Министр

      Лето растаяло, Тедди вырос из своей мантии, и за день до того, как ему предстояло вернуться в Хогвартс, Гарри сводил его в Лондонский зоопарк. — В прошлый раз тебе понравились бегемоты. — Правда? — Тедди задумался, жуя свой рожок мороженого. — Они унылые.       У Гарри вырвался смех. — Они могут съесть человека, Тед! — Да, как и львы.       Тедди ухмылялся, его русые волосы ярко блестели на позднем летнем солнце. Затем его взгляд остановился на Доме рептилий, и он пошел к нему, а Гарри последовал за ним.       Они стояли перед огромной ящерицей, наблюдая, как она валяется и моргает под лампой, и Тедди заговорил. — Я не понял, что ты имел в виду, сказав, что можешь разговаривать со змеями, — казалось, он обдумывал свои слова, прежде чем произнести их. — Но я слышал об этом в школе. — Правда? — Гарри достал резинку для волос и рассеянно собрал волосы назад. — Каким образом? — На истории, — Биннс не преподавал больше. — Когда мы узнали об Основателях и их способностях, — через мгновение Тедди повернулся к нему, и в его взгляде мелькнуло что-то обвиняющее. — Почему ты мне не сказал?       В этом вопросе содержалось так много всего, что Гарри не знал, с чего начать. — Это из-за него? — Лицо Тедди выглядело непоколебимым, а корни его волос побагровели. — Он заставил тебя сделать это? — Нет, — начал Гарри, оглядываясь вокруг, чтобы посмотреть, не заметил ли кто-нибудь молодого джентльмена с меняющими цвет волосами. — Нет, это… это не так работает, — часть его души горела, не веря, что это происходит сейчас, здесь. — Тогда как это работает?       Гарри встретился взглядом с блестящими гетерохромными глазами: — Не сегодня, Тед, хорошо? Как-нибудь в другой раз, но не сегодня.       Растянувшееся мгновение. Почесывающаяся ящерица. Но, в конце концов, Тедди кивнул и отвернулся, его волосы вернулись к прежнему цвету, и он направился к вольеру с летучими мышами.       Гарри последовал за ним, не в силах сдержать улыбку. Что-то никогда не меняется.

***

      После того, как Тедди снова уехал в Хогвартс, дни стали терять четкость. Гарри знал, что Андромеда чувствует то же самое — время ускользает. Он изо всех сил старался зафиксировать его для них: ужины, прогулки, спектакли и тихие минуты у камина. И вот, однажды вечером, она передала ему потрепанный фотоальбом и спросила: — Как я могу сохранить свои истории? Для Тедди?       Они вместе работали над этим: перо царапало по пергаменту, пока она говорила, а Гарри сидел с цифровым диктофоном в руке, рудиментарные знания руководили им в процессе обрезки и разделения частей ее голоса. И все это время ее жизнь, насыщенная и чудесная, витала в воздухе между ними. Он узнал о Блэках, едких и эгоистичных, хрупких и кусачих, никогда не показывающих мягкого подбрюшья. Он узнал о Сириусе, о Римусе, о своем собственном отце: о музыке, которую они слушали, о неприятностях, которые они создавали, о друзьях, которых они любили и за которых боролись.       Он узнал о Теде-старшем и его простой кривой улыбке. О его идеальной яичнице и склонности напевать по вечерам. О его верности, яростной и нераскаявшейся, и о его непоколебимой любви к их дочери, даже если та испытывала их терпение и предчувствия непоправимого. — Я… — лицо Андромеды выглядело серым в свете позднего зимнего дня. — Иногда я была жесткой с ней больше, чем нужно. Но я волновалась и… Я, конечно, жалела об этом потом, и жалею до сих пор. Она всегда была ближе к отцу, они совершали долгие прогулки и кто знает, о чем они говорили. Нимфадора могла болтать без умолку, если свести ее с нужным человеком. Но никогда со мной.       Гарри отложил диктофон, взял ее за руку. — Она так тебя любила.       Андромеда улыбнулась. — Как мило с твоей стороны, — пауза, и она провела рукой по одеялу, укрывающему ее ноги. — У меня есть еще одна история — о пятом курсе Нимфадоры, о том, как она симулировала, что заболела обсыпным лишаем.       Рождество выдалось шумным, чудесным, с Роном, Салли, детьми и таким количеством пирогов с фаршем, что Гарри не мог заставить себя их съесть. Пироги были приготовлены по рецепту Андромеды, они с Тедди сделали их вручную, как делали каждый год, и Гарри впервые пришло в голову, что, возможно, ему тоже стоит научиться их готовить.

***

— Мне это нравится, — заявил Хант, сбрасывая с себя мантию. — Наши встречи. Никогда не «Как дела, приятель? Пойдем выпьем пинту». — Если хочешь пинту, мы можем пойти и взять… — Тогда в чем дело? — Хант размял плечи. — Надоело отдыхать? — Нет, — не поддержал Гарри. По правде говоря, он пытался отвлечься от мысли о том, что Тедди снова сядет в этот чертов поезд, хотя прошло уже несколько недель. — У меня появилась идея. — О, замечательно, — Хант ухмыльнулся и принял свою излюбленную дуэльную стойку. — Тогда мы все скоро умрем.       На этот раз, парировав залп проклятий и дюжину наколдованных приемов, Гарри позволил глазам закрыться и сосредоточил свое сознание на самом краю своей кожи, ногтей, волос. Представил себе воздух таким, каким он был — сверкающим и холодным, просачивающимся в его легкие, затем протянул руку, ощутил дремлющую в нем магию и потянул.       Это заняло мгновение, но потом…       Голубые веревки энергии взорвались вокруг него, разрушив исходящую магию Ханта, захватив ноги и руки Гарри и поднимая его в воздух. Он перекатился вместе с движением, направляя, а не сопротивляясь импульсу, и рванул их словно канаты. Те пронеслись по воздуху, обезоружив Ханта и ударив его в спину. Отчего он приземлился с глухим стуком и уставился на Гарри (опустившегося на землю примерно в пяти футах от него) глазами, вспыхнувшими синим.       Гарри споткнулся, задыхаясь, едва магия отступила, растаяв так же быстро, как и появилась. Его трясло, он чувствовал себя замерзшим, измученным, взволнованным. Посмотрел на Ханта и увидел, что в его резких чертах мелькнула тень страха, сменившись ухмылкой. — Черт, Поттер. Ты тренировался, — Хант поднялся на ноги. — Думаю, теперь я возьму пинту — ты угощаешь.

***

      Вскоре Гарри мог перемещаться по коридорам Мунго с закрытыми глазами. Между приемами у врача и его аврорами, попадавшими в беду, он вскоре почувствовал, что проводит половину своего времени в больничных покоях.       В первый раз он нашел Андромеду обмякшей на диване. Очнувшись на больничной койке, она сжала его руку и пробормотала: — Не будем говорить Теду.       Еще два визита, и ни один из них не проговорился, хотя Гарри и держал Минерву в курсе, просто на всякий случай. Тедди поехал к другу на Пасху, и Гарри поддержал: «Конечно, хорошо проведи время». Приходили открытки с изображениями морского побережья, и Гарри улыбался, прикрепляя их на холодильник и говоря себе: «Боль перемен».       Он выучил предупреждающие знаки: как затуманиваются и меркнут ее глаза, как меняется ее дыхание, как ослабевают ее конечности. Проверка пульса стала второй натурой; настолько, что, когда Тед вернулся домой на лето, рука Гарри скользнула на запястье мальчика.       Тедди нахмурился, почувствовав прикосновение пальцев Гарри, но не отстранился. — Что ты делаешь? — Ничего, — бросил Гарри, потянувшись к сундуку Тедди. — Как прошло путешествие? — Хорошо, — Тедди ухмыльнулся, стряхивая с глаз растрепанные волосы. Он снова вырос, до плеч Гарри, и это немного пугало. Здесь, в голом сером свете, падающем с потолка с окнами, он так походил на своего отца, что это причиняло боль. — Играли с Берти Боттс. Я выиграл.       Гарри покачал головой. — Я вообще хочу знать? — Наверное, нет, — Тедди поднял свой рюкзак, и внутри что-то загрохотало. Он уловил взглядом поднятую бровь Гарри и тут же выпалил: — Об этом тоже не спрашивай.       Когда они вернулись домой, Тедди увидел бабушку и просиял. Гарри надеялся, что она не заметила того, что он, — быстрого, мимолетного потрясения, промелькнувшего на лице Тедди, как молния. Тедди крепко обнял ее, и теперь ему пришлось наклониться, чтобы уткнуться лицом в ее плечо. Она сжала его шею, шепча что-то ему на ухо, и Гарри поспешил поставить чайник, чтобы притвориться, что его руки не трясутся.       Их первый совместный ужин получился замечательным, шумным, и Тедди и глазом не моргнул, что Андромеда рано вышла из-за стола, поцеловав его в голову, прежде чем лечь в постель. После того, как они услышали, что дверь закрылась, Тедди стрельнул в Гарри ожидаемым взглядом, и Гарри невербально бросил муффлиато по коридору. — Она… — Тедди шаркнул ногой по полу. — Она действительно нездорова, не так ли? — Да, — согласился Гарри, потому что он не верил в то, что детям можно лгать. А Тедди в последнее время все меньше и меньше походил на ребенка. — Ей становится хуже, Тед. Уже некоторое время. — Давно? — боль, свежая и горькая, отразилась в его глазах — сегодня зеленых, как у Гарри. — Почему ты мне не сказал? — Она попросила меня не делать этого, — пояснил Гарри. — И я стараюсь уважать ее желания настолько, насколько возможно. Думаю, это меньшее, что я могу сделать, пока это… происходит с ней.       Тедди посмотрел на него, и Гарри мог видеть все, что тот чувствовал. Сожаление, предательство, гнев, беспокойство. — Семья Макса попросила меня остаться у них на август. — О? Как мило с их стороны, особенно если учесть, что вы двое сделали с клумбами во время твоего прошлого пребывания. — Думаю, я скажу ему, чтобы он приехал сюда, — сказал Тедди тихо и яростно. — Если ты не против? — Конечно, — Гарри улыбнулся ему. — Она очень рада тебя видеть, Тед. Потребовалось мгновение, но затем Тедди тоже улыбнулся. — А мороженое есть?

***

      Гарри ходил взад-вперед по своей спальне, последние слова Рона звенели в ушах: «Просто сделай это, приятель. Словно бинт срываешь. Чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее все закончится».       Громкий топот по лестнице: Тедди, прибежал после сидения с бабушкой в саду. Гарри взял себя в руки и крикнул: — Тед? Можешь зайти на минутку?       Тедди вошел, со следами грязи на руках. Гарри понятия не имел, откуда они взялись, и не собирался спрашивать. — Да? — Иди сюда, — Гарри подошел к креслам под окном. — Есть кое-что, о чем я хочу с тобой поговорить.       На лице Тедди мелькнуло опасение, но он подчинился и сел напротив Гарри.       Мгновение молчания, затем… — Тедди, — Гарри посмотрел ему в глаза. — Мы должны поговорить о том, откуда берутся дети.       В мгновение ока Тедди собрался сбежать, но не успел он покинуть кресло, как дверь в комнату закрылась и заперлась. Тедди опустился на свое место. — Гарри, я уже знаю… — Нет, остановись, — Гарри прочистил горло. — Я думаю, ты думаешь, что знаешь, а может быть, и знаешь, но есть и другие вещи… Ты становишься старше, и ты можешь обнаружить, что по мере того, как ты… — он поморщился. — У тебя могут быть влюбленности, и эти влюбленности… — Гарри! — И это только первый разговор, заметь, первый из многих… — Что?! — Первый из многих, — повторил Гарри громче. — Потому что секс и любовь могут быть очень сложными вещами, и я хочу убедиться… — Отлично! — Тедди смотрел на него в ужасе. — Только… быстро. — Хорошо, — Гарри выдохнул, пытаясь расслабиться. — Но прежде чем мы… да. Я хочу, чтобы ты кое-что знал, Тедди.       И он убедился, что мальчик посмотрел ему в глаза, прежде чем продолжить. — Я хочу, чтобы ты знал, что я буду любить тебя независимо от того, кого любишь ты. У тебя всегда будет здесь дом, и у них тоже, и сейчас это может звучать глупо, но ты будешь слышать эти слова от меня снова и снова, потому что я хочу убедиться… — его голос надломился, и он прочистил горло. — Я хочу убедиться, Тедди, что ты это знаешь, хорошо?       Теперь Тедди не выглядел ни страдающим, ни смущенным. Его глаза были широко раскрыты, и он искренне кивнул. — Я знаю. — Хорошо, — Гарри провел рукой по волосам и вздохнул. — Тогда приступим.

***

      Тедди продолжал расти, и Гарри наблюдал, как он то впадает в детство, то выходит из него хмурым взглядом Богарта (1), ухмылкой Гранта (2), сутулостью Дина (3). Тедди всегда любил кино, а Гарри любил смотреть с ним фильмы — их существовало так много, и так многому можно было у них научиться. Подобно хамелеону, Тедди брал кусочки своих любимых актеров, любимых историй и вплавлял их в свою кожу. Однажды ему удалось сделать свое лицо настолько похожим на Альфреда Хичкока (4), что Гарри чуть не проклял его через всю комнату.       Нет ничего лучше, чем увидеть, как чистокровка впервые смотрит фильм. Макс уставился на экран, позабыв о попкорне в руках, пока Люк пролетал на космическом корабле над Звездой Смерти. Тедди подавил смех, и Гарри пришлось очень постараться, чтобы не ухмыльнуться в тусклом свете кинозала. Едва пошли титры, Макс повернулся к Тедди и выпалил: — Это все реально?! — Да, Макс! — Тедди ухватил ведерко попкорна и набрал себе горсть. — И это старый фильм. Теперь, с учетом компьютеров, киношка выглядит еще лучше.       Глаза Макса чуть не вылезли из орбит. — Они используют компьютеры для создания фильмов?!       Тедди чуть не описался от смеха, а Гарри покачал головой, решив тихонько переговорить с профессором магловедения: определенные вещи следовало охватить до третьего года. В вестибюле возникла заминка: Гарри наблюдал, как мальчики сходят с ума у стены из жевательных конфет. Он вздохнул, представив себе их сахарный кайф и ночные выходки, на которые он себя обрекал, и тут кто-то заговорил. — Выглядят как пальцы одной руки, — насыщенный весельем голос, гибкий, как шелк. — Оба твои? — Нет, вообще-то…       Слова застряли у Гарри в горле, стоило ему взглянуть на своего собеседника. Высокий, жилистый, с кожей цвета жженой корицы мужчина. Щетина покрывала щеки, грубая и темная, под стать густой волне волос надо лбом. Его глаза теплого рыжего цвета мерцали, пока он улыбался Гарри.       Мозг Гарри зашипел, захрипел, но каким-то образом сумел вернуться к жизни. — Тот, что повыше — мой. Другой — его друг. — Ах, — мужчина кивнул, и Гарри задумался, сколько ему лет — он выглядел на один возраст с Гарри, но мог быть и моложе. — Они такие проблемные, как кажутся? — Да, — подтвердил Гарри со смехом. — Примерно в два раза больше. Пауза, и он решился. — Ты тоже пришел посмотреть «Звездные войны»? Мужчина снова кивнул, уголок его рта дернулся. — Обычно я бы сказал, что хожу на большинство показов старых фильмов, но я притворюсь, что забрел сюда по ошибке. Так меньше занудства.       И тут Гарри осенило: мужчина флиртовал с ним. ___________________________________________________________________________________________________ 1) Богарт — Ха́мфри Дефо́рест Бо́гарт (Humphrey DeForest Bogart) — американский киноактёр. Американский институт киноискусства назвал Богарта лучшим актёром в истории американского кино. 2) Грант — Кэри Грант (при рождении Archibald Alec Leach) — англо-американский актёр. 3) Дин — Джеймс Ба́йрон Дин (James Byron Dean) — американский актёр. Все актеры — звезды 30-60гг. Видимо, Гарри не на шутку увлекся кинематографом и подсадил на него Тедди.;) 4) Альфред Хичкок — Alfred Joseph Hitchcock, британский и американский кинорежиссёр, продюсер, сценарист.