Mint grass.

– Нил, он снова здесь, сделай что-нибудь! Нил отодвигает перо от бумаги, слегка прикрывая глаза от громких криков Хэммика. Наученный горьким опытом, Джостен старался не заполнять бумаги в его присутствии, но сегодня был особенный случай – один из важных клиентов, упросивший Нила разобраться с его проблемой как можно скорее. – Ники, в сотый раз повторяю – Эндрю не собирается убивать тебя или выцарапывать глаза, или, Мерлин тебя задери, вырывать твои мозги и размазывать их по стенам моего дома. Это приведет к беспорядку, а Эндрю ненавидит подобное, – ответил Нил так, чтобы клиент мог расслышать каждое слово. Хэммик проныл что-то ещё, а затем, судя по звукам, залез на скрипучее кресло. Джостен давно собирался его выкинуть, но из-за плотного графика и откладывания дел напоследок, попросту забывал, каждый раз проходя мимо него под неодобрительные взгляды Эндрю. Заклинания для Ники всегда были простыми, но некоторые символы из строчек требовали времени на их кропотливое выведение пером по бумаге, ведь если Нил изменит хотя бы одну черту в слове – заклинание не сработает. Или же, как любил повторять Хэммик, оторвет ему руки и парень умрет в луже собственной крови. Некрасиво и в одиночестве, отстой же. – Нил, боже, пожалуйста, забери его! Он так пялится на меня… Он точно просто кот, а? Нил прикусил губу, терпеливо считая вполголоса до десяти. Конечно же, Эндрю не был «просто котом», он был рожден фамильяром – существом, обладающим энергетическим запасом, по своему желанию способным принимать облик человека. Несколько лет назад Нил перебрался из Балтимора в Колумбию и приобрел себе небольшой дом на краю города, подальше от всевозможных дружелюбных соседей, что любили навещать его дядю в той, будто и не Джостена совсем, жизни. Он не хотел повторения истории, поэтому выбрал вариант подалее от городской суеты и чересчур навязчивых соседей. Те, кому понадобятся услуги волшебника – найдут его и так. Наспех Джостен разложил свои скромные пожитки в гостиной, где оставалась кое-какая мебель от предыдущих жильцов. Нил озадаченно рассматривал помещения, мысленно подсчитывая предстоящие расходы на покупку необходимых вещей для ведения элементарного быта и самого колдовства. В отличие от мощи артефактов чародеев, которые вечно кичились своими техниками мастерства, на одних лишь простецких заклинаниях хорошо зарабатывать было невозможно. Поэтому-то Нил и переехал в город, где можно было подчерпнуть новые знания, а не барахтаться в набранной дядей базе клиентов и ограниченных заклинаний. Встречи волшебников, заклинателей, чародеев и прочей нечисти, как любил называть их простой люд, часто устраивали именно в этом городе. Соответственно, Джостен мог приобрести много полезных материалов, свитков и книг заклинаний для улучшения своих навыков. Информация, касательно его конкурентов, и сплетни, которыми непременно будут торговать в подобных местах – Нила не интересовали. Он не собирался вмешиваться в круговорот чудиков, страстно мечтающих перегрызть горло друг другу и прибрать к рукам все секреты и разработки соперников. Нил все чаще задумывался о том, что ему необходим был компаньон. Кто-то, с кем он мог бы обсудить темы, неподвластные пониманию обычных людей. Нельзя сказать, что он не пытался наладить контакт с кем-то из обычных людей. Пытался. Джостен некоторое время общался с девушкой из одной кофейни Балтимора. Там был весьма сносный кофе и жутко говорливая бариста. Джостен любил зачитываться под её спокойный, размеренный голос, но когда дело доходило до диалога – терпел фиаско. Девушку интересовали лишь приземлённые темы, что категорически не устраивало Нила. Так что Нил решил, что собеседник ему требуется из магического слоя населения. В идеале – фамильяр, но Нил не завышал свои возможности и удачу. Волшебники редко встречали своих истинных фамильяров, предпочитая заключать долговременные контракты с теми, кто не прочь был поработать. Такой вариант вполне устроил волшебника, поэтому он с нетерпением ожидал следующей встречи, попутно занимаясь закупкой предметов первой необходимости для своего нового жилища. Когда Ники, наконец, расслабляется и позволяет Нилу рассеять заклинание над его любопытным лицом, Эндрю перебирается в другую комнату, более узкую и заставленную всевозможными магическими приблудами. Нил гордо окрестил её «кабинетом», но на взгляд Эндрю это была самая настоящая помойка фетишиста. Джостену не помешало бы хотя бы иногда проводить инвентаризацию собственных запасов и протирать пол, а также другие поверхности, куда ступали лапы фамильяра. – Он меня раздражает, – цедит Эндрю, устраиваясь на кресле возле стола Нила. – Тебя все раздражают, – отвечает Нил, захлопывая за собой дверь. Хэммик ушел, оставив Джостену повышенную оплату за срочность заказа. Очередное свидание с симпатичным парнем. «Я просто не могу облажаться, Нил! Он полностью в моем вкусе!» И, видимо, в этот раз он решил подойти к этому серьёзно, раз терпел общество Эндрю несколько часов подряд. Эндрю дергает ухом и определенно прожигает Нила «тем самым» взглядом, от которого у Ники и ещё некоторых клиентов душа уходит в пятки. Джостен давно привык, но выговаривать фамильяру о том, что после его выходок он может потерять своих клиентов – никогда не перестанет. Хотя и понимает, что это мало как повлияет на сформировавшийся характер фамильяра. Но, несмотря на вечное недовольство в отношении клиентов и поддержке Нила, когда он создавал нечто более сильное, чем очередное заклинание на удачу для Ники, Эндрю умел уступать и прислушиваться к словам своего волшебника. Да, они могли часами спорить о какой-то мелочи, непонравившейся Нилу, но после всегда успокаивались, собирая раннее сказанные слова воедино и приходили к компромиссу. Эндрю мастерки разбирался в ингредиентах зелий, с которыми иногда приходилось возиться Нилу. Он сидел возле кастрюли – Джостен, неужели так трудно поднять задницу и купить уже нормальный котел – внимательно наблюдая за тем, как вода меняет цвет от трав, что так неаккуратно разрезал волшебник, и температурой кипения. После этого светлая шерсть Эндрю всегда пахла травами и засахаренными бобами, над чем любил подшучивать волшебник, непременно получая ответную шпильку в свой адрес. Они… Ну, они дополняли друг друга. Нилу было комфортно в обществе фамильяра и он, наконец, мог позволить себе расслабиться и засыпать без оружия под рукой. Ведь он знал, что Эндрю охраняет его. Вообще, Нил часто засыпал в местах непредназначенных для этого. Он допоздна засиживался за книгами, вбивая в память новые рецепты, полезные свойства и реакции элементов друг на друга, Джостен буквально источал любопытство во всем, что касалось магии, но совершенно забивал на все, что было связано с бытовой стороной его жизни. Эндрю буквально заставлял его заказывать еду доставкой, раз Нил не мог зайти в магазин после своих многочисленных пробежек по району и ближайшему лесу. В лес он предпочитал ходить вместе с волшебником, устраиваясь в рюкзаке на спине Джостена. Да, его слегка укачивало, но за безопасностью человека, который с переменным успехом пользуется газовой плитой, необходимо было следить в таких местах. В местах, где не было скопления народа и чуть ли не на каждом шагу растут подходящие ингредиенты зелий. Более идеальной возможности для засады он и представить не мог. – Расслабься, Эндрю, – повторяет Нил, тщательно следя за собственным дыханием и тем, как елозит фамильяр у него за спиной. – Никто не подумает нападать на меня в лесу, на котором наложено несколько десятков волшебных распоряжений. Слишком много возни, сам понимаешь. Эндрю долго молчит, а затем впивается когтями в спину Нила сквозь тонкую ткань рюкзака. Джостен вскрикивает от неожиданности, едва не теряя равновесие и тем самым избегая встречи лица с землей. – Эндрю! Да какого чёрта, если не они, так ты сам решишь меня покалечить? – Ты болтаешь слишком много ерунды, Джостен. Давай, разворачивайся, я проголодался. Нил закатывает глаза, но подчиняется, забегая по пути в кондитерскую за десертом для Эндрю. Тот был жутким любителем всего, где даже в минимальном количестве был сахар, в том числе и засахаренных бобов, которые пропадали из миски для зелий с завидной регулярностью. Сейчас же Нил вновь торчит целый день за изучением фолиантов и магических книг. Со своего места на кожаном диване Эндрю видит лишь его рыжую макушку, покрытую пылью и кусочками раздробленной скорлупы – остатки яичницы на завтрак. Фамильяр переводит взгляд на висящие часы на стене и закатывает глаза. Почти час ночи. Нил вновь не отвлекался на приемы пищи и свои идиотские пробежки по городу. Фамильяр поднимается, зевая и выгибая спину до легкого хруста костей. В несколько ловких прыжков он добирается до стола Джостена и на мгновение замирает, увидев спящее лицо своего человека. Заснул здесь уже в десятый раз за последний месяц. За год, что Эндрю провел в обществе волшебника, он успел выяснить все привычки, пристрастия и недостатки Джостена. Фамильяр делает аккуратный шаг вперед, избегая шуршащих оберток из-под энергетических батончиков и прочего мусора, которым любит захламлять свой желудок Нил. Он трется мордой о слегка прохладную щеку Джостена – парень вновь оставил окно открытым и лежит под прямым сквозняком. Эндрю тычется носом в скулу Нила, но не получив никакой ответной реакции – в обществе Эндрю парень стал спать намного спокойнее и перестал сбрасывать фамильяра на пол с кровати – обреченно вздыхает. Да, он мог бы разбудить Джостена, прыгнув, допустим, ему на спину или цапнув когтями за соблазнительно торчащую из-под мешковатых штанов щиколотку, но он понимает, что Нил в очередной раз отмахнется, максимум – выпьет воды и доест остывшую пасту из забегаловки в нескольких кварталах отсюда, а затем вернется за изучение или выполнение заказов, плавно приближающихся к дедлайнам. Фамильяр грациозно прыгает на ворсистый ковер и крепко зажмуривает глаза. Он терпеть не может эти неприятные ощущения в теле всякий раз, когда обращается в человека. Сам процесс занимает от силы несколько секунд, но после него Эндрю всегда ощущает себя по-настоящему выжатым. Его резерв сил обнуляется, отчего ему приходится хорошенько отсыпаться весь следующий день. Подобные дни особенно ценны для Ники Хэммика и всех тех, кого Эндрю откровенно недолюбливает. Когда они звонят Нилу договориться о новом заказе, то непременно спрашивают о том, в каком настроении его кот. Джостен закатывает глаза, ведь для начала стоило бы поинтересоваться тем, не занят ли он в этот день. Эндрю поежился, ощутив, как воздух обжигает прохладой его обнаженную кожу. Все-таки в облике кота было намного больше плюсов, например, густая шерсть не давала ему замерзнуть. Фамильяр закрывает окно и задергивает плотные синие шторы, отчего единственным источником освещения теперь является тускло горящая свеча – ещё один пунктик Нила, фыркающего на использование электрических ламп. Джостен не просыпается, когда его легко подхватывают на руки, не просыпается, когда его несут на второй этаж, избегая скрипучих половиц, и аккуратно укладывают в разворошенную с утра кровать. Запах Джостена особенно силен на плотной ткани постельного белья, нескольких комплектов его одежды и, конечно, на самом теле Джостена. Эндрю чувствует странную потребность в нем, поэтому без смущения зарывается носом в потрепанные временем футболки Нила, либо же разваливается поперек постели под недовольные взгляды Джостена. Иногда он позволяет себе прижиматься к спящему Джостену ночью, утыкаясь мордой парню в шею, и спокойно дремать, слегка поддергивая ушами из-за теплого дыхания волшебника. Эндрю никогда не считал себя тактильным существом. Ему не требовалась поддержка других фамильяров, которые, чёрт их знает почему, большее количество времени проводили именно в человеческом облике. Он не стремился обрести своего волшебника, равнодушно оглядывая людей с надежной всматривающихся в его глаза. Он не испытывал ровным счётом ничего, стараясь экономить внутренние ресурсы, но, все же, поддерживал свою форму как в облике фамильяра, так и в теле человека. Именно поэтому сейчас перед Нилом восседает в меру подкаченный мужчина с выделяющимися линиями мышц, которого ничуть не смущала собственная нагота. Эндрю поправляет одеяло на плечах Нила, кутая в него парня чуть ли не до самого носа. Он замечает мурашки на своих руках и, еле слышно хмыкая, прижимается к телу сопящего волшебника, деликатно приобнимая его за талию. Фамильяр рассматривает его удивительно спокойное лицо, ещё не до конца лишившегося некой детской округлости. Несколько мелких веснушек возле крыльев носа, небольшая горбинка на нем от кулака соседского мальчишки, тонкие, угловатые брови, загорелая от частых пробежек кожа. Симпатичный. Приятный. Не больше. Но тогда какого же чёрта… Рыжеватые ресницы слегка подрагивают в такт дыханию Джостена, рот парня приоткрывается и Эндрю, поддавшись порыву, проводит по нижней обкусанной губе большим пальцем. Нил хмурится, машинально облизываясь, и зарывается лицом в одеяло, пододвигаясь к Эндрю ещё ближе. Фамильяр на несколько секунд задерживает дыхание. Его сердце едва не пробивает ребра – ритм настолько бешеный, что Эндрю удивляется тому, что он до сих пор жив. Обычный человек уже умер бы от разрыва сердца, но Эндрю невозможно назвать обычным. Как, впрочем, и человеком. Мягкие кудри щекочут подбородок блондина и тот вновь идет на поводу обострившихся чувств. Зарывается ладонью в густые волосы, пропуская их сквозь пальцы. От Нила Джостена мягкими волнами исходит энергия, настолько сильная, что Эндрю всякий раз задается вопросом о том, как до него не добрались неупокоенные души или свихнувшиеся волшебники, утратившие собственную силу и отчаянно желающие отобрать её у кого-то другого. Кого-то столь безрассудного, кто не додумался даже до элементарных защитных чар. Он вспоминает их первую встречу. Как Джостен нелепо замер перед ним, восседающем на огромном, обитом бархатом стуле. Эндрю приоткрывает глаза, желая недовольно рявкнуть на очередного зазевавшегося волшебника, но давится воздухом, сталкиваясь взглядом с льдисто-голубыми глазищами размером с пару блюдец. Рот мальчишки удивленно раскрыт, а из рук едва не вываливаются пыльные фолианты и несколько белоснежных перьев, которые тот, несмотря на собственное удивление, умудряется аккуратно придерживать двумя пальцами. Мальчишка невысок даже с точки зрения кота. Худощавый, одетый в какой-то затасканный костюм, галстук от которого практически сполз из-под воротничка бледно-голубой рубашки, так идеально подчеркивающей голубые глаза и огненные пряди волос. Эндрю приподнимает голову, а затем встает с нагретого места, обращая всё свое внимание к нему. Глупому маленькому волшебнику, от которого во все стороны растекается энергия. Фамильяр на секунду отводит взгляд от поистине гипнотических глаз парня и тут же сжимает челюсти, неприятно впиваясь острыми кошачьими клыками в нижнюю губу. Чародеи неприкрыто пялятся на парня. Они тоже чуют энергию, проходясь по его телу мерзкими, оценивающими взглядами. Эндрю справедливо решает, что больше им здесь делать нечего. Он спрыгивает со стула, резанув, напоследок, когтями идеальную обивку. Медленно подходит к парню, останавливаясь лишь в паре сантиметров от носков его нелепых кроссовок. Серьёзно, у него ужасное чувство стиля. Он, наконец, отмирает и как-то неловко приседает на корточки, спешно пихая книги подмышки. – Ты мой… – Нет, – отмахивается Эндрю, с некоторым темным удовольствием замечая искру страха в голубых глазах. – Это ты мой. Волшебник. Эндрю просыпается от громкого шуршания. Он лениво приоткрывает глаз, сталкиваясь с удивленным взглядом Нила. Тот за ночь отполз на приличное расстояние, и этот факт вызывает легкое раздражение. – Чего пялишься? – произносит Эндрю слегка грубоватым от долгого сна голосом. – Ты…Ты ещё ни разу не показывался мне в человеческом облике. Уголок губ фамильяра слегка дергается. Он вырубился прежде чем успел сменить ипостась. – И? – Эндрю потягивается, закидывая руки за плечи. Нил продолжает откровенно разглядывать его, кажется, не осознавая этого. – Какого чёрта ты голый и прижимался всем…этим ко мне ночью? С губ фамильяра улетает тихое фырканье, он пододвигается к Джостену ближе, закидывая ногу на бедро опешившего волшебника. – Странно. Раньше тебя это не смущало. – Да, ведь ты был в образе кота! – на щеках Нила появляется румянец, отчего зрачки глаз Эндрю стремительно расширяются. – И что, это как-то повлияло на твое восприятие? Ты перестал воспринимать меня, как своего фамильяра или… Фамильяр облокачивается на локоть, смотря на смущенного парня сверху вниз. Из приоткрытых штор в комнату проникают солнечные лучи, отчего его яркие волосы буквально пылают огнем, на щеке след от подушки, а одеяло, которым так старательно укрывал его Эндрю, валяется где-то в ногах. Это странно. Касаться волшебника вот так. Проводить пальцами по его теплым щекам и с удовольствием замечать то, как он неосознанно тянется за рукой Эндрю. Ощущения иные, нежели если бы он развалился на груди Нила в образе кота. Ощущения иные, но чувства мальчишка вызывает прежние. Тяжелая, вязкая привязанность разливается по венам, подогревая кровь. Эндрю чувствует что-то ещё, что-то такое, что с каждым днем разъедает его грудную клетку вдоль и поперек, но стоит Джостену в очередной раз мерзко ухмыльнуться, клацнув белоснежными зубами, и весь яд отступает, не исчезает, но сворачивается где-то во тьме души Эндрю. – Ты мой человек, Джостен. Глупый волшебник, который даже до кровати самостоятельно не может добраться. На смену смущения приходит понимание, а затем и озорной блеск в льдистых глазах. Нил пододвигается ближе, врезаясь в бедра Эндрю своими. Фамильяр поднимает бровь, наблюдая за тем, как теплые ладони волшебника исследуют его мышцы на предплечьях, плечах, переходят на выступающие кости ключиц, а затем, вдоль по шее, замирают на точеных скулах, лишь кончиками пальцев поглаживая их по редкой щетине. Мыслительный процесс слишком четко отображается на лице Нила, Эндрю внимательно следит за мельчайшими изменениями на его лице. Вот он прикусывает губу и с каким-то скромным любопытством уточняет: – И всякий раз ты?... – О да. Первое время ты так сопротивлялся, что собирал своей головой все углы лестницы. Джостен закатывает глаза. – Не гони, ты бы не поступил так со мной, – хмыкает парень, ощутив, как руки Эндрю скользят по мышцам его живота. – Но эта твоя форма… Она выглядит более полезной. – Уже решил припахать меня в рабство своих экспериментов, м-м? – Нет. – Нил задумчиво качает головой, фыркнув, когда волосы Эндрю лезут ему в глаза. – Ты хорош в командовании, но явно облажаешься на практике. Фамильяр прикусывает щеку изнутри, разглядывая это откровенно бесстыжее выражение лица парня. Эта провокация слишком идиотская, чтобы он отреагировал так, как Джостен от него ожидает. – Пока не попробую – не узнаю. – Как насчёт того, чтобы ты взял на себя кухню? Правда, я всерьёз опасаюсь за сохранность денег из-за отдела со сладостями. Но если это остановит твое бесконечное ворчание насчёт еды, то я готов попробовать, – Эндрю ведет носом по зардевшейся щеке Джостена так, как делал это в облике кота. – М-м, и да. Ещё свечи. И перья. Тебе придется их иногда покупать для меня. – Просто удивительно как мой нынешний образ пробудил твою наглость, Джостен. – Я бы хотел списать всё на удивление от твоего поступка, но…Сейчас я чувствую что всё так, как и должно быть. Фамильяр приподнимает брови в немом вопросе. – У меня было достаточно времени всё обдумать и принять тот факт, что ты стал близким для меня…существом. Сначала мне казалось, что это банальная привычка, ведь ты был рядом каждый день, но теперь я твердо понимаю, что ближе тебя у меня нет никого. – А как же тот волшебник с нелепой прической? – хмыкает Эндрю, сверкая янтарными глазами из-под полуприкрытых век. – И не менее нелепым котом. Нил фыркает в ответ, вытягиваясь на кровати в полный рост. Теплое тело Эндрю согревает его замерзшие ступни, поэтому он вновь прижимает их к его щиколоткам, не получая даже укоризненного взгляда со стороны фамильяра. Несмотря на хмурый вид – Эндрю готов потерпеть капризы Джостена сегодня подольше. Он чувствует эту хрупкую атмосферу и всеми силами старается удержать её. – Кевин классный, чего нельзя сказать об Аароне. Вы даже чем-то похожи, ты не замечал? Но ты и Кевин – это абсолютно разные понятия. Эндрю понимает, что должен дать схожий ответ, но слова так и не формулируются в предложения, способные описать всё то, что творится на его душе. Быть может, он и не тактильное существо, но сейчас, фамильяр уверен, это будет самым правильным решением. Поэтому он подается вперед, деликатно прижимаясь губами к губам Нила. Давая ему возможность отступить в случае чего. Но Джостен в очередной раз удивляет. Тихо усмехается, словно предугадывает такое поведение фамильяра, и принимает его ответ, прикрывая глаза и пододвигаясь ещё ближе. Их первый поцелуй выходит мягким, ленивым и чертовски вкусным, ведь теперь Эндрю может ощущать не только запах волшебника, но и его вкус на своем языке. Кажется, у мармелада с Уолл-Вентс появился серьёзный конкурент. Эндрю лежит ещё какое-то время с вновь заснувшим под боком Джостеном, отрешенно перебирая его мягкие волосы на затылке. Мысли не дают провалиться фамильяру в негу сна, но он доволен и таким состоянием. Очевидно, что их отношения теперь несколько изменятся и Эндрю абсолютно не жалеет о том, что показался волшебнику в таком виде. Возможно, стоило сделать это и раньше. Эндрю поднимается с кровати, подхватывая со стула висящие легкие штаны Джостена, и направляется на кухню, бросив последний обжигающий взгляд на волшебника, развалившегося на кровати в позе морской звезды. Пришло время проверить то, как теория кулинарии повлияет на практику.