Не мешай виски с кровью

      Вечер субботы. 19:18       Шесть часов от суток ушли на выполнение тВоРчЕсКоГо задания заданного в колледже, ну и на небольшой перекур, все таки нервы на это тоже ушли.       Выяснилось, что холодильник в квартире Димы уже достаточно опустел. С помощью «Камень, ножницы, бумага» был выбран Шастун, который теперь идёт в продуктовый магазин.       Надо сказать, что парень не был расстроен в этом проигрыше, если его можно таковым назвать. Антон рад был пройтись и подышать свежим воздухом.       Если Антон был рад своему нахождению на улице, значит он продлит это удовольствие. Поэтому в магазин он шёл самой длинной дорогой.       В силу того, что близился октябрь, на улице было уже холодновато. Но это все же не мешало Шастуну разгуливать в своей любимой толстовке и спортивных чёрных штанах Димы.       Белые ночи уже давно были не такими белыми как летом, поэтому темнеть начинало всё раньше и раньше с каждым днём.       Наконец, поняв, что он замёрз, Антон свернул с набережной, до которой его донесли ноги, на кратчайший путь до магазина. Магазин работал до 22:00, а сейчас было 20:44, поэтому парень решил что надо поторопиться.       Наконец, зайдя в магазин и прихватив тележку, Антон принялся разглядывать содержимое стеллажей с полками, доверху наполненными продуктами.       В хлебном отделе, засмотревшись на различные марки хлебобулочных изделий, Антон не заметил, как рядом появилась девушка с той же задачей - выбрать хлеб с булкой. Тщательно разглядывая каждый батон, Антон врезался в хрупкое тело девушки, он резко разогнулся из позы «кочерги» в позу «оловянного солдатика» и уже собирался высказать своё «извини», как вдруг он увидел знакомое лицо. — Оксана? — Вот и познакомились. Привет, шпала. Что, ищешь более длинный багет ,чем ты? — Угу. А ты тут, что так поздно делаешь? — Поздно? — Ну да, поздно. Ещё и одна. Ты новости вообще смотришь? Слушаешь? Читаешь? — Смотрю. Ну и что же? Ты правда веришь в то, что в столь громкой столице может завестись серийный убийца? Да это вздор! — А я вот даже не знаю… Фролова, я серьезно, ты, видела то фото парня? Это не было похоже на шутку. — И что с того? Тошка испугался? Что ж ты тогда тут один и не привёл своего защитника – Диму? Как ты домой по темноте пойдёшь, а? — Ну я же парень, не находишь, что я и сам могу за себя постоять? — А, то есть я по твоему маленькая и никчёмная девочка, которая должна боятся всего вокруг? Так? Так или нет? Может мне и тебя бояться надо? Ха-ха-ха! — Ой, ну тебя! Я за неё волнуюсь, а она ещё и смеётся.       Шастун наигранно обидчиво взял первые попавшиеся хлеб с булкой и, закинув их в тележку, направился в другой отдел. Фролова его догнала в молочном отделе. — Ну ладно тебе обижаться.       Шастун даже не смотрел на неё и ничего не хотел отвечать. Или хотел, но хотел ещё казаться суровым и оскорбленным мужчиной. — Ну, Тош, ну посмотри на меня! Ну-у… Хочешь, можешь меня проводить до дома, чтобы меня никто не убил. Я же действительно хрупка девушка, которая нуждается в мужском плече. Надежном и готовом заступиться за меня. Проводишь?       Антон притворился важным и задумчивым и вскоре выдал: — Ну, хорошо. Только закончим с покупками и тогда провожу тебя. — Ура! Меня будет провожать самая смелая шпала в районе! Эй, все слышали?! Этот парень самый храбрый в городе!       Оксана привлекла внимание окружающих указывая на Антона обеим руками поставив свою корзинку с продуктами на пол. — Ну всё, всё, ладно. Так… осталось взять что-нибудь привлекательное… — Что прости? — Не мешай! Что-нибудь привлекательное…       Антон прищурил глаза и был подобен хищнику выискивающему добычу. — Да, что ты ищешь? — Тихо, оно где-то рядом, я его чувствую… — Ты сбрендил?       Фролова с трудом сдерживалась чтобы не расхохотаться на весь магазин, уж очень забавно выглядел Шастун.       Одногруппники все шли и шли, пока Шастун не воскликнул: — АГА! Вот оно!       Он схватил мертвой хваткой правой руки шоколадный батончик в желтой обертке так, словно кто-то, а возможно Оксана, покушается у него его отнять. Девушка хихикнула. — Всё. Мы можем идти. Миссия выполнена. — Пойдём, добытчик.       Расплатившись и собрав все товары в пакеты, Антон и Оксана наконец вышли на улицу. Оба мешка вызвался нести Шастун. — Так, и в какую сторону тебе? — Вот в эту. Вправо. — Угу.       Они шли медленным прогулочным шагом и говорили ни о чём. Вдруг Оксана очень серьезно посмотрела на Антона и неуверенно начала говорить: — Слушай… — М? — Антон, а ты вот веришь в вампиров? — В вампиров? Ну не знаю. А что? — А то, что эта история с убийцей, а точнее с его способом убийств, очень походит на какую-то вампирскую загадку. — Чего? — Ну тела находят бледными и потерявшими много крови, но вот если вспомнить даже то фото с тем чуваком, то рядом с ним даже не было намёка на кровь. — Думаешь, это какой-то кровавый Робин Гуд? Типа, выкачивает кровь у плохих людей, а вливает хорошим, у которых её мало. — Что? Что за ерунда? Я тебя для чего про вампиров спрашивала? Чтоб сказать, что это «Кровавый Робин Гуд»? Гениально. — А, ой. Ну блин, а то что вампир мог завестись у нас в городе, это по твоему не бред? — Да, я не знаю. Я просто предполагаю. Ну было бы круто, скажи? — А чё крутого? — Ну я бы замутила с вампиром.       Шастун усмехнулся. — Ну, ну. Удачи. — А что? Мне бы только его встретить… — Ага. Если он тебя не убьёт случайно до знакомства.       Фролова что-то ещё ответила Шастуну, а тот снова её осадил. Потом они перешли на тему какая группа крови у них, какая лучшее. Почему у Цоя в песне поётся что ее пишут на рукаве. Затем они перешли на обсуждение любимых исполнителей, на не любимых исполнителей и на то, что музыка – это вообще лучший способ проявления эмоций человека.       Вскоре они пришли к дому Оксаны. Отдав пакет Фроловой ей же, Антон сказал: — Ну, до понедельника? — До понедельника. Спасибо, что проводил.       Как само собой разумеется, Оксана обняла Шастнуна и прошла к двери подъезда. Развернувшись уже в открытой двери, она помахала ему ещё раз на прощанье, Шастун ответил тем же жестом. Дождавшись хлопка тяжёлой двери, Антон последовал назад к Диме.       С Оксаной Антон не заметил что уже сильно замёрз. А теперь, он это не то что заметил, а чувствовал всем телом, поэтому он «почесал» быстрыми шагами к дому.       Людей на улице становилось с каждой минутой всё меньше и меньше. В какой-то момент Антон ощутил себя единственным человеком находившимся на улице в Питере в столь тёмное время.       Было тихо, даже очень. Вокруг ни души. Слышны только шаги самого Антона, идущего по сырому асфальту. Вдруг Антон решил остановиться, он любил так делать находясь на улице. Ведь если постоянно идти, не оглядываясь ни на что, постоянно торопиться, чтоб не заболеть, или не опоздать куда-то, можно упустить самое главное, можно упустить жизнь. Как? Да очень просто: живешь с определенными задачами на каждый день, у тебя вся неделя расписана, ты делаешь всё по графику и начинаешь считать лишним то, что в него не входит. А жизнь – это не отчёт, не график, не расписание, её нельзя переписать на DVD-диск, чтоб однажды пересмотреть то, что ты возможно упустил. Нет. Ничего нельзя упускать. Не малейшего дуновения ветра, ни запах мокрого асфальта, ни капанье воды с крыш на землю. Ни-че-го. Только ты сам можешь прожить свою жизнь и никто не увидит её твоими глазами.       Как только Антон остановился, шаги не стихли. Шастун даже посмотрел на свои длинные ноги, чтоб убедиться, что он стоит на месте. А шаги не стихали. Наконец, он обернулся назад. Метрах в пяти от него шёл человек, сокращая расстояние между ними.       Антон сам не понял почему, но он побежал. Он побежал и даже не посмотрел кто был этот человек. Судя по ускоренным шагам позади, человек побежал следом.       Мешок с продуктами очень хорошо мешал Антону в данный момент. Антон на секунду задумался о том, чтоб вообще его бросить и спасаться. «НУ УЖ НЕТ. Сам умру, а еду сберегу и припру домой. Я че, ебнулся бросать мешок в котором лежит МОЙ батончик?»       Антон всё бежал и бежал, и неизвестный человек сзади тоже все бежал и бежал. И никто не устал.       Вдруг Шастун услышал что человек его невозмутимо, словно тот и не бежал без передышки 10 минут, окликнул: — Эй, парень, остановись! — Ещё чего!       Антон только попытался ускорится. И в какой-то момент свернул во дворы, надеясь там петлять меж домов и запутать догонявшего.       Во дворах было темно как в жо… просто было очень темно. И чё Шастуна понесло туда только? Ну назад уже не побежишь, теперь только вперёд.       Темп пришлось сбавить дабы не упасть. Через несколько минут уже не было слышно что б за Антоном кто-то бежал.       Антон, немного успокоившись и восстановив дыхание которое хоть и не очень сильно, но сбилось, стал двигаться на выход из дворов.       «Фух. Оторвался. Ну слава Богу!» подумал Шастун, как вдруг на его худое плечо приземлилась чья-то тяжелая рука. Антон в ужасе повернул голову сначала на своё плечо, удерживаемое рукой, а затем и на владельца руки. — ААААААА! УЙДИ! УЙДИ, МАНЬЯК! УБЕРИИИИИИ РУКИ!!!       Антон врезал коленом в пах нападавшему, от чего тот отпрянул от Антона и согнулся пополам. — Идиот! Мм… Ты что совсем?! Ты телефон забыл на кассе! Блять…       Антон недоверчиво пригляделся к «маньяку». Антон в нем наконец узнал кассира магазина в котором он был минут 20 назад. — Чёрт. Простите, пожалуйста!       Мужчина с трудом разогнулся и достал из своего кармана телефон Антона и протянул парню. — Вот так делай потом добро людям. — Ну, извините меня. Я же не знал, что вы мне телефон хотите отдать. Зачем вы бежали за мной? Могли просто крикнуть что-то типа «ты забыл телефон» и я бы не стал убегать. — Ну, я же должен был убедиться что нашёл тебя и что ты не левый чел. Я тебя хорошо запомнил в лицо, а со спины не очень. Я конечно мог не искать тебя и ждать когда ты сам вспомнишь, но я решил что ты ещё не далеко ушел и решил сам поискать. Ну если бы не нашёл принёс бы назад в магазин. Ладно, извини если напугал. — Да, это вы меня извините! Будь я чуть внимательнее, я бы не забыл телефон и вам бы не пришлось за мной бегать. Кстати вы довольно в не плохой форме. Вы случайно не занимаетесь бегом ежедневно? Вас вообще как зовут? — Да, я бегаю каждое утро вдоль набережной. Я - Максим, можно просто Макс. И я не такой старый чтоб обращаться ко мне на «Вы». А тебя как зовут?       Мужчина уже приветливо улыбался Антону, который так и представился ему. Они ещё поговорили по дороге до освещённой улицы. Обменявшись контактами, они, к несчастью для совы - Антона, договорились о встрече для совместной пробежки на 6:00 у набережной. О чём Антон только думал, когда соглашался на неё, но слово не воробей, как говориться.       Сейчас Антон уже в одиночку подошел к нужной парадной и позвонил в домофон откуда даже не было слов «Кто?» и обозначающего действия «открываю». «И что теперь дальше? Домофон запищал чё-то… А мне что делать? Он открыл или нет?! А как? А, что уже заходить или нет?!» — ДИМА?! — Что? — Ты открыл?! — Блять. Антон ты дебил? — Я? Нет! Я тебя спрашиваю: ты открыл?! — Ну, конечно, открыл! Заходи уже, придурок!       Антон, хихикнув, все же прошёл в подъезд и направился на нужный этаж.

***

      Солнце, кажется, ещё не особо встало и не особо выспалось, как Шастун. Антон бежал по туманной набережной, ничего не видно дальше вытянутой руки. Слышно, как глубоко в груди колотится сердце парня. Антон бежит один. Не понятно куда он бежит. Это уже похоже не на пробежку а на бесконечную погоню за будущим, а вокруг лишь белая пелена четвёртого измерения - тумана. Антон все бежал и бежал, но вдруг его ноги сами остановились. Тут Антон вспомнил, что бежал с Максом. Где же он? «МАКС!» в пустоту прокричал, а что толку? Звук даже эхом не отозвался. Ну точно, как в студии с поглощением посторонних звуков. Ну ещё разок «МААААААКС!» И снова ничего. Ни ответа ни малейшего намёка на жизнь. Антон озирается по сторонам, машет руками, дабы разогнать туман, но ничего не выходит. Макса нигде нет, да и вообще хоть кого-то из людей нет. Весь мир словно вымер. Кое-как Антон нащупал перилу моста одной рукой, а второй схватился за сердце, чтобы не дать ему выскочить наружу.       Вдруг, тень в тумане ввиде высокого мужчины и бархатный голос, который заполнил, кажется, весь туман, звучит как спасение, или обречение на гибель: — Ну, здравствуй, Антон. Помнишь меня? Да, это я тебе тогда помог. Помоги и мне теперь утолить мою жажду.       Шаг тени вперёд и вот теперь Антону не хватает воздуха и одной руки чтобы удержаться за железное ограждение. Синие как глубокий Байкал глаза, которые когда-то заледенели раз и навсегда бесчувственно смотрели в отчаявшиеся зелёные, полные невинности и испуга.       Крик застрял где-то в подсознании когда мужчина приблизился и вонзил свои острые как копья клыки в мягкую светлую кожу на шее Антона.

***

      Антон просыпается в холодном поту и жадно хватает ртом воздух. Минут десять Шастун не верил в то, что он не умер и что это был всего лишь сон. Наконец, отдышавшись, слух и зрение вернулись в настоящее.       Дима спокойно спал, это было слышно по тихому посапыванию, которое разносилось по ветру из приоткрытого окна по всей квартире.       Засунув в карман пижамных клечатых штанов пачку сигарет и натянув первую попавшуюся кофту, Антон вышел в коридор, где натянул кроссовки, и направился на лестничную площадку.       Преодолев длинный путь по лестнице вниз, Антон вышел из подъезда и подпер его дверь кирпичом, который всегда лежал у них в парадной и ждал своего применения.       Первая сигарета ушла незаметно быстро, впрочем как и вторая. Третью Антон уже растягивал как только мог.       «Дурацкий сон. Этот „Женя” конечно мрачноват был, но… Да вампиров вообще не существует. Что за бред? Ну как этот брюнет с небесно-голубыми глазами может вообще убить кого-то? Ну, а зачем он тогда вообще за меня вступился? А впрочем ничего никому не известно. Может быть он и мог бы быть убийцей. Никому верить нельзя. Вдруг и я мог бы быть вамп… ТАК СТОП Вампиров нет, я же уже решил. А вот смог ли я убить кого-то?… НЕТ! Ну, разумеется, нет! Только если ради кого-то очень близкого и в безвыходной ситуации, вот тогда возможно. И то вряд ли. Да я сыкло. Мне страшно делать людям больно. Причём как хорошим так и плохим. Чёрт…»       Третья сигарета исчерпала себя.       «В чем смысл курения? Разве я снял стресс? Ну, в целом да. Но думаю я бы и так мог успокоиться, я же не маленький мальчик все таки, а это было не наяву, а простой сон. Тогда для чего я хочу затянуться четвёртой сигаретой?»       В этих мыслях Антон вертел в руках зажигалку. Конечно, он думал о сне, о сигаретах, о своих зависимостях… Но ещё он думал про маму. Про все прочее помимо неё он думал только для того чтобы не зацикливаться на ней. Выходило плохо.       Четвёртая сигарета все же была зажата между губ Шастуна и сейчас была подожжена им же.       Стряхивая пепел, Антон вглядывался в ночное небо и разглядывал яркие звёзды. Сегодня была одна из тех редких ночей когда небо не застилает пелена облаков.       Докурив никотиновую палочку, Антон уже думал возвращаться в дом, как вдруг к подъезду подъехала белого цвета Subaru. Из водительской двери вышел человек, и пока он не вышел на свет тусклого фонаря, Антон хотел побыстрее удрать в подъезд. Это был тот брюнет из клуба. Поэтому Антон решил что удирать… не обязательно? Верно? — Женя? Евгениий? Вы какими судьбами тут? — Я за тобой, садись в машину. — В смысле за мной?       Мужчина раздраженно цокнул языком и приблизился почти вплотную к Антону. — Поехали, просто поговорим.       Антон сглотнул скопившийся нервный комок в горле. Было в голосе пришедшего брюнета что-то такое, что не предвещает ничего хорошего, но, в то же время, Шастун решил, что стоит его послушаться. — Хорошо, — Наконец, выдал Антон и прошёл к задней двери авто, но брюнет взял его за локоть и отвел к пассажирскому сиденью спереди, открыл дверь, кое-как усадил Антона и захлопнул ее. После этого прошёл, занял своё водительское сидение и заблокировал двери. Машина тронулась со двора.       Антон нервно «ломал» свои длинные пальцы рук. Брюнет же только ухмыльнулся на это.       Шастун уже миллион раз за минуту пожалел о том что так просто согласился. «Но почему ты, Антошка, так боишься? Он же тебе уже спас жизнь, разве этот голубоглазый брюнет может сделать тебе больно?»       Антон быстро глянул прямо в глаза мужчины, взгляд которого сосредоточенно был приковал к дороге.       «Наверное, не может?»       Из нервных рассуждений его выдернул бархатный голос… прямо как в том злополучном сне. — Ты почему не спишь в это время, а стоишь и дымишь, как паровоз, у подъезда? — А вам какое дело?       «Ёбаный ты блять… Антон, следи за языком…» — А что за тон такой? М? Я тебе что-то уже плохое успел сделать? — Простите… — «Простите». Ха-ха! Ну хорошо, прощаю. Так почему ты не спишь, грубиян? — Да, просто не спится. — А ты всегда выкуриваешь четыре сигареты когда не спится? — Откуда… — Бычки посчитать успел, пока ты стоял и думал: ехать со мной или нет. Хотя, выбора у тебя особо не было. — Я заметил. Вы же не спросили меня хочу ли я. Вы просто сказали: «поехали» и все. Вот и еду теперь с вами. — Почему ты даже не спросил куда? — А какая разница, если так и так пришлось бы ехать? — Ну а вдруг я тебя везу в полицию? — Зачем? — Затем, что несовершеннолетним нельзя шляться по таким клубам. — Даже если мне и нет восемнадцати, как Вы утверждаете, не думаю, что вас это действительно волнует. — Ты прав, меня это совершенно не волнует. — Ну, так и куда же вы меня везёте, если не в полицию? — Узнаешь,— загадочно улыбнулся брюнет и больше ничего не отвечал Антону. — Ну вот и зачем бы я спрашивал?

***

      Приехали они, на удивление для Антона, не в заброшенный на отшибе дом или в какой-нибудь особняк за тридевять земель, а в обычный старинный питерский дом. Правда, за счёт того, что было очень темно, Шастун так и не понял, какая эта улица.       Антона уж очень клонило в сон, что, конечно, было видно по его нескончаемым зеваниям. Арсений вёл Шастуна за локоть, то-ли чтоб тот не уснул по дороге, то-ли чтоб тот не сбежал.       Вдруг, Антона как будто током шибануло и он резко отпрянул на одном из этажей от Попова. — Ну и в чём дело? — Не трогайте меня. — Да что я сделал? — А чё это вы меня все ведёте? Я что, сам не могу пойти? — Да, не можешь. Ты уснёшь по дороге на последний этаж, свалишься на пол, покатишься по ступенькам, весь расшибёшься и… — Всё, ладно, я понял. Но можно я… А можно я не пойду? Я домой пойду наверное, окей? — Нет. Мы ещё не поговорили. — Так говорите. Давайте тут поговорим. В чём проблема? — Ой, как ты мне надоел. Поеду - не поеду, пойду - не пойду.       Мужчина перекинул Шастнуа через плечо и понёс его на нужный этаж. — Эй! Блять! Поставьте меня на землю! Вы вообще слышите меня? Я вам сказал: отпустите! ПОМОГИТЕ! — Чё ты орешь? Люди спят. — ПОМОГИТЕ! УБИВАЮТ!       Шастуну на задницу прилетает смачный шлепок от тяжёлой руки мужчины. — Ай! Чё вы делаете?! — Тебя пытаюсь успокоить. Кто тебя тут убивает, а? От чего тебя спасать? — От вас, конечно! Я же не знаю даже, куда вы меня несёте. — Ко мне в квартиру. Разве это не очевидно? — Ну отпустите меня. — Поговорим нормально – отпущу. — Обещаете? — Обещаю.       До самой квартиры Попова Антон больше ничего не говорил и не выкрикивал. Ну, ему же, вроде как, пообещали отпустить его, верно?       Пропустив Шастуна вперёд в квартиру, мужчина запер входную дверь и принялся разуваться. — Что стоим? Кого ждём? Разувайся давай, ещё мне не хватало, чтоб ты тут у меня натоптал грязью.       Шастун разулся и продолжил стоять, как бы ожидая следующих указаний. — Проходи в гостиную, располагайся где тебе удобнее, я сейчас подойду.       Шастун прошёл в гостиную. Там было темно, поэтому Антон принялся искать включатель света. Обшарив всю стену у двери Шастун так и не нашёл этот включатель, поэтому поиск перешёл на соседнюю стену.        Стена была не голой, на ней, похоже, были какие-то рамки, похоже, с картинами.       Антон уже решил звать Женю и спрашивать где у него свет, как у стены напротив двери зажглась спичка над красной свечой. — Уже заметил, что у меня нет включателя? — Угу. А его что, совсем нет? — Совсем. Я не люблю электрический свет, да и свет в целом. Но, когда у меня гости, я зажигаю свечи. Не мог бы мне помочь с этим? — Да, конечно.       Теперь они уже вместе поджигали фитили изделий для освещения. — Слушайте, а почему Вы не любите свет? — Свет создан для освещения комнаты, чтобы четко видеть все в комнате. Но для чего мне видеть четко всю комнату, если я помню здесь все наизусть? Да я бы даже сейчас не стал зажигать свечи и говорил бы с тобой в темноте. Темнота скрывает как бы тебя от мира, и в темноте проще рассказать некоторые вещи, чем при свете. Темнота располагает к откровению. В темноте ты можешь показать истинного «Я».       Вскоре вся комната была освещена тусклым светом свечей и наполнена запахом воска и дыма. — Я приоткрою окно, ты не против? А то уж очень сильный запах стоит.       Антон только кивнул и теперь расположился на диване в центре гостиной. Мужчина, открыв окно, прошёл к дивану и сел почти вплотную к Антону. Парень поёжился. — Слушай, а как тебя зовут, красавчик? А то я тебе сказал своё имя, а ты мне нет. Давай это исправлять. — Антон меня зовут. — Тоша, значит? — Нет. Антон, значит. — Ха-ха. Ну хорошо, Антоша, как скажешь. — И не Антоша. Просто Антон. Для вас других вариантов нет. Окей? — Фу, какой душный. Аж бесишь. — Ну, так может я пойду? — Не-е-ет. Ещё рано. Антон вздохнул, — Послушайте, а Вас ведь не Женя зовут, так? Мужчина ядовито улыбнулся: — Так. — А как? — А ты уверен, что тебе нужно знать, как меня зовут? — Более чем. — Ну хорошо… На самом деле я - Григорий. — Враньё. — Почему? Меня правда так зовут. Но можно Гриша. Или Гога. — Гриша не Гоша, поэтому Гога нельзя. Ну скажите, как вас на самом деле зовут? Ну, пожалуйста.       Мужчина невесомо провел рукой от затылка и по шее вдоль позвоночника Антона. — Ты такой милый, такой невинный… — Не уходите от ответа, — Шастун отсел от Попова на самый край дивана и развернулся к нему четко лицом.        Арсений раздраженно цокнул языком и положил руку на спинку дивана. — Ну, что, без моего настоящего имени ты даже не хочешь дальше говорить со мной? — Не хочу. — Какой серьёзный мальчик.       Арсений, специально, передразнивая, нахмурил свои брови, на что Антон только фыркнул. — Ну, ладно, ладно. Арсений я. Стало легче? — Стало. Значит Арсений… — Арсений. А почему ты уверен, что сейчас я не соврал? — Я, своего рода, эмпат. — Интересно… — Не очень. — Ладно. Антош, может быть чаю? — Нет, спасибо. — Ну как хочешь.       Арсений вновь придвинулся к Антону. Шастун, совершенно случайно, заметил, что ткань брюк, в районе ширинки, мужчины была туго натянута. «Твою мать! Так. Ну, нет. Он же не пидор? Не мог же у него встать на меня? Может у него просто член большой, а брюки впритык…» — Знаешь, ты такой красивый… Сначала я хотел тебя просто убить, но, наверное, я, всё-таки, тебя сначала трахну. — Что, простите?       Арсений схватил Антона за талию и усадил к себе на колени. «Всё-таки пидор!!!»       Мужчина по-хозяйски «разгуливал» руками по всему телу Антона. — Эй! Прекратите! Я против! Не прикасайтесь ко мне!       Шастун вырывался как только мог, но сильные руки мужчины удерживали его достаточно крепко. — Да, расслабься ты и получи удовольствие, красавчик.       Арсений стянул обе кофты с Антона: и пижамную, и ту, которую Антон надел для выхода на улицу. Теперь Антон был наполовину оголён перед мужчиной. — Твоё тело, малыш, не уступает в красоте твоей мордашке.       С этими словами Арсений завалил Антона на спину на диван и теперь, нависая над ним, расстёгивал свою рубашку.       Антон всё ещё не оставлял попыток вырваться. — Не надо! Пожалуйста! Не трогайте меня! Отпустите! — Чшш… Не переживай, я сделаю все аккуратно, если будешь послушным. Будешь послушным? — Пожалуйста…       Арсений хищно впился своими губами в губы Антона, на что тот только жалобно промычал в поцелуй. Мужчина умело орудовал языком во рту мальчика.       Рубашка Попова давно была откинута куда-то в сторону. Не разрывая поцелуя, мужчина расстегнул ремень и ширинку брюк, так как там было уже довольно тесно.       Наконец, оторвавшись от губ Антона, Попов стянул и клечатые штаны с парня. — Не прикасайтесь ко мне! Пустите, пустите, пустите!       Шастун поставил руки на грудь мужчины и попытался его от себя отдалить, но Арсений взял оба запястья мальчика одной рукой и завел их у него над головой. — Перестань кричать на меня, иначе мне придётся заткнуть твой милый ротик. — А вот и не перестану! Пустите!!! — Ах так?…       Не слезая с Антона, мужчина дотянулся до ящика в журнальном столике и достал красного цвета шарик с ремешками. Надавив на щёки Антона, мужчина раскрыл рот парня и засунул туда красный шарик. Застегнув кляп на затылке у Шастуна, мужчина принялся доставать свой ремень из брюк. Антон зажмурился, как только услышал звонкий звук от ремня. Раскрыл глаза, когда ощутил этот же ремень у себя на запястьях, что теперь блокировало и действия рук парня. — А это, чтоб ты руки не распускал.       Арсений буквально сорвал последний элемент одежды Шастуна и отбросил его в сторону. Вот теперь Антон был полностью обнажён.       Мужчина ухмыльнулся тому, что организм Антона показывал совсем не то, что требовал Антон. О том, чтоб Шастуна не отпустили, а взяли прямо здесь и сейчас — так и кричал его стояк. — Отпустить тебя, говоришь? Ну, ну.       Мужчина, наконец, снял и свои брюки с бельём. Он достал из того же ящика в журнальном столике смазку, выдавил немного на свою руку и стал распределять её по всей длине своего члена, попутно, он наклонился к шее Антона и мазнул по ней языком. Затем, он припал к ней и зубами, пока ещё без намерения убить, оставляя алый след засоса. Антон только что-то проскулил, зажмурившись. Арсений оставил ещё несколько таких пятен на груди парня.       Шастун тяжело дышал, он боялся, он, правда, боялся. Его могут убить в любой момент. Ему сказали, что его собираются убить, твою мать! Но что-то в то же время и возбуждало парня, что-то будоражило сознание.       Попов отстранился на какой-то момент от Шастуна, чтобы полюбоваться тем, как хорошо смотрелись эти алые пятна на белой коже такого красивого парня, да и в принципе полюбоваться этим парнем. Таким невинным… Арсений ещё раз прошёлся руками по худощавому торсу Антона, по его талии, бёдрам и такой восхитительной заднице. — Раздвинь ножки, котёнок.       Антон решил, что неповиноваться смысла нет, поэтому он медленно расставил свои длинные ноги пошире. — Какой молодец.       Арсений расположился между ног Антона, провел рукой по внутренней части правого бедра парня, а затем резко закинул обе его ноги себе на плечи и снова припал губами к ключице Шастуна.       Арсений завел одну руку за спину Антона, стал медленно спускать ее все ниже и ниже и, наконец, спустился до ягодиц парня. Сначала он медленно вошёл двумя пальцами в анал между ними, от чего Антон заёрзал на диване. Тогда Попов стал водить пальцами вверх вниз, Антон тихо замычал.       Арсений вынул пальцы из Антона и вошёл в него уже членом, сразу во всю длину, до звёздочек в глазах Антона.       Антон глухо, но надрывно застонал в кляп и выгнул спину, пытаясь упростить себе жизнь.       Арсений стал медленно двигать бёдрами, постепенно ускоряя темп. Он смотрел, как Антон мычит в кляп и решил, что этого ему недостаточно, поэтому Попов снял кляп с Антона. — Я хочу слышать твои стоны в полный голос. Давай, кричи, вопи для меня!       Немного сбив темп к которому он пришёл на данный момент, Арсений вошёл грубее, чем до этого. С губ Антона сорвался такой громкий стон, от которого Попов аж закатил глаза в удовольствии, не прекращая вдалбливаться в тело Антона. — Давай, давай, ещё! Я хочу слышать твои стоны бесконечно! — АААААААГХ… ММ… Нет… Хватит! АХ! Ммм… — Ты хочешь чтоб я остановился? Арсений вновь ускорил темп. Антон ничего не ответил, а только прикрыл глаза чтобы скрыть хоть немного свой стыд. — Смотри на меня! Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, пока я тебя трахаю! Антон только зажмурился. — Я сказал: посмотри на меня! Арсений снова резко вошёл в тело мальчика, попадая по простате, от чего Антон распахнул глаза. — АААХ! — Мало. Ещё. Громче. Давай, малыш, я знаю, ты можешь громче. Дай мне насладиться твоими стонами. Неужели тебе не нравится? — ААААААХ! ААААХ! Мммммм…. Нгх… АХ! — Тебе нравится или мне прекратить? Арсений остановился чтобы услышать ответ мальчишки. — Нет. Не останавливайтесь… Ммм.. — Значит, всё-таки, нравится,— ядовито ухмыльнулся Арсений и продолжил втрахивать парня в диван.       Когда Арсений был уже близок к пику, он обхватил рукой член Антона и стал двигать ему в такт тому темпу в котором долбился в Антона.       Антон неровно вздохнул на это действие и стал ещё громче стонать, кричать и просить мужчину не останавливаться.       Арсений достиг точки финала, и, последний раз входя во всю длину и не сразу выходя, он кончил в Антона, после чего и второй достиг экстаза и кончил в руку первого.       Арсений вышел из парня, завалился рядом с Антоном и прижал его к себе за талию. — Ты потрясающий, малыш.       Вскоре Антон, от переизбытка ощущений отключился рядом с Арсением.       Высвободив руки мальчика от ремня, Попов ушел в душ, перед этим накрыв пледом парня, спящего на диване.       Обычно, после удовлетворения себя и избранника вечера, Арсений никогда не говорил ничего этому самому избраннику, а просто молча уходил в душ, оставляя лежать нагим там, где им иногда насильно, иногда нет, делали хорошо.       Но сегодня был особенный случай. Почему-то Попов решил не убивать сразу мальчика. Но почему? Очень понравилась игрушка, да? Расставаться жалко видимо. Ну разумеется. Так оно и есть. Просто тебе хочется его ещё раз как следует отыметь. Но это позже. На сегодня хватит.