! — Дазай приобнял их обоих и притянул к себе, словно в заговоре, — Теперь это ваше убежище. Там вы и останетесь до дальнейших указаний. Дом, милый дом! — Хах?! — они отпрянули от Дазая, чтобы удостовериться в серьёзности слов наставника. — Вы согласились работать вместе, помните? — сказал он. — Люди исчезают по всему городу: как невинные, так и члены портовой мафии. Поэтому это только придаёт смысла совместному расследованию. Нам нужен кто-то, кто будет следить, собирать информацию и ловить тех, что стоят за этими исчезновениями. Дазай уверено поднял палец вверх. — Да и все знают, что никакая слежка не увенчается успехом, если для неё нет специального фургона. Акутагава изучил машину и медленно кивнул. Это правда. Люди исчезали по всему городу уже на протяжении нескольких недель, в том числе и некоторые из его подчиненных: сегодня есть, а завтра и след простыл. Это доставляло немало проблем. Даже Мори не имел ни малейшего представления о происходящем. Босс согласился на совместную миссию при условии, что в ней будет участвовать только Акутагава. — В этом есть смысл, — наконец заключил Акутагава. — Я останусь в фургоне в первую ночь. — И снова неверно, — протянул Дазай. — Вы вместе останетесь наблюдать, поочерёдно сменяя друг друга, дабы другой смог отдохнуть. Это для того, чтобы, на случай, если что-то произойдёт, вы оба были здесь. Момент непринятия прошёл. Акутагава открыл рот, чтобы возразить. — Но я могу и оди–. — Ты всегда был таким нытиком, Акутагава. А ты, Ацуши, убери это глупое выражение со своего лица. Я подозреваю, что в деле замешан могущественный эспер, и разобраться с ним будет намного легче, если вы будете работать сообща. Теперь можете идти. И держите своё самомнение на низком уровне, хорошо? Увидите что-нибудь подозрительное — звоните мне или Куникиде. Не удосужившись дождаться ответа, Дазай просто отдал ключи от фургона Акутагаве и оставил мальчиков одних с выцветшим фургоном. Когда он развернулся по направлению к зданию агентства, то всплеснул руками на прощание. — Увидимся! Мы тоже будем трудиться в агентстве, чтобы поспособствовать поимке этих ребят. Не переубивайте там друг друга, ладненько? Когда Дазай скрылся за дверьми агентства, Ацуши и Акутагава переглянулись, внезапно осознав, что остались одни. Акутагава стряхнул с себя минутную неловкость и, нахмурившись, уставился на фургон. Ранее они уже были на миссиях вместе. Это просто работа. Всё, что ему нужно сделать — выполнить её и забыть. Но, казалось, сейчас что-то по-другому. Потому что последний раз, когда они видели друг друга, было сражение против щенка Фёдора, Ивана. Тогда они заключили эту тупую сделку. Это было три недели назад. Акутагава не предполагал увидеть Ацуши до истечения этих шести месяцев, но всё-таки, видимо, стоило. В конце концов, все явно заметили, насколько эффективными они были в роли команды, и было неизбежно, что их пара вновь будет отправлена на миссии и неоднократно. Всё же это не меняло той неловкости состоять в паре с кем-то, кого поклялся убить через полгода. Они доехали до места слежки, не нарушая тишины. Адрес, который им дал Дазай, привёл к высокому кирпичному сооружению на окраине города; оно выглядело как какой-то заброшенный склад или офисное здание. Неподалеку Акутагава слышал шум океана и гул порта. Они припарковались на наименее используемой дороге рядом со зданием, настолько близко, чтобы отчётливо видеть происходящие, но и не привлекать особого внимания: молча установили крошечные камеры под разными углами вокруг этого места; не пророня ни единого слова, вернулись к машине, чтобы расставить своё оборудование для наблюдения. И когда делать было больше нечего, они в тишине наблюдали, как солнце медленно заходит за линию горизонта, и ждали, кто заговорит первым. Акутагава знал, что Ацуши по итогу сломается. Мальчик с серебряными волосами прочистил горло уже несколько раз за последние десять минут, и Акутагава терпеливо ждал момента, когда сможет заявить о своей бессмысленной победе. — Я могу первым остаться наблюдать, — наконец подал голос Ацуши, его слова казались немного неуверенными, будто до этого были подвержены долгому и усердном обдумыванию. Акутагава ощутил проблеск удовлетворения. Он повернулся к парню, стойко выдерживая взгляд двухцветных глаз. — Делай, что хочешь. Я не буду спать. Не знаю, что насчёт тебя, но у меня нет желания вверять свою безопасность в руки врага. Ацуши осуждающе рыкнул. — Ты серьёзно думаешь, что я нападу? Да ты единственный, кто пытался кого-то убить с момента нашего знакомства. — Ещё одна причина оставаться начеку. Кто сказал, что ты не решишь окончательно устранить угрозу для своей жизни? Ацуши с вызовом вздёрнул подбородок. — Я не собираюсь убивать спящего. Акутагава ответил невесёлой усмешкой. — Да, точно. Совсем забыл, каким самодовольным глупцом ты являешься. Слишком слаб, даже для убийства человека, что желает твоей смерти. — Ты не пытаешься убить меня прямо сейчас. Да и если ты забыл, в данный момент у нас задание. Мы, кажется, оба должны быть живы, чтобы его выполнить. Кроме того, я думал, мы заключили сделку. Шесть месяцев, помнишь? Акутагава закатил глаза. — Я полностью осведомлён обо всех тонкостях ситуации и нашего договора. Но это не означает моё доверие. По истечении срока я прикончу тебя, как и обещал. Ацуши скрипнул зубами. — Да-да, как скажешь. Но сейчас мы должны сфокусироваться на миссии. Так что сон не должен быть проблемой. Акутагава равнодушно пожал плечами и снова отвернулся. — Я уже сказал. Делай, что хочешь. Вместе с этим его аргументы кончились. Тишина воцарилась вновь. Солнце медленно скрылось окончательно, и фургон погрузился в темень. В тусклом свете Ацуши заметил, что воротник плаща Акутагавы выглядел, как часть его профиля, искажая черты лица и делая больше похожим на монстра. Акутагава уставился в окно, не отводя глаз, пристально наблюдал за ситуацией снаружи, даже слишком. Ацуши знал: фактически он может отключиться и всё будет в порядке. У них сделка как-никак. Да и Акутагава не настолько глуп, чтобы поставить под опасность заведомый успех миссии. Но Ацуши не собирался спать. Он точно не знал, почему для него это было так важно, но чувствовал неописуемую нужду проявить себя перед другим парнем. Доказать Акутагаве, что не слабак. Так что нет, он не заснёт. По крайней мере, этой ночью. Пока Акутагава наблюдет за зданием, он тоже. Так началось второе соревнование. Они провели первую ночь вместе: тени вокруг них сгущались, тела были отвёрнуты друг от друга. До утра оставались считанные часы, а тишина тянулась на многие мили.