one will go down

Два года назад. С Джеком мы не общались, только украдкой кивали друг другу при встрече. Но я следил за его жизнью. Я не простил бы себе, если бы кто-то его обидел. Я чувствовал себя виноватым, что не смог ответить на его чувства, что с одной стороны довольно странно, я ведь не обязан полюбить того, кто влюбился в меня. С той вечеринки, на которой Джек признался мне, прошло около месяца и за это время у меня было много девчонок, но глубоко подкоркой сидело только одно желание: узнать какого это, целоваться с парнем или переспать с ним. Я жил в обществе, где любые чувства считались чувствами вне зависимости от того, какого пола человек, но я был уверен, что гетеросексуален. Никакого влечения к парням у меня не было, только любознательность подталкивала попробовать. И я получил возможность на вечеринке. Мы играли в карты на желание у одного знакомого. Было полно народа, все занимались своими делами, но объединяло нас одно: алкоголь, сигареты и наркотики. Я тогда плотно подсел на амфетамин, поэтому всегда был бодрым и энергичным но, увы, не совсем адекватным. По кухне кружил сигаретный дым. Его разгонял едва ощутимый ветер из открытого окна, но мне было все равно нестерпимо жарко. От наркотиков я похудел и у меня постоянно скакала температура. Бросало то в жар, то в холод. Я не мог управлять собой и своим поведение. Все что я делал, было словно во сне и на утро я помнил лишь фрагменты. — Наконец-то! — воскликнул Чак, радуясь тому что я впервые за сегодня проиграл. — Желание… Парень принялся чесать подбородок, оглядываясь по сторонам. Обычно наши желания не были милыми по типу: «Прокукарекай под столом». Они были изысканные, незабываемые и такие безумные как и мы сами. — Переспи с ним, — выдал друг, указывая мне за спину. Брайан удивлено посмотрел на нетрезвого Чака, на того парня за спиной, на меня и снова на Чака. Я тоже повернулся, чтобы узнать кто там. Темноволосый курчавый парнишка разговаривал со своей подругой, опираясь о дверной косяк. На вид ему было лет пятнадцать. Невысокий, с милыми ямочками на щеках. — Он же младше нас и скорее всего не гей. И я тоже, если ты забыл, — нахмурился я. — Слабо? — друг откинулся на спинку дивана и скрестил руки. — Срок до конца этой ночи, идет? Брать на слабо в нашей компании было обычным делом и показаться слабаком я не мог. Молча встал, показав Чаку средний палец, и медленно пошел к тому парню, пытаясь натянуть самую милую улыбку и унять тремор. Когда я подошел к нему, его подруга тут же отошла, видимо, она меня знала и боялась. А вот парень беззаботно посмотрел на меня своими зелеными глазами и приветливо улыбнулся. Я стоял перед ним и упорно отбивался от мысли, что не хочу делать ему больно. Я усыплял того хорошего Лиама, от которого итак почти ничего не осталось. — Привет, я Лиам, — губы растянулись в улыбке. — Луи.