Решала

— А ты что, прям в башне и живёшь? — с любопытством спрашивает Гром, когда они отъезжают от «Золотого дракона». — Да, — подтверждает Тряпка. — Стараюсь оптимизировать свою жизнь, чтобы не тратить время на лишние перемещения. Майор неопределённо хмыкает в ответ, и всю оставшуюся дорогу они молчат. Птица тоже помалкивает, занятый проигрыванием в уме возможных вариантов развития событий. По всему выходит, что Грома надо заманить наверх и напоить, а дальше уже действовать по обстоятельствам. Но получится ли у Тряпки выполнить хотя бы первый из пунктов? Потому как при майоре Птица остерегается чересчур вмешиваться в происходящее. Гром ведь далеко не дурак, а последствия у его проницательности однозначно будут неприятными. Вплоть до раскрытия тайны личности Чумного доктора. «Придётся довериться Тряпке», — неохотно решает Птица, и, как ни странно, тот не подводит. Когда автомобиль останавливается на парковке перед башней, Тряпка гостеприимно приглашает майора подняться на чай. Гром, естественно, принимается отнекиваться, однако против грустной мины всеми брошенного котёнка устоять не может. — Ну хорошо, — обречённо машет он рукой. — Чай так чай. — И Тряпка тотчас же расцветает весенним цветом. «Н-да, недооцениваю я его, — раздумчиво замечает про себя Птица, следуя за ними неотступной и незаметной тенью. — Но он, похоже, серьёзно втрескался — даже про свою безответную влюблённость в Волкова позабыл. И самое забавное, что я в упор не могу понять: как и когда это успело произойти. Определённо, люди — очень странные существа».

***

Поить гостя обещанным чаем Тряпка вполне логично собирается на кухне. Начищено-стерильной до такой степени, что и не детективу понятно: этим помещением пользуются не редко, а крайне редко. Поэтому ни майор, ни Птица ни капли не удивляются, когда открывший жестяную коробочку для заварки Тряпка растерянно произносит: — А тут чай закончился... Преисполненный неловкости, он поднимает взгляд на Грома: — Может, тогда газировки? Или шампанского — у меня как раз «Вдовушка» где-то была. — Да я на работе, — начинает было майор и на полуслове передумывает. — А, ладно. Давай шампанское. Обрадованный Тряпка моментально соображает два бокала и бутылку «Вдовы Клико» в ведёрке со льдом. Чистосердечно предлагает: — Вернёмся в кабинет? Там будет удобнее, — и Гром с почти незаметной заминкой соглашается. Расположившись на диване, Тряпка по-свойски скидывает смокинг, а майор в качестве ответного жеста снимает кепку. «Понеслась», — удовлетворённо отмечает Птица и поудобнее устраивается на пуфе перед репродукцией Боттичелли. Соблазнение майора обещает быть весьма занятным зрелищем. Первый бокал поднимается под серьёзный Тряпкин тост «За тебя», и Гром со смущённой торопливостью выпивает шампанское едва ли не залпом. Второй бокал идёт уже без тоста, однако, сделав глоток, Тряпка проницательно смотрит на майора. — Ты извини, если я не в своё дело, но... У тебя что-то не так с работой? Гром, как по команде, принимает максимально независимый вид. — С чего ты взял? — Интуиция, — пожимает плечами Тряпка. — Не хочешь, не говори — я пойму. — Не то, что бы не хочу, — майор с предельным вниманием следит за бегущими со дна бокала пузырьками, — просто говорить особо не о чем. Перефразируя одного известного грузина, нет работы — нет темы для разговора. — То есть как «нет работы»? — глаза у Тряпки становятся натурально по пятаку. — Тебя уволили? Похоже, майор уже раскаивается в том, что сболтнул лишнее. Однако, надо отдать ему должное, отвечает без увёрток. — Уволят. Практически наверняка. — Но из-за чего? — возмущённое непонимание в Тряпкином голосе совершенно не наигранно. — А, — дёргает щекой Гром. — С одним заезжим эфэсбешником на узкой дорожке пересёкся. — «Человеком с улыбкой»? — догадывается Тряпка. — Угу, — буркает майор и осушает бокал. Тряпка расторопно подливает ему «Вдовушки» и через паузу осторожно заговаривает: — Знаешь, я, в принципе, могу позвонить кое-кому... — Не надо, — резко обрывает его Гром. — Сам разберусь. Тряпка сводит брови на переносице: — Мне действительно ничего не стоит... — Не надо! — настойчиво повторяет майор, и Тряпка сердито сжимает губы. Впрочем, чтобы буквально через минуту влезть с новым предложением. — Хорошо, давай по-другому. Марго! Настенный экран тотчас же загорается. — Да, Сергей? — Как зовут того эфэсбешника, который приходил ко мне с вопросами про Чумного доктора? — Евгений Стрелков, — без запинки отвечает Марго. — У него есть аккаунты в соцсетях? — Одну минуту. Да, в Инстаграме, Фейсбуке, Vmeste и Твиттере. — Отлично! — Тряпка всем телом разворачивается к Грому. — Как насчёт того, чтобы взломать какой-нибудь его акк и выложить там компромат? Например, в Инсте — фоточку из гей-клуба? Устроим этому Стрелкову каминг-аут на все интернеты, чтоб жизнь мёдом не казалась. — Погоди, это что, так легко? — недоверчиво уточняет майор. — Взломать, выложить... — Инсту — элементарно, — самоуверенно заявляет Тряпка. — Про фотожабу я вообще молчу — Марго за три минуты любую картинку склепает. Так как, ломаем? Гром долго и заметно сомневается, а потом говорит: — Да ну его. Я против геев ничего не имею, чтобы их таким мудаком оскорблять. И вообще, это дело подсудное. — Как знаешь, — Тряпка, не скрывая недовольства, допивает своё шампанское. — Марго, ты свободна. Экран гаснет, а Тряпка собирается вновь налить себе и гостю, как вдруг обнаруживает, что бутылка благополучно опустела. — Закончилось, — недоуменно моргает он. — Погоди, сейчас ещё из бара достану. Добираться до бара Тряпка решает кратчайшим путём — мимо майора. А поскольку на ногах он стоит уже крайне некрепко, то спотыкается на ровном месте и практически падает на Грома. — Аккуратнее! — ловит его за талию майор. — Что-то тебе сегодня везёт на падения. — Извини, — бормочет заалевший Тряпка, однако вместо того, чтобы поскорее вернуть себе вертикальное положение, замирает в нерешительности. Они с Громом сейчас настолько близки, что должны чувствовать дыхание друг друга. «Ну же, давай!» — Птица даже привстаёт с пуфика, как болельщик в ответственный момент соревнования. — А ты правда ничего не имеешь против?.. — почему-то шёпотом спрашивает Тряпка, смущённо пряча блеск глаз под ресницами. — Правда, — зачарованно выдыхает майор. — Значит, если я тебя поцелую, — ещё тише продолжает Тряпка, — то не получу немедленно кулаком в челюсть? По мнению Птицы, логическая цепочка, приведшая к последнему заключению, весьма условна, однако не похоже, что Грому есть до этого дело. Зато у него есть встречный и немаловажный вопрос. — Зачем тебе? — Я... — Тряпка всё-таки находит в себе мужества, чтобы посмотреть на майора. — Я не знаю, как так получилось, но я постоянно о тебе думаю. С первой встречи. Теперь очередь Грома отводить взгляд. — Вообще-то, — он машинально прочищает горло и сипло признаётся, — вообще-то, я тоже. И расстояние между их губами исчезает. «Йес!!!» Если бы двое на диване могли услышать торжествующий вопль Птицы, то шарахнулись бы в разные стороны, как облитые водой мартовские коты. К счастью, они не слышат — и поцелуй их становится всё более страстным. А с Птицей вдруг начинает происходить странное: неизвестная сила тянет его к Тряпке, словно магнит — железную стружку. «Погодите, эй! Мне туда не надо!» — Поскольку в эмоциональном и гормональном шторме выдать себя не стоит ровным счётом ничего. И всё же его втягивает в Тряпку, и тогда случается совсем уж невозможное: на какое-то время Птица и Тряпка становятся единым целым. Слишком много шампанского. Слишком давно он не чувствовал кожей живого тепла другого человека. Слишком часто в последнее время ему снились вязкие, мутные сны, после которых просыпаешься с характерным напряжением внизу живота. Слишком... Серёжа скользит губами вдоль небритой щеки, прикусывает мочку уха. Затем — по шее вниз, вдоль бешено пульсирующей жилки к ямочке между ключиц в расстёгнутом воротнике рубашки. И ещё ниже — кажется, что пуговицы выскакивают из петель раньше, чем он успевает их коснуться. Выскакивают — и открывают крепкое, мускулистое тело. Чуть солоноватый атлас кожи. Умопомрачительный запах, от которого хочется мурлыкать обалдевшим от валерьянки котом. А ещё — синяки и ссадины. «Бедный мой, — с состраданием думает Серёжа, нежно зацеловывая их, — как же тебе досталось!» Но тратить на ласку слишком много времени ему не дают. Будто чужой волей, Серёжу тянет ещё ниже, и вот тут он останавливается — вопреки. Коснувшись пальцами пряжки ремня, поднимает на Игоря вопросительный взгляд. «Можно?» В ответ Игорь молча опускает ресницы. «Тебе — всё». Тогда Серёжа довольно улыбается и с неожиданной для себя сноровкой расстёгивает ремень. Его прежний опыт более чем скуден, однако он рассчитывает компенсировать это старанием и энтузиазмом. Но выходит иначе: стоит только губам коснуться напряжённой гладкости головки, как Серёжу подхватывает волна необычного вдохновения. «Не сопротивляйся, — шепчет внутренний голос, — я научу, как». И Серёжа, не рассуждая, подчиняется. Темп, и сила, и глубина — словно на затылке лежит чья-то ладонь, показывая и контролируя. Низкий стон Игоря. «Нет, мой хороший, ещё не пора. Я ведь тоже хочу, очень-очень хочу». Серёжа вытягивается на Игоре, тянет его руку к своей предусмотрительно расстёгнутой ширинке. Жарко выдыхает в полуоткрытые губы: — На брудершафт? Но Игорь отрицательно дёргает головой и севшим голосом отвечает: — Вместе. И они делают это вместе. Оргазм накрывает лавиной, Серёжа и помыслить не мог, что человеку возможно испытать такое удовольствие. Однако странное вдохновение — внутренний голос — снова не позволяет ему долго нежиться. — Неаккуратно получилось, — притворно вздыхает Серёжа, приподнимаясь над Игорем. — Ну ничего, сейчас поправлю. Он сбрасывает свою рубашку, непринуждённо вытирает ею испачканные живот и пах, после чего плавно стекает к животу Игоря. Лукаво смотрит снизу вверх: — Я быстро, — и совершенно по-кошачьи принимается слизывать с твёрдого пресса их общее семя. К тому моменту, как Серёжа заканчивает «уборку», они оба вновь целиком и полностью готовы к продолжению. И Серёжа чётко знает — к какому именно. — Скажи, — он легко пробегает пальцами по возбуждённому члену Игоря, — как насчёт того, чтобы перебраться в спальню? Там будет удобнее.

***

Позже, гораздо позже, когда Тряпка сладко спит в объятиях майора, Птица сидит на краю кровати и растерянно чешет в затылке. Такое не должно было случиться — подобные Птице сущности способны внедряться, но не сливаться. Нет, с одной стороны, ему понравилось — помноженный надвое оргазм оказался абсолютно фантастическим. Однако с другой стороны, не значит ли это, что постепенно они с Тряпкой становятся одной личностью? Вот уж чего Птица не хотел бы ни за какие оргазмы! Нет-нет, торопится он успокоить себя. Такого уж точно никогда и ни с кем не бывало. А волноваться нужно о другом — о майоре. Которого Птица теперь категорически отказывается терять — и ради по уши влюблённого Тряпки, и ради себя. И которого они непременно потеряют, если откроется история с Чумным доктором. Или с камерой. Или с Тряпкиным «раздвоением». «Надо будет пересмотреть стратегию лечения города, — делает Птица неутешительный вывод. — И побыстрее демонтировать видеонаблюдение, раз уж майор и без того наш». Словно подтверждая последнее утверждение, Тряпка счастливо вздыхает во сне и собственническим жестом закидывает на Грома руку. А Птице ни с того ни с сего становится ужасно завидно, и он, немедля, проскальзывает в Тряпкино тело. Бурчит соседу: «Подвинься», — ещё крепче прижимается к боку майора. Потому что даже жёстким и циничным Птицам иногда хочется, пусть ненадолго, почувствовать себя любимыми.