All the memories of you

Ацуши Когда наступил рассвет, на горизонте появилась фигура, одетая во всё чёрное. Она пересекла улицу и прошлась рядом с постройкой, лицо было скрыто капюшоном. Акутагава придвинулся на водительском сиденье, неожиданно напрягшись. Ацуши заметил это чуть позже, тоже наблюдая за тем, как незнакомец достал связку ключей и отпер стальную дверь на боковой стороне здания. Ацуши и Акутагава переглянулись, подтвердив, что обоим не показалось; вся ночная неловкость была немедленно забыта. Ацуши потянулся за телефоном и начал искать контакт Дазая. — Что ты делаешь? — прошипел Акутагава. — Дазай сказал позвонить ему, если мы что-то увидим. — Если мы увидим что-то подозрительное, — заметил Акутагава. — Мы ещё ничего толком не знаем, это может быть просто пустяк. Нельзя названивать Дазаю, если нечего сказать. — Но–. — Ты всегда просишь о помощи при первых появившихся трудностях? Хоть что-нибудь можешь сделать самостоятельно? Ацуши прищурил глаза, когда Акутагава продолжил. — Мы должны подобраться ближе к зданию и поискать проход внутрь. — Что? Ты спятил? — Нам необходимо узнать, кто эти люди, и что они здесь забыли. У нас нет ни единой камеры внутри, — Акутагава толчком приоткрыл дверь. — Подожди. Мы не можем идти без... — Ацуши замолчал. — Без чего? Подкрепления? — издевательски усмехнулся Акутагава. — Я уже понял, что твоя способность была потрачена впустую на кого-то вроде тебя, но, честно, это просто жалко. Если ты настолько бесполезен, оставайся здесь. Я пойду один. Акутагава захлопнул дверь и направился к зданию, плащ развевался позади него. Ацуши шумно вздохнул, вкладывая в это действие всё своё недовольство, и опустил взгляд на телефон. Фото контакта наставника улыбалось с экрана гаджета. Акутагава прав. Ацуши чувствовал себя спокойнее, ощущая поддержку, но разве это делает его слабым? Он без понятия. Всё, что он точно знал, было его желание помогать людям. И войти внутрь, чтобы узнать, что из себя представляет тот человек, пошло бы им на благо, не так ли? А если была и другая причина зайти туда, если только она заключалась в том, чтобы доказать Акутагаве, что он вполне способен делать всё сам? Что ж, значит, так тому и быть. Ацуши выключил мобильник и засунул в карман, прежде чем открыть пассажирскую дверь и последовать за Акутагавой. К моменту, как он его нагнал, тот вглядывался в окно рядом со стальной дверью. — Посмотрите-ка, кто решил помочь, — сказал Акутагава, не потрудившись даже оглянуться. Ацуши проигнорировал замечание, заглядывая в окно над его плечами. — Всё, что я могу отсюда видеть — лестница, — обозначил Акутагава. — Кем бы ни был тот человек, он мог либо подняться наверх, либо спуститься вниз. Думаю, в здании около четырёх этажей. — Что будет, если, войдя внутрь, мы попадём в какую-нибудь засаду? Мы не можем быть уверены, что люди внутри обязательно хорошие. — В случае, если нас явно превосходят в силе — ускользаем. В любом другом мы должны их устранить. — Устранить? Только не говори, что уже забыл условия сделки. Хотя, если честно, я не удивлён. Должен был ожидать, что перестать убивать для тебя — непосильная задача. — Молю. Не злись так. Я имел в виду, что мы просто уберём их с пути: лишим сознания, не убьём. И, к твоему сведению, я никогда не забываю о заключённых мною сделках. — Как благородно с твоей стороны, — сказал Ацуши, чей голос сочился сарказмом, и направился к стальной двери. — Если мы собираемся это сделать — вперёд, разберёмся со всем прямо сейчас. И прежде чем ты слишком увлечёшься своим «устранением», напомню, что было бы намного разумнее просто оставаться незамеченными любой ценой. Если и только если нас поймают, мы можем вступать с кем-то в перепалки. Это миссия по наблюдению. — Не приказывай мне, тигр-оборотень. Я детально ясно понимаю суть задания. Ацуши противился желанию закатить глаза; подойдя к стальной двери, он заметил толстый подвесной замок из металла, который её запечатывал. — Закрыто, — тупо проконстатировал он. Акутагава сказал позади: — Подвинься. Ацуши отшагнул от Акутагавы, освобождая подход к двери — тот повертел в руках замок, старательно изучая. Ацуши предположил, что, возможно, Акутагава использует Расёмон чтобы срезать его и впустить их внутрь. — Эй, подожди, — сказал он. — Если ты сшибёшь замок, люди поймут, что они здесь не одни. Вдруг похитители решат предостеречься и сменят локацию. — Я не идиот, — ответил Акутагава, доставая из приоткрытого пальто два продолговатых кусочка металла. Ацуши зачарованно наблюдал, как мальчик просунул металлические палочки внутрь замка и умело выбил из него удовлетворяющий щелчок. Он старался скрыть удивление. За время, проведённое в приюте, и недолгую жизнь на улице он совершил бесконечное количество попыток взлома, однако ни одна из них не увенчалась успехом. — Как ты это сделал? — спросил Ацуши. Акутагава отдёрнул уже более не мешавший замок и аккуратно приоткрыл дверь, чтобы избежать ненужного скрипа. — В мафии ты не протянешь долго, если не сможешь открывать легчайшие замки, — сказал он, будто повторяя что-то, что ранее слышал множество раз. Акутагава направился к двери, но остановился на полпути. Он оглянулся через плечо, обращаясь к Ацуши, его лицо исказилось странным замешательством — Ацуши никогда не видел Акутагаву более растерянным, чем сейчас: было несложно понять, что тот блуждал где-то очень глубоко в мыслях. — Дазай никогда не обучал тебя вскрывать замки? — спросил Акутагава, в голове у которого словно сложились недостающие кусочки пазла. Ацуши отодвинулся назад, внезапно почувствовав себя неловко. — Ох, эм, нет. Нет, Дазай никогда не практиковал меня в этом. На короткий момент Акутагава задумался над ответом, но после секунда замешательства исчезла так же, как и появилась: он вдруг, похоже, вспомнил, где они и что должны делать. Выражение лица постепенно приняло обычное равнодушие, взгляд — прежнюю сердитость, и эта перемена была настолько резкой, даже радикальной, что Ацуши подумал, а не напридумывал ли он сам себе те несколько минут смятения серых глаз. Акутагава преодолел остаток пути, и Ацуши последовал за ним, наконец-то освобождаясь от чувства неловкости. Они спустились вниз по лестнице, будучи самонадеянно уверенными, что базы убийц и преступников чаще всего располагаются в подвалах. По достижению самого нижнего этажа, который был разделён на разные коридоры и комнаты, Ацуши и Акутагава прошли через него с предельной осторожностью, проверяя каждый уголок на своём пути. Они держались спинами к стенам, чтобы максимально защитить слепые зоны: никто не возражал против отсутствия оружия, ведь в нём для них не было нужды. После нескольких минут настороженного обследования всего, что только можно, они попали в последнюю — и самую большую на данный момент — комнату. Она была пуста, не считая гигантского металлического сейфа у дальней стены. Акутагава немедленно направился к нему, но пока не зашёл слишком далеко, Ацуши взял его за руку в попытке привлечь внимание. — Не трогай меня, — прошипел Акутагава, вырываясь из хватки. — Ты это слышал? — спросил шёпотом Ацуши. — Слышал что? — Шаги. Кто-то спускается по лестнице. Акутагава наклонил голову, прислушиваясь. Ацуши буквально увидел момент, когда до ушей второго тоже донеслись уверенные наступающие звуки. Когда оба одарили друг друга взаимными взглядами, Ацуши заметил, что глаза Акутагавы заполняло что-то больше присущее хищнику, нежели человеку. Голод. Это могло означать только одно — готовность напасть. Ацуши осознавал, что не может позволить этому случиться, а потому должен был что-то придумать как можно быстрее. В противном случае их личности будут раскрыты. Взгляд в бешеном темпе метался по комнате, жадно внимая каждой детали. В помещении не было ни окон ни дверей, за исключением той, что вела на лестничную клетку, откуда как раз и доносились тревожащие слух шаги. И тогда Ацуши увидел решение. Вентиляция, расположенная ближе к полу, была достаточно большой, чтобы туда смог поместиться человек. Он сорвал металлическую решётку с вентиляционного отверстия, не заботясь о вылетевших винтах. — Пошли, — прокричал он шёпотом, насколько это было возможно — сюда. Акутагава пристально посмотрел на Ацуши, но тому было плевать. Звуки приближающихся шагов с каждой секундой давили всё больше. У них банально не было времени для разногласий. Ацуши не мог позволить Акутагаве из-за тупой жажды крови разрушить прикрытие и поставить под угрозу успешное выполнение миссии. Он схватил Акутагаву за рукав и потащил к вентиляционному отверстию. Тот сразу отбросил руку, но, к счастью, без сопротивления самостоятельно забрался в вентиляцию. Ацуши направился следом, вновь закрепляя за собой панель и погружая обоих в кромешную тьму, разбавляемую лишь несколькими лучами света, что прорезались сквозь горизонтальные отверстия в металле. В вентиляции едва ли хватало места для обоих: Ацуши неловко лежал на животе, а Акутагава прижимался к его боку слегка позади. У Ацуши, в отличие от второго, был доступ к этим небольшим щёлочкам в решётке, поэтому, не желая уступать привилегии, Акутагава тоже подтянулся ближе к панели. Их лица теперь были в нескольких дюймах друг от друга, но оба демонстративно игнорировали близость. Между тем шаги становились всё громче, пока в комнату, наконец, не зашёл человек. Ацуши задержал дыхание, всей душой надеясь, что незнакомец не решит заглянуть в вентиляцию. Он мог видеть лишь ноги человека, когда тот пересекал огромную комнату, попутно разговаривая по телефону. Голос был тонким и пронзительным. — Да, да, — соглашался незнакомец, — Прямо сейчас я забираю то, что требовал клиент. Всё в соответствии с планом». Ацуши наклонился вперёд, пытаясь услышать ответ от того, кто был на другом конце провода — но всё, что смог разобрать, было неясный, приглушённый шум. Казалось, даже сверхъестественный слух его способности не мог уловить и нескольких слов. Мужчина продолжал: — Да, все цели на сегодняшний день выполнены. Мы движемся точно по расписанию. Ацуши жадно втянул воздух. Слышать даже одну сторону разговора было достаточно для некоторых выводов: это определённо был кто-то из похитителей. Дазай оказался прав. Здание выглядело, как своего рода убежище для преступников. Он оглянулся на Акутагаву, ища подтверждения своим подозрениям, однако, когда его взгляд нашёл парня, цепочка мыслей с треском оборвалась. Ацуши думал, Акутагава в полной готовности сорвать вентиляционную крышку и атаковать незнакомца предъявлениями обвинений за обличающие слова телефонного разговора, но, вопреки ожиданиям, тот выглядел так, словно вовсе не слышал чужого диалога и не был в нём заинтересован: глаза были зажмурены, а дыхание вырывалось короткими, прерывистыми рывками; он сжимал внешнюю сторону одной руки другой так сильно, что даже выглядело болезненно. Ацуши легонько толкнул Акутагаву локтём, но тот отпрянул. Ему пришлось силой подавить в себе нарастающее беспокойство. Он никогда не уклонялся. Что происходит? Акутагава открыл глаза, переполненные жгучей ненавистью. — Что-то не так? — осмелившись, прошептал Ацуши, — Ты слышишь? Тот прерывисто втянул носом воздух и глубоко выдохнул ртом. — Заткнись. Я слушаю, ясно? Ацуши задержался на его лице секунду дольше, изучая: мускул на челюсти Акутагавы дрогнул из-за сильного сжатия; глаза задрожали, когда он уставился в отверстия железной крышки — будто являющиеся мостиком из вне, — похоже, отчаянно пытаясь сосредоточиться, но тщетно. Что-то явно было не так. Ацуши чувствовал себя не к месту, видя Акутагаву таким нехарактерно подавленным. Краем глаза Ацуши следил за рукой, расположенной на противоположной стене вентиляционного помещения — словно Акутагава пытался её оттолкнуть. И в этот момент до Ацуши дошло. Ещё в приюте он как-то прочитал книгу о разных видах фобий. Клаустрофобия. Страх или непереносимость узких, ограниченных пространств. Стараясь не шуметь, Ацуши прижался спиной к стенке вентиляционного отверстия, чтобы дать Акутагаве как можно больше места — это всё, что было в его силах, так как человек всё ещё находился в комнате снаружи. Ацуши попробовал сосредоточиться на разговоре. «Хорошо, да. Я встречусь с тобой сегодня вечером», — после этого незнакомец повесил трубку. «Дерьмо», — подумал Ацуши. Он упустил большую часть беседы. Звеня ключами, мужчина подошёл и открыл сейф. Ацуши прижался лбом к вентиляционной панели, в попытках разглядеть получше. Через щели он увидел, как незнакомец что-то забирает из сейфа, а когда прищурился, то смог разобрать, что именно… книги? Да, это были книги. Мужчина осторожно держал в руках кожаные переплёты, перекладывая из сейфа в открытую спортивную сумку. Ацуши нахмурился. Он не знал, что ожидал увидеть внутри сейфа: возможно, оружие или деньги, а, может, даже личные вещи жертв похищения. Однако точно не рассматривал книги. Что бы это могло быть? Чем книги настолько ценны, чтобы хранить их в сейфе? Может быть, в них содержались документы пропавших. Или вдруг это часть чей-то способности, подобной способности По. Незнакомец закончил перекладывание книг и быстрым движением застегнул молнию на сумке. Теперь, он, похоже, проверял, всё ли необходимое взял и ничего ли не забыл. Ацуши почувствовал, как рядом пошевелился Акутагава, и, оглянувшись, увидел, что тот тянется к вентиляционной решётке, пытаясь её вытолкнуть. — Что ты делаешь? — спросил Ацуши схватив Акутагаву за руку. — Он уходит. Мы должны атаковать, или у нас больше не будет шанса. — Свихнулся? Это разнесёт наше прикрытие в щепки. Говорю тебе. Мы не должны быть вовлечены в какие-либо сражения. Это того не стоит. Акутагава пропустил мимо ушей вразумительные речи и вновь попытался ухватиться за панель. Ацуши поймал его руку и использовал способность тигра, чтобы ограничить движения. Акутагава устремил на него свой пугающий взгляд: даже в беспросветной темноте вентиляции Ацуши мог различить ноты безумия в глазах напротив. Его рассудок затуманен. Он собой не управлял. — Не надо, — умолял Ацуши. К счастью, по истечении затянувшегося напряжённого момента Акутагава отступил. Ацуши облегчённо выдохнул. Они вместе наблюдали за тем, как мужчина перекинул сумку через плечо и покинул комнату, а после подождали, пока тяжёлые шаги не сменятся утихающим скрипом лестницы, и только тогда позволили себе выйти. Ацуши толкнул железную крышку, и Акутагава практически отодвинул его с дороги, чтобы выползти первым. А после залился кашлем. Акутагава поднялся и опёрся о стену, оставаясь на ногах, пока прерывистый воздух болезненно выходил наружу в рукав плаща. Ацуши выбрался из вентиляции намного медленнее и осторожнее, не совсем понимая, что делать. Он знал о небольшой проблеме Акутагавы, однако сейчас кашель разительно отличался от тех случаев, свидетелем которых он был. И сильно ухудшился. Стал намного серьёзнее. После минутной слабости Акутагава вернулся в норму. Ацуши понимал, что не следует спрашивать. Он знал, что это ничего не даст, знал, что только ухудшит ситуацию, но всё равно задал вопрос. — Ты в порядке? Акутагава выпрямился и с отвращением посмотрел на Ацуши. Не удостоив ответом, просто подошёл к сейфу и снова достал отмычки. — Тот человек брал книги с собой, куда бы ни пошёл, — сказал Акутагава, умело возясь с замком, что с лёгкостью открылся под его рукой. Ацуши вздохнул. — Да. Эти книги определённо как-то связаны с похищениями. Я думал, это может быть частью чей-то способности. Акутагава открыл сейф, и Ацуши попытался скрыть разочарование, когда, заглянув за плечо другого мальчика, увидел, что теперь там было совершенно пусто: очевидно, незнакомец не оставил за собой ни единой улики. Акутагава зло захлопнул дверцу. Ацуши знал, они оба подумали об одном и том же: если бы там остались книги, они могли бы понять, для чего те нужны и какое отношение имеют к исчезновениям. — Всё нормально, — сказал Ацуши. — Мы подтвердили, что это здание — место их бизнеса, и также знаем, что, скорее всего, они скоро организуют здесь встречу. Нам стоит вернуться в фургон и просто ждать. — Ты понимаешь, что мы могли атаковать подозреваемого, пока он был ещё тут, могли сыграть на эффекте неожиданности? У нас была возможность покончить со всём прямо здесь и сейчас. Но нет. Мы просто спрятались в вентиляции, как трусы, и смотрели за выполнением вражеского плана. — Если бы мы нанесли удар, весь наш план был бы разрушен. У нас всё ещё нет никакого представления, где держат похищенных жертв, да и наша конспирация стёрлась бы в момент. — Умоляю. Такое ощущение, будто ты вообще не представляешь, как устроен мир. Если бы мы поймали беглеца, поверь, найти пропавших не составило бы труда. — Как? Пытая? А как же: «Я никогда не забываю о заключённых мною сделках»? — Допрос и убийство — разные вещи. А насчёт этого договорённости у нас нет. Да и на случай, если ты забыл: я не один из мелких щенков с промытыми мафией мозгами. Вооружённое агентство так не делает. Акутагава подавил жестокий смех. Он казался еще более раздражённым, чем обычно. На взводе. Пытался скрыть слабость, которую Ацуши увидел внутри вентиляционного отверстия. — Твоя неосведомлённость смешна, — сказал Акутагава. — Есть предположения, кто в первую очередь научил меня пытать людей? Кто постоянно вдалбливал в голову, что пытки — единственный способ получить от них то, что ты хочешь? Это Дазай. — Акутагава выплюнул имя, словно то было самой едкой кислотой. — Знаешь, иронично, как сильно ты им восхищаешься, хотя, очевидно, никогда не смог бы относится так же к палачу, правда? Ацуши знал о ужасных вещах, что творил Дазай, будучи членом мафии. Конечно, он знал. Но Дазай никогда не прилагал подробностей, а Ацуши никогда их не искал. За редким исключением, когда тема всплывала вновь, Ацуши осознавал, как мало на самом деле знает о своём наставнике. Он медленно повернул голову. Неважно. Прошлое — это прошлое, и оно не определяет тебя настоящего. Он отказывался обвинять Дазая в его прошлом. Это было самое меньшее, что Ацуши мог сделать в обмен на всё, что дал ему Дазай. — Он изменился, — просто сказал Ацуши. — Ты даже не знаешь его, — ответил Акутагава, скрипя зубами и акцентируя каждое слово, будто самые сильные обвинения. — Ты прав. Я не знаю Дазая так, как знаешь его ты. Сейчас он другой. Он никогда не прибегал к пыткам, как к удобному решению. И всё это даже необязательно о Дазае, а скорее о тебе и о том, как ты не можешь довериться или просто выслушать меня. Наша миссия — работа, и я не обязан тебе нравиться, но ты не можешь творить всё, что взбредёт тебе в голову. — О, да, позволить подозреваемому просто уйти и дать возможность беспрепятственно выполнить остальную часть плана было гениально. Мои поздравления. — Ты знаешь, что я прав, но слишком упёрт, для признания очевидного. Если бы мы атаковали, наш план покатился бы к чёрту, и ты это прекрасно понимаешь. — Ты самый–. — Заткнись. — Что ты сказал? — прошипел Акутагава, когда концы его плаща превратились в острые лезвия. Ацуши поднял руки. — Нет, нет, помолчи, серьёзно. Я слышал что-то на лестнице. Не думаю, что тот человек ушёл. Ацуши склонил голову набок, прислушиваясь. Над ними кто-то ходил. Их спор скорее всего был хорошо слышен на лестничной клетке — кто угодно мог его слышать. Акутагава подошёл ближе к Ацуши и подальше от двери. Похоже, они опять думали об одном и том же: стоит быть более осторожными. Они были обязаны покинуть здание прежде, чем начать перепалку. — Ты можешь определить, откуда звук? — спросил Акутагава голосом на тон тише. — Похоже, они этажом выше, но, может быть, через коридор или что-то в этом роде. Мы должны убираться отсюда. — Если мы встретим того, кто сейчас над нами, не надейся меня остановить. Я определённо узнаю, где находятся похищенные люди. Ацуши закусил внутреннюю сторону щеки, подавляя желание огрызнуться в ответ. — Хорошо, как скажешь. Он поднялся и приготовился бежать. Ему просто нужно было убедиться, что они не встретятся с людьми в этом здании. Акутагава Языки пламени обволакивали горло. Они выбежали из комнаты и взобрались вверх по лестнице, и всё это время Акутагава пытался унять стремительно вспыхнувший пожар в груди. Скоро начнётся очередной приступ. Он всё ещё чувствовал стены вентиляционного отверстия вокруг себя, давящие, душащие его. Воздух не попадал ни в лёгкие, ни в мозг — всё было в огне. Он не планировал вступать в сражения. В кои-то веки он правда этого не хотел — знал, что Ацуши прав. И на самом деле думал точно так же. Но тогда спёртый воздух затуманил его рассудок, не давая нормально мыслить: он думал, что умрёт там. Стены вокруг сужались, и он поймал себя на том, что тянется к вентиляционной решётке, хотя понимал, насколько это действие неразумно. В глубине души он был благодарен, что спор закончился довольно быстро. Бег давил на грудную клетку, однако это помогло точно сконцентрироваться на боли. По крайней мере, он выбрался из того подвала, где удушающий воздух и лишь крошечные щели пропускают такие же тонкие полоски света. Он последовал за Ацуши на лестницу, удостоверившись, что собственные шаги не приносят много шума. Несмотря на сказанное ранее, у него не было никакого желания объяснять Дазаю, почему миссия оборвалась, не успев начаться. Акутагава и Ацуши крадучись двигались по зданию, полностью полагаясь на слух второго, который вёл их. — Он на верхнем этаже, — прошептал Ацуши, не прекращая движения, — я его слышу. Они вышли через ту же дверь, что и вошли. Акутагава, как ему показалось, сделал свой первый по-настоящему глубокий вдох за несколько часов. Он заметил, как и Ацуши выдохнул с облегчением. — Пошли в фургон, — сказал Ацуши. Акутагава закрыл дверь так осторожно, как только мог, и ответил резким кивком. Акутагава приготовился к тому, что спор возобновится сразу же после того, как они вернутся в безопасное место — фургон, но, к его удивлению, Ацуши просто откинулся на сидении и прикрыл глаза, словно находясь в высшей степени измотанности. И его это устраивало. Акутагава тоже не очень хотел вновь начинать эту бессмысленную перебранку. Примерно через час фигура показалась на горизонте, покинув здание через ту же железную дверь; сумка всё ещё болталась на плече. Акутагава и Ацуши наблюдали за тем, как человек перешёл улицу, особо не вызывая подозрений ни внешним видом, ни действиями. Акутагава хотел предложить проследовать за ним, однако Дазай дал им конкретный приказ оставаться в фургоне у здания, и на этот раз Акутагава был полон решимости его выполнить. Сразу после того, как фигура скрылась из виду, Ацуши схватился за живот. — Умираю от голода, — заявил он. Он добрался до задней части фургона, где Дазай должен был оставить продовольственные пайки для их миссии. По итогу он откопал бумажный пакет и достал из него блестящую банку. Акутагава оглянулся: как-никак, голод тоже начал овладевать им — пустота в животе ощущалась довольно ясно. Часы показывали чуть больше полудня, и никто из них ещё не ел. — «Консервированные бобы», — прочитал Ацуши с наклейки на жестяной банке. Акутагава забрал пакет из его рук и самостоятельно постарался найти что-то дельное. Но лишь издал звуки, полные отвращения. — Бобы и чили? Это всё, что Дазай сюда положил? Ацуши поморщился. — Наверное, он думал, что будет смешно оставить из еды только бобы на всё время, пока мы здесь застряли. — Это нелепо. Мы просто не выживем на этой гадости. Ацуши перевёл взгляд на банку в своих руках. Из живота донеслось тихое урчание, а на губах появилась слегка смущённая улыбка. — Думаю, это лучше, чем ничего, — сказал Ацуши, попутно открывая верх консервов. Акутагава наблюдал, как другой мальчик, переступая через себя, проглотил немного фасоли. — Удачи, — Акутагава бросил свою банку обратно в пакет нетронутой. Время шло, а никто так и не входил и не выходил из постройки. Даже на близлежащих улицах и переулках не было ни души. Ацуши сидел, положив одну ногу на приборную панель, и от скуки крутил в руках конец ремня. Акутагава прислонился к двери, скрестив руки на груди. Теперь тишина не была такой враждебной или неловкой, как прошлой ночью, но всё равно казалась резкой, когда её нарушали. — Эй, эм, как думаешь, ты бы смог научить меня делать так же? — вдруг спросил Ацуши. Акутагава равнодушно взглянул на него. — О чём ты говоришь? — Вскрывать замки. Ты думаешь, мм, смог бы показать мне, как это делается? Вроде того, как ты открыл замок сегодня утром? И сейф? Мне кажется, это полезный навык. Акутагава подавил смех. — И почему я должен это делать? Ацуши предугадал такую реакцию. — Мы можем заключить сделку, — быстро ответил он. — Ты учишь меня взлому, а взамен, когда стемнеет, я сбегаю в город за нормальной едой. — Боже. Ты серьёзно думаешь, я так отчаянно нуждаюсь в пище не из банки? Кроме того, даже если бы это было так, я просто сходил бы за ней сам. Ты бы мне не понадобился. — Листовки с твоим лицом, как одним из самых опасных преступником, развешаны по всему городу. Я видел их по дороге сюда. Что, если кто-нибудь тебя заметит? Это явно не плюс для нашей миссии, тем более, тогда Дазай узнает, что мы не выполнили его наставления и разделились. Пойти должен я. — Ацуши ухмыльнулся. — Да и если ты согласишься на сделку, это будет означать, что некоторое время меня не будет вблизи фургона. Ты хотел быть подальше, верно? Акутагава не ответил сразу. Ацуши выдержал его взгляд и подождал, предоставляя время для раздумываний. Тогда у Акутагавы появилась идея. Уголки губ слегка приподнялись. — Хорошо, — наконец согласился Акутагава. — Я научу тебя взламывать замки в обмен на то, что ты достанешь еду. Лицо Ацуши, казалось, просияло. — И, — Акутагава продолжил, — я также оставлю за собой одно желание. — Что? Ни при каких обстоятельствах. Я не могу согласиться, не имея даже представления о том, что мне придётся сделать. — Расслабься, Тигр. Оно не будет заключаться в нанесении кому-то вреда или убийстве. Просто одно из условий сделки. Ацуши закатил глаза. — Я ничего не буду делать для мафии. — Да-да, как пожелаешь. У нас договор или нет? Ацуши задержался на тёмных глазах, словно если бы постарался усерднее, смог бы увидеть, что их владелец задумал. После он медленно кивнул, наверное, немного нелепо, и подал руку для рукопожатия. — Хорошо. Сделка. Акутагава пристально посмотрел на протянутую ладонь. — Не нужно. Ацуши положил руку обратно на колено. — Верно. Акутагава всегда был один, но никогда не придавал этому особого значения. Просто было не так много людей, с которыми ему нравилось находиться рядом в течение длительного времени. Конечно, была Гин, являющаяся единственной стабильной частью его жизни с тех пор, как он себя помнит; которая раздражала только так, как иногда раздражают все младшие сестры. Чуя был терпим, но у него, как у руководителя, всегда было столько работы, что его вообще редко можно было встретить. Акутагава находил бармена игорного заведения портовой мафии — и расположенном рядом с ней же — странно занимательным. Хиротсу был умным, способным поддержать разговор человеком. Но чаще Акутагава пребывал в одиночестве и чувствовал себя замечательно. Быть одному комфортно. Он ни в ком и ни в чём не нуждался. Так что, когда Ацуши отправился на поиски чего-нибудь съедобного, Акутагава ощутил, как тяжесть свалилась с его плеч. Было что-то изнуряющее в нахождении рядом с Ацуши. Акутагава потратил не один год, выстраивая толстые высокие стены вокруг себя, и каждый раз, когда Ацуши смотрел на него, Акутагаве казалось, что тот видит его насквозь. Это настораживало. Собственные эмоции, всегда легко скрываемые или подавляемые, будто вспыхивали в его присутствии. Обычно окружающие не пробуждали в Акутагаве никаких чувств. По крайней мере, было всего несколько человек, с мнением которых он считался — на остальных всегда было плевать. Но каждый раз, когда рядом оказывался Ацуши, создавалось впечатление, что он задевал какой-то болезненный нерв внутри. И всё начинало бурлить. Эта эмоция. Что она из себя представляла: отвращение ли, ярость или раздражение; иногда это было больше похоже на любопытство или удивление. Может быть, за редким исключением мальчик вызывал трепет в недрах его души. Но самым худшим в общении с Ацуши была ревность. Медленно, но уверенными рывками мерзкая, паразитическая она поглощала целиком. Он ненавидел, как безудержно это заставляло себя чувствовать. Выведенным из-под контроля. Непостоянным. Так что пока Ацуши был вдалеке от фургона, Акутагава смог расслабиться впервые за сутки. Он опустил голову на подголовник, — в попытке снять напряжение с шеи — но не смыкал глаз на случай, если сонливость возьмёт верх; тихонько постукивал кончиками пальцев по твёрдому пластику руля под музыку, которую мог слышать только он. Акутагава был один, и это именно то, чего он так хотел. Но, к удивлению, когда через полчаса Ацуши вернулся с охапкой пакетов на вынос, Акутагава не был расстроен, как предполагал. Он подумал, что даже если ему не нравилось находиться в компании Ацуши, в этом, по общему признанию, было что-то неотразимое: никогда он не чувствовал себя более живым, чем с этим мальчиком. — Я вернулся! — сказал Ацуши, открывая дверь фургона и залезая на пассажирское сидение. — Потише. Ты оповестил всю чёртову улицу о нашем присутствии. Ацуши, успешно его проигнорировав, расположил белые пакеты посередине между ними. Акутагава осмотрел их. — Что? Ты скупил половину магазина? Как мы, по-твоему, всё это съедим? — Ну, я не знал, что бы ты хотел, потому принёс несколько вариантов на выбор. Меньше всего желал быть убитым яростным мафиози, принеся что-то, что тот ненавидит. Ты всегда такой напряжённый, знаешь ли. Акутагава нахмурился, притянув пакет ближе, и достал лапшу неизвестной марки. — Хотя, может, я всё-таки немного переборщил, — согласился Ацуши, попутно отыскав коробочку себе тоже. — Не думаю, что научился держать контроль, когда дело касается еды. Я всё ещё помню, каково было в приюте ложиться спать голодным, и, живя на улице, побираться ради пропитания. Сложно осознать, что теперь могу позволить себе всё, что захочу. После того, как он это сказал, лицо Ацуши приобрело удивлённое выражение, словно тот не мог поверить, что так громко это озвучил. Он мотнул головой, вдруг смутившись. Акутагава задумался. Возможно, не только он становится резким и слегка безрассудным, оказываясь в компании друг друга. Акутагава попробовал лапшу. — Такие вещи остаются с тобой. Голод и отчаянная потребность в еде. Это просто происходит, и ты ничего не можешь с этим поделать. — Оу, эм, ты жил на улице? — Да, — огрызнулся Акутагава. — Думаешь, я приехал с окраины города, или что-то типа того? — Ну, хорошо, нет. Наверное, просто раньше об этом не задумывался. — Конечно, не задумывался. Прошлое не имеет значения. Ацуши нахмурился. — Прошлое формирует нас настоящих. — Нет. Ни одна часть прошлого не может полностью определить человека как личность. Ты будешь помнить своё прошлое, и оно, возможно, всё ещё будет оказывать на тебя влияние, но ты можешь выбирать, кем быть, несмотря на вещи и события, произошедшие в твоей жизни. — Хм. Правильно. Тогда согласно твоей логике ты выбрал вступить в мафию и стать убийцей исключительно потому что хотел этого. Это был полностью твой выбор — стать таким человеком. Опять этот осуждающий тон. Осуждающий, но слишком интригующий. Акутагава перестал есть и повернулся к Ацуши. — Что если так? Действительно ли твоё обо мне мнение поменяется, если я скажу, что ситуация разительно отличалась? Ацуши стойко выдержал на себе пронзающий взгляд, когда думал над ответом. Как ни странно, Акутагава почувствовал укол лёгкой тревоги. Он ожидал подобный ответ, бесспорно, однако, по какой-то причине тот всё равно показался ему странным. Он не раз был видел, как Ацуши прощал бесчисленное количество преступлений другим людям. Неужели он видит в нём того, кто не заслуживает искупления. Акутагава резко отвёл взгляд, пораженный собственными мыслями. Почему его вообще волнует, кого Ацуши решил простить, а кого — нет? Искупление — не его будущее, так что оно в любом случае ничего не значит. Акутагава выбросил разговор из головы и вернулся к трапезе. Они ели в тишине, слишком голодные для начала новых споров. Ацуши, закончивший первым, потянулся ко второму пакету в центральном лотке и достал навесной замок. — Так, — сказал Ацуши. — Время возвращать долги. Купил его в том же магазине. Я же могу практиковаться на такого рода замке, да? Акутагава бросил быстрый взгляд на дешёвую металлическую безделушку и пожал плечами. — Полагаю, для начала пойдёт. Ацуши ухмыльнулся и вскрыл упаковку. Он достал замок и положил комплектные ключи в лоток рядом с панелью управления. — Хорошо. С чего начать? Акутагава достал отмычки, что были использованы ранее, и отдал их Ацуши. — Используй их. Он указал на более короткую, с заострённым концом в форме полумесяца металлическую палочку. — Это крючок. Затем он указал на чуть более длинную, с загнутым плоским концом. — А это натяжитель. Акутагава, разобравшись со своей порцией, продолжил объяснять. — Вся хитрость взлома заключается в понимании, какой замок ты собираешься открыть. Замки в большинстве дверей являются штифтовыми: относительно легкие во вскрытии. Тот, что попался сегодня — был немного сложнее. Возможно, потому что кто-то и правда не хотел нас там видеть. Ацуши крутил в руках отмычки. Он засунул изогнутый конец отмычки внутрь и поводил им из стороны в сторону, когда она вошла не до конца. Акутагава закатил глаза. — Ты не можешь просто засунуть их внутрь и крутить во все стороны. Говорю тебе, сначала нужно изучить замок. Этот — простой навесной. Для начала вставь натяжной ключ и держи в вертикальном положении. Таким образом, когда поместишь внутрь крючок, сможешь вращать цилиндр, который находится внутри замка, и находить штифты для перемещения вверх и в сторону. Да, хорошо, теперь, когда натяжитель внутри, вставь отмычку и немного подтолкни вверх, пока не почувствуешь, как один из штифтов выходит из строя. Ацуши свёл брови, всем видом показывая свою концентрацию, и точно следовал инструкциям. — О, кажется, получается. Я чувствую, что штифт сдвинулся. — Теперь быстрым движением извлеки натяжитель и проделай всё то же самое с остальными. Ацуши некоторое время возился с двумя инструментами, пытаясь сделать то, что сказал ему Акутагава. Замок продолжал выскальзывать из рук. Наверное, было бы сподручней, если бы тот действительно был прикреплён к двери. После нескольких минут созерцания тщетной борьбы Ацуши с последующим штифтом, Акутагава раздражённо вздохнул и протянул руку, чтобы зафиксировать для него замок. Другой рукой он взял конец крючка и подвигал в том месте, где, по его ощущениям, должен был находиться второй штифт. Акутагава позаботился о том, чтобы его руки касались только металла, не задевая кожи мальчика. На губах Ацуши расцвела улыбка, когда он почувствовал, как штифт поддался крючку, и теперь тот усердствовал уже над третьим. Акутагава отпер замок и опустился на сидение. Снова. Этот странный, внезапный поток эмоций, с которым он не хотел иметь ничего общего: ревность, любопытство и благоговейный трепет. Он как мог старался игнорировать нахлынувшие чувства, когда смотрел на сероволосого мальчика, в сосредоточении корячившегося над замком. На затворках разума вспыхнул волнующий вопрос, горячий и слегка безрассудный. «Почему ты улыбаешься, когда учишься взламывать замки?». Ацуши потребовалось около двух часов и немного больше наставлений от Акутагавы, чтобы вскрыть механизм. Когда замок наконец щёлкнул и открылся, он просиял, удовлетворенно вздохнул и вытянул спину после того, как слишком долго сидел сгорбившись. Акутагава рассеянно заметил про себя, насколько такой Ацуши похож на кошку, что только искупалась в тёплых согревающих лучах солнца. Длинные конечности и сонная беззаботность. — Я не думал, что это будет так сложно, — признался Ацуши. — Мне нужно больше практики. Сколько времени тебе потребовалось, чтобы теперь так быстро с ними справляться? Перед глазами Акутагавы на секунду вспыхнули воспоминания. Дождь, разбитые костяшки рук и звук захлопнувшейся металлической двери. Он пожал плечами. — Не помню. Ацуши кивнул, очевидно, совсем не обратив внимание на колебания в ответе. — Уже поздно. Так как ты всё время наблюдал за зданием, пока я работал с замком, если хочешь, можешь поспать первым. — Насколько у тебя плохая память? Я сказал, что не буду спать. — Серьёзно? Ты всё за своё? — вздохнул Ацуши. — Как хочешь. Я истощён и в таком случае собираюсь отдохнуть. Разбуди меня, если захочешь поменяться. Ацуши сделал из своей куртки что-то на подобии подушки и положил под голову. Он поднял ноги на сидение, ближе притягивая коленки к себе, и закрыл глаза. Через несколько минут его дыхание стало размеренным и мягким, Акутагава знал, что тот заснул наверняка. Он даже не мог назвать это глупым решением: очевидно, никто из них не собирался атаковать другого, и Акутагава уже чувствовал последствия бодрствования двух прошлых ночей. Он скоро отключится. Остаётся лишь надеяться, что продержится до конца миссии и скоро вернётся в свою постель. По мере того как неспешно тянулось время, Акутагава обнаружил, что его мысли блуждают. Он взглянул на Ацуши, чьи голова и лицо удобно устроились в собственном гнёздышке из куртки — такой умиротворённый, спокойный. Интересно, что ему снится. Взгляд скользнул по открытому замку, который Ацуши бросил в центральный лоток. В мыслях вспомнилась глупая ухмылка, которая была у него на лице, когда Акутагава занимался замком. Эта глупая, насмешливая улыбка. Но глубоко внутри он знал, что Ацуши тут ни при чём. Ведь Ацуши не мог знать, что его с Дазаем практика сильно отличалась от недавней. Акутагава не обучался с инструкциями и купленным в магазине замком. Свои навыки он приобрёл в окружении холодной ночи и с ограничением во времени. Желание научить Акутагаву ладить с отмычками посетило Дазая, казалось, из ниоткуда. Они тренировались уже несколько часов, Акутагава впился ногтями в ладони, призывая Расёмон в сотый раз. Он скомандовал одной частью чёрной ткани вперёд в качестве приманки, а другой, создав очередную более острую форму, попытался выбить пистолет из рук тренера. Дазай из вежливости приподнял брови в лёгком удивлении. Акутагава почувствовал слабый проблеск триумфа — первое, что он почувствовал за весь день — и использовал всю силу Расёмона. Это был выплеск исчерпывающего отчаяния, мощи и гнева. Он нацелился в деревянный пол под Дазаем, пытаясь вывести его из равновесия и закончить тренировку. Но как и всегда, Дазай только лениво уклонился и одним ударом по чёрной материи превратил её в ничто. Акутагва рвано втянул воздух и оступился, когда Расёмон растворился в воздухе. Всякий раз, когда его способность аннулировали, он ощущал, как рвутся все нити, что ранее помогали держать контроль, и оставался ни с чем. Ни защиты, ни способности. Дазай щёлкнул языком. Он подошёл к месту, где пистолет с грохотом упал на пол, поднял его и отряхнул. — Небрежный контроль, — прощебетал Дазай. Сегодня у него было одно из самых его непонятных настроений. Такое, когда Акутагава не мог разобрать, то ли это была жестокость, то ли весёлая беспечность. Дазай высказывал резкие суждения, но так, что всё звучало как шутка. Словно он с ним играл. — Я мог бы сказать, что ты направлялся ко мне, чтобы сбить с ног, но движения были недостаточно быстры, а цель — ужасна. Твоей выносливости тоже нужна работа, господи. Я даже могу в деталях описать, насколько напряжённым было последнее движение. Акутагава не говорил, полностью фокусируясь на восстановлении дыхания. Дазай задумчиво приставил конец пистолета к собственному подбородку, не обращая внимания на то, что предохранитель снят. — Однако, ты знаешь, ход с приманкой был не так плох, как всё остальное. Пока ещё неаккуратно и медленно, но хоть что-то. Разве я не говорил тебе больше напрягать мозг? Способность — не единственное, на что ты должен полагаться. Акутагава кивнул. Его мозг кипел. Он уже снова и снова прокручивал в голове ход приманки, пытаясь улучшить, пытаясь сделать его достойным. — Знаешь, у меня есть идея, — сказал Дазай. Он подошёл к двери склада и снял с неё замок. Бросив Акутагаве, достал из своего пальто тонкие металлические отмычки и также отдал ему. Акутагава уставился на замок в своих руках. — Что я должен с ним сделать? — спросил он. — Открыть. Акутагава создал несколько небольших лезвий из Расёмона и приготовился ударить по металлу — Нет, нет, нет, — рявкнул Дазай. — Я сказал открыть, а не сломать. Это работа для тебя, на сегодня мы закончили. Завтра я хочу увидеть результат. Никакого Расёмона и подобных фокусов: используй отмычки, которые я тебе дал, и научись ими пользоваться. Акутагава открыл было рот, но вовремя прикусил язык. Дазай закончил тренировку. Лучшим решением было не задавать лишних вопросов, когда он так близок к возвращению домой на ночь. — Понял? — спросил Дазай. — Да. Понял. Акутагаву не учили, как вскрывать замки. После тренировки он побрёл в свою на то время квартиру. Хотя, справедливо признать, крошечное отверстие в стене, находящееся в узком переулке рядом с портом и созданное сильными потоками прилива, мало чем было на неё похоже. Оно было настолько близко к воде, что, когда Акутагава в очередной раз мучился от бессонницы, он мог слышать разбивающиеся о причал волны. Апартаменты ему предоставили в день вступления в мафию. Гин тоже здесь жила, но, так как тренировалась на наёмного убийцу, в последнее время пропадала в заведении Чёрных ящериц, из-за чего Акутагава преимущественно жил один. Наверное, это никак нельзя было назвать домом. Но Акутагаве всё равно. Он хорошо создавал для себя место, где бы ни был, вырезая его из ничего и называя домом, даже если в нём не было всех тех тёплых приятных чувств, которые обычно сопровождают это слово. Он вошёл в дверь, пошатываясь от усталости. Акутагава не беспокоился о еде; знал, что в холодильнике всё равно ничего нет. Только распластавшись на изъеденном молью старом диване, полусонный он вспомнил о замке в его кармане. Достал и без интереса покрутил в руках. Не важно, сколько сил ему понадобится, в этом просто нет смысла: даже встретив преграду на задании, он мог просто раздробить её на кусочки Расёмоном. Акутагава попробовал вставить внутрь отмычки и немного покрутить ими, но после, хрипло усмехнувшись в прострации, бросил замок на пол. В это раз сон пришёл быстро. На следующее утро Акутагава проснулся от света, проникающего из крошечного окошка, и привстал с дивана. Он должен был быть на пристани с первыми лучами солнца, поэтому, не смотря на часы, мог сказать, что опоздал. Он едва успел, прежде чем они отправились на задание. К счастью, Дазай, казалось, вообще ничего не заметил, отдавая приказы людям в чёрном, слоняющимся вокруг. Акутагава провёл день, следуя за партизанским отрядом по городу и наблюдая перестрелку за перестрелкой, пока солнце не скрылось за горизонтом. После того как все остальные ушли, Дазай подозвал Акутагаву и дал ему новый навесной замок. — Давай посмотрим. Акутагава колебался, но за неимением другого выбора, поднял замок. Дазай уставился на то, как Акутагава неуклюже с ним возился. После нескольких мучительных минут он просто повернулся, не сказав больше ни слова, и покинул склад. Акутагава смотрел ему вслед. Он подумал, что, возможно, его уроки по вскрытию замков просто подошли к концу. Глупый. На следующий день Дазай встретил Акутагаву, когда тот выходил из квартиры, и усадил в одну из ожидающих машин портовой мафии. Акутагава не спросил, куда они собираются. Молчание не нарушалось всё время, пока они ехали на другую сторону порта. В этой части швартовались и разгружались грузовые суда. Многочисленные ряды металлических транспортных контейнеров стояли параллельно кромке воды. Дазай подвёл их к одному из контейнеров и бесцеремонно втолкнул Акутагаву внутрь. — Что вы делаете? — потребовал Акутагава, колотя рукой по двери, которую только что захлопнули. Он услышал тихий щелчок. В контейнере, где дверь крепилась к раме, была узкая вертикальная щель, через которую Акутагава мог видеть кусочек фигуры Дазая, стоящего снаружи. — Я предоставляю тебе прекрасную возможность научиться взламывать замки. Подумал, может тебе нужно больше мотивации, а этот контейнер ещё и укреплён сталью. Он предназначен для перевозки оружия, взрывных устройств и других опасных вещей, поэтому, думаю, у тебя не будет соблазна обмануть и воспользоваться своей способностью. Акутагава толкнул дверь, пробуя её на прочность. Дазай продолжил. — Сегодня вечером здесь причаливает судно, что доставит все эти контейнеры в Россию. Предполагаю, они будут перемещать их посредством какой-нибудь громкой техники, так что сомневаюсь, что тебя кто-то услышит. Они, вероятно, просто загрузят этот контейнер вместе со всеми остальными. Поездка за границу займёт несколько дней. Ты, наверное, умрёшь с голоду, или, может быть, турбулентность корабля приведёт к взрыву одной из бомб, и тебя разнесёт на куски. Кто знает? На твоём месте я бы не стал проверять. Акутагава почувствовал проблеск злости. — Я не смогу открыть этот замок. Я не смог справиться даже с навесным. — Значит, ты слабак, — просто сказал Дазай. — В мафии ты не протянешь долго, если не сможешь открывать глупые маленькие замочки. И ты чертовски сильно полагаешься на свою способность, уверен, что без неё ничего не сможешь сделать. Так докажи себе обратное. Приходи вечером на тренировку, — он пожал плечами. — Или нет. Обжигающий чистый гнев обрушился на Акутагаву. Дазай пропал из поля зрения и он услышал, как машина мафии тронулась с места. Его больше не заботило желание Дазая о том, каким именно способом он должен выбраться. Призвав Расёмон, он со всей силой ударил по двери. Способность била по металлу, но какие бы острые лезвия Акутагава из неё ни делал, ничто не оставляло и вмятин. Через несколько лет с немного большей подготовкой он, возможно, смог бы выбраться при помощи Расёмона, но сейчас он ещё не был достаточно силён. Дазай знал это. Акутагава отпустил Расёмон и вместо него ударил рукой по двери. Боль была приятной. Он ударил опять. И ещё раз. Он бил снова и снова, пока костяшки пальцев не стёрлись и не начали кровоточить. В конце концов, Акутагава прислонился к двери. Стены сдвигались вокруг него. Едва ли на свете было то, что он ненавидел больше тесных пространств. Области, где его движения были ограничены, он не мог видеть собственное окружение, и где Расёмон не мог исправно функционировать. Темнота душила. Тяжёлый груз обременял его грудь. Он выглянул наружу. Щель была мала для нормального осмотра происходящего снаружи, что уж говорить о том, чтобы через неё можно было протиснуть руку и дотянуться до замка с другой стороны. Света также не было достаточно для понимания, что он делает. Он не мог этого сделать. Это просто невозможно. Голос Дазая эхом вторил в голове. «Значит, ты слабак». Акутагава силой сжал кулаки, чувствуя, как на коже ладоней остаются следы от ногтей. Он осторожно собрал всю свою беспомощность, ярость и страх и засунул их подальше, спрятал вне досягаемости, вне поля зрения. Страх для слабых. Акутагава мог позволить себе стать кем угодно, но только не слабаком, никогда в жизни. Он вытащил отмычки и прижался глазом к дверной щели; просунул руку, чтобы дотянуться до замка, и металлические стенки контейнера больно впились в кожу. Ему было всё равно. Он принялся за работу. Акутагаве потребовалось почти четыре часа, чтобы выбраться из транспортного контейнера. Когда он опоздал на тренировку на десять минут, Дазай не обратил внимания ни на окровавленные костяшки пальцев от ударов кулаками о дверь, ни на дрожь его рук от сильнейшего напряжения. Он просто отложил книгу, которую читал, и ухмыльнулся. — Я на секунду начал за тебя волноваться. Полагаю, в будущем ни один замок не вызовет у тебя затруднений, верно? Акутагава выдержал взгляд и заставил руки успокоиться. — Верно. — Отлично, тогда довольно тянуть время. Давай начнём. Акутагава позволил воспоминаниям захлестнуть себя. Всего на секунду он бы хотел быть не таким упёртым, ведь тоже очень устал. Ацуши шевельнулся во сне. Акутагава взглянул на его умиротворённое лицо. По правде, он не испытывал ненависти к сегодняшнему обучению Ацуши. Он ненавидел лишь, как Ацуши заставлял его чувствовать всё то, что он так старательно пытался игнорировать. Эта глупая улыбка. Он ненавидел её. Ровно так же, как хотел увидеть ещё раз. И ещё, и ещё, и ещё. До тошноты. — Я не могу понять тебя, — сказал он спящему мальчику. — Почему ты так за меня держишься? Почему не можешь просто отпустить? Акутагава вздохнул, услышав в ответ тишину, и снова сосредоточил своё внимание на здании. Вторая ночь была наполнена уроками по взлому замков и вопросами без ответа.