Министр

      Они пошли к автобусной остановке, потому что Гермионе хотелось увидеть его район, и Гарри быстро понял, что слегка завидует. Он смотрел, как она улыбается аккуратным дремлющим домам, как проводит рукой по спящей живой изгороди, и задавался вопросом: удастся ли незаметно провернуть капитальный ремонт ее сада?       Пока они, стоя возле группы подростков, ждали на остановке, Гермиона бросила быстрый взгляд (он точно не должен был его заметить) и, подойдя ближе, обвила его руку своей, засунув кисть в карман его пальто. Сердце Гарри подскочило к горлу, но он проигнорировал это, переплетая их пальцы: тесновато, но тепло. То, что нужно, чтобы наклониться и поцеловать ее в лоб.       В ответ его одарили сияющей улыбкой — хотелось залить ее в бутылку и прижать к груди.       Как только они сели в автобус, Гермиона огляделась с ликованием ученого, проводящего полевые исследования. Он отказывался считать это милым. — Я не ездила на автобусе несколько лет. — Следовало сказать, — Гарри уселся на свое место, снова взяв ее за руку. Она позволила, поглаживая большим пальцем, словно задумавшись. — Я бы отвел нас наверх, там сели на переднем сидении. — В следующий раз, — ответила она, сосредоточив внимание на чем-то за окном.       К тому времени, как они добрались до Хаммерсмита, утренний вал едущих на работу уже давно сошел на нет. Гарри прислушивался к скрежету рельс, ощущал угольно-грязный привкус в воздухе и позволил себе почувствовать, каково это: стоять рядом, улавливая запах ее волос на затхлом подземном ветерке. Гермиона рассказывала историю о том, как затащила Драко и Блейза в магловский паб, как они втроем напились и заблудились в метро — и Блейз побагровел при виде эскалатора. Гарри слушал, упиваясь приливами и отливами ее голоса, и чувствовал покой. Такой полный, такой удивительный, что на мгновение он не знал, что делать с собой.       Затем прибыл поезд. Двери открылись. Люди высыпались. Гермиона потянула его вперед, завела в вагон и усадила на сиденье, и в течение нескольких долгих мгновений Гарри мог только улыбаться.       Она заметила, угол ее рта дернулся вместе с бровью. Даже под тусклым люминесцентным освещением и пальто из плотной шерсти она выглядела энергичной и полной жизни. На ней был его джемпер и обувь на высоких каблуках, от которых у него мутилось в голове.       Гермиона, министр магии, держащая его за руку. — Что?       Гарри покачал головой, сжимая ее пальцы. — Ничего. Поверить не могу, что ты затащила Драко Малфоя в метро.       Гермиона усмехнулась, понимающе и лукаво. — У меня есть свои способы, Гарри.       И он ни секунды не засомневался.

***

      Они поели в очаровательном маленьком кафе, где Гермионе не требовалось заглядывать в меню, чтобы сделать заказ. Она снова вытащила свой блокнотик, вся такая деловая (с чернилами на костяшке пальца), и принялась расспрашивать о детстве Тедди, о жизни с Андромедой. — Я хочу услышать все твои истории, — ее глаза свернули слишком знакомой лихорадочной решимостью. Гарри усмехнулся в чашку чая. — У тебя есть фотографии? — Конечно, — Гарри достал телефон, и стал листать альбомы, пока не нашел один, полный детских фотографий Тедди. — Наверное, у меня их слишком много, если честно. Можешь начать отсюда.       Так они провели час или два, обмениваясь обрывками воспоминаний. Он наблюдал за изгибом ее лица, за искоркой тоски, появлявшейся, если она смотрела на малыша Тедди дольше нескольких мгновений. Гарри показал фотографии Джессики и Питера, форта, построенного Тедди и Джессика у пруда Рона и Салли. Она слушала и смотрела, и Гарри подавлял волнение — они разделят это теперь. Эту жизнь, его сына.       Боже, он должен поговорить с Сеймур.       В «Вэйтроузе» оказалось немноголюдно, и Гермиона смотрела, как он наполняет корзину курицей, маслом, имбирем и луком. — Не волнуйся, — заявил он ей, подмигнув. — Я не возьму киви.       На ее щеках выступил румянец, и она покачала головой. — Я хотела убить тебя за это. — Я не сомневался. — Ты в этом мастер, знаешь? — Гермиона бросила на него взгляд и подошла к полке с чипсами. — В чем? — В знании людей, — она потянулась за пакетом каких-то нелепо шикарных чипсов с чеддером и луком. И, возможно, уловила, как мелькнуло беспокойство в его теле, потому что сократила расстояние между ними и поцеловала уголок рта. — В самом лучшем смысле, Гарри.       Гарри позволил себе какое-то время побыть с комплиментом наедине, стараясь не задумываться над ним, стараясь не дать мозгу зацикливаться так, как это было с Джинни, Арджуном, Клаудией. Перед ним находился человек, знавший его лучше, чем кто-либо. Без единой злобной косточки в теле. И, если бы Гермиона действительно хотела его в чем-то уличить, она сделала бы это прямо в лицо, а не намекая. — Как насчет десерта?       Они заглянули за малиновым тартом в пекарню за углом, и почти в четыре подошли к дому Гермионы. Войдя в прихожую, Гарри позволил недавним воспоминаниям захлестнуть себя. Коты крутились вокруг лодыжек, поднимая шум. Гермиона немедленно взяла Винни на руки, воркуя и обнимая, и, казалось, не заметила, как Гарри усмехнулся.       Он закрыл входную дверь, почувствовал, как обереги снова включились, и глубоко вздохнул. Этот дом — еще одна составляющая Гермионы, показавший так много сторон ее жизни. Возможно, он перед ним в кровном долгу. — Ты поселишь меня в гостевой комнате? — спросил он, пока они распаковывали покупки. — Только если будешь плохо себя вести, — отбрила она, не теряясь.       И, когда они улыбнулись друг другу, происходящее стало настоящим.

***

      Очаг в гостиной вспыхнул зеленым, и Тедди, не скрывая опасения, вошел в дом Гермионы. — Привет, — Гарри протянул бокал вина. — Это Винни, это Каспер. Не позволяй Касперу запугать тебя, а Винни будет грызть твои шнурки. — Хорошо, — взгляд Тедди облетел комнату. — Вот это да. — Я знаю. — Папа… ты выглядишь… — Да?       Тедди секунду смотрел на него: — Что происходит? — Ужин. — Ладно. Похоже, Тедди не купился. — Гермиона на кухне. Иди, поздоровайся.       Глаза Тедди чуть не вылезли из орбит, когда он вошел на упомянутую кухню, но ему удалось прийти в себя как раз к быстрому объятию и поцелую в щеку от Гермионы. Гарри видел, как она нервничала и как пыталась это скрыть. Все как-то отличалось от разделенной утром трапезы. Ощущалась легитимность, какая-то законность, какая-то тяжесть витала в воздухе. Гарри знал, что они не смогут игнорировать это, но боролся с желанием просто столкнуть их лбами. — Ужин почти готов, — заметил он, помешивая карри. — А пока, Тедди, почему бы тебе не заглянуть в библиотеку?       Может быть, подталкивание выглядело чересчур, ведь Тедди исполнилось двадцать, а не десять, но, похоже, слова оказались волшебными. Глаза Тедди заблестели, и через полчаса Гарри нашел его и Гермиону сидящими на полу, в окружении аккуратных стопок книг. — Извини, — сказал Тедди, правда, с раскрасневшимся лицом и маниакально-возбужденным видом. — Ты знал, что у нее есть все эти первые издания? — Уверен, благодаря Риччи, — ответил Гарри, заметив удивление на лице Гермионы. — Но, давайте поедим, пока не остыло.       Их трапеза вышла шумной, полной смеха, историй и такого тепла, что Гарри чувствовал его костями. Он старался не представлять, как бы все выглядело в те времена, когда Тедди был младше и все еще учился манерам за столом, или оплакивал драму новых друзей из Хогвартса. «Нет смысла, — подумал он, потягивая вино, кладя свободную руку на поясницу Гермионы, наслаждаясь тем, как она к нему прильнула. — Нет смысла застревать в прошлом».       После того, как пирог превратился в крошки, это случилось снова: мерцание — изменение в воздухе. Полусонный Каспер сидел у Гарри на коленях, урча, как двигатель, с полным брюхом куриных объедков. Винни свернулся калачиком у ног Тедди, жесткий и неподвижный. Тедди переводил взгляд с Гарри на Гермиону, лицо его переполнялось всем тем, о чем он не мог заставить себя спросить.       В конце концов, молчание нарушил Гарри. — Тот момент, — произнес он, сжимая руку Гермионы под столом, — когда мы сообщаем тебе, что мы вместе.       Тедди медленно, беспокойно вздохнул, выражение лица не изменилось. — Хорошо, — затем: — Нет, извините, мне нужно немного больше.       Гарри улыбнулся, чувствуя, как дрожь проходит по руке Гермионы. — Мы еще выясняем, что да как, но все уже происходит. Мы, мм… встречаемся.       Гермиона нахмурилась, скривив лицо: — О нет. Нет, это звучит так легкомысленно. — Я… — Тедди захлопнул рот. — Не могу поверить, что тушеная говядина сработала. Что это значит? Ты… папа, ты переезжаешь сюда? — Наверное, — Гарри старался не пускать слюни, как идиот, из-за того, что Гермиона вся порозовела. — Зависит от того, примет она меня или нет. — Удачи, — пожелал Тедди Гермионе. — Он просто кошмар.       Его взгляд скользнул по комнате. — И не позволяй ему тут затевать переделки, место — потрясающее. — Ой, — Гермиона моргнула, словно удивляясь. — Я не… это все Пэнси.       Гарри обернулся и уставился на нее, а Тедди нахмурился. — КТО? — Подруга Драко, — ответила Гермиона. — Я въехала практически без ничего, только с остатками мебели и всеми книгами. В некоторой прострации, так что Драко подумал — стыдно оставлять место таким пустым, поэтому попросил об услуге, — она пожала плечами. — Она журналист, пишет, в основном, про моду и дизайн. Возможно, вы читали… — Ой! — Тедди кивнул. — Пэнси Паркинсон? — Да. Она сделала большую часть… — Гермиона махнула рукой, указывая на все подряд. — И она, эм, — румянец усилился. — Ну, она выбирает и мою одежду. Все, что я ношу на работу.       Гарри уставился на нее, все детали встали на свои места. И, когда она встретилась с ним взглядом (на лице отразилось — что, смущение?) — он только улыбнулся и поцеловал ее в щеку, прикоснувшись ртом к уху. — Напомни мне послать ей благодарность.       Гермиона закатила глаза, а Тедди отреагировал просто: — Вы, двое, противно выглядите.       Но, посмотрев на него, Гарри увидел, как блестят глаза, полные эмоций и… — Тед, — голос Гарри стал низким с предостережением, хотя горло начало першить. — Не… — Я не, — но подбородок Тедди задрожал. — Эдвард, — Гарри попытался сделать вдох, но не смог, его глаза затуманились. Он видел, что Гермиона нахмурилась, растерянность пронзает ее тело. — Если ты заплачешь… — Я не плачу! — Тедди подавился словами. — Но ты, наконец… — Эдвард… — После всех этих лет… — Эдвард Ремус… — Он был от тебя без ума, знаешь ли, — Тедди обратился к Гермионе. — Абсолютный псих. — Я так слышала, — Гарри мог сказать, что она скрывала улыбку. — И он тебе действительно нравится? А не так просто? Ты не просто любезна? — Эдвард! — Да, — теперь Гермиона улыбалась, потакая им, как двум сумасшедшим, которыми они и являлись. — В действительности, я не так уж любезна…       После этого все растворилось, беспорядочно, странно и немного волнующе. В конце концов, во взаимных пожеланиях спокойной ночи, Гарри посмотрел на Тедди и поинтересовался: — Ты побудешь здесь какое-то время, верно?       Тедди кивнул. — Да, они оставляют меня в Лондоне, как минимум, на несколько недель: нашли несколько новых гробниц на юге, и требуется дополнительная пара рук. — Хорошо, — Гарри сжал его плечо. — Мы собираемся некоторое время держать новости в секрете, понимаешь? Не… рассказывай всем вокруг .       Тедди фыркнул. — Вряд ли я офисный сплетник. Не беспокойся обо мне, — он бросил взгляд через плечо Гарри туда, где Гермиона возилась на кухне, и понизил голос. — Мне это нравится. Вы оба выглядите счастливыми.       Гарри усмехнулся. — Спасибо. Нам еще нужно кое-что уладить, но я не могу поверить, что это происходит. — Да, — Тедди ухмыльнулся, потянувшись за каминным порохом. — Я подтверждаю.

***

      Они легли спать, и все было совсем не так, как прошлой ночью. Пока Гермиона читала «Дикую «, Гарри сделал растяжку ноги, и они оба проигнорировали скрип его суставов и подчеркнутое пыхтение Каспера. Гарри наблюдал за игрой огня на стенах и вдруг осознал, что спальня Гермионы — самая простая комната во всем доме с точки зрения декора. Он спросил об этом при погашенных лампах, в полумраке, обвивая руками ее тело, а ртом касаясь краешка шеи.       Гермиона вздохнула, прижимаясь. — Я заняла непоколебимую позицию: жить здесь с темными стенами я не могла. — Не могу тебя винить, — было в этом что-то приятное — спать в помещении цвета свежей двойной сметаны, купаясь в тепле огня. Напоминало собственный коттедж. Какое-то мгновение Гарри просто дышал с Гермионой в унисон, запоминая каждое место, где соприкасалась их кожа, где он мог чувствовать ее тело, атласный изгиб ночной сорочки. — Мы поговорим подробнее завтра. — Да, — слово оказалось не более чем выдохом. — Гермиона, — Гарри закрыл глаза. — Мы никогда не должны прекращать разговаривать.       Наступила пауза, тишина. — Да, Гарри, — она пошевелилась, поцеловав в висок. — Я тебя люблю.       Он прижал ее, почувствовал, что погружается в сон, и произнес все еще непривычные слова: — Я люблю тебя.       И в этот момент все было так просто.