Не мешай виски с кровью

      4:00 той же ночи.       Матвиенко не успевает открыть дверь, как в неё невозмутимо входит Попов и, не глядя на Сергея, всучивает ему пластинку.       Пробежав взглядом по обложке Сергей выдаёт: — То есть, как это понимать? — А так и понимай. Я проспорил. — Нет, ну подожди… А… Я ничего не понимаю. Почему ты его не убил? Я уже готовился распрощаться с хвостиком, а тут такие новости. — Ну не убил. Не получилось… не сошлось…       Несколько секунд в квартире Матвиенко стоит молчание. — Ты с ним спал? — Какое это имеет значение? — Большое. Спал или нет? — Ну, спал. — Обоюдно?       Арсений прыснул смешком. — Тогда почему? — Ну, не смог. — Пожал плечами Арсений. — Блять. Арс, с хуя ли? Арс, ты не можешь меня убить, а какого-то Антошку… — Откуда ты знаешь, что его зовут Антоном?.. — А ты думаешь, я не нарыл информации про этого парня? Ты плохо меня знаешь. — А, ну, да… Конечно. Ты ж у нас, типа, фсбшник… — Ну, почти. — И что же ты про него мне можешь сказать? — Ничего плохого, что убедит тебя с ним покончить. — А я похож на борца против зла?       Матвиенко серьезно осмотрел Попова с ног до головы. — Вообще-то да. А учитывая то, что ты бывший детектив… А бывших, по идее, не бывает…       Арсений цокнул языком и закатил глаза. — Ну, а что? Ты же ничего не забыл, ты не утратил своих детективских способностей. — Способностей? Да я был пиздюком двадцатипятилетним, когда мне доверили действительно стоящее дело, а знаешь почему?! Да потому что это было безнадежное дело! Никто не мог его раскрыть! И знаешь, что?! Я раскрыл! Раскрыл! Но не смог об этом рассказать, потому что в ту же ночь я стал союзником этой ЧЁРНОЙ стороны города!… А потом… Я проработал, кажется, ещё месяц… нет… неделю. Точно. Я проработал ещё неделю. Я ощущал, как я полностью меняюсь, как я прекращаюсь в монстра окончательно… — Арс… — Не перебивай… Я… Ты понимаешь… Я жил неделю с этой всей информацией, я долго пытался это отрицать, тогда я не верил, что это действительно могло произойти… Я отрицал до последнего. А потом… А потом я не мог расследовать убийство, совершенное мной… И я уволился… Уволился чёрт возьми! Уволился с любимой работы! Я не хотел этого делать! Я не хотел действительно убивать того ублюдка! Но мной что-то двигало… я не понимал, что! А потом понял… Я стал подобен зверю! Я в буквальном смысле выпил из такого же пиздюка как я все соки. Серёг, мы - звери. Зачем? Зачем нам убивать?! Ты мне скажи! Скажи, пожалуйста! — Арс, я ж уже говорил тебе и не раз. Мы убиваем, чтобы не потерять силу. Да, за это отдаётся человеческая жизнь, но иначе ты бы был слаб. Тебе жить вечность, поэтому надо жить в полную силу, чтоб это не было похоже на мучения… — Не было похоже на мучения? Да мы были вынуждены присутствовать на похоронах всех своих близких. Вообще всех! Это так ужасно! Я… я просто… Серёг, я не пережил все их смерти… я чувствую себя так, словно это я лично убил их по чьей-то воле… — Арс… — Нет… стой. Слушай, бессмертие - хуйня. Вот теперь я закончил. Слушай, я пластинку ту принёс? Я, честно говоря, не смотрел, что за песня… — Там сборник. Ничего нельзя было перепутать. — Хорошо.       Матвиенко не стал пытаться вернуться к теме того, о чем долго говорил Арсений. Сергей был чутким другом, он понимал, что Арсению нужно было все это просто высказать и совершенно не важно делал бы он это при нём, или же в одиночку. Главное, чтобы это было вслух.       Сам же Серёжа принял это гораздо проще, так как был рождён вампиром. Конечно, принимать ему было нечего, он с этим с детства. С родственниками видится он ну очень редко. Даже почти никогда. Арсению не было интересно почему так, потому что если бы для Серёжи это было бы плохо, он бы заметил. Ну, а если ничего плохого для Матвиенко в этом нет, то зачем беспокоиться? Правильно, незачем.

***

      10:00       Антон с трудом открывает глаза, он не выспался, но проснулся. Сначала не может понять где он. В комнате очень темно, и только с улицы шторы просвечивает солнце.       Привыкнув к темному освещению комнаты, Антон замечает много потухших свечей, затем свои клечатые штаны на полу… На незнакомом или почти незнакомом полу… — О, чёрт!       Антон резко принимает сидячее положение на диване и тут же, простонав от боли в заднице, падает назад. Теперь он вспомнил всё, что произошло сегодня ночью.       В квартире очень хорошо поглощаются звуки, поэтому совершенно не слышно есть ли дома кто-то сейчас ещё кроме него.       Все же, шипя попутно, Антон поднялся с дивана и принялся быстро собирать и натягивать на себя свои шмотки. Полностью одевшись, Антон прошёл к двери комнаты, нажал на её ручку, потянул на себя… Но дверь не открылась. Антон дернул дверь ещё раз, затем ещё раз… «Блять!!!»       Отойдя от двери, Антон понял, что его заперли, а запирают явно не из гостеприимства, поэтому нужно срочно искать другой выход отсюда. «Окно!»       Антон приоткрыл штору и залез на окно. Парень хоть и не умел прикидывать на глаз высоту, решил, что он на четвёртом этаже. Подумав, что это не так уж и высоко, Шастун открыл окно. «О, Господи, спасибо, что хоть окно не на замке, блять!»       Когда Антон выглянул из окна, осмотрел улицу, он понял, что никогда ещё не вылазил через окна, и понятия не имеет, как это делать. «Но всё когда-то надо делать впервые… Блять. Кроссовки в коридоре… Шаст, ну ты ещё подожди этого Арсения, который тебя изнасиловал, попросишь его принести тебе кроссовки и тогда лезь через окно в кроссовках. Ну, разумеется, пойдёшь босиком, а как ещё? Он тебя убить собрался, а ты боишься босиком пойти? Лучше в носках по улице, но живым, чем мертвым валяться в этой квартире… Главное - не свалиться раньше времени…»       Парень свесил из окна обе ноги. Посмотрел вниз на тротуар и сглотнул. Заметил трубу слева от окна. Согнув ноги в коленях, поставил их назад на подоконник, встал на окне и… Раз… два… три… Антон прыгнул на трубу, обхватил ее ногами и руками и, зажмурившись, съехал, с громким скрежетом, до следующего крепления у трубы с домом. Опорой для левой ноги - это ржавое, шаткое крепление и служило сейчас Антону. «Ой, Господи, как же страшно…»       Собравшись заново с духом, Шастун решил спускаться дальше. Парень обхватил трубу руками и развернулся лицом к стене дома. Как же шаталась эта проклятая труба. Когда Антон попытался переставить ногу поудобнее, она соскочила вниз и проехалась по выступающему из крепления болту, что отдалось режущей болью для Антона из-за чего он отпустил трубу.       Шастун думал, что всё, он сорвался и сейчас полетит на асфальт, но он зацепился за этот злосчастный болт клетчатой, пижамной штаниной и теперь повис вверх ногами.       Сердце в груди Антона так и норовило выскочить наружу. У Антона уже закружилась голова пока он висел головой вниз секунд десять.       Ткань штанов разорвалась в месте, где зацепилась за болт, и теперь Антон полетел спиной на землю.       «Ну, вот теперь точно… Всё.»       Перед глазами у Антона удаляющиеся от него этажи жилого дома, небо и вся его жизнь. Все это проносится за долю секунды, а потом Антон прикрыл глаза и… Резкое приземление.       «Ну, что? Я уже умер? Почему как будто нет? Как-то даже не больно… И… Почему я не почувствовал землю? Кто-то меня держит в руках…»       Антон раскрыл глаза, перед его лицом было лицо Арсения с ошарашенным взглядом. — Антон? — Арсений? Вы тоже умерли? Удивительно… И здесь меня достали… — Так. Ну, во-первых никто не умер, а во-вторых почему я должен тебя вылавливать из своего окна? Может объяснишь? — Я не обязан ничего вам объяснять…       Шастун слез с рук Попова и сделав два шага, захромал. Арсений посмотрел на ногу парня в рваной штанине. — Так, а ну иди сюда…       Арсений обратно подхватил Антона на руки и посмотрел на ногу с кровоточащей раной на всю голень и хмыкнул. — Ну, получается, ты никуда не уходишь, а идёшь снова ко мне в гости.       Мужчина зашагал быстрыми шагами с парнем на руках в сторону своей парадной. Антон же снова попытался вырваться, но безуспешно. — Да, хватит меня трогать! Хватит, меня таскать постоянно! Мне вообще домой надо! Меня все ищут! — Да? А ты знаешь, что мне всё равно? Ну ищут и ищут. — А чё я собственно… ПОМОГИТЕ!!! СПАСИТЕЕЕЕ!!! ААААААААААА!!!       Пара человек на улице обернулось на них, но никак больше не отреагировали. — ПОМО… Гмм.. ММ!       Попов зажал рот Шастуну рукой. — Хватит орать. Успокойся.       Они прошли в парадную, затем вверх по лестнице прямиком вновь в квартиру мужчины. Любые попытки Антона вырваться или закричать не увенчались успехом.       Не снимая обувь, Арсений принёс Антона в свою спальню и аккуратно, так, чтобы не задеть ногу парня, посадил на кровать, от чего тот зашипел от очередной боли в заду. От Арсения это, конечно, не скрылось. — А, черт… Ты, извини меня за вчерашнее, наверное, я был грубоват…       Арсений сам от себя не ожидал, что будет хоть когда-то извиняться за что-то. Чтобы это не выглядело как извинение, Арсений принялся искать аптечку по полкам в своей комнате. — Грубоват… Да ты меня изнасиловал! — А, у меня нет аптечки. Пошли в ванную… — Да блять!       Арсений снова подхватил Антона и потащил в ванную. Там он посадил парня на стиральную машину и оперся руками на неё, поставив руки по обе стороны от Антона и оглядывая его с ног до головы. — На твоём месте, я бы принял душ. Но это потом. Сначала мы обработаем твою («идеальную») ногу.       Арсений оглядел, а затем огладил через ткань ногу Антона. — Штаны похоже пропали. — Похоже на то…       Арсений дорвал левую штанину Шастуна до колена. Затем, отошел от него и машинки на два шага, чтобы взять вату из ящика под раковиной. Смочив некоторое количество ваты холодной водой, мужчина провел ей по длинному шраму на ноге парня, от чего тот захныкал. — Чшш… Я ее только аккуратно промою и всё, — шепотом проговорил Арсений и подул на то место где уже второй раз прошёл мокрой ватой, но уже другой стороной, — Надо же, чуть-чуть позже и тебя уже не было бы… А чуть-чуть раньше ты бы просто мирно принимал душ… — Спасибо… — За что конкретно? — За то, что второй раз спасаешь… Но… Можно спросить, зачем? — Не надо было? Ну извини, что ты ещё живёшь. — Ну, просто… Вчера ты сказал, что хочешь меня убить. Ты правда меня убьешь?       Антон сказал это, а в уголках его глаз появились слёзы. Слёзы страха. Арсений посмотрел в испуганные, зелёные глаза. В два изумруда. В два драгоценных изумруда. Арсений даже уже забыл, что делал. Ему не хотелось отводить взгляд от этих невинных глаз. От этих невинных, светло-зелёных глаз. Их почему-то хочется сберечь вместе с их владельцем. Хочется окружить теплом и заботой.       А Антон тонул в бушующем океане синих глаз мужчины. Буквально захлёбывался, чувствовал, как его легкие заполняет соленая вода его глаз. Мальчик уже боится вздохнуть, потому что этот вздох может стать последним и этот океан его добьёт, а возможно, этот вздох отпугнёт его, и лишит Антона возможности смотреть в него. Этот океан манящий, желанный, пленительный, но в то же время грубый, безжалостный и убийственный. — Нет… — Вдруг выдаёт Арсений, не до конца понимая, что он только что сказал. — А хочешь? — Хочу. Но не убить. — А чт…       Антону не дали договорить, его губы накрыли губы Арсения. Этот поцелуй был настойчивый и будоражил сознание Антона. Не понимая почему, но Антон с желанием отвечает на него. Кровь попрежнему, была не остановлена, и кажется уже запачкала белую рубашку Попова, но этих двоих сейчас это не волнует, они заняты губами друг друга.       «Ох, знал бы ты Антон, что ты не первый кому я так говорил…»       Шастун не понимает своих чувств, сейчас ему кажется, что все что сейчас происходит, это так правильно. Импульсивно он почувствовал, что сейчас это то, что ему нужно: целоваться с этим практически не знакомым мужчиной в его ванне.       «…Но вот только в этот раз я не уверен в какой момент я соврал себе, а в какой, этому парню, появившемуся в моей жизни, чтобы умереть, а в итоге стать л… А в прочем я просто не наигрался. Однозначно.»