Грань

Тяжелая железная створка ворот с тихим скрежетом ушла в стену. Из темноты на нас хлынул густой, ледяной пар, от которого во рту мгновенно появился резкий, кисловато-металлический привкус. Мы с Мариной синхронно закашлялись, прикрывая лица воротниками курток. — Фонарь не включай, — шепнула я, хватая её за локоть. — Двигаемся по стенке. Мы сделали шаг внутрь и растворились в фиолетовой полутьме. Огромное пространство ангара было заполнено монотонным, низким гулом. Когда глаза немного привыкли к полумраку, перед нами открылась жуткая промышленная картина. Вдоль стен тянулись ряды массивных генераторов, от которых во все стороны расходились толстые гофрированные трубы. Именно эти машины непрерывно качали в воздух плотную, ледяную взвесь хладагента. — Наташ, смотри... — Марина указала рукой куда-то вглубь помещения. Сквозь светящуюся дымку тумана проступили очертания конвейерных линий. Это была полноценная, технически совершенная скотобойня, оборудованная по последнему слову техники. Но на крюках висели далеко не туши коров из «Зеленых лугов». Под потолком на стальных тросах ровными рядами покачивались туши диких кабанов, оленей и куски неучтенных, забитых вчерную диких животных. Здесь шло масштабное, полностью нелегальное производство элитного мяса, стейков и фарша в обход любых санитарных норм и налогов. — Вот зачем им этот туман, — догадалась я, рассматривая датчики на генераторах. — Промышленный холодный туман с химдобавками полностью блокирует и уничтожает запах крови, парного мяса и гниения биологических отходов. Без него эту бойню по запаху нашли бы за пару километров. Самойлов выжигал воздух внутри, а остатки химического газа его люди тайно сбрасывали по ночам через вентиляцию прямо в низину Устья. — Значит, скорее всего Дима Колесников помогал им здесь всё это разделывать? — тихо спросила Марина, оглядывая окровавленные столы. — Да. Он работал здесь разнорабочим. Но, похоже, парень решил, что ему мало платят, или начал использовать этот скрытый ангар и клейматоры для своих личных, маниакальных целей с девушками. Самойлов узнал об этом и приказал ликвидировать свидетеля и психа, который ставил под удар весь его многомиллионный нелегальный бизнес. Вдруг монотонный гул генераторов показался мне неестественно тихим. Сзади, со стороны открытых ворот, донесся отчетливый, тяжелый скрежет шагов по гравию. Кто-то заходил в ангар. Тяжелые шаги приближались слишком быстро. Мы заметались между окровавленными столами, но укрытия здесь не было — все просматривалось насквозь сквозь редеющий у ворот туман. Выход был один. Я резко схватила Марину за плечи, встряхнула её и выдохнула прямо в лицо: — Быстро целуй меня и снимай с себя часть одежды, бегом! Марина от неожиданности округлила глаза, её переклинило. — В смысле, что?! Как... как? Какую одежду? Ты что, с ума сошла?! — испуганно зашептала она, пытаясь отстраниться. — Олег думает, что я запала на него, но если он поймет, что я мент — нам конец. А так мы просто искали уединенное место! Живо! — я дернула молнию на её куртке вниз и притянула Марину к себе. Времени на раздумья не осталось. Я обняла её за талию, впечатывая в стену прямо у входа, и накрыла её губы своими. Марина на секунду замерла, но сообразила мгновенно — её руки судорожно вцепились в мою кофту, а сброшенная с одного плеча куртка полетела на пол. В этот самый момент тяжелая створка ворот полностью разошлась, и в ангар размашистым шагом зашел Олег. В руке он держал мощный фонарь. Лучик света резко взметнулся вверх, разрезая фиолетовый туман, и тут же замер на нас. Громила застыл как вкопанный. Его челюсть слегка отвисла, а фонарь в руке дрогнул. Он увидел, как я, запустив пальцы в волосы Марины, страстно прижимаюсь к ней губами, а расстегнутая одежда Марины недвусмысленно сползает с плеч. Пауза затянулась. Олег тяжело задышал, переводя дикий взгляд с меня на Марину, и в его глазах смешались шок, ярость и то самое похотливое удивление. — Какого хрена здесь происходит?! — мужчина наконец-то перестал быть немым, его голос громом раскатился под железным сводом ангара. Олег сделал тяжелый шаг вперед, не опуская фонаря. Лучи света больно резали глаза. Я медленно оторвалась от губ Марины. Шагнула чуть в сторону, намеренно загораживая её своим телом от его фонаря, чтобы она успела дрожащими пальцами застегнуть блузку, которую я только что так лихо растянула на её груди. — Ой... Олег? А... а что вы тут делаете? — лепетала я, напустив на себя максимально глупый и испуганный вид. — Тут же не должно было никого быть... Я не думала, что нам кто-то помешает. Я прижала ладони к горящим щекам, судорожно соображая на ходу и выдавая слова сбивчивой скороговоркой: — Я... я просто решила позвать Марину... Ну, попросить, чтобы она меня поснимала для соцсетей, вы же сами говорили, что она тут крутой контент делает! И как-то вот так получилось... Мы зашли, а здесь такой фиолетовый классный фон, туман этот... Мы просто увлеклись, блин! Да блин, Олег, пожалуйста! Пожалуйста, только обещай, что ты никому не скажешь! Самойлову точно нельзя знать, он же меня уволит сразу! Я говорила нервно, несвязно, отчаянно заламывая руки и пятясь назад, всем своим видом показывая дикую растерянность девчонки, которую поймали на горячем. Моей главной задачей было полностью переключить его внимание с огромных туш на крюках и промышленных генераторов на наш «запретный роман». Я должна была заставить его поверить, что мы оказались здесь исключительно ради уединения после рабочего времени, в месте, куда нам точно нельзя было заходить. Олег тяжело дышал. Свет фонаря продолжал дрожать на моей расстегнутой кофте и на Марине, которая за моей спиной судорожно заправляла блузку в джинсы. В его голове явно происходил тяжелый мыслительный процесс. Похотливый шок на его лице медленно сменялся злостью, но за занавесом этой злости я отчетливо прочитала нечто другое — его собственное уязвленное эго, ведь еще вчера он лапал меня за задницу, думая, что он полностью в моем вкусе. — Вы совсем страх потеряли? — процедил он, наконец опуская фонарь чуть ниже, к нашим ногам. — Марина, ты... ты с ума сошла? Мало того, что в секретный сектор залезла, так еще и с ней? Я продолжала закрывать Марину спиной, пока она за мной лихорадочно приводила себя в порядок и застегивала пуговицы. Сама я осталась стоять перед Олегом в расстегнутой рубашке и бюстгальтере, тяжело дыша и изображая крайнюю степень испуга. Олег медленно сделал еще один шаг вперед. Он опустил фонарь, и в полумраке ангара его взгляд стал совсем тяжелым. Мужчина подошел вплотную, протянул руку и бесцеремонно положил ладонь мне на талию, медленно проведя пальцами вверх по ребрам к груди. — Так, я что-то не понял... — процедил он, наклоняясь ближе. — Ты что, по девушкам, получается? А передо мной неделю святошу из себя строила и идиота из меня делала? Я сжалась, стараясь, чтобы дрожь в теле выглядела естественной от страха, а не от отвращения к его прикосновениям. — Да нет... Мы просто... Мы действительно пошли фотографироваться, тут свет такой красивый, фиолетовый, — испуганно залепетала я, пятясь, пока не уперлась спиной в холодный металл стола. — И как-то вот так само получилось, я не знаю... И вообще, ты меня всю неделю к стенкам прижимал, проходу не давал, я как-то... Ну совсем запуталась, не знаю! Можно мы, пожалуйста, просто уйдем? Пожалуйста, Олег... Вместо ответа он резко подался вперед, жестко перехватил меня за талию обеими руками и с силой прижал к своему широкому камуфляжу. Олег поднес свой нос почти вплотную к моему лицу, шумно вздохнул мой аромат, прикрыв на секунду глаза, а потом хищно ухмыльнулся. — Нет, девчонки, — глухо сказал он, и в его голосе прорезались властные нотки начальника безопасности. — Просто так вы отсюда сегодня не уйдете. Порезвились — и хватит. Он резко отпустил мою талию, рванул меня за запястье, а второй рукой мертвой хваткой вцепился в локоть побелевшей Марины. — Шагом марш за мной. На пост охраны, — отрезал Олег, разворачивая нас обеих к выходу из ангара. — Будем там с вами серьезно разговаривать. И одежду по дороге застегивай, Наташа, пока мои бойцы тебя в таком виде не срисовали. Он потащил нас сквозь клубы фиолетового пара прямо к выходу на залитый сумерками двор хозяйства.