Вкус музыки и смерти. Тьма виолончели

Несколькими часами ранее в Лондоне, район Вулвич, тюрьма Белмарш

Над зданием тюрьмы, откуда только что вывели Джеймса Мориарти, нависали тяжелые тучи. Февраль обычно достаточно неприветливый месяц практически в любой стране мира, но в Лондоне, даже несмотря на приближающуюся весну, это время паршивых дождей и бесконечной грязи на улицах. Однако Джеймс улыбался, выходя из здания. Его руки были скованы перед собой и длинной цепочкой соединялись с оковами на ногах. Впрочем, в своем дорогом костюме, который он надел перед тем как отправиться на суд, он выглядел элегантно и привлекательно даже с этими убогими наручниками. Он слегка повел плечами, ощущая на себе порыв прохладного воздуха, забирающегося даже под плотный пиджак, а затем глубоко вдохнул прогорклый запах этого места. Как хорошо, что он не собирается больше сюда возвращаться. — В машину, — скомандовал этот идиот из Европола, запоминанием имени которого Джеймс себя даже не утруждал. — Улыбаться будешь на суде, когда получишь пожизненное. — Я бы попросил проявлять к обвиняемому больше уважения, инспектор, — раздался холодный голос адвоката Мориарти. — Суда еще не было, а ваши слова вполне подходят для жалобы. — Заведите обвиняемого в машину, — сквозь зубы отозвался инспектор, обращаясь к сопровождающим его сотрудникам, — головой за него отвечаете! — он почти брызгал слюной, с ненавистью глядя на Мориарти. Причины этой ненависти Джим отлично понимал. Инспектора Европола Андре Лорана отправили в Лондон после того, как Интерпол с их координацией и поддержкой бесконечно облажался в его поимке. Несмотря на то, что в генеральном секретариате в Лионе и приписали себе его поимку, в Гааге отлично знали, что его задержали лондонские полицейские, которые все это время не давали Лорану забыть, кто именно здесь главный. Дело находилось на контроле всей верхушки Европола, и Лоран отлично знал, чем грозит ему провал. Что ж, у него есть еще один сюрприз для этого французского бульдога. Джеймс проводил взглядом напряженную спину инспектора, а затем с совершенной грацией поднялся в фургон и позволил приковать себя к сидению. С ним рядом тут же опустились охранники, а напротив уселся адвокат. Холодный взгляд этого человека восхищал даже Мориарти. Впрочем, не такой уж он и адвокат, на самом деле. Машина тронулась, выворачивая с тюремного двора, медленно выехала в ворота и только после этого начала набирать скорость. За грузовиком выстроилась колонна из трех черных машин. В середине ехали инспектор и его напарник из Швеции — Исак Ларсон. — Ты слишком выдаешь себя, — меланхолично заметил Ларсон. — Заткнись, — Лоран поежился, сдерживать эмоции он и раньше умел плоховато, поэтому в свои сорок три все еще был простым инспектором, хоть и в Европоле. — Я думаю, что он решил сбежать. — Мы уже обсуждали это. Никаких подозрительных контактов. — Я уверен, что ублюдок не выдал бы их так просто… еще и этот его адвокат. Чертов засранец, — Лоран нахмурился. Адвоката Мориарти сменил в середине процесса. Сначала они приняли это решение за попытку затянуть судебное разбирательство. Впрочем, так и произошло. Адвокат подал запрос на время, чтобы подготовиться к процессу, судья, естественно, удовлетворил ходатайство, и два месяца Джеймс «наслаждался» одиночной камерой без допросов и слушаний. Хотя адвокат к нему приходил, причем каждый день. Спустя неделю его такого рьяного общения с подзащитным, Лоран решил, что этого защитника стоит проверить более тщательно. И ничего. Конечно, Ларсон предлагал обратить к этому чертовому Майкрофту Холмсу, но Лоран подал рапорт, что все проверил, и начальство не стало копать дальше. В отличие от Лорана, которого ждал сокрушительный провал: ни слежка, ни списки звонков, ни какие-либо другие средства, имеющиеся в его распоряжении, ничего не дали. — Я предлагал тебе сотрудничать с Ми-6, но ты не слушал, — Исак всегда говорил то, что думал. Эта привычка жутко раздражала Лорана, но именно из-за нее он с ним и работал. — Надо было через начальство действовать — пусть бы запрос послали, необязательно же было самим. — Чтобы еще и начальство думало, что мы бестолковые идиоты, не способные ни на что, кроме как облажаться. — Начальство думает так обо всех и всегда. — Не могу слышать твой дебильный шведский акцент, так что заткнись и следи за дорогой, — Андре разблокировал планшет и открыл приложение с картой, на которой красной точкой двигался в сторону суда тюремный автомобиль. — Правда, высказанная со шведским акцентом, тебя всегда злит сильнее, чем какая-либо другая, — усмехнулся Ларсон. — Нам ехать всего двадцать пять минут. Сбежать с прошлых слушаний для него было бы проще. — Его не интересует то, что проще. Он все делает только по своему плану, — Лоран немного упокоился и теперь внимательно оценивал все ответвления по пути, дорожные аварии и пробки. — Хорошо, тогда ответь, почему ты считаешь, что он сделает это именно сегодня? — У Джона Уотсона сегодня последний концерт в туре, — Лоран тихо и грязно выругался. — Интересное совпадение, — Исак притормозил на светофоре, через одну машину от него чуть качнулся при торможении грузовик. — Или так и было задумано, — Андре осмотрел улицу со своей стороны, потом — с противоположной. — Все еще подозреваешь его? — Ларсон знал, что Лоран не сильно верил в невиновность Уотсона, хотя ему самому этот мужчина не казался таким уж подозрительным, скорее ему было его жаль. — Даже если он и не виноват, он имеет во всей этой истории первостепенное значение. Если бы не перенос слушаний, суд давно бы закончился, но, по созданным самим Мориарти обстоятельствам, заседание состоится именно сегодня. И это чертовски подозрительно. Исак только хмыкнул, плотнее сжимая руль служебной машины. Джеймса же основательно тряхнуло, когда автомобиль остановился на светофоре. Он слегка ударился затылком о стенку, что вызвало только ухмылки у его охранников. Впрочем, в следующий момент машину снова качнуло, и один из сопровождающих постучал по перегородке, отделявшую салон от водителя. — Что у тебя там происходит? — напряженно спросил он. — Движение сегодня плотное. — В это время? — мужчина нахмурился. — Должно быть, где-то авария, вот все и поехали этой дорогой. — Никуда с маршрута не отклоняйся, — охранник закрыл перегородку и снова сел на место, с которого привстал, чтобы поговорить. — Какие-то проблемы? — лениво спросил Джеймс, вытягивая, насколько это было возможно, длинные ноги. — Пока нет, — парень прищурился и переглянулся с напарником. — Славно, — протянул Мориарти, отстраненно. Фургон плавно сдвинулся с места и поехал дальше. Напряженная атмосфера, которая только что буквально взорвалась в салоне, медленно гасла, но охранники все еще дергано посматривали то на самого Мориарти, то на его адвоката, то на водителя. Они въехали на автомобильный мост и пересекли Детфорд-крик. — Направляемся по Ивлин-стрит без происшествий, — отчитался один из охранников по рации. — Уже половину пути проехали, — удивился Мориарти, хотя удивление точно было деланным. Ему никто не ответил, однако рация вдруг ожила, и женский голос, перебиваемый стандартным шипением, отозвался: — Патруль четыреста-а-три, выезд на Лоуэр-роад заблокирован, повторяю, выезд на Лоуэр-роад заблокирован. Перевернулась фура, все пути перекрыты, повторяю, все пути перекрыты. Телефон одного из охранников взорвался оглушительно писклявой мелодией: — Слушаю, да, понял, сэр, — затем он поднялся и постучал в перегородку. — Стив, на ближайшей развязке сворачивай к Дептфорд Бридж и двигайся по дороге Нью-кросс. Сделаем крюк через Брокли. — Ехать лучше через Амершэм-роуд, — отозвался водитель. — Приказано двигаться через Нью-кросс! — охранник разозлился. — Тогда пусть не орут, когда мы там встанем на этой чертовой развязке, — отозвался Стив под грохот закрывающейся перегородки. — Что вы затеяли, мистер Мориарти? — спросил охранник, садясь на свое место и недовольно глядя на мужчину. — Что, и в перевернувшейся фуре я виноват? — невинно уточнил Джеймс. — Уверен, что и пропажу крекеров в ближайшем магазине вы спишете на меня только потому, что мы проезжали мимо, — он негромко рассмеялся. — Четыреста-а-три, — раздался в рации голос инспектора Лорана, — мы вас не видим, поток машин слишком сильный, — он злился. — Подтвердите, что двигаетесь по новому маршруту. — Четыреста-а-один, — ответил охранник, — подтверждаю, двигаемся по маршруту на дорогу Нью-кросс. — У Брокли прижметесь к обочине и будете ждать нас, — распорядился Андре. — Да, сэр, — рация снова замолкла, едва в ее пластиковое нутро провалились слова охранника. — Не нравится мне все это, — тихо пробубнил мужчина. Джеймс украдкой взглянул на адвоката, который как раз посмотрел на часы, дважды постучав с досадой по циферблату. Мориарти едва не выдал себя торжествующей улыбкой, но сдержался и только покачал головой. — Кажется, мы опоздаем на заседание, — заметил Джим, в своей излюбленной манере растягивая гласные. — Без вас не начнут, — нахмурился охранник. — Уверен, за счастье засадить вас судья потерпит десять минут. — Патруль четыреста-а-три, почему вы проехали развязку? — рация взорвалась криком Лорана. — Что, черт возьми, у вас происходит? Оба охранника мгновенно вскочили со своих мест и бросились к началу салона, один из них уже нажал кнопку на рации, чтобы ответить, как раздался громкий хлопок и машину подкинуло на дороге. Джеймс с силой вцепился в сидение, его адвокат поступил также, а вот охранников приложило с двойной силой: сначала о потолок, а затем о пол салона, прежде чем машина перевернулась и грохнулась на бок. Мориарти почувствовал, как ударился об острый угол, кажется, сидения и рассек бровь. Теплая кровь быстро заструилась по лицу, но он лишь улыбнулся, пытаясь сесть. — Включайте сирены, срочно! — рычание раздосадованного, находящегося в ярости Лорана в рации было лучшей музыкой, которую Мориарти мог сейчас услышать. — Быстрее, — адвокат обыскал карманы охранника и достал ключи. У него на лбу была ссадина, но он ее, казалось, не замечал. Мужчина расстегнул замки на сидении, руках и ногах Джима. — Мы должны быть четко над путями. От двери послышался свистящий звук циркулярной пилы, пара секунд — и дверь натужно заскрипела и отворилась. Китти Райли в мужской полицейской форме и с сосредоточенным выражением лица заглянула в салон. — Сюда уже бегут люди, — коротко сказала она и обернулась, останавливая пытающихся прорваться очевидцев. — Сохраняйте спокойствие и не подходите близко, отойдите на двадцать шагов, здесь может быть взрыв! — крикнула она в толпу, в которой мгновенно поднялась паника. — Эй, — водитель открыл перегородку и слегка высунулся, — у меня ремень заклинило! Вы ведь помните, что должны меня ранить, иначе они все поймут. — Конечно, — Джеймс улыбнулся мужчине, как доброму другу, — Китти, пожалуйста. Райли вскочила в салон и, почти не глядя, выстрелила в водителя. На лице Стива застыло удивленное выражение лица, а на лбу — кровоточащая круглая рана, оборвавшая его жизнь. Еще два выстрела, чтобы охранники тоже не встали. — Уходим, — бросил «адвокат». Из-за открытой двери они легко незаметно вышли из салона и скрылись за машиной. Фургон лежал на краю эстакады, а внизу шли железнодорожные пути. Поезд только прошел, заглушая звуки, хотя сирены уже было слышно вдалеке. Китти шустро отцепила от пояса веревку и прикрепила к отбойнику, протянув Джеймсу, который тут же съехал по ней. Ладони обожгло от быстро стертой кожи, но адреналин бушевал в крови сильнее. За ним спустился «адвокат», последней была Китти, которая отвязала веревку и ловко спрыгнула. — Не меньше пяти метров ведь, — Мориарти даже присвистнул. — Нам сюда, — «адвокат» достал ключи и открыл железную дверь, застывшую в бетоне моста. Повеяло канализацией, когда Джим метнулся внутрь вместе с Райли. Уже закрывая замок, они услышали громкий голос Лорана. — С возвращением, босс, — ухмыльнулась Китти.

***

— Все убиты, — Ларсон сплюнул, выпрыгивая из тюремного фургона. — Водитель в лоб, охранники — в сердце. — Оцепить все, опросить всех, кто есть на месте, никого не отпускать, проверить все машины, — бушевал Лоран, раздавая указания. — Нужно больше людей, — крикнул он уже в рацию, — и вертолет. — Внизу железнодорожные пути, — Исак подошел к отбойнику, за которым начинался обрыв. — Если бы они спрыгнули на поезд, то мы нашли бы только поджаренный труп этого ублюдка, — Андре посмотрел вниз. — Могли сначала спрыгнуть, а потом прицепиться. Здесь ведь ходят в том числе грузовые поезда, — Ларсон перелез через отбойник и, держась рукой, попробовал заглянуть под мост. — Найди-ка веревку. — Пустая трата времени, проще было затеряться в этой чокнутой толпе! — Здесь везде пробки, четыре аварии в округе, дороги перекрыты. Нет, они бы не смогли так скрыться. — Черт, думаешь, аварии были подстроены? — Лоран и сам внимательнее вгляделся вниз. — Как минимум две из них, чтобы сначала увеличить поток машин, а потом заставить нас сменить маршрут. Надо бы поговорить с виновниками, но сначала найди веревку, — Исак оглянулся на напарника. В отличие от него самого, Андре ненавидел проигрывать, а все неудачи воспринимал слишком эмоционально, так что частенько терял нить. Потом, конечно, снова находил правильный путь и реабилитировался, но если что-то шло не по плану, то сначала делал только хуже. Направить его было нелегко, но, кажется, сейчас удалось. Лоран вернулся с констеблем и веревкой минут через пять. Молодой полицейский закрепил ее, остался наверху для страховки, а напарники спустились. — Следы, — присев на корточки, Ларсон указал на несколько разных следов от ботинок, отпечатавшихся в грязи. — Ведут под мост, — Андре немного оживился. — Что это за дверь? — он подбежал к бетонному основанию моста и подергал железную ручку. — Эй, — Исак поднял голову, привлекая внимание констебля, — что за той дверью? — Чтобы точно узнать, надо запросить офис, но, скорее всего, канализация, — нервно ответил парень. — У кого есть ключи от этой двери? — Лоран тоже вернулся и задрал голову вверх. — Какое ведомство отвечает? — Сеть водоснабжения, подчиняется муниципалитету, — констебль чуть поднял голову и занервничал. — Там поезд едет. — Кто-нибудь может ее открыть? — Андре было плевать на поезд. — Займет пару часов, — парнишка снова испуганно покосился на что-то за ними. — Поезд довольно близко! — Иди сюда, — Ларсон потянул напарника за локоть в безопасное место, наплевав на все проклятья, которыми Лоран засыпал англичан, их чопорную столицу и весь остров в целом. Дождавшись, пока поезд проедет, он снова вышел и крикнул констеблю, который по-прежнему стоял наверху. — Дверь фургона открыли беспроводной циркулярной пилой, пусть кто-нибудь спустится с ней сюда. — Но ведь это улика… — полицейский был в растерянности. — Да насрать на эту чертову улику, надо поймать их, пока они не ушли далеко! — Лоран снова взорвался. — Скажи, что мы берем ответственность на себя, — Ларсон устало вздохнул. — И понадобится еще пара констеблей, чтобы осмотреть… как это по-английски, — он замешкался, — коридоры? — Я понял, — парень умчался, и напарники остались одни. — Сколько прошло времени с того момента, как взорвался фургон? — Лоран не мог стоять на месте и мерил шагами пути. — Двадцать три минуты. — Черт. — У меня уже около сорока пропущенных вызовов, — Исак с тоской посмотрел на свой смартфон. — Наш босс тоже звонил? — Пять раз, — Ларсон убрал мобильный телефон обратно в карман. — Давно я сестру не навещал, — протянул он, потягиваясь и глядя на хмурое небо. — Вернусь в Мальмё, повидаюсь с сестрой, отосплюсь. Если повезет, закручу роман. — Ты издеваешься? — прошипел Лоран. — Почему? — Исак посмотрел на него из-под прикрытых светлых ресниц. — Нам с тобой уже за сорок, даже если вышвырнут, без работы не останемся. Вернут в отделы, посадят на бумажную работу, а там всегда можно все исправить. И вообще я предпочитаю смотреть на вещи с приятной стороны. — Поспать и потрахаться, без сомнения, приятные стороны, вот только нам это будет стоить карьеры! — Андре и не думал успокаиваться. — Где вас там черти носят? — крикнул он вверх. — Удивляюсь, как вообще подружился с тобой, — Ларсон зевнул. — Вон веревку уже спускают, — он тут же собрался и подошел поближе, страхуя спускающегося с пилой констебля. Через несколько минут и еще один прошумевший рядом поезд полицейские сумели срезать пилой петли и вдохнуть затхлого мерзкого воздуха тоннеля. Один из констеблей на планшете открыл карту канализации, двое светили мощными фонарями, а Лоран и Ларсен следовали за ними, держа наготове оружие. — Далеко отсюда до ближайшего выхода? Или до центра? — спросил Андре у полисмена с картой. — Из-за реки перейти на другую сторону здесь нельзя, — ответил мужчина. — Ближайший выход в трех километрах в Саутварке, вот только, если ближе к центру, то тогда подойдет вокзал Ватерлоо, — он и так, и эдак поворачивал карту, прикидывая, как двигаться дальше. — Насколько далеко? — По всем этим тоннелям километров восемнадцать точно получится. Если знать, куда идти, конечно, — он хмыкнул. — Здесь не так-то просто ориентироваться, а полных и точных карт в открытом доступе нет. — У него все есть, — проворчал Андре. — Исак, сообщи, чтобы усилили контроль на вокзале, а мы пока пройдем к ближайшему выходу, — Лоран шагнул вперед, но краем глаза заметил, что Ларсон что-то разглядывает. — Исак? — Всем назад, живо! — крикнул Ларсон и дернул за рукав одного из констеблей. Лоран знал это выражение лица, оно еще никогда не подводило их — чутье сапера, прослужившего больше десяти лет. Он быстро развернулся и, подгоняя полицейских, бросился к выходу, когда за ними прогремел взрыв.

***

Джон приоткрыл глаза, позволяя себе зажмуриться от падающего на него солнечного света. В огромных панорамных окнах в лучах яркого солнца блистала ослепительная Флоренция. Он даже хотел улыбнуться, еще не до конца проснувшись, как вдруг грудь кольнуло острой болью, а в памяти, словно кинопленка, прокрутились вчерашние события. Уотсон резко дернулся и снова застонал от боли. — Тише, — Шерлок привстал с кресла, которое находилось в тени, и пересел на кровать. — Не стоит так резко двигаться. Вчера у тебя был сердечный приступ, и я не до конца уверен, что опасность миновала. — Ты не спал всю ночь? — Джон попытался дотронуться до лица Шерлока, но руки были слишком тяжелыми. Холмс был небрит, под глазами залегли тени. — Ничего, — Шерлок улыбнулся. — С тобой обязательно должен был быть кто-то, как же я мог уснуть? — Прости, — Джон неловко улыбнулся. — Ты говоришь глупости, — Шерлок убрал с лица Джона челку и заодно потрогал лоб: он был слегка влажный, но в остальном все было в порядке. — Я клялся тебе в вечной любви? — Джон снова улыбнулся. — Тогда и в болезни, и в здравии… — Кто бы мог подумать, что тот чопорный и холодный человек, которого я увидел при первой встрече, окажется таким романтиком, — Джон протянул Шерлоку руку. — Помоги встать, — он приподнял плечи, — мне нужно в ванную. — Тогда не так, не напрягай грудь. Шерлок просунул свою руку под спину Уотсона и подтолкнул того, помогая для начала сесть. Джон поморщился, но в целом спокойно реагировал и сам свесил ноги с постели. — Ты решил пробежать марафон? — Шерлок присел напротив Джона, держа его за руки. — Не торопись, ты же доктор, а ведешь себя, как самый беспокойный пациент. — Это потому, что самые беспокойные пациенты — врачи. Джон тяжело, но поднялся и, опираясь на Шерлока, дошел до ванной. — Помочь тебе? — Холмс не хотел отпускать Уотсона одного, но и не мог не спросить — считаться друг с другом давно вошло у них в привычку. — Все в порядке, — Джон отпустил сначала одну руку Шерлока, а затем и вторую. — Я ненадолго. Холмс не стал далеко отходить от двери, и, чтобы чем-то себя занять, снова проверил телефон. Билеты вот-вот должен был доставить курьер, как и компрессионное белье, лекарства и все остальное, что могло бы понадобиться в ближайшие несколько дней до их возвращения в Лондон. Времени у них было предостаточно, но Шерлока волновало, что Джон все еще чувствует боль, и что он ничего не спрашивает о Мориарти. В дверь номера постучали и Холмс, нервно оглянувшись на ванную комнату, бегом спустился по лестнице, чтобы открыть. — Доброе утро, — бодро и деловито поздоровался доктор, который приходил к ним вчера вечером. — Как прошла ночь? — спросил он, проходя в номер. — Как спал ваш друг? — Он наверху, в ванной, — Шерлок взъерошил волосы. — Спал вроде спокойно, проснулся меньше пяти минут назад. — Болевые ощущения? — спросил тот. — Неярко выраженные, — ответил Джон, выходя из ванной с полотенцем в руках. — Легкое покалывание. — Вполне характерно для вчерашнего стрессового состояния, — врач поднялся наверх, открыл сумку, с которой пришел, достал стетоскоп и рукой указал Джону на кровать. Уотсон достаточно медленно подошел и опустился, устроившись на подушке, которую Шерлок подложил ему под спину. Некоторое время доктор слушал сердце, потом считал пульс, смотрел зрачки, а затем, улыбнувшись, сказал: — Что ж, состояние признаю удовлетворительным, — он пожал мягкую руку Джона. — Сейчас ритм практически в норме, пульс и давление — тоже. Однако по возвращении настоятельно рекомендую пройти обследование, показаться хорошему специалисту. В ближайшее время нельзя переутомляться, поднимать тяжести, избегайте стресса и никакого алкоголя. — Слушаюсь, доктор, — Джон усмехнулся, хотя улыбка оказалась несколько вымученной. — Я вчера спрашивал про самолет, — Шерлок старался не смотреть на Джона, потому что знал, что еще не обсудил это с ним, но был уверен, что в этом он его поддержит. — Я бы советовал не отказываться от компрессионного белья и успокоительного. И еще больше пейте жидкости, в самолете сухой воздух, не стоит допускать обезвоживания, это увеличит нагрузку на сердце. — Я прослежу, — Холмс поднялся. — Спасибо вам. Доктор, вы оказали нам неоценимую услугу и все-таки сколько мы должны за оба ваших визита? — Шерлок улыбнулся. — Двести пятьдесят евро за консультации и еще семьдесят евро за препараты, — доктор тоже улыбнулся. — Мой кошелек внизу, — Холмс пропустил посетителя первым по лестнице и расплатился. Уже взявшись за ручку двери, врач повернулся и посмотрел на Шерлока, словно борясь с собой, думая, говорить или нет, но затем решительно развернулся к Холмсу: — Я бы посоветовал вашему другу обратиться к специалисту психологического спектра в Лондоне. Конечно, делать выводы я не могу на основании всего двух коротких визитов, но его состояние если не связано напрямую со стрессом, точно именно им и ухудшилось. — Да, мы собирались, — Шерлок кивнул, бросая взгляд на перила второго этажа. — И еще, — мужчина понизил голос, — как давно вы проверялись на ВИЧ? — Что? — в первое мгновение Холмс опешил. — ВИЧ-положительные пациенты имеют повышенный риск сердечно-сосудистых заболеваний, а вы отлично знаете, что в парах, подобных вашей, возможность получить вирус значительно возрастает. Я не хочу вас ни оскорблять, ни в чем-то уличать, — он провел рукой в странном жесте, чуть прищелкнув пальцами: Шерлок так и не научился распознавать их многообразие и значение в итальянском разговоре, — просто советую. У Шерлока перед глазами встали фотографии Мориарти и Тима Стейна, убитого по его приказу молодого хастлера. — Я понимаю, — ответил он чуть хриплым голосом. — Тогда всего доброго и хорошей дороги, — доктор кивнул каким-то своим мыслям и вышел. Шерлок прикрыл рукой глаза и на секунду замер, чувствуя ярость, поднимающуюся в груди. «Если только он… Если только он допустил подобное, я выслежу его, найду и пристрелю, как беспородную дворнягу», — он выдохнул, успокаивая сердцебиение, и медленно развернулся к лестнице. В спальню он входил уже с мягкой улыбкой. Джон лежал на кровати, закрыв лицо согнутой в локте рукой. — Тяжело иметь идеальный слух, — сказал он глухо. — Знаешь, о чем я подумал? Это ведь вполне может оказаться правдой. Я про ВИЧ. — Брось, — Шерлок сел рядом и убрал руку Джона от лица. — Уверен, что все в порядке, но сдать анализы, чтобы быть полностью в этом уверенными, будет несложно. К тому же в любой больнице, собирая анамнез, нам бы и так пришлось это сделать, верно? — Да, — Джон подтянулся чуть выше и взял с прикроватного столика бутылку воды. Он безуспешно прокрутил в руке горлышко, пока Шерлок не отобрал у него бутылку и не открыл. — А теперь расскажи мне то, что я еще не знаю, — Джон отпил воды и тяжело вздохнул. — Его не поймали, — Холмс потянулся вперед и коснулся пальцев Уотсона. — Он сбежал с помощью сообщников, один из которых был его адвокатом. Впрочем, я сильно сомневаюсь, что это так, но поддельная личность просто идеальная, если верить отчетам, которые я успел увидеть. — Как он сбежал? — тихо спросил Джон. — Есть подозрение, что он устроил несколько аварий, затруднил движение, вынудил тюремный автомобиль отклониться от курса, взорвал его, не настолько, чтобы убиться, а потом ушел через канализацию, где устроил еще один взрыв. Пострадали трое сотрудников Скотланд-Ярда и два идиота из Европола. — Европол? — Джон удивился. — Да, оказывается, Интерпол, когда понял, что облажался, решил спихнуть дело на европейских коллег. Впрочем, они давно подключились к этому делу, просто раньше сотрудники Интерпола занимались им каждый в своей стране, отправив всего лишь представителя из генерального секретариата, а Европол ездил по всем ячейкам, проверяя, не упустили ли они что-то снова. А когда доказательная база была собрана, засели в Лондоне, контролируя дело. Формально его судят в Лондоне по обвинениям нескольких стран, но в первую очередь — по обвинениям против национальной безопасности Британии. На деле кто-то явно хотел влезть в это громкое дело, чтобы продвинуться. — Ладно, оставим интриги, ничего нового, — Джон снова отпил воды. — Есть что-то еще? — У нас самолет через пять часов, — Шерлок чуть сильнее сжал пальцы Уотсона. — Полетим в Париж сегодня же. В аэропорту нас встретит охрана. У ребят будет свободный вечер здесь, а завтра утром они прилетят. Вечером концерт, и в Лондон вернемся на ночном поезде. Компрессионное белье и успокоительное доставят в течение часа. — Бедный, — Джон улыбнулся, — сколько тебе всего пришлось организовать. — Вообще-то, я скинул все приготовления на Майкрофта, — Шерлок отмахнулся. — Что будет в Лондоне? — Уотсон зажмурился от слишком настойчивого солнечного луча. — Нам придется переехать, съездить в клинику, — Холмс старался говорить мягко, но все равно видел, что Джону нелегко от этих слов. — Согласен, только очень не хочется уезжать с Бейкер-стрит. — А мы снимем дом в центре, все наши вещи перевезем, и я поставлю рояль не в студии, а в огромной гостиной, и чтобы вид из окон обязательно был на парк, как тебе? — Звучит приятно, — Джон с улыбкой кивнул. — Еще мне придется обратиться к психотерапевту, — он поморщился, — и опозориться на концерте в Париже, — он с трудом поднял руки, сжал и разжал пальцы, чувствуя, как они обессилены. — Можно отменить концерт. — Ты же знаешь, что этого я страшусь еще больше. — У меня есть план. Он понравится тебе еще меньше, чем предложение отменить концерт, но зато никто не будет задавать вопросов, когда ты посетишь клинику, — Шерлок придвинулся ближе и обнял Джона. — Давай сами сольем ВВС информацию, что у тебя проблемы со здоровьем. Предупредим Криса, ребят, и тогда управлять ситуацией будем мы. Конечно, репортеры в Париже попытаются нас атаковать, но несколько бодигардов, машина к самым дверям, и мы улизнем. А сразу после концерта ты дашь официальный комментарий, что все правда и ты берешь отпуск, чтобы поправить здоровье. Никто не заподозрит, я все сделаю так, чтобы на нас не вышли. — Знаешь, тебе пора стать нашей пресс-службой, а мне — прибавить тебе жалованье, — Джон усмехнулся Шерлоку в ключицу, в которую уткнулся, вдыхая теплый запах кожи. — Обычно это ты вытягивал нас из всех передряг, так что пора отдавать долги, — Холмс погладил Джона по спине. — Самое время поесть. Что хочешь на завтрак? — Что-нибудь легкое на твой вкус, — Джон отстранился, — а еще экспресс-тест на ВИЧ, если рядом есть аптека. — Джон, — Шерлок тоже переживал, но не хотел волновать любимого, — а если это будет ложноположительный результат? — Вероятность всего один процент, так что мне будет гораздо спокойнее, если мы пройдем экспресс-тестирование сейчас, а уже потом сдадим полноценный анализ в клинике. Я знаю, о чем ты думаешь, но, поверь, стресса для меня будет гораздо больше, если я не сделаю тест прямо сейчас. — Хорошо, я спущусь вниз, узнаю, где ближайшая аптека, и закажу завтрак, — Холмс кивнул, поцеловал Джона в уголок губ и поднялся. — Только, пожалуйста, не вставай, пока я не приду, потому что так спокойнее будет мне. Душ примем вместе, когда вернусь, ладно? — Как скажете, доктор, — Уотсон улыбнулся. Шерлок спустился в гостиную, взял пиджак и немного денег. Закрывая дверь, ожидая лифта, разговаривая с консьержем, выходя на улицу, он думал только о том, что глаза Джона за это утро ни разу не улыбнулись. Аптека нашлась через пару улиц от гостиницы, Шерлок вошел в пахнущее лекарствами помещение и невесело подумал, что этот запах не отпускает его со вчерашнего дня. Словно побег Мориарти сам по себе стал болезнью, от которой они теперь лихорадочно искали средство вылечиться. — Scusa, parli inglese?, — спросил Шерлок, подходя к прилавку, за которым стоял довольно молодой фармацевт. — Molto male, signore. Cercherò di capire, — ответил мужчина с улыбкой. — Ho bisogno di due test… HIV, — Холмс не был уверен, что сказал правильно, но фармацевт кивнул. Мужчина отошел к одному из шкафчиков, достал две упаковки, вернулся и положил на стойку, поворачиваясь к кассе. — Sai come usarlo? — спросил мужчина. — Sì, — Шерлок покачал головой, — quanto? — Sette euro. Шерлок заплатил, убрал покупку в карман и повернулся к выходу. — Если вы хотите, — на очень плохом английском обратился к нему фармацевт, — недалеко есть центр, где могут сделать анализ. — Grazie, non è ancora necessario, — Шерлок отвечал вежливо, но с усилием проталкивая слова через горло. «Все-таки Джон был прав. Ждать несколько дней до возвращения в Лондон, потом несколько дней ожидать результаты было бы ужасно», — подумал он, выходя на воздух. В гостиницу он возвращался с тяжелым сердцем. Почему-то, когда все и без того плохо, ожидать чего-то хорошего невероятно сложно. В лобби отеля было тихо, никто из музыкантов ему не встретился, и Шерлок все-таки позволил себе посчитать это добрым знаком. Он без проблем поднялся, вошел в номер и только там выдохнул. Две маленькие коробочки жгли ему карман. В гостиной уже стоял сервировочный столик, но Холмс прошел мимо и поднялся в спальню. Джон лежал в той же позе, в которой он его оставил. — Купил, — сказал он и достал из кармана покупку. — Даже не встретил никого по пути, хотя нам надо успеть поговорить с ребятами до отъезда. — Пойдем в душ, — Джон устало поднялся, словно не спал несколько суток. — Пока примем его, результаты будут готовы. — Хорошо, — Шерлок подошел вплотную к Уотсону, обхватил ладонями его лицо и твердо, насколько только мог, сказал: — чтобы он ни показал, не отстраняйся от меня и всегда помни, что я буду с тобой. Ты прав, мы должны знать наверняка, но это еще не значит, что наступит конец света. — Я знаю, — Джон прикрыл глаза, — но не хотел бы быть причиной того, что… — Это никогда не будешь ты. Холмс потянул его за собой в ванную, бросив пиджак на кровать. Вывалив содержимое коробочек на столик, Шерлок первым открыл упаковку с полоской, положил ее, достал скарификатор и уколол палец. Позволил капле крови упасть на полоску, после чего добавил две капли реагента. — Твоя очередь, — он ободряюще улыбнулся Джону и начал расстегивать рубашку. Когда Уотсон повторил все его действия, по-детски облизав палец, Шерлок помог ему избавиться от белья и утянул в душ, рассказывая что-то, чего никто из них не слышал и не запомнил, намыливая душистым мылом и прижимая к себе спиной. Через десять минут, завернувшись в халаты, они подошли к столику. Джон никак не мог опустить взгляд, и Шерлок сделал это первым. Он облегченно выдохнул и улыбнулся. — Посмотри, — Холмс погладил Джона по щеке и тот, наконец, взглянул на тесты, где застыли две еле видные розовые полоски. По одной на каждой. — Слава богу, — выдохнул Уотсон. — Надеюсь, теперь у тебя проснется аппетит, — Шерлок смахнул все, что было на столике, в ведро.

***

— Уважаемые пассажиры, наш самолет приземляется в Париже, местное время шесть часов пятнадцать минут после полудня. Убедительная просьба всем пристегнуть ремни, отключить гаджеты и не вставать со своих мест до полной остановки двигателей. Желаем вам приятной посадки и отличного настроения. Добро пожаловать в город любви. Огни ночного Парижа должны навевать мысли о Монмартре, Эйфелевой башне, уютных кафе, пионах, тумане над Сеной, крепком эспрессо и круассанах. Должны, но не навевали. Джон смотрел в иллюминатор и видел красоту, которая не трогала его сердце, скованное только толстыми оковами льда. С того самого момента, как он услышал главное проклятье своей жизни вчера вечером, он только и думал о том, как снова стоит на мосту и пистолет Джеймса направлен на Шерлока. Снова и снова, секунда за секундой он ждал выстрела, замирая и угасая от страха. Он знал, что это ненормально, знал, что сейчас Шерлоку нужен другой Джон: сильный, смелый, который не боялся быть с ним, бросать вызов миру, Джиму, который бежал под пулями под оглушительный стук собственного сердца. Знал, но никак не мог отпустить этот сводящий с ума ужас, что жизнь Шерлока снова окажется разменной монетой между самим Джоном и Джеймсом. И вот новый страх. Что, если Джим дотянется до них не лично? Что, если все его связи и наркотики оставят на них с Шерлоком метки, которые нельзя стереть? Пока он лежал и ждал возвращения Шерлока этим утром, он проклял себя тысячу раз за то, что так бездумно поддался своим порывам, что он, врач, пусть и бывший, даже не подумал об этом раньше, не сделал то, что должен был сделать сразу, едва узнал о том, что любовники Джеймса ему не мерещились. Одна глупость, которая может стоить жизни тому, кто был ценнее его собственной. Иногда любовь все же застит глаза, слепит, как солнечный луч, оставляя в световой завесе остальной мир, полный тьмы и предательства. Джон пытался собраться с силами, с мыслями, пытался вынырнуть из глубины собственного подсознания на поверхность, но только глубже уходил под воду, увлекаемый страхами на дно. Не сказать, что он не был знаком с этим чувством. Он знал его, встречался с ним лицом к лицу уже несколько раз в жизни, но всегда побеждал, выплывал, поднимался и снова шел. Он был уверен, что и сейчас сможет. Вот только времени у него не было, ему нужно было сделать это прямо сейчас, но груз вины тянул на дно, как привязанный к ногам камень. Впервые за очень долгое время ему казалось, что не встреть он Шерлока на своем пути, тот был бы счастливее. Джон ловил эту мысль и прятал, но она, как назойливая рыбка, выплывала и снова кружилась перед его носом, заставляя сжиматься и оправдываться перед самим собой. Слова не звучали под водой, вместо них он видел лишь пустые пузыри, растворяющиеся в пучине его беспокойства и беспамятства. Самолет начал снижение высоты. Джон прикрыл глаза и задышал глубже. Грудь все еще стягивало странной болью, будто от старого шрама. Шерлок осторожно протянул к нему руку и взял ладонь Джона в свою. «Жить в неведении в руках чудовища было бы для тебя пыткой», — думал Холмс, наблюдая искоса за Уотсоном, — «но что, если однажды ты поймешь, — все это из-за меня. Почему мне кажется, что хаос в твою жизнь принес не Мориарти, а я». — Почти приземлились, — Шерлок наклонился к самому уху Джона и мазнул носом по его щеке. — Хорошо, — Джон не открывал глаза. «Мы пройдем с тобой этот путь вместе». Так мы говорим, когда любим, искренне, безнадежно, до боли, до звезд, до тишины. Мы держим кого-то за руку, не понимая, что никогда не сможем пройти ту часть пути, что уготована другому. Только пройти свою. Это не соревнование, не парная игра, не марафон, не спринт и не одиночный забег. Жизнь куда сложнее нашей терминологии. Слова поддержки — зачастую единственное, что мы можем предложить тому, кто зашел во тьму бесконечного вселенского тумана, чтобы пройти свои три шага веры. Но это не значит, что не нужно их говорить. Когда пассажирам разрешили покинуть самолет, Джон и Шерлок не торопились. Им действительно было некуда спешить. Они позволили себе спокойно подняться, собрать вещи. Холмс безжалостно отобрал сумку Уотсона, и они оба двинулись в сторону коридора, протянувшегося от самолета к терминалу. — Нормально чувствуешь себя после полета? — Шерлок остановился за пожилой парой в очереди на досмотр. — Да, но не отказался бы побыстрее попасть в гостиницу, — Джон нахмурился. Компрессионное белье — то еще удовольствие. — Хорошо, что в Лондон мы вернемся на поезде. — Ворчун, — Шерлок улыбнулся: все-таки небольшая перемена настроения, пусть даже такая, его бесконечно радовала. Говорить о пустяках сейчас казалось немыслимым, но только это еще напоминало о том, что в мире существует показатель нормальности. — Посмотрел бы на тебя в этом, — не удержался Джон от ухмылки. — Обязательно подумаю над этим желанием, — прошептал Шерлок, склоняясь к Уотсону как можно ближе. Джон слегка смутился, заметив, как женщина впереди любопытно, но старательно незаметно посмотрела в их сторону. Он шутливо отстранился, но Шерлок обнял его за плечи и хмыкнул: — Даже не думай. Паспортный контроль они прошли быстро, досмотр — тоже. Оказавшись в общем зале, Джон почувствовал, как затылок тяжелеет. Ему было не по себе, и он огляделся. — За нами наблюдают, — Уотсон поежился. — Четыре охранника, — Шерлок сделал вид, что поправляет Джону воротничок рубашки. — Двое сзади, в черном пальто и парень в толстовке, один спереди — мужчина в кожаной куртке, еще один слева — высокий в пальто. — Ты так быстро их заметил? — Джон вопросительно поднял брови, его почти восхищенный взгляд, хоть и слегка угасший за последние сутки, неимоверно грел душу Холмсу. — Все люди Майкрофта совершенно одинаковые дурни, — Шерлок скривился. — Даже ты почувствовал слежку. — Просто нервы, — Джон отмахнулся, — будь я спокоен, точно бы пропустил. — Вы наговариваете на себя, капитан, — протянул Холмс. — Уверен, ты всегда начеку. Джон еле заметно вздрогнул. «Нет. Не всегда», — пронеслось у него в голове. «Верно», — внутренний предатель потянулся, — «когда дело касается чувств, наш Джон забывает, что и в нем заложен инстинкт самосохранения». — Машина ждет, — Шерлок вернул Уотсона в реальность. Роскошный черный автомобиль вез их по улицам самого романтичного города земли, по мнению всех здешних экскурсоводов. Джон мог бы поспорить, но не хотел. Он провожал взглядом сливающиеся в цветные линии огни, людей, больше напоминающих мазки с полотен Моне, здания, распускающиеся цветами, и слушал. Город молчал, не отзывался, сопротивлялся, и Джон почти отчаялся, пока не услышал в глубине странный покачивающийся электронный мотив, расцвеченный скрипками. «Выплыву», — подумал он и впервые искренне улыбнулся за весь день. Отель, который забронировал для них Шерлок, находился в самом сердце Парижа. С одной стороны Лувр, с другой — площадь Согласия, и весь город у твоих ног. Он располагался не просто в здании — дворце, как и шикарный ресторан с двумя звездами Мишлен, а все сопровождал вид, открывающийся на самое сердце французской столицы. Джон редко останавливался в такой вопиющей роскоши, предпочитая более сдержанный комфорт не так распиаренных мест. Однако он не мог не признать, что любой приезжающий сюда почувствует себя членом королевской семьи, на что, в общем-то, и рассчитан такой шикарный отдых. — Интересно, этот отель тоже выбирал Майкрофт? — спросил он тихонько, пока они поднимались в сверкающем лифте на верхний этаж. — Такое я бы ему не доверил, — прошептал Шерлок. Номер с видом на парк Тюильри был выполнен в светло-бежевых тонах, Джон отметил, что золота здесь меньше, чем в остальном оформлении, а благородная патина на мебели, выполненной под эпоху Людовика XVI, отдает серебром. — Боялся, что и здесь все будет в позолоте, — хмыкнул Уотсон, падая на кровать. Он только сейчас понял, как устал за эту недолгую поездку. — Ты еще не видел мраморную ванную, — Шерлок прилег рядом и повернул голову к любовнику. — Не хочу ужинать в ресторане, — Джон тоже развернулся к Шерлоку. — Здесь есть веранда. Можем поужинать на ней. — Хорошо, — Джон улыбнулся, и взгляд Шерлока слегка потеплел, расслабился, увидев, что глаза Уотсона ответили на эту улыбку. — Знаешь, я много думал о том, что произошло. О его побеге, об утре и, — Шерлок отвернулся и посмотрел на потолок с белоснежной лепниной, на которой расцветали цветы и пробивались небольшие листочки, — я хочу сказать, что тебе не нужно все и всегда брать на себя, Джон. Я знаю, что ты, как и всегда, замучаешь виной свое бедное сердце, но это неправильно. Иногда мы просто слишком поддаемся жизни, свободе, свалившейся из ниоткуда и, когда мир спускает нас с небес на землю, мы всегда думаем о том, насколько были беспечными в своем счастье. Но это не значит, что ты в чем-то виноват, что ты не можешь быть просто человеком в том, ушедшем мгновении. Даже ты, Джон. — Ты прав, — Уотсон закрыл глаза. — И все же я чувствую, что сейчас должен быть другим. И тогда должен был быть, но не был. — Ты ничего не должен, Джон. Только не мне, — Шерлок снова развернулся на постели, оказываясь с ним лицом к лицу, прижался лбом, чувствуя на нем испарину. — Я не идеален, как бы ты ни думал, как и ты. Но я люблю тебя во всех твоих совершенствах и несовершенствах. Я люблю твою улыбку, но я люблю и тот твой взгляд, когда опасность стоит у тебя на пути. Я люблю тебя в моменты, когда ты расстроен, когда тебе плохо, когда ты говоришь со мной и когда молчишь. Я люблю твою душу всю и без остатка. Ты был со мной, когда плохо было мне, мы видели друг друга во всех проявлениях. Разве это ничего не значит? И, знаешь, даже это утро я запомню и буду любить несмотря ни на что, потому что мы были вдвоем, потому что это не то, что может сломить нас. Ты не должен быть сейчас стойким или сильным, если ты не чувствуешь сил. Это не то, что можно исправить только потому, что тебе кажется, что это важно. Твое состояние не связано с твоими желаниями. Это физиология, Джон, ты не можешь заставить свой организм прекратить только потому, что тебе не нравится время, в которое это произошло. Оно всегда будет неподходящим. Я буду рядом, и мы справимся. И потом, когда я однажды не почувствую сил, я знаю, что ты будешь рядом со мной. Это и есть любовь. Я так вижу ее. — Я думаю сейчас только о том, что мне невероятно повезло, что когда-то ты появился в моей жизни. И мне так жаль, Шерлок, мне так жаль, что это не случилось раньше, — Джон прижался к Холмсу, обнял его одной рукой. — Я знаю, Джон, но мне тоже невероятно повезло. И я хотел бы, чтобы ты помнил это всегда. Это всегда был ты, это провидение, предначертание, в которые я не верю, но это точно были они.

***

«Известный композитор Джон Уотсон почувствовал себя плохо во время тура по Италии Сегодня ВВС стало известно, что популярный неоклассический музыкант Джон Уотсон почувствовал себя плохо после последнего концерта в туре, который прошел в итальянской Флоренции. По нашим данным, причиной плохого самочувствия стали проблемы с сердцем. На данный момент ВВС не располагает официальным комментарием мистера Уотсона или его представителя, никто из музыкантов его коллектива также не подтвердил информацию. Состоится ли теперь выступление коллектива в Париже на благотворительном вечере, неизвестно, однако организаторы сообщили, что никаких изменений на данный момент не предвидится».

— Конечно, The Sun уже переписали, — Шерлок забрал у Джона телефон, в котором уже накопилось несколько сотен сообщений и звонков. — И да, они связали это с побегом. Написано отвратно, так что не читай. — Я зарекся читать их уже давно, — Уотсон только поморщился. Они сидели на диванчиках на веранде, с которой открывался вид на вечерний Париж. Было слегка прохладно, но мягкие пледы справлялись со своей задачей прекрасно, так что уходить не хотелось. Джон жалел, что не может выпить бокал вина или чашку кофе с этим видом, но зеленый чай был ничуть не хуже, особенно в компании Шерлока и всей открывающейся ему красоты. — Крис нервничает, кстати, — Шерлок поставил свою чашку на стол. Джон уговорил его не отказываться от кофе, за что он был ему благодарен — зеленый чай он ненавидел всей душой. — Он вызвался сам найти для тебя клинику, но я отказался. — Хорошо, — Джон кивнул. — Но он предложил найти тебе помощника. Сейчас в городе есть один его знакомый. Он готов уже завтра приступить к работе. Благотворительный вечер — это не полноценный концерт, однако его помощь не помешает. Мы можем встретиться с ним завтра утром, — Шерлок взглянул на Джона. Сейчас почти расслабленный и завернутый в плед, обнимающий пальцами чашку, он был таким домашним, мягким и удивительно красивым, что у Холмса защемило сердце. Джон обернулся к нему, посмотрел и кивнул. — Не уверен, что это все еще нужно. Мы делаем перерыв, — он вздохнул. — Чем будет заниматься помощник в Лондоне? И он живет в Париже. — Крис заверил меня, что переезд для него не проблема. К тому же теперь он один не справится, а ты не можешь и дальше все взваливать на себя. Пусть займется поисками зала, связями с прессой, уверен, что он пригодится. А если он нам не понравится — после концерта просто откажемся от его услуг. Пока Кристофер предложил ему поработать только в Париже, так что ничего страшного, если ты передумаешь. — Хорошо, — Джон чуть поморщился. — Пойдем в номер? — Конечно, — Шерлок легко поднялся, — я уже расплатился за ужин. Что есть тьма, как не отсутствие света, и что есть свет, как не отсутствие тьмы. Такая простая истина, которая не применима к Вселенной. Тьма космоса красива лишь тогда, когда расчерчивается яркими огнями галактик, состоящих из звезд. Сияющий солнечный луч прекрасен, падая в тени деревьев, освещая светом своим землю, прорываясь сквозь темные тучи. Сама ночь прекрасна лишь тогда, когда освещается звездами, огнями города, свечей, светом любимых глаз. Красота так тесно переплетена с противоположностями, что мир давно привык к ним. Джон тоже привык к тому, как его жизнь тает в нежности света и теряется в завихрениях тьмы. И он бы соврал, если бы сказал, что ее уродливые стороны не подчеркивают красоту всего остального. Даже сейчас, когда он чувствовал, что тьма обступила его со всех сторон, свет его любви не исчез, он лишь ярче засиял в ней. И пока в темноте номера горел ночник, в его жизни Шерлок превратился в маяк посреди темного и бушующего моря.

***

— Эрен Питерс, — представился достаточно молодой человек и протянул руку сначала Уотсону, а затем Холмсу. — Кристофер уже прислал мне все необходимые документы для сегодняшнего концерта. Я рад помочь, — он искрометно улыбнулся. Мужчины сидели на той же террасе, что накануне вечером. Джон, Шерлок и помощник на сегодняшний день, который слишком слащаво улыбался на вкус Холмса. Впрочем, ему было все равно, лишь бы он не был полным идиотом и разгрузил Джона от обязанностей. Шерлок вспомнил, как ночью Джон плохо спал, у него и сейчас под глазами залегали глубокие тени, сам он казался уставшим, а левая рука периодически подергивалась. — Спасибо, что быстро отозвались, — негромко произнес Уотсон и тоже улыбнулся, хоть и несколько вымученно. — Дело в том, что я плохо себя чувствую, мне необходимо, чтобы вы договорились с организаторами этого вечера, чтобы они снизили мое участие до двух композиций, подготовили все к нашему выступлению, проследили за багажом, транспортом и затем помогли моему коллективу с отправкой домой, потому что сам я уеду в Лондон сегодня же. — Конечно, мистер Уотсон, — мужчина кивнул и достал планшет, — я проверил все брони: автобус будет подан в три часа дня, как и просили — заранее, после выступления все артисты смогут вернуться в свои номера, чуть позже я выясню, не нужно ли кому-нибудь из них продлить бронь. По первоначальным данным, по билетам все также согласовано, они выезжают завтра поездом, я также выясню не нужно ли кому-нибудь перенести поездку. Вы выступаете первыми, открывая вечер, после нашего разговора я свяжусь с организаторами и оповещу, что вы хотите сократить программу. Я не видел вашего договора, но сразу предупрежу, что возможна неустойка, однако я сошлюсь на ваше состояние, чтобы предупредить их и попытаться избежать выплат… — Не стоит, — Джон слабо махнул рукой, — если они захотят выплаты неустойки — просто договоритесь с ними на необходимую сумму, получите документы и направьте их Крису Митчеллу. — Я вас понял, тогда у меня только один вопрос: какую машину и на какое время вам заказать на вечер из зала, чтобы вы успели на поезд? — Этот вопрос я уже решил, — подал голос Шерлок, отпивая кофе, — здесь ваши услуги не понадобятся. — Конечно, — Питерс снова вернулся к записям на планшете, — так, с обедом все ясно, что же, у меня больше нет вопросов, если позволите, я навещу вашу команду, мистер Уотсон. — Разумеется, мистер Питерс, спасибо за помощь. Вы договорили с Крисом об оплате? — Все улажено, мистер Уотсон, волноваться не о чем. И спасибо за возможность поработать с вами и вашим коллективом, признаться, я и мечтать об этом не смел. — Приятно это слышать, — Джон приглушил, рвущийся зевок. — Давайте закончим на этом, мистер Питерс, — чуть более резко, чем собирался, сказал Шерлок и потянулся к Джону, обнимая за плечи, — поспишь еще немного? Время у нас есть. — Да, хорошо, — Джон скривился, ему не хотелось снова видеть кошмары, но он чувствовал, что без отдыха не обойдется. — Увидимся позже, — кивнул он Питерсу и поднялся. Шерлок вывел Джона с террасы через ресторан и подвел к лифту. Ему понравилось, как Питерс легко принял все дела, но вот он сам... Было что-то слишком льстивое, оседающе-липкое в его поведении. Холмс вздохнул. — Он тебе не понравился? — спросил Джон, когда двери лифта закрылись. — Не люблю таких людей, какой-то он весь приторный, но надо признать, что он прекрасно проявил себя на данный момент. Почти не задавал вопросов, не уточнял, кому именно звонить и так далее. Все это говорит о профессионализме. Слишком много вопросов требовали нашего внимания, а здесь — четко и по делу. — Да, я это тоже отметил. — А как тебе? Тебе он понравился? — Честно говоря, не знаю. Никакого впечатления не осталось, просто посмотрю, как он справится. И если справится, из Лондона попрошу Криса нанять его. — Мне нравится твой подход, — Шерлок поцеловал Джона в висок, как раз когда двери лифта открылись на их этаже. В номере Джон тяжко вздохнул и скинул кардиган, в котором был. Он оглянулся на большую кровать и в который раз за утро поморщился. — Давай-ка я помогу, — Шерлок хитро улыбнулся. — Для начала уберем весь этот свет, — Холмс взял в руки пульт и нажал на кнопку, запуская плотные жалюзи. Затем снял пиджак, расстегнул рубашку и подошел к кровати, поднимая подушки в изголовье, — я побуду твоей подушкой, чтобы ничего не отвлекало тебя от отдыха. — Тебе совсем необязательно, — Джон подошел к кровати, — мог бы погулять или заняться делами. — У меня просто куча дел, — Шерлок протянул руку, ловя пальцы Уотсона и притягивая к себе, вынуждая устроиться между своих длинных разведенных ног, прижимая его спиной к своей груди, укрывая одеялом. — И все они связаны именно с тобой. Холмс запустил свои пальцы в золотистые волосы любовника, поглаживая кожу медленными круговыми движениями, от которых Джон прикрыл глаза и протяжно выдохнул. — Я разбужу тебя, поэтому просто спи, — прошептал Холмс. И Джон послушался.

***

— Мистер Уотсон, что с вами произошло? Вам стало плохо? Какой диагноз поставили врачи? Это связано с побегом Джеймса Мориарти? — Без комментариев, — ответил Шерлок за Джона, проталкиваясь к машине, которая стояла в паре метров от служебного входа. — Разойдитесь, — послышался голос охранника рядом. Он с трудом удерживал натиск корреспондентов. — Мистер Уотсон, вы больны? Вы заканчиваете карьеру? Вы планируете сделать заявление? Джон шел опустив голову, как они изначально договорились с Шерлоком и Крисом. Он старался не слушать все эти вопросы, но каждый из них камнем летел прямо в душу. Только оказавшись в машине и снова болезненно поморщившись, на этот раз от тянущей в груди боли, он откинулся на сидении и позволил себе немного застонать. — Все, через несколько часов будем уже в Лондоне, — Шерлок сжал руку Уотсона и улыбнулся. — У нас достаточно времени до поезда? — негромко спросил Джон. — Вполне, успеем пройти все их проверки. — Хорошо. А в Лондоне куда мы поедем? Нам ведь нельзя на Бейкер-стрит, — от одной фразы голова у Джона снова разболелась. — Ближайшие несколько дней мы проведем у Майкрофта, но я уже занимаюсь поиском дома. Он обещал, что никак не побеспокоит тебя… — Брось, Шерлок, я благодарен твоему брату. Он многое для нас сделал, да и сейчас… хорошо, что нам есть куда вернуться. Отель, наверное, не самое лучшее решение. — Да, но ты все равно не должен быть так мил с Майкрофтом, — проворчал Холмс. — Я мил с ним? — невольно улыбнувшись, протянул Джон. — Слишком. Майкрофт не заслуживает этого ни в коей мере. — Боже, как глубоко зашла ваша вражда, что мне уж и с деверем милым побыть нельзя, — Джон театрально вздохнул. — Тогда только в те моменты, когда будешь называть его деверем, — Шерлок поднес руку Джона к губам. — Договорились. — Когда приедем, нас будет ждать врач, — Шерлок искоса посмотрел на Уотсона. — Он еще раз осмотрит тебя, а утром отправимся в больницу, Майкрофт уже все устроил. — Ужасно, — Джон хмыкнул. — Я буду с тобой, так что никакие твои бывшие коллеги не смогут тыкать в тебя иголкам больше положенного, — Холмс снова посмотрел на любовника, прикрывшего глаза. — Не то чтобы я их боялся, — Джон повернул голову к Шерлоку и открыл глаза, — мне просто не нравится чувствовать себя такой развалиной. — Уверен, что через несколько месяцев, когда все наладится, тебе будет стыдно за то, что ты так о себе думал, — Холмс укоризненно покачал головой. — Мы ведь уже обо всем говорили в Париже, да? — Да, — Джон улыбнулся благодарно, но грустно. Поезд «Евростар», отошел от перрона Северного вокзала в Париже четко по расписанию в 19:01 и прибыл на вокзал Сент-Панкрас в Лондоне ровно в 22:21: ни минутой позже, ни минутой раньше. Немного правительственной магии, и досмотр прибывших пассажиров прошел быстрее, чем планировалось. Несколько журналистов, которых сюда для подстраховки отправили газеты и телеканалы, оказались не такими бойкими, как во французской столице, поэтому от них охрана избавилась без проблем. И хотя Джон знал, что всему виной его состояние, он никак не мог избавиться от ощущения, что из толпы за ним наблюдает тяжелый темный взгляд Джеймса Мориарти.

***

— Я бы сказал, что у мистера Уотсона нервное перенапряжение, — врач как раз закончил осмотр и теперь сидел, сложив руки на груди. — Возможно, с неврологическими синдромами. Конечно, чтобы исключить все варианты органического нарушения, следует пройти полное обследование. Поэтому завтра я жду вас в нашей клинике. Возьмем анализы, сделаем МРТ и КТ, а там уже посмотрим. — Я бы хотел попросить, — Джон замялся, — провести также исследования на ВИЧ. Для меня и моего партнера, — он судорожно вздохнул. — Конечно, — доктор кивнул, — это входит в систему исследований. — Мы недавно проходили экспресс-тестирование, но Джон несколько переживает. — Понимаю, — врач встал, спрятал бумаги и стетоскоп в небольшой портфель, — зацикленность на чем-то в таком состоянии вполне обычное дело, да и анализ этот обычный. Не беспокойтесь ни о чем, отдыхайте, а завтра увидимся. Мистер Холмс, могу я поговорить с вами перед уходом? — Конечно, — Шерлок улыбнулся Джону, — скоро вернусь. Мужчины вышли из комнаты, которую на несколько дней приготовили для Шерлока с Джоном в доме Майкрофта, и отошли подальше от двери, остановившись у лестницы на первый этаж. — Я бы хотел еще от вас услышать о состоянии пациента. Мистер Уотсон сейчас подавлен, смущен и многое не договаривает, я понимаю, но хотелось бы знать более точную картину. — Конечно, — Шерлок прикрыл глаза и сжал пальцами переносицу, — во-первых, его мучают кошмары, он очень плохо спит, но я боялся давать снотворное, вдруг это не только нервы, а сердце… — Все правильно, я завтра выпишу вам легкое седативное, а после исследований назначу более подходящий препарат. — Да, еще у него тремор левой руки, — Шерлок с тоской обернулся на дверь спальни, — он старается его не замечать, но Джон… он музыкант. Если его рука не восстановится, то играть он больше не сможет. — Спасибо, что рассказали, не стоит переживать раньше времени. Пока из всего, что я видел, могу сказать, что ему достаточно легко помочь. Если мы не найдем никаких органических нарушений, то все образуется. — Спасибо, — Шерлок только кивнул. — Конечно, основные рекомендации я дам после окончательного диагноза, но пока постарайтесь, чтобы он меньше волновался, больше гулял, отдыхал, питался здоровой пищей, сделайте упор на овощи и нежирное мясо, каши и обязательно фрукты. — Я прослежу, — Холмс пожал руку доктору. — Кстати, мистер Холмс, эм, старший, просил меня подготовить диагноз для мистера Уотсона. Чтобы не было расхождений с его симптомами, я бы предложил использовать предынсультное состояние. Так вы сможете оградить его от посетителей, особенно ненужных, внимания прессы и чего бы то ни было еще. Я гарантирую полную конфиденциальность его реального диагноза и всех исследований. — Я думаю, что нас устроит такой вариант, — Шерлок подумал, что стоит сначала поговорить с Джоном, но время уже поджимало. — Документы будут готовы уже завтра утром. Я пришлю на вашу почту. — До свидания, — Шерлок попрощался и вернулся в спальню. Его не было всего несколько минут, но Джон успел задремать, хотя от щелчка двери встрепенулся и открыл глаза. — Врач ушел? — спросил он чуть хриплым голосом. — Да, он предложил сказать всем, что у тебя предынсультное состояние. Я решил согласиться, — Холмс присел на край кровати. — Хороший вариант, — Уотсон кивнул. — Не стоит сидеть у моей постели, будто я неизлечимо болен. Ложись рядом? — Мне еще нужно с братом поговорить, — Шерлок поцеловал любовника в уголок губ и вгляделся в слегка потускневшие синие глаза. — Я ненадолго, а ты засыпай, ладно? — Конечно, — Джон улыбнулся, — я вполне могу находиться один в комнате, Шерлок. Мне кажется, что врачей больше всего боишься ты, потому что, когда они появляются рядом со мной, ты становишься слишком тихим и до ужаса заботливым. — И правда, — Холмс снова поцеловал. — Скоро вернусь. Шерлок снова вышел, негромко прикрыл дверь за собой и спустился на первый этаж в гостиную. Майкрофт сидел у камина в ужасно вычурном на вкус Холмса-младшего кресле и напряженно думал о чем-то. — Чего я еще не знаю? — спросил Шерлок, усаживаясь в кресло напротив. — Дело я забрал, но оба европольских дурня по-прежнему будут вести его, хоть теперь и под моим началом, — Майкрофт посмотрел на брата. — Ты давно не спал. — Успею, — Шерлок только отмахнулся. — Что-нибудь еще вы выяснили? — Да, есть несколько деталей. В тот день в районе, где пролегал путь тюремной машины, произошло пять ДТП, два из них оказались подстроены. Мои люди поговорили с виновниками аварий. Девушка, которая устроила первое ДТП, получила пятьдесят тысяч фунтов. Она описала человека, который предложил ей эту сделку — без сомнений, это новый адвокат Мориарти. Характерный, знаешь ли, человек. Вот досье на него. Липовое, разумеется, пока мы не знаем, кто он на самом деле. Вторую аварию, которая заставила полицию сменить маршрут следования, устроил молодой мигрант. Сумма та же, но разговаривала с ним девушка. — Райли? — Шерлок чуть подался вперед. — Да. Задурила ему голову какими-то эко-протестами, но парня только деньги волновали. Услышав, сколько ему заплатят, он решил, что эти «чудики», как он выразился, слишком легкая добыча. — А как уговорили первую? — Долги за квартиру. Он сделал ей предложение, когда услышал ее разговор по телефону. — Как всегда изящно и на несколько шагов впереди, — Шерлок повернулся к огню и уставился на танцующие языки пламени. — Майкрофт, я хочу поговорить с тобой о Джоне. — Не стоит, — старший брат тепло улыбнулся. — Я постараюсь сделать все возможное, чтобы вас не привлекали к этому делу. Хотя и надеюсь, что ты будешь время от времени просматривать документы, чтобы помочь нам. — Так просто? — Я не злодей, Шерлок, и я не враг тебе. Мне только не хочется, чтобы ты страдал. Поэтому я всегда поступаю в твоих интересах. — Тогда я пойду спать. Не хочу, чтобы Джон проснулся от кошмара без меня, — на его лице появилось мрачное выражение. — Доктор Милкоут подготовил диагноз для прессы? Я бы хотел включить его в дело завтра утром, чтобы сразу оградить вас от вмешательств из Европола. — Предынсультное состояние. — Хороший выбор. — Что же тут хорошего, — проворчал Шерлок и поднялся с кресла. Он молча вернулся в спальню, разделся, принял быстрый душ и лег в постель, обнимая любовника. В комнате снова пахло лекарствами, и, засыпая, Холмс подумал, что этот запах — худший в мире.

***

— Уже стемнело, — Джон медленно вдохнул и выдохнул влажный после дождя воздух, едва они вышли из дверей больницы, но тут же опомнился и надел маску на лицо, которая должна была помочь остаться неузнанным на городских улицах. — Я поймаю такси, — Шерлок оглядел улицу. — Так не хочется снова залезать в какую-то коробку, — Джон поежился при воспоминании обо всех аппаратах, куда сегодня засовывали его несчастную тушку. — У Майкрофта отличный сад, приедем и погуляем, тем более что доктор рекомендовал тебе прогулки, — Холмс отвлекся на сообщение. — Крис выложил заявление. — Все газеты уже об этом написали со ссылкой на таинственный источник, — Джон только хмыкнул. — Ничего нового не произойдет. — Еще он написал, что все уладил с твоим новым помощником еще утром, — Шерлок заблокировал телефон и спрятал в карман. — Говорит, что тот вовсю работает прямо с утра. Начал еще в поезде. — Хоть он нам и не по душе, нельзя не признать, что хватка у парня отменная. — Черт, ни одного такси нет, — Шерлок приметил лавочку на небольшом островке мини-парка между чередой магазинчиков. — Давай-ка ты посидишь здесь, а я поймаю такси на соседней улице. — Шерлок, я вполне могу пойти с тобой, — Джон слегка нахмурился. — Нисколько в этом не сомневаюсь, но как бы нас кто не заметил, — Холмс улыбнулся, хотя Джон и не мог этого заметить — на нем тоже была маска. — Конечно, нам обещали полную анонимность и эту историю мы контролировали сами, но не думаешь же ты, что журналисты работать разучились? — Убедил, — Джон вздохнул и тяжело присел на скамейку. Не хотелось признаваться ни себе, ни Шерлоку, что он чертовски устал и прогулка в его случае могла быть разве что сидячей. — Дай мне пару минут, — Холмс, с присущей ему живостью, двинулся сквозь толпу людей. Джон секунду завороженно смотрел вслед его удаляющейся фигуре, пока не приметил другую. Почти напротив него у магазина сидел уже не молодой виолончелист. Джон даже вздрогнул, когда поймал его взгляд, но затем тряхнул головой, отгоняя образ, вспыхнувший в памяти. Мужчина как раз закончил устанавливать пюпитр и возился с нотными листами. Уотсон поморщился и отвернулся, утыкаясь взглядом в книжный магазин, разглядывая витрину. И в этот момент по улице пронеслись тягучие, болезненные звуки той самой мелодии, которую Джеймс играл для него лишь однажды. Джон бы ни с чем не спутал эти полные боли и тьмы переливы, которые сейчас мягко разливались зловещим туманом напоминания. Сердце застучало так быстро, грудь обожгло болью, Джон вскочил, оглядываясь вокруг. «Нет, не может этого быть», — подумал Уотсон, у которого закружилась голова. «Надо же», — протянул внутренний предатель, — «Джеймс все-таки написал ее для тебя».