По краешку твоей судьбы

Роман вышел из кабинета Виктора Сергеевича хлопнув дверью. Руки сами собой сжимались в кулаки и хотелось для верности ещё и пнуть эту дверь. — Как сеанс псих…п-психотерапии прошёл? — Кеша как и всегда ждал его, подпирая стену. — Восхитительно, — буркнул Рома, направляясь в свою палату. — Я позволил сыну засунуть меня в богадельню, чтобы вылечиться и вернуться к привычной жизни, но моя привычная жизнь и есть причиной моего этого состояния. — А тебе так, ну…х-хочется к этой своей жизни в-вернуться? — Инженер поправил шапочку и сложил руки в локтях, копируя манеру врача. — Не знаю… — Роман впустил Кешу в палату и прикрыл дверь. — Не особо, наверное. Но я ничего другого не знал и не умею. Банду свою поднял, всех в железные рукавицы взял, а то, что кошмары всё время… Так кому они не снятся, да? А потом атаки эти панические, тревога постоянная… Прямо на встрече с другой бандой трясти меня начало, стыдобища. И сюда… Авторитету хана. В политику подамся может. Хотя журналисты всё равно пронюхают, что тут лежал. — Ты же лечишься! Это же, ну… Хорошо. — присев рядом на кровать, Кеша погладил Рому по голове. — А с-сколько там в этой политике тех, кто не лечится совсем? Хмыкнув, Роман прикрыл глаза, позволяя тонким пальцам вплетаться в свои волосы. Он не помнил, когда в последний раз кто-то так к нему прикасался. Ласково. Нежно. — Ну какой ты бандитник, Р-ромашка? Ты только притворялся бандитником. Природа твоя, суть, она д-другая совсем. — Какая же? Быть психом и задыхаться от ужаса, хотя плохого ничего не произошло? — Рома… — рука в волосах замерла. Роман открыл глаза и встретился взглядом с нахмуренным Кешей. — Ты скажи мне, р-разве тут плохие люди леж…лечатся? Глупые? П с и х и? Жилин наш вон какой хороший, только грустный нем…много. А Яшка? Запл…запутался, молодка совсем, но какой талантливый же. А Грачевич? Л-ладно, Грачевич противный, но… А я? Я же… Я диссертацию, между прочим, написал… Не защитил пока, д-да… Но выйду и сразу… Выйду когда-нибудь… — Прости меня. Прости… — Роман поймал дрожащую руку и поднёс к губам. Поцеловал костяшки. — А ты добрый п-просто. Очень-очень… И вовсе даже не б-бандитник. Н-ничего, вот выйдем отсюда и ты президентом ещё станешь, а-а я каким-нибудь д-директором НИИ. Вот увидишь. — Кеша… — Роман посмотрел серьёзно. — Я тебя не кину. Обещаю. Даже если выпустят раньше, я тебя не брошу здесь. Всё будет. Всё ещё будет у…нас. — У-у нас? — улыбнулся Кеша, шмыгая носом. — У нас, — Рома, не дав себе ни секунды на сомнения, потянулся и поцеловал вечно искусанные губы.