Министр

      Та осень стала самой долгой на памяти Гарри. Он чувствовал каждое движение деревьев, нарастающую стылость ветра, удлиняющуюся тень в солнечном свете. Рука Андромеды, холодная на его щеке. Лицо Сеймур, сморщенное от беспокойства и сочувствия. Джинни, бледная и потерявшая дар речи.       Первая неделя оказалась самой тяжелой. Время тянулось, как нож по стеклу. Невозможность пойти на работу или хоть одной ногой ступить в волшебный мир из-за страха быть атакованным репортерами и всеми остальными, кому находилось, что сказать о его жизни, его браке — это раздражало его так, как он не ожидал, заставляло пересмотреть границы своего дома, своей жизни. Письма ненависти стали невыносимыми до такой степени, что Гарри пришлось переговорить с Фелицией и перенаправить почту на ДМП. Каждый день она посылала ему сову с его личными вещами, хотя со временем их количество уменьшалось. — Это ужасно, — пожаловался он Сеймур, упав на диван через четыре дня после сброса информационной бомбы. — Это намного хуже, чем я мог себе представить. — Я знаю, — она говорила тихо, почти нерешительно. — Но я очень хочу, Гарри, чтобы ты попытался увидеть более широкую картину. Это первый раз в твоей жизни, когда тебе действительно нечего делать. Тедди в школе, на работу ты пойти не можешь, Темный Лорд мертв, дом закончен. Время принадлежит только тебе.       Он задумался на мгновение: она не ошиблась. — Я даю тебе домашнее задание, — продолжила Сеймур, заправляя руки под набухший живот. — Я не позволю тебе мучиться, жалея себя. Ты должен понять, чем хочешь заняться в этом отпуске.       Уголок его рта дернулся. — Что, взяться за деревообработку? — Если хочешь, да, — она склонила голову набок. — Ты уже говорил с ее родителями? — Да, — он сжал шов на джинсах. — И как все прошло? — Это… — Гарри выдохнул сквозь зубы. — Прошло.       Он отдал бы все, чтобы забыть. Слезы Молли, сначала тихие, потом очень, очень громкие. Мрачное выражение лица Артура, скрывающее растерянность, слишком явно слышимую в его голосе. Джинни настаивала на том, что Гарри не виноват, что ни один из них не виноват… что Молли и Артур не должны считать Гарри злодеем, что он всегда будет частью ее жизни. Но Гарри, взглянув в глаза Молли, понял, что он теперь для нее означал. — Могло быть и хуже, — продолжил он. — Но я бы хотел, чтобы у нас оказалось больше времени, меньше публичных заявлений. Первоначальный план состоял в том, чтобы сообщить им за день до того, как все пойдет в печать.       Сеймур кивнула. — А как насчет остальных членов семьи? — Они… удивились, — все, кроме Рона и Салли. — И это удивило меня. Я думал, что все выглядело довольно очевидно. Но, полагаю… никто из них ничего не заметил.       Они были слишком заняты своей собственной жизнью, и он не мог винить их за это. Или, может быть, они с Джинни просто оказались лучшими актерами, чем он думал. Тогда, конечно… — А что насчет Тедди? Ему пришлось нелегко: его первый день в школе, и тут все эти заголовки…       Гарри ухмыльнулся. — О, он справился с этим довольно хорошо, — она приподняла бровь в безмолвном приглашении, и он продолжил. — Я связался с МакГонагалл, как только смог, и она позволила мне поговорить с Тедди перед приветственным пиром. Он уже знал о ситуации и даже глазом не моргнул, услышав, что все может усложниться, — его ухмылка стала шире. — Судя по всему, если кто-нибудь в его присутствии упоминает о случившемся, Тедди наколдовывает ему лягушачью икру в обувь.       Тогда Сеймур рассмеялась. — Конечно! — Я горжусь им, — сказал Гарри, и сказал правду. — Он крутой, но в правильном направлении. — Ты хочешь, чтобы он таким был?       Слова вырвались у нее так непринужденно, но попали куда-то между его легкими. — Я так думаю, — Гарри сглотнул и посмотрел в окно на темнеющее небо. Он видел, как несколько звезд появляются над жестокими просторами черного города, и задался вопросом, обжигают ли они на ощупь.

***

      Все началось с несчастного случая. Его разум оцепенел, тело утомилось, он поплелся на кухню, просмотрел полку с поваренными книгами и случайно сбил «Как овладеть искусством» (1) на пол. Книга распахнулась, клей с восторгом лопнул, и Гарри наклонился поднять ее. И увидел рецепт лотарингского пирога. Несколько молчаливых мгновений, тиканье часов на подоконнике. — В холодильнике есть яйца, — произнес он вслух.       Все просто. Яйца, рассыпчатое тесто, немного ветчины. Он приготовил салат, взбив дижонскую горчицу, и взглянул на индийскую кулинарную книгу, которой пользовался нечасто.       Он нашел в ней ритм, легкость. Святость, как говаривала Сайра. Но проблема заключалась в том, что ему оставалось кормить только себя, не считая Андромеды, чей аппетит был далеко не таким, как раньше. А его холодильник вмещал не так уж много остатков еды.       Исида взялась за свою новую задачу со всей покорностью Мрачного Жнеца. Каждый день в полдень она улетала с огромным пакетом контейнеров, а он получал записки и патронусы от своих коллег, спрашивающих его, где он взял еду. Гарри никогда не признавался и принимал комплименты в их первозданности. Иногда он пек печенье и всегда упоминал об этом в своих письмах Тедди. «Оно никогда не бывает таким вкусным, как твое, — сообщал он. — Как у тебя получаются такие хрустящие края?»       Прошёл почти месяц, прежде чем его осенило. И еще два дня, прежде чем его храбрость догнала его мозг. В шесть часов вечера во вторник Гарри упаковал курицу харияли, роти, чатни (3) и обильную порцию ароматного риса, не обращая внимания на дрожь в руках. Он не забыл завязать волосы, надел чистые джинсы. И вызвал камин в квартире Джинни. Прошла минута. Потом вторая. А затем последовал ответ.       Гарри шагнул в знакомую и, в то же время, незнакомую гостиную, настороженный и на негнущихся ногах. Но испытал потрясение, обнаружив, что Джинни в своем потрепанном старом спортивном костюме, с мутными и красными глазами, сидит на диване, сгорбившись перед ноутбуком. — Гарри, — она взглянула на него. — Тебе что-то нужно? — Да, нет, я… — он начал поднимать сумку с едой в качестве объяснения, но остановился. — Я просто подумал, что мне нужно… проверить — как дела. — Хорошо, — она нажала несколько клавиш на клавиатуре, логотип Apple ярко сиял в тусклом свете огня. — Когда у тебя появился ноутбук? Собственно, когда ты научилась пользоваться компьютером?       Джинни хмыкнула. — Как только я узнала об электронной почте, Гарри. Что ты хочешь? — Ничего, я подумал, что… — он заколебался, не в силах удержаться на ней взгляд. — Принести обед, узнать, как ты. — О, — голос звучал тонко. — Спасибо. — Джинни, — он сжал ручки сумки, чувствуя отсутствие обручального кольца. — Что не так?       Она мрачно усмехнулась и шмыгнула носом. — А что может быть не так, Гарри? Моя жизнь рухнула вместе с моей карьерой. Все идет по плану. — Черт, — Гарри поставил сумку, подошел немного ближе. — Что случилось? — Вряд ли это уже твое дело, — Джинни бросила фразу с таким презрением — он почти прочувствовал ее, почти, но затем отмахнулся. — Конечно, мое, — он сел рядом с ней. — Скажи мне, что произошло.       Ему пришло в голову, что за все это время он ни разу не видел, чтобы она плакала. Но здесь и сейчас она выглядела словно с заживо снятой кожей, измочаленной и от боли полной слез. Взгляд ее опухших глаз встретился с его взглядом, и он увидел вспышку гнева. — Ты больше не мой муж, Гарри.       Он невозмутимо пожал плечами.       Прошло несколько мгновений, прежде чем ее вызов иссяк, и она отвернулась. — Предложение о работе пропало. Исчезло в чертовом воздухе, а я продолжаю получать оправдания и ложь, и никто из них не хочет говорить правду, что меня — гребаную героиню таблоидов, не хотят нанимать потому, что у меня хватило наглости развестись с Мальчиком — который — выжил.       Гарри позволил себе почувствовать боль на мгновение или два. — Действительно? Вот так просто? — Да, — она кивнула и прочистила горло. — Так просто. — Будут и другие работы, Джин. — Я знаю, — выдохнула она. — Я знаю, Гарри. Но это была… это была работа, понимаешь? А теперь… — ее лицо исказилось, стали слышны всхлипы. — Меня отправили в резерв, так что теперь я просто застрял здесь, жду, и моя жизнь находится в подвешенном состоянии, потому что какой-то гребаный придурок решил, что ему нужен заголовок больше, чем мне нужно мое достоинство… — Джин… — он потянулся к ней, но она отстранилась. — Если они не возьмут тебя на работу из-за этого, велика вероятность, что ты в любом случае не захочешь работать на них. — Мне все равно, — ее плечи напряглись. — Гарри, мне все равно, мне просто нужно… мне нужно что-то еще, что-то другое, кроме этого ужаса… день за днем… мне нужно быть кем-то другим, кроме как твоей бывшей… — Джинни, послушай меня, — Гарри молился, чтобы в его голосе не слышалась дрожь, сотрясавшая его руки — он никогда раньше не видел ее такой. — Ты намного больше, чем это, ты всегда была такой, ты именно та, кем хочешь быть, кем тебе нужно быть… — Но что я могу сделать? — Джинни всхлипнула, слезы текли по ее опухшему лицу. — Как я могу убежать от этого всего? Оно повсюду, Гарри, и не прекращается… — Мы в гуще событий, — в его голосе звучала ярость. — В центре бури, поэтому не видим выхода. Заголовки газет мелькали перед его мысленным взором — история за историей, «источник» за «источником», разрывающие их на части, пока ничего не осталось, — и он взял ее руки, стараясь не думать о том, как она дернулась в ответ — как будто он ее оскорбил. — Джинни, клянусь тебе, все закончится, — он сделал паузу, затем добавил: — А если нет… Что ж, мы в очень хороших отношениях с министром магии. Если ты действительно хочешь сменить имя, обрести новую личность, начать сначала где-нибудь, где много песка и, может быть, несколько пальм… — Пальм? — она икнула, напряжение покинуло ее руки. — Да, — подтвердил он, вспоминая ночь, которую они провели, разговаривая о «Куда бы хотелось поехать, если бы…» Она упомянула о невыносимо теплом месте, может быть, на Багамах. — И кокосы. Ты смогла бы выпить столько «Маргариты», сколько захочется. — Звучит хорошо, — слезы все еще текли по ее лицу, но из голоса пропало раздражение. Ее плечи дрожали. — Все закончится, Джинни, — он встретился с ней взглядом, заглянул глубоко в ее отчаявшиеся глаза. — Я — живое доказательство того, что это так. Но ты не можешь смотреть на это. Ты не можешь это слушать. Ты не можешь позволить этому стать частью твоей жизни, частью того, кто ты есть.       Ничто не нарушало воцарившуюся тишину, кроме ее беспокойного дыхания. Проходили мгновения, переходящие в минуты, и он держал ее руки, положив большой палец на ее ладонь. Если он сосредоточится, если он действительно сконцентрируется, то сможет почувствовать ее пульс, замедляющийся и замедляющийся, пока не вернется к норме.       Джинни встретила его взгляд. Уголок ее рта дернулся. — Так. Что ты принес?       Они ели на диване с включенным телевизором. — Мне теперь вроде как нравится, — сообщила она ему, пусть и нахмурившись на экран. — Но я просто не понимаю, почему они соглашаются на то, чтобы им в лицо тыкали камерами. Они как будто из кожи вон лезут, чтобы быть глупыми. — Ты смотрела « Кухонные кошмары» (4)? — уточнил Гарри. Она покачала головой, и он потянулся к пульту. — Невероятно.       Как только еда закончилась, а телевизор стал окончательно бессмысленным, Джинни посмотрела на него и поинтересовалась: — Как ты… Я имею в виду, что ты…       Гарри улыбнулся. — Я просто прохожу через это, как и ты, — он взглянул на пустые контейнеры. — Моя духовка работает на износ. — Я вижу. — Джин, — осторожно начал он. — Ты не думала… уехать куда-нибудь?       Она свела брови. — Что ты имеешь в виду? — Просто… уехать, — Гарри пожал плечами. — Начать путешествовать. Я знаю, ты всегда этого хотела. Ты могла бы переезжать магловским способом, если бы захотела. Так тебе не пришлось бы ни о чем беспокоиться. — Что, сесть на самолет? — ее брови приподнялись. — В одну из тех металлических труб? — Да, — он подавил желание усмехнуться. — С ними все в порядке, я обещаю.       Она покачала головой. — Может быть, — но он слышал в ее голосе сомнение и любопытство.       А затем, к его удивлению, она подергала свой носок и сказала: — Мы никогда не говорили о том, что между нами произошло.       Гарри понятия не имел, что ответить. Так что он решил ничего не говорить. — Я думаю… — Джинни судорожно вздохнула. — Не знаю, может, у нас никогда и не получилось бы. Может, мы всегда были слишком разными и просто обманывали себя. — Джин, — выдавил он. — Это не… это несправедливо по отношению к нам. — Но я думаю, что часть меня знала, — продолжала Джинни, ее глаза переполнялись прошлым. — После того, как мой Патронус не изменился.       Вот оно. Гарри закрыл глаза, сосредоточившись на своем дыхании. Он был дураком, думая, что она никогда не спросит его об этом. — Но твой изменился, не так ли? — ее голос такой ровный, такой холодный. — И стал не лошадью?       Его молчания было достаточно. Хриплый облегченный смешок Джинни обернулся вокруг его сердца и крепко его сжал. — Ты очень хорошо отыграл, — она передвинулась вперед, ее рука находилась всего в нескольких дюймах от его руки. — Мне потребовалось много времени, чтобы осознать, что после Битвы ты ни разу не создал передо мной телесного патронуса, — пауза, достаточная для того, чтобы восстановить ровное дыхание. — Кто-нибудь видел его, Гарри? Кто-нибудь знает правду? — Нет, — ответил он, даже если сказал полуправду. Хант знал, но знал недостаточно, чтобы сложить два и два.       Казалось, она не слушала и не слышала его: смотрела на него, положив руку ему на колено. — Но ведь какое-то время у нас все складывалось, не так ли? По-своему? — Ага, — Гарри кивнул. — По-своему.       Он не был уверен, как это произошло. Но между одним моментом и следующим, он перестал сидеть — и целовал ее, ее влажный и решительный рот.       И, Боже, это было так давно. Ее руки царапали его грудь, его плечи, и он задыхался, задыхался от легкости прикосновений, но он должен… он не мог… — Джинни, — Гарри вырвался, его нижняя губа распухла от того, что она прикусила ее. — Мы не можем.       Джинни втянула воздух, не сводя глаз с его губ. Его слова, казалось, не доходили до ее сознания. — Ты расстроена, — продолжал он, напоминая себе не меньше, чем ей. — И нам нужно двигаться дальше. Нас ждет трудный год. Мы не можем позволить себе ненавидеть друг друга, — он сжал ее руки, почувствовал дремлющие мускулы под ее кожей. — И если мы… продолжим, именно так и произойдет. Я знаю это, и ты это знаешь.       Прошло несколько секунд, но затем Джинни поникла, смирившись. — Спасибо за еду, — пробормотала она. — Ты хорошо готовишь, Гарри, — она отвернулась. — Думаю, тебе следует уйти.       Когда он вернулся в свой коттедж, какое-то невидимое напряжение исчезло, и он, ссутулившись, прошел на кухню, глядя на все приспособления и лезвия инструментов, так хорошо ему знакомые. «Хватит, — подумал он, потянувшись за чайником. — Хватит, достаточно». ______________________________________________________________________________________________________ (1)Имеется в виду — «Как овладеть искусством французской кухни» (Mastering the Art of French Cooking») кулинарная книга Джулии Чайлд, американского шеф-повара и ведущей на американском телевидении, Симоны Бэк и Луизетты Бертолль. Издана в 1961 году с дополнительным вторым томом о выпечке 1970-го. Издательство «Кнопф», Нью-Йорк, США. (2) лотарингский пирог -, блюдо французской кухни, он же киш- лорен. https://kungpao.ru/traktir-loranskiy-pirog.html (3) курицу харияли, роти, чатни — блюдо из курицы, лепешка и соус соответственно. Все — блюда традиционной индийской кухни. (4) «Кухонные кошмары» — «Кухонные кошмары Рамзи» (Ramsay's Kitchen Nightmares) — телевизионная программа с участием знаменитого британского шеф-повара Гордона Рамзи, впервые показанная на канале 4 в 2004 году.