Грань

Наступило следующее утро, и время для нежностей закончилось. Марина вела Наташу по коридору административного корпуса «Зеленых лугов». Вокруг висели камеры, а на входе стояли хмурые охранники. Они остановились у массивной дубовой двери кабинета директора. — Готова? — тихо спросила Марина. — Он у себя. Постарайся дышать ровнее, он чувствует чужой страх.Она коротко постучала и приоткрыла дверь, пропуская меня вперед. За огромным столом из темного дерева сидел Самойлов — мужчина лет пятидесяти, с абсолютно седыми волосами и пронзительным, холодным взглядом, который тут же вонзился в меня. Перед тем как я оказалась у дверей директора, в отделе у Анастасии Михайловны прошло срочное и очень напряженное совещание. Она лично настояла на этой операции, понимая, что легально нам туда не зайти. Рома поначалу сильно сомневался и ворчал, что это чистой воды самоубийство, но Анастасия Михайловна под подпись согласовала мое официальное внедрение под прикрытием. Мне выдали чистую легенду, поддельные документы на девичью фамилию и четкий приказ: собирать любые накладные на хладагенты и искать зацепки по ангару.И вот теперь я сидела в кабинете Самойлова. Самойлов неторопливо закрыл папку с документами, которую держал в руках, и скрестил пальцы на столе. В его кабинете пахло дорогим табаком и старой кожей, а за окном глухо гудел вентилятор промышленного кондиционера. — Присаживайтесь, Наталья… Ивановна, верно? — его голос оказался на удивление мягким, но в этой мягкости чувствовалась опасная, кошачья уверенность. — Марина за вас очень просила. Говорит, родственница, приехали издалека, работа нужна. Я присела на жесткий стул напротив него, стараясь держать спину ровно и не выдавать волнения. Папка с моей липовой трудовой книжкой, которую Анастасия Михайловна так тщательно готовила вчера в отделе, лежала прямо перед ним. — Всё верно, Сергей… — я сделала вид, что сверяюсь с именем на табличке стола, — Сергей Петрович. Очень нужна работа. Готова к любым объемам. Самойлов пару секунд молча разглядывал меня, словно рентгеном просвечивал. А затем, не говоря ни слова, достал из верхнего ящика стола плотный бланк, отпечатанный на хорошей бумаге, и пододвинул его ко мне вместе с ручкой. — Документы ваши я изучу позже, — спокойно произнес он. — А пока подпишите вот это. Это стандартное соглашение о коммерческой тайне и неразглашении. У нас тут частное племенное хозяйство, свои технологии, хитрые кормовые базы. Конкуренты не спят. Штраф за утечку информации — с шестью нулями. И уголовная ответственность, если потребуется. Подписывайте, не читая, Марина ведь за вас поручилась. Я посмотрела на бумагу. Текст был мелким, но взгляд сразу зацепился за пункт о «неразглашении внутренних перемещений грузов и спецсредств». — С шестью нулями, говорите? — я выдавила скромную, немного робкую улыбку и придвинула к себе лист. — Сергей Петрович, с моей колокольни такие цифры только в кино показывают. Мне скрывать нечего, я приехала просто работать. Я уверенно размашисто расписалась внизу бланка, поставила текущую дату и вернула ему документ вместе с ручкой.Самойлов удовлетворенно хмыкнул, забрал соглашение и аккуратно убрал его в сейф за своей спиной. Послышался тяжелый щелчок электронного замка. — Вот и славно, Наталья. Люблю людей, которые не задают лишних вопросов, — он выжидающе посмотрел на дверь. — Сейчас я вызову Олега, он у нас начальник безопасности. Он выдаст вам временный электронный пропуск на КПП, покажет ваше рабочее место в архиве и заодно проведет краткий инструктаж, куда на территории соваться не стоит. В этот же момент, словно по сигналу, тяжелая дубовая дверь кабинета без стука распахнулась, и на пороге появился высокий, широкоплечий парень в камуфляжной форме. Когда молодой человек шагнул через порог, он смерил меня долгим, оценивающим взглядом с ног до головы. — Знакомьтесь, Наталья, это Олег. Наш начальник охраны, — лениво представил его директор. Олег сделал шаг навстречу, протянул мне огромную ладонь и как-то двусмысленно ухмыльнулся, обнажив ровные зубы. Его взгляд — тяжелый, липкий и откровенно похотливый — задержался на моей талии чуть дольше приличий. Я сразу почувствовала, как по коже пробежал неприятный мороз, но по легенде я обязана была оставаться вежливой. — Очень приятно, Олег, — ответила я, с трудом сдержав желание выдернуть руку из его крепкого захвата. — Взаимно, Наташа, — протянул он, намеренно опустив отчество и выделив мое имя голосом. — Пойдемте, я проведу для вас… личный инструктаж. Покажу, куда ходить можно, а куда красивым девушкам соваться категорически запрещено. Для их же безопасности. *** Я сделала вид, что полностью ушла в работу. Целую неделю я честно изображала прилежную сотрудницу: принимала по накладным товары, забивала скучные отчеты по кормам в базу данных и вежливо здоровалась с хмурыми бойцами Олега и другими сотрудниками. Самойлов, кажется, потерял ко мне интерес ещё после собеседования. В первый день, около часа дня, когда наступил перерыв, Олег буквально вырос в дверях моего кабинета. Подтянутый, в своей камуфляжной форме, он дежурно ухмыльнулся и кивнул в сторону коридора. — Наталья, хорош чахнуть над отчетами Самойлова. Пошли обедать, я угощаю в нашей столовой. Возражения не принимаются. Отказываться было глупо — это рушило бы легенду, да и шанс втереться в доверие к начальнику охраны упускать нельзя. Столовая хозяйства оказалась небольшой, чистой, но сугубо мужской: вокруг обедали хмурые чоповцы из его смены. Олег по-хозяйски усадил меня за угловой столик и принес два подноса.Все полчаса обеда он изо всех сил пытался меня развлечь. Из него буквально сыпались интересные истории — он со смехом рассказывал про свои армейские будни в десантуре, про то, как они на учениях прыгали с парашютом прямо в болото, и как лихо он наводит порядок здесь, на работе. — У Самойлова не забалуешь, — хвастался он, наклоняясь ближе через стол. — Но со мной у него разговор короткий: я держу периметр так, что мышь не проскочит. Так что со мной ты здесь как за каменной стеной, Наташка. Я внимательно слушала, улыбалась, кивала в нужных местах, а сама про себя фиксировала его интонации и излишнюю самоуверенность. Парень явно терял бдительность рядом со мной. Когда обед закончился, он вызвался проводить меня обратно до административного блока. Мы дошли до моего кабинета, где в коридоре никого не было. — Спасибо за обед, — сказала я, поворачиваясь к нему с дежурной улыбкой. — Было действительно интересно. — Тебе спасибо, скрасила мои серые будни, — ответил Олег. Прежде чем я успела отстраниться, он шагнул вплотную и по-медвежьи, но крепко обнял меня на прощание. Я замерла, чувствуя жесткую ткань его камуфляжа, и в этот момент его огромная ладонь без капли стеснения, уверенно и по-хозяйски прошлась по моей попе. Я сделала глубокий вдох, зашла в кабинет и плотно прикрыла дверь. Внутри всё кипело от злости, но оперативная интуиция подсказывала: этот наглый громила полностью у меня на крючке. И именно этот его жест, эта абсолютная уверенность в своей безнаказанности и сыграли с мной злую шутку в пятницу вечером. И вот наступила пятница. В хозяйстве был объявлен сокращенный день. Мы опять отобедали вместе, причем ставя поднос, он легко коснулся моей груди и сальной улыбнулся при этом. —Завтра утром заеду за тобой, хочу показать тебе свой дом и баню. А баня у меня знатная, ни одна девушка не уезжала от меня без удовлетворения. — Созвонимся завтра и договоримся, — я ответила жёстче чем нужно было и мы продолжили обедать молча. После обеда он как всегда меня провел до кабинета, и прижал меня к себе, прислонившись своей нижней частью ко мне ближе, чем позволяли бы приличия, так что я почувствовала что-то твердое в его штанах, он прошептал мне на ухо: — Я сейчас по делам уеду, а завтра увидимся — подмигнул он, отстраняясь как ни в чем не бывало, и зашагал обратно по коридору, довольный собой. А мне хотелось сходить в душ, единственное, что утешало меня — это серая карточка в моих руках, которую я вытянула из его кармана. Ближе к трем часам дня административный блок опустел, сотрудники поспешили к машинам. Мы с Мариной демонстративно остались на рабочих местах, сославшись на то, что мне нужно срочно закрыть недельные ведомости, а ей смонтировать несколько роликов. Как только шаги последнего бухгалтера стихли в коридоре, Марина заглянула ко мне. Её лицо было бледным, но сосредоточенным. — Всё, Наташ, тихо, — шепнула она. Камеры на дорожке к ангару я знаю, как обойти — там есть слепая зона за складом сена. Погнали, пока никого нет. Мы скользнули на задний двор. Дневной свет уже начинал меркнуть, на ферму опускались ранние вечерние сумерки. Воздух казался странно липким и холодным, а из глубины территории доносился едва уловимый химический запах, от которого першило в горле. Марина уверенно вела меня дворами, прячась за высокими штабелями поддонов и хозяйственными постройками. Мы двигались быстро, стараясь не шуметь. Сердце у меня бешено колотилось в груди — табельное оружие осталось в машине за воротами, и в случае чего рассчитывать приходилось только на себя. Минут через десять мы наконец дошли до цели. Перед нами вырос тот самый огромный, обшитый серым профнастилом ангар. На тяжелых железных воротах не было никаких вывесок, только горел тусклый красный огонек электронного замка, а из-под массивных дверей отчетливо тянуло неестественным, морозным холодом и каким-то сладковато-химическим составом. Я достала из кармана связку ключей и какую-то серую пластиковую карту. — Это универсальный чип Олега, я стянула его из его куртки, пока мы обедали, — одними губами проговорила я, поднося карту к считывателю. Устройство пискнуло, огонек сменился на зеленый, и тяжелая створка ворот с тихим металлическим скрежетом поползла в сторону.