Министр

— Серьезно? — Лицо Тедди зависло в ручном зеркальце; Гарри уловил вспышку его ореховых глаз и знакомый каменный потолок. — Дэвид Аттенборо (1)? — Это успокаивает, — пробурчал Гарри, поднимая ногу. Вокруг нее был обернут эластичный бинт, и Гарри сделал глубокий выдох, когда подколенное сухожилие растянулось. Не самый удачный ракурс. — Мне сейчас не помешало бы немного спокойствия.       На экране телевизора пингвины хлопали крыльями и сигналили друг другу.       Тедди покачал головой, сверкнув серьгами. — Не оправдывайся. Ты просто тупишь. — Может быть, — Гарри заставил себя смотреть, как самец выбирает камешек. — Ты о таком слышал? Что некоторые пингвины строят для своих половинок гнезда из камней? — Даже не вздумай, — перебил Тедди. Но, вдруг (прежде чем Гарри смог сделать что-то большее, чем издать бессвязные звуки), он выругался и сообщил: — Флитвик идет, поговорим позже…       И связь закончилась. Гарри уставился в зеркало, задаваясь вопросом, как давноТедди решил стать таким маленьким засранцем. Позже (пока, начав с уголка, прогрызался через шоколад и наблюдал, как мигрируют медузы) он подумал — возможно, Тед прав. Нельзя же погрузиться в документальные фильмы о природе до скончания веков. Исида сидела на своей подставке у окна и грызла лепешку с семенами. Снаружи сумерки сменились ночью, и на стеклах, отражаясь, блестели волны. Из-за этого гостиная казалась огромным аквариумом.       Гарри откинулся на спинку, утопая в ее подушках — диван был таким же мягким, как и кровать, и почти таким же удобным для сна. Он смотрел, как мимо медуз проплывает кит, пятнистый и медлительный. А, подняв руку перед лицом, обнаружил перепончатые пальцы. — Жаборосли, — констатировал вслух, слово приглушенно булькнуло в ушах. Гарри посмотрел вниз и увидел, что плавает в воде рядом с китом. Он оттолкнулся — перепончатые лапы перемещали его по течению, и почувствовал вкус соли. Глянул вверх — увидел солнце над рябью воды. Вниз — и увидел риф.       Розовые, желтые, оранжевые, фиолетовые кораллы. Между мозговым кораллом (2) и морским анемоном лежал батончик «Марс». Проплывая мимо и слыша, как звучит в ушах песня кита, увидел, что Лего Тедди садится обедать среди водорослей. А затем Джорджа и Джона Фредерика, занятых обменом игрушечными метлами. — Эта, — сообщил Джордж, — имеет скорость полета ненагруженного воробья.       Куча пиратского золота, зарытая среди пушистых белых полотенец. Больше видов рыб, ослепительно сверкающих в синей воде, чем он знал названий. Он наблюдал, как морской конек танцует вокруг акулы-молота, и видел, как шлем водолаза перемещается между кораллами. Гарри приостановился, затем оттолкнулся ногой, направляясь вдогонку.       Складка, трещина, а в ней — глубокая, поглощающая тьма. Шлем блеснул в остатках солнечного света, а затем исчез, погрузившись во мрак. Он последовал за ним, во все теплеющей воде.       Темнота, темнота, и вот — булавочный укол света. Гарри поплыл к нему, любопытствуя, но не боясь, и почувствовал, что приближается.       Он вошел в большую комнату, и ноги гулко стучали по голому деревянному полу. Гарри замер, огляделся — и понял, что находится в Зале Записей в Министерстве. Крыло E-F. Стеллажи располагались рядами и возносились башнями, высоко над головой и далеко за пределами поля зрения. Лестницы, подвешенные на направляющих перед полками, двигались сами по себе в неспешном, ровном молчании. И тут он услышал. Шаги, шорох. Он повернулся, уловив вспышку красного. Смех эхом прокатился по ряду, и он отправился на поиски.       Проходя, замечал кораллы и водоросли, растущие между папками и на книгах. Гарри провел пальцами по морскому ежу и наблюдал, как тот уменьшился. Взглянул налево и увидел не отстававшую стайку лунных медуз (3).       И тут, снова — вспышка красного.       Гарри погнался за ней, пуская пузыри, и остановился в конце ряда, окидывая взглядом открывшееся зрелище.       Гермиона — в темно-красном платье с рождественской вечеринки, в кроссовках, которые она всегда держала в сумке — на случай, если вдруг понадобится снять каблуки. Однажды он застал ее в них поздно вечером, проходя по Залу Записей. Она по шею загрузилась папками, откинув волосы с лица, и не обратила внимания, что он проскользнул мимо.       Сейчас она его заметила: повернулась и подняла бровь. — Смог меня найти?       Гарри заставил себя двигаться, и вскоре оказался настолько близко, что мог разглядеть ее веснушки. — Ты что-то искала?       Гермиона вздохнула и потянулась, чтобы провести ладонью по его голове. Как только она коснулась, кожу, казалось, обожгло. — Тебя, — прошептала она, затем улыбнулась и прильнула к нему.       Гарри устремился к ней, задыхаясь, вцепившись руками в ее бедра. Ее рот, податливый и теплый под его губами, выпустил стон, едва он лизнул ее губы, скользнул языком по ее зубам. На вкус она была как кофе, сладкий и горький одновременно, и когда она провела рукой по его волосам, он вздрогнул. — Не будь нежным.       От одного мгновения до другого они вспыхнули, словно уголь. Он лизнул шею, укусил за челюсть и прижал к одной из лестниц, пробуя на вкус ее вздох и чувствуя ее руки, скользящие по его спине. Ее рот, дикий, влажный и чудесный, ловил его лоб, щеку, ухо. Его рука, запутавшаяся в ее шелковистых волосах и тянущая, пока его рот не встретился с ее.       Их поцелуй оказался грязным, идеальным, полным зубов. И, когда она потянула за его одежду, та исчезла.       Гарри застонал, запустив руки под подол этого чертового платья и утыкаясь лицом ей в грудь. Ее кожа — обжигающе горячая, шелковистая, упругая — чувствовалась на ощупь как масло, и он провел языком по выпуклости ее груди, по выемке ключицы. Он почувствовал и услышал, как сбилось ее дыхание, и испытывал то же, дергая за бретельки платья, стягивая их вниз по рукам, пока не обнажилась ее грудь, а соски не затвердели, потемнев в сияющем желтом свете. Из Гермионы вырвался страстный звук, а сама она выгнулась навстречу. Он впился в нее, посасывая и облизывая, пока она не застонала. А затем подняла руки вверх, ухватилась за перекладину над головой и обвила ногами его бедра.       Его охватило удивление, борясь с настолько непреодолимым желанием, что он едва не лишился сознания. Гарри вдавил свой обнаженный член в плоть ее бедра и потянулся к ее левой ноге, чтобы закинуть на свое плечо. Обувь с шумом слетела на пол, но ничего не имело значения, потому что Гермиона встретила его взгляд и удерживала, пока он погружался в ее тело.       Плотный, влажный, подавляющий жар. Гарри содрогнулся, трахая ее, сжимая ее бедра достаточно сильно, чтобы чувствовать ее пульс сквозь пальцы. Мир сузился до пространства между ними, напряженного и идеального, а медузы вокруг них исчезали, окутывая их теплым голубым сиянием. Припухший рот Гермионы приоткрылся в сдавленном стоне, а лицо вспыхнуло восхитительно красным, и она двигала бедрами, встречая его толчок за толчком. Он чувствовал каждый дюйм ее тела, пока она сжималась вокруг него, и протянул руку, пощипывая ее сосок, дергая за ее длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам и груди… — О, Гарри… — голос звонкий, как колокольчик. Глаза распахнулись, прежде чем закатиться. — Гарри, я собираюсь…       Гарри проснулся в темноте, задыхаясь, из члена сочилось сквозь тонкую ткань пижамы. Голова раскалывалась, сердце бешено колотилось, и все, что он мог сделать — прижать к себе руку и стиснуть. Из горла вырвался стон, он закрыл глаза, преследуя звук и ощущение ее, пусть и ненастоящие… Он засунул руку под пояс, погладил себя раз, другой…       Гарри кончил с ворчанием и вздохом, выплеснувшись на голый живот, и искры взорвались в груди, голове, желудке. Он рухнул на подушки, сбитый с толку, купаясь в сиянии телевизора, где сотни медуз плавно плыли по течению. Время шло, пока он лежал там, медленно отходя от одного из лучших оргазмов, испытанных им за последние месяцы. — Так, — наконец, произнес он тонким голосом. — Значит, все в норме.

***

— Тедди завтра дома, — сообщил он, улыбаясь.       Сеймур улыбнулась в ответ. — Ты готов к путешествию? — Думаю, да — впервые Гарри намеревался путешествовать так, как следует путешествовать. Пришлось выучить кучу заклинаний, чтобы упаковать чемоданы, хотя они собирались всего лишь в Бретань. — И как ты себя чувствуешь? — Хорошо, да, — он кивнул, потирая колено через джинсы. Он больше не пользовался тростью, и боль утихла до состояния медленного кипения. — Действительно хорошо. Готов к переменам.       Сеймур хмыкнула, склонив голову набок. А голос, по недолгому молчанию, приобрел мягкий тон. — Знаешь, Гарри… Последние несколько месяцев мы много говорили о твоей травме, о твоем пребывании в Мунго, и о твоем времени дома… Мы говорили о твоем стремлении идти на ненужный риск, и о том, как с этим справиться. Но мы никогда не говорили о том, что заставило тебя вступить в ту схватку, если имелась возможность отступить.       Рот стал сухим, как песок. Он мог только смотреть на нее и ждать. — Ты знал, на что идешь, — продолжала Сеймур. — Ты знал, что у тебя есть и сын, и карьера, и здоровое тело. Почему ты почувствовал необходимость нажать на кнопку? — ее взгляд посуровел. — Импульсивное желание? Или что-то другое?       Еще одна тишина, эхом отдающаяся в ушах Гарри, вибрирующая под биением сердца. И внутренний хор — «Дерьмо, дерьмо, дерьмо». Он знал, что однажды кто-нибудь спросит. — Меня охватило любопытство, — продолжила она. — Я раздобыла номера «Пророка», выходившие на протяжении двух недель до инцидента. Просто проверить, — снова пауза. — И я увидела кое-что на странице личных объявлений. — Что ж, — он сверкнул горькой улыбкой. — Ты превзошла половину моих новобранцев. — Гарри, — теперь ее голос звучал сочувственно-мягко. — Скажи мне, что случилось. — Ты знаешь, что случилось, — процедил он. — Так зачем спрашивать? — Ты злился? На нее, на себя? — Да, — сказал он, и тут же: — Нет. Я просто… мне просто невыносимо хотелось что-то сделать, мне нужно было выбраться из офиса, чтобы отвлечься от… — воспоминание, жгучее и яркое, об удивленном лице Уилкса, когда Гарри настоял, чтобы взять на себя руководство. — И все шло хорошо, пока не стало плохо.       Сеймур кивнула. — Работало, пока не перестало, — все-таки это сочувствие. — Ты говорил с ней с тех пор?       Гарри снова улыбнулся. — Нет. Она знала, что произошло, но она не… — всплыло еще одно воспоминание о первой неделе в Министерстве: коридор, и проходящая мимо Гермиона. Ее взгляд метнулся к его ноге, потом к лицу. Ее щеки оказались покрасневшими, а глаза — отведены в сторону. — Конечно же, мы виделись. Все без изменений. — Ты хотел бы, чтобы было по-другому?       Гарри сделал паузу, взглянув на розовый закат, отражающийся в окне. — А это имеет значение?

***

      Люди годами твердили ему, что он перезапустил историю. Гарри всегда отмахивался от этих слов, не будучи уверен в их правдивости. И никогда еще он не был так уверен в собственной незначительности, как сейчас, наблюдая за волнами вокруг Гермионы Грейнджер.       Он сомневался, когда это произошло — в один прекрасный день или нет. Иногда мир действительно менялся так быстро. Иногда — нет. И он не знал, говорят ли об этом люди, происходит ли это посредством слов, записок или взглядов. «Это проклятие? — спросил он себя, наблюдая, как Гермиона протискивается в конференц-зал. — Если они скажут это вслух, это все испортит»? Так что он ждал. Он наблюдал, как Гермиона принимает решение. И, как начали замечать все остальные.

***

      Гарри поднял голову на звук открывающегося замка. Сквозь бархатистую темноту он наблюдал, как Тедди (не так чтобы тихо) прокрался в прихожую, мягко захлопнув за собой дверь. Лунный свет, пробивающийся сквозь окно гостиной, освещал вьющиеся волосы и тонкий профиль. Тедди наклонился, сбросил ботинки и уперся всем весом в вешалку.       Гарри прочистил горло.       Тедди подпрыгнул, как испуганный жеребенок, замахал руками, и ударился о столик в прихожей. Издал невнятное ругательство, шипя от боли, и ткнул в выключатель. Прихожую залил свет, и он уставился на Гарри, застыв на месте. Гарри, отнюдь не впечатленный, продолжал смотреть в упор. — Ты дерьмово умеешь прокрадываться, — Гарри сидел у стены, паря в воздухе над лестницей, поджав здоровую ногу под зад — впечатляющая привычка к слежке, родом из прошлого. — Я мог слышать тебя по всей улице. — Папа, — Тедди моргнул, глядя на него. — Ты Человек-Паук? — В час, я сказал, — Гарри поднял бровь. — Сейчас четверть третьего, молодой человек.       Тедди покраснел — его было легко читать, если в нем булькало несколько пинт. — Макс поспорил… — Максу повезло, что он все еще может отличить верх от низа, — Гарри разрушил свое заклинание, провалился сквозь воздух и приземлился большей частью веса на здоровую ногу. Он подошел к Теду, смотрел, как тот сглатывает. — Я должен напомнить?       Тедди покачал головой. — Я под домашним арестом до Хогвартса, я знаю. — Хорошо, — Гарри наклонился к нему. — Ты сильно нажрался?       Тедди нахмурился, казалось, задумавшись на мгновение. — Не очень. — Хорошо, — повторил Гарри. — Значит, ты вспомнишь, что я сказал, что лучше мне тебя больше не ловить.       Тедди испуганно кивнул. — Тедди, — обратился Гарри чуть громче. И подождал, пока Тедди встретится с ним взглядом. — Я сказал, что мне лучше… не ловить тебя … снова.       Миг — и Тедди усмехнулся. — Понял.       Гарри ухмыльнулся в ответ. — Пошли. Съедим по мороженому.

***

— Ты выглядишь лучше. Более спокойным. — Правда? — Гарри посмотрел на Сайру, сидя на табурете и чистя гору картошки. — Ты думаешь?       Та кивнула и поставила чашку чая на стол возле них. Он сделал глоток, а она села рядом, ожидая, пока остынет ее чай. — Тебе нужен стул получше? — Нет, — он отказался. Чай, как всегда, оказался невероятным, и подарил им кусочек тишины в хаотичном грохоте благотворительной кухни. — Все замечательно.       Гарри наблюдал, как другие работники начали выстраивать линию раздачи. Сайра заметила и сжала его руку.       Гарри улыбнулся ей. — Все нормально. Просто странно, понимаешь? Никогда не думал, что буду скучать по тому, что стою на ногах. — Прими как данность, — отрезала она. — Достаточно скоро сможешь стоять часами, и даже не заметишь.       Словно исполнение желаний. Но он не поддался: — Ты так веришь в меня.       Сайра кивнула. — Верю. И ты тоже должен.

***

— Я думаю, она собирается это сделать, — поделился Рон однажды поздно вечером, когда все дети уже легли спать. Они с Гарри сидели в полутемной кухне Рона, допивали пиво и слушали, как утихает дом. — Правда, думаю, что она решилась. — И она должна, — кивнул Гарри. — Думаю, что Кингсли сыт по горло этим всем.       Рон улыбнулся. — Кто бы мог подумать, а? Когда мы торчали в той проклятой палатке? — Я мало о чем думал, — ответил Гарри. — Разве что, что мне предстоит умереть.       Рон фыркнул. — Не начинай. — Странно, не так ли? — Гарри покачал головой. — Мы так много сделали, но мы все еще так молоды. — Мы? — Рон хлопнул себя по животу. — Что-то я не чувствую.       Уведомление пришло неделю спустя, и Гарри вместе с сотнями других сотрудников наблюдал, как Гермиона пересекла сцену, установленную в Атриуме, и пожала руку Кингсли. Он увидел, как она скрыла удивление в глазах, когда зал взорвался одобрительными возгласами и аплодисментами. «Такого она не ожидала», — хлопая, подумал он, пока она приветствовала толпу. ____________________________________________________________________________________________________ 1) Сэр Дэ́вид Фре́дерик А́ттенборо (David Attenborough) — британский телеведущий и натуралист, один из пионеров документальных фильмов о природе. Также писатель и общественный деятель. Режиссёр и ведущий документальных сериалов о природе, подробно рассказывающих обо всех формах жизни на Земле и их взаимодействии. 2) Мозговой коралл (brain coral) — общее название, данное различным кораллам из семейств Mussidae и Merulinidae, названным так из-за их сфероидальной формы и бороздчатой поверхности, напоминающей мозг. 3) Лунная медуза -(Aurelia aurita) она же уша́стая ауре́лия — вид сцифоидных из отряда дискомедуз. Населяет прибрежные воды морей умеренного и тропического поясов, в том числе — Чёрное и Средиземное моря.