Правдивая история о королях, рыцарях, дамах и одном патологоанатоме, и обо всем, что с ними было

Барбара поднялась на локте и повернулась к мужу. – Знаешь, я сегодня первый раз в жизни испытала такую жгучую ненависть к хорошему человеку. Чувствовала себя волчицей, у которой пытаются обидеть детеныша. Ужасно. И ведь это взрослый парень, младше меня на какие-то девять лет, что дальше-то будет? А когда вырастет Джуди? – У нас адское время наступает, дорогая. Они станут ссориться, Ланс будет жаловаться – а он будет жаловаться, я бы так и поступал, но мне некому было. Мы начнем ненавидеть его мужчину, потом они будут мириться, Ланс будет говорить, что он счастлив и любит, а мы – мы будем помнить, что Торин – ничтожество, которое уже обидело нашего ребенка. И в следующий раз может. Я думал, что нам с этим делать. – Кстати, что ты хотел проверить, когда отправил Торина к Лансу и Гвейну? – Да ничего особенного. Разумный ли он человек. Барбара поцеловала плечо мужа. – Разумный. И вообще, он мне нравится. Мне не нравится, что я на него так выбешиваюсь каждый раз, когда он хоть чуть-чуть обижает Ланселота. – Давай договоримся. Торин прекрасный, достойный, состоявшийся человек. У Ланса сложный характер. Постараемся быть объективными. – У Ланса чудесный характер. Он ужасно похож на тебя и не имеет недостатков. – У меня нет недостатков? – Томас улыбнулся и начал гладить жену по волосам, лицу, плечам. – Раньше ты так не считала. – У тебя был единственный недостаток, ты был чужой мужчина, а теперь он исчез, ты мой, собственный, ты подарил мне дочь, правда, есть в этом и моя заслуга, и сына, но это ты молодец! Я не понимаю, о чем ты вообще, ты идеальный! – Тогда нам очень трудно. Но давай все же попытаемся. Мы же ругаемся. Вот и они ругаются. Барбара, вот как он мог уехать и расстроить Ланса? Вот как? Что ты смеёшься? Я так же поступал? Неправда, ты меня выставляла! – Как ты думаешь, они научатся? – Смотря чему, – Томас навис над женой, медленно опустился и губами отвел прядь русых волос с ее лба, – мы посмотрим, и если что – будем рядом. А пока я хочу говорить не о них. Вообще не хочу говорить. Утро было свежее и чистое, как свет утренней звезды, медленно исчезавшей в небе над Корнуоллом. Томас спустился в сад, обнаружил на скамейке скрючившегося под пледом спящего Гвейна, принес ему еще один плед и отправился на конюшню готовить лошадей. Дом спал. Томас чистил свою любимицу Бэлль и думал, что, выйдя в отставку, переедет сюда с женой, будет консультировать местную полицию и постарается не умереть от скуки сельской жизни. Хотя, кто знает, можно скачками заняться нормально, отдаться страсти полностью, и тогда… тогда Барбара выгонит его из дома. Или нет. Томасу Линли в это утро было очень спокойно и радостно. *** Ланселот вздрогнул и открыл глаза. Его будто кто-то толкнул, но на самом деле он проснулся от новой мысли, что спит не один, что если сейчас повернуться и посмотреть за спину, то он увидит Торина, а не только услышит, как тот храпит. Ланселот так и поступил. Повернувшись на другой бок, он посмотрел на любовника и отвел волосы с его лица. Может быть, Ланселот проснулся от чего-то еще, возможно – от утренней эрекции, которая теперь была приглашением к чему-то новому. Немного заволновавшись, Ланс решил действовать с опережением, ведь вопрос о том, чего от него ждал Торин и чего хотел сам Ланселот, показался ему еще не решенным. Аккуратно, чтобы не разбудить, Ланс встал с кровати и осмотрелся. В комнате не было ничего, что можно было бы использовать в качестве смазки, а без нее он в здравом уме даже наедине с собой не экспериментировал. В отчаянии Ланселот раскрыл дорожную сумку Торина, в которой тут же нашел несколько разных банок. В задумчивости рассматривая «ментоловый» и «клубничный» варианты, Ланселот отрешился от реальности и пропустил момент, кода Торин перестал храпеть. – Какой ты красивый, особенно со стояком, – сказал тот, снимая с себя одеяло. Ланс спрятал банки за спину и посмотрел на Торина. Взгляду открывалась устрашающая и вместе с тем возбуждающая картина. Член Торина превосходил по размерам некоторые особенно выдающиеся экземпляры из того порно, что Ланс иногда смотрел вечерами. Небрежно обхватив ствол ладонью, Торин рассеянно водил рукой вверх-вниз и улыбался Ланселоту. – Нашел? Тащи сюда, – предложил он. Ланс не двинулся с места. Он чувствовал, как его раздирает на части противоречивость ситуации, он вот-вот готов был снова выбежать из комнаты, как поступал уже сотни раз до того, но и оторвать взгляд от возбуждающей картины он тоже не мог. – Ты так смотришь, как будто я в тебя автоматом тычу, – хмыкнул Торин, но потом переменился в лице – улыбка растаяла, как и не было. Ланселот медленно отступил на шаг от кровати. Торин вглядывался в глаза Ланселота и наконец сказал: – Нет, только не сейчас, не уходи. Парень, иди ко мне. А потом он медленно перевернулся на живот. Ланс открыл рот, не от удивления, а оттого, что ему захотелось глотнуть побольше воздуха в тот момент, когда Торин плавно поменял позу, затем мотнул головой, перебрасывая волосы со спины вперед, и обернулся на Ланселота. – Иди… – шепотом позвал Торин. Ланс шагнул вперед. Целуя его поясницу, потом спину между лопаток, шею, опять опускаясь к пояснице, Ланселот ни о чем, кроме как о собственном желании, не думал. Оно заполнило всю его голову, давя изнутри на глаза и уши, заставляя слепнуть и глохнуть, чувствовать себя беспомощным дураком. Открыв банку и выдавив на ладонь то ли «ментол», то ли «клубнику», Ланс нетерпеливо обмазал себя и остановился. – Ланс. – Боже… – Он не смотрит, Ланс. – Понимаешь… – Конечно. Конечно, понимаю, – Торин завел руку назад и обхватил свою ягодицу, – ты готов, давай, медленно, не бойся ничего, я люблю тебя, парень, очень люблю, ну что ты… Упираясь лбом между лопаток Торина, слушая его шепот, Ланселот осторожно вводил свой член, пока не понял, наконец, что все происходит само собой. От восторга, который переполнял его, он вскрикнул, сбился, дернулся, перехватывая плечи Торина. – Убить меня хочешь? Задуши тогда. – Господи, да заткнись, – Ланселот улыбался, опустив голову, глядя на то, как занимается сексом, и возбуждаясь от этого зрелища еще больше. В конце концов, он зажмурился и кончил, прижимаясь к спине Торина, обнимая его за плечи, целуя мокрую от пота кожу. Спустя некоторое время Торин пошевелился, перевернулся, обнял Ланселота за плечи и поцеловал в висок. Тот глубоко вздохнул и потянул одеяло на себя, желая закрыться с головой. – Это значит, что жрать я буду один, – резюмировал Торин и сел. – Нет, сейчас встану. – Спи давай, я и за тебя поем. Ланселот натянул одеяло еще выше и через щелку сонно наблюдал, как Торин надевает джинсы без белья – вот голый, круглый и белый зад только что сиял в лучах утреннего солнца, потом джинсы скользнули вверх – и пожалуйста, одетый, совсем уже не голый, уже настоящий Король. Его личный любовник. Ланс улыбнулся. – Мне без трусов ходить неудобно, – сказал он, поднялся и потянулся. – А мне удобно, ты всегда знаешь, что там под штанами, и никогда ничего долго не ищешь. – «Знаешь»? В смысле – я знаю? – Ну да, и ты теперь тоже. Они стояли перед окном и смотрели во двор. – Куда это он в такую рань? – На конюшню, – ответил Ланс, глядя, как отец в высоких резиновых сапогах идет через двор. Их собака, Фиалка, бежала за Линли, неся в зубах узду, – схожу к нему. На первом этаже Торин свернул в кухню и открыл холодильник. Он стоял и смотрел на бутылки с соком, молоком, на ветчину и масло. Смотрел и думал о том, как глупо не добиваться того, что ты хочешь. О том, что ничего бы не получил, не будь он таким, каков есть. О том, что королевство, которого он никогда не имел, сейчас находится в одном отданном ему полностью человеке, о том, что его владения теперь беспредельны и никто не сможет отнять то, что он завоевал с болью и трудом. О том, что нет мужчины слаще, чем тот, что сегодня занимался с ним любовью, о том, что и без особенных слов было понятно – он был первым человеком, которому Ланселот доверил себя и в ком сосредоточил свои желания. От гордости за себя и от любви к Ланселоту Торин сиял. Затем он достал сосиски, яйца и масло и решил устроить пир. * Ланселот вышел во двор и услышал шум со стороны ближней к дому садовой скамейки. Ланс сощурился и пошел посмотреть. Оказывается, там спал Гвейн. Вернее уже не спал, а пробудившись, стонал на все лады, потому что отлежал спину и бока, но со скамейки не вставал. Завидев Ланселота, Гвейн поднял голову и посмотрел на друга. – Ага! – сказал он. – Что? – Ага! Ха-ха! – Ты тут спал? – Ланс потер небритый подбородок, разглядывая Гвейна – Ха–ха!! Молодец! – Вот что за херня, Гвейн?! Это, знаешь, бесит. Гвейн слез с лавки и, завернувшись в плед, вскинул руку: – Благодаря сну на этой лавке в благословенном саду твоих предков я увидел правду! – Ты скотина, – добродушно отозвался Ланселот. – И вижу, что дал он тебе! А ты взял его и познал всю глубину и безмерность его любви… – Патетически взмахнув головой, отчего волосы взметнулись и опали, словно встревоженные ветром, Гвейн наклонился к другу и заговорщицким шепотом подытожил: – Проще говоря – отодрал. – Это мое с ним дело. – А ты так не сияй! Но ты-то ладно, пусть он так не сияет. А то вы как два бесхозных золотых, и при этом обзываетесь ворьем на всех, кто позарился на ваши довольные рожи. – Ты когда это успел на его рожу посмотреть? – Когда писать ходил, – отрезал Гвейн, – он тоже писает. Как живой, честное слово! – Во двор? – Ну, не в туалет же! – возмутился Гвейн и поправил на себе плед. – Пойдем, я околел и отсырел. И надо же рассказать лорду, что его сын наконец-то расчехлил свой меч! После стольких-то лет! Какая гордость для отца и матери! – Расскажи, попробуй, мне тоже есть чем поделиться, – Ланселот подмигнул приятелю и сделал приглашающий жест в сторону дома, – ты же все еще претендуешь на руку моей сестры? – Да? – Гвейн с драматической тревогой свел брови. – Тогда, пожалуй, умру с этим секретом за душой. Но перед смертью поем. Яичницу с беконом. И тосты! И кофе! Они отправились на кухню. *** – Поло не для меня, – отказывался Торин, поглаживая бороду, – вот Ланс покажет мне, что к чему, тогда всех и обыграю. Вы, леди Джудит, не играете? – Играю, но не теперь. Подвести собравшееся общество? Сын меня не простит, да и сама я себя сгрызу. Нет, вот в кругу семьи, когда я и дети, но сейчас такое удовольствие выпадает редко. Значит, не решитесь? – Нет, посмотрю. – В таком случае предлагаю расположиться повыше. Они перешли на второй ярус единственной трибуны, и Торин подал леди Джудит плед. – Когда Ланселот впервые приехал сюда, я удивилась ему и обрадовалась. Хочу сказать, что он показался мне похожим на Томми, а еще более – на его отца. Артур… вы же знаете Артура? – Торин кивнул, – так вот, Артур пошел в Утера, что, впрочем, не делает его менее любимым моим внуком. Когда-нибудь вы познакомитесь с Утером. Замечательный человек. Но я хотела сказать другое – Ланселот вошел сюда, и мне на мгновение показалось, что в нем есть созвучие нашей семье. И, как видите, я не ошиблась, хоть шансов угадать подобное у меня было ничтожно мало, согласитесь. – Да уж. Неожиданнее некуда. Я вот, когда Ланс к нам пришел работать, подумал, что парню надо бы заняться чем-то другим. – Но вскоре передумали, – понимающе улыбнулась леди Джудит. – Не вскоре, а минут через десять. Посмотрел, как он пришел, обустроился, в один момент нашел себе и место, и дело. Ни разу ничего не спросил, все сам сообразил. Как будто ему заранее все приготовили, хотя мои ребята и не думали. И вообще, ему не так уж и сладко должно было быть. – И что же? – Надо же посмотреть, на что человек годен. Он ходил, как будто так и надо. Но самое интересное знаете что? – Просветите меня. – Самое интересное было, что он сразу, с первого дня, всем стал помогать. Такая мать Тереза, мать его. – Вижу, что вас это впечатлило. – Какой там! Меня это взбесило! Леди Джудит засмеялась. – Представьте: «Ланс, подежуришь? У меня свиданка!» – Дежурит! «Ланс, отвези меня к тете!» – Везет! Парни совсем распоясались, хорошо еще, что сами по себе ребята неплохие, но настучать по башке пришлось всем. И этому тоже. Но я смотрел- смотрел и досмотрелся. – Торин сделал жест, как будто выковыривает пальцами что-то из воздуха. – Он в себе носит что-то. Как сосуд для тайной благодетели, которую ему выпала честь носить и хранить. И он это так гордо и аккуратно носит, что хочешь не хочешь, а залюбуешься. Вот и попал. Ну и красивый он, конечно, гад. – Как вы это хорошо сказали! – Ну, еще бы! – Знаете, Торин, я вас прекрасно понимаю. И очень рада, что Ланселот нашел такого человека, как вы. И леди Джудит протянула Торину ладонь для рукопожатия. *** – Поедешь со мной? – Нет, с отцом. – Почему? – Поговорить не удалось. Пока в поло играли, пока я с тобой был, – Ланс взял куртку и погладил Торина по рукаву, – а потом – работа, работа и ты будешь, правда? – Ты мне врешь. На голубом глазу. Нет, на карем глазу. На прекрасном карем глазу, – Торин взял Ланса за щеки и нежно поцеловал один глаз, затем второй, – тебе лишь бы вырваться от меня. Вот и сейчас напрягся. За что – непонятно. – Нет, – Ланс покачал головой, – встретимся завтра вечером. Пойдем, пора. – Тебе же на смену вечером, зачем уезжаешь? – Буду строить декорации для какой-то постановки Мерлина. У него дипломный проект скоро, хочет порвать кинематографический мир. – Даже говорить ничего не буду. Ланс улыбнулся, первым вышел из спальни и спустился в холл. Внизу восьмой граф Ашертон прощался с женой и дочерью. Барбара грустила, Джуди веселилась, то ли по малолетству, то ли потому, что ее жених – Гвейн – выпросил разрешение остаться еще на день, отдохнуть и насладиться ее обществом. Ланселот подошел к мачехе, обнял, пообещал, что они вызволят ее из деревенской ссылки, как только смогут, получил ласковый упрек от бабушки, что мужчины мечтают оставить ее одну и, наконец, взял саквояж отца. – Поезжайте, я защищу ваших женщин! – Гвейн, выспавшийся и веселый, предвкушал новый заход на конюшню. – Как твои зверюги без тебя? – Отлично! Перси еще заразен, но уже здоров, так что он полон желания приносить обществу в моем лице пользу! – Хорошо, тогда скоро увидимся. – Ланселот, мальчик мой, приезжай скорее, мы все скучаем по тебе. И вы, Торин, буду рада видеть вас. – Томми, пожалуйста, сделай что-нибудь, чтобы пятница случилась скорее! – Постараюсь, дорогая. Я ее на среду перенесу, согласна? – Да! – Не волнуйтесь сэр, за понедельник я отвечаю, – ухмыльнулся Гвейн. – Это меня не просто не волнует, это повергает меня в пучины ревности. – Не нужно, отец, узы брака для Гвейна святы! – Я про лошадей, Барбару я не могу ревновать, она мое сердце… все, хватит, а то я останусь и выйду в отставку, поселюсь в Корнуолле, и инспектор Барбара Линли бросит скучного старика! – Нет! Возвращайся скорее. Барбара обняла мужа, потерла глаза, махнула рукой и пошла наверх. Торин весь обряд прощания молчал, улыбался и думал, что все прошло гораздо лучше, чем он мог мечтать. Даже когда он аккуратно выехал из поместья и один помчался в черноту Лондона настроение его было где-то там у ворот Парадиза. – Пап, а ты приедешь к Барбаре в среду? На ночь? Я с тобой хочу, у меня смена в ночь, с понедельника на вторник, и затем я дежурю в ночь на пятницу, так что приеду только в субботу вечером, я соскучусь! – Ланс, а разве у Торина тоже ночные смены? – Нет, он в ночь не работает, он же инспектор. Если что экстраординарное, с ним свяжутся в любое время, а так он работает как все. Но каждый день. – А ты не хочешь провести это время с ним? – Пап, ну мы найдем, как провести время и когда, мы же работаем вместе. – Тебе нужно будет купить дом, тогда… – Погоди, – Ланс притормозил у обочины и включил свет в салоне автомобиля, – что мне купить? – Дом. Вы же захотите жить отдельно? Ланселот сжал руль. – Я не очень понимаю. Я же ничего не прошу. – Ланс, мальчик мой дорогой, нет, что ты! Я понял, о чем ты подумал, нет, ни в коем случае! У меня сердце разрывается при мысли, что ты отделишься, но я же отец, я обязан предложить тебе этот вариант! Я не хочу, чтобы ты жил вне семьи, да что там, я боюсь этого! – И я не хочу. Папа, я так долго думал, что не получу семью, вот. Не знаю. Не хочу. – Тогда хочешь, я куплю тебе машину? Не хочешь? Тогда лошадь себе. Да, куплю себе лошадь, Ланс, я тебя так расстроил? Улыбнись, пожалуйста. Ланс уткнулся на секунду в плечо отца, погасил свет и включил зажигание. – Не подумай чего. Торин, пожалуй, он то, что мне нужно, но… не знаю, как объяснить. – Ты его не слышишь? Не слушаешь? – Нет, папа, просто его для меня чрезмерно много. Я должен привыкнуть. Научиться сосуществовать, вот. – Было б желание, – вздохнул инспектор. *** Двалин не рассусоливал. – Благодаря моим бабам вы все всё знаете. Так вот, начнете это демонстрировать – вырву ноги и вставлю в зубы. Это если коротко. Если долго и нудно объяснять – ничего не произошло. Мы все как всегда. – А по-моему, – сказал Нори, – людей нужно поздравить. Ты – лысый идиот, а они жизнь устроили. – Еще не устроили, только потрахались, – Ори был ужасно расстроен. Утром он расстался с десятью фунтами, которые перешли в загребущие лапы Глоина. – Ты что, Торина не знаешь? Чтобы вот он хотел и выпустил? Бред, – Двалин натянул рабочую куртку, – я, в общем, все сказал. Друзья покивали. Дверь открылась, и в помещение станции вошел Бофур – при параде, с похожим на колесо букетом цветов, бутылкой шампанского и связкой воздушных шариков. – Что вылупились? – ласково спросил он коллег. – Это что у тебя? – не выдержал первым Фили. – Это? Это, мать вашу, поздравлю наших друзей! – Э… Двалин запретил… – То есть эта лысая скотина, благодаря которой, помолчи, Двалин, вы все в курсе того, о чем знать не должны, вам что-то запрещает? То есть, он считает, что если вы будете ходить, перехахатываться, строить многозначительные рожи, а они будут… Двалин, ты что не знаешь?! Ты, что, забыл, что было после того, как Кили сводил на свидание… – Хватит! – рявкнул Двалин. – Это при том, что у этого молокососа хватило разума не поддаться на провокации юной девы и не… – Хватит! – рявкнул Кили. – Вот, – удовлетворенно кивнул Бофур, – в нашей дружной семье все секреты исходят из семьи Двалина. Так что предлагаю честно признаться перед Торином, что мы все в курсе… – В курсе чего? – Привет, Торин. – Дядя? Ты что-то рано. – Отлично выглядишь! – Та-ак… – протянул Торин, – так… Ну и какой ты после всего этого друг? – Верный! – засмущался Двалин. – Но бабы, они хуже смерти! – Это я понимаю, – хохотнул Торин, – а цветы мне? Давай! Что рты разинули? Ладно, что уж там, мы с Лансом теперь вместе. Я в его поместье два дня гостил. – Торин, как ты думаешь, Ланс обрадуется, что ты нам вот так все взял и растрепал? – А то вы не знали. – Ладно, я умываю руки, – Бофур всучил другу цветы и шампанское и ушел в раздевалку. – Что, может обидеться? – Торин непонимающе поглядел на Двалина. – Дядя, Эмма меня после… гм… рассказа, чуть не бросила. А ведь ничего и не было, – грустно заметил Кили. – Не понимаю. Ори важно раздул щеки. – Ну а кому охота признать, что все в курсе, как тебя поимели? – А что такого? – По-моему – ничего, – бахнул Двалин и тут же сообразил, что сморозил чушь. – Не, он прав. Так, слушайте меня, начнете демонстрировать Лансу что-либо – вырву ноги и вставлю в зубы. Доступно? – Куда уж, – фыркнул Фили и предложил: – может, все-таки начнем работать? Ланс приехал вечером, смена выпала ночная, и он был даже рад, что можно взять тайм-аут для обдумывания и просто отдыха от слишком напряженного общения. Он поставил машину, вошел в здание станции и встретил Бифура, который ответил на его приветствие, почему-то смущенно захихикал и спешно ретировался. Следующим он встретил выходящего Ори, который ударил его по плечу и сообщил, что из-за нестойкости некоторых, он, Ори попал на деньги. Затем Нори сообщил, что очень рад за него, хотя не понимает вообще. Ланс помотал головой и решил, что, как всегда в таких случаях, ему нужен Бофур. Бофур нашелся быстро, он сидел в комнате отдыха и допивал сок. – Скажи, что снова происходит? Привет! – Не могу, Торин меня убьет. – Не убьет, он тебя любит. – Убьет. Он любит не меня, а тебя: ты моложе, красивее, и тебе тоже нравятся мужики. Я несчастный, у меня нет шансов. Впрочем, не все тлен, у меня и желания нет. – Бофур! Что за доморощенные Сократы на мою голову третий день валятся? – Ладно, не буду. Вы переспали с Торином. Так? – Откуда… – Один из вас сделал фотографию на телефон и отправил ее мне и Двалину. А у одного из нас выхватили из рук телефон, ну и… дальше ты понял? – Понял. – Не сердишься? – Идиот, – Ланс пожал плечами, – переживает? – Очень. И Двалин тоже. – Ну, в это я верю меньше, – рассмеялся Ланс, стащил куртку и взялся за дверь, – пойду приступать, хорошего вечера! – И тебе, парень, и тебе. Переодевшись и закончив приготовления к дежурству, Ланс включил коммутатор, проверил связь с диспетчерскими, пожелал по рации удачи своим напарникам по сегодняшней смене, раскрыл книгу «Секреты шумерских городов» и, изредка поглядывая на панель, погрузился в чтение. Через несколько минут дверь хлопнула, и вошел Торин. – Слушай, ну нельзя же так. Ланселот отложил книгу и посмотрел на любовника. – Ну размажь меня, скажи, что я последнее дерьмо, но не молчи. – Ты очень хороший, Торин, я не понимаю сути проблемы. – Послушай, я тут сейчас все расколочу! Что ты опять творишь?! Ну, выяснили же все! Хочешь – врежь мне, но молчать-то зачем?! – А папа говорит, что все проблемы из-за того, что я тебя не слушаю. По-моему, наоборот. Торин выдохнул: – Не сердишься? – Да смешно же, Торин, ну что я, совсем кретин? Сначала ты орал, что получишь меня любой ценой, а теперь я буду ждать почему-то, что ты не оповестишь всех о том, как получил меня? – Не всех! Ланс посмотрел на потолок. – Послать смс Двалину это оно и есть. Все равно, не переживай. Меня не злит, что все смотрят на меня, как на развязавшую с девственностью девицу. – А так и есть! Ланс внезапно почувствовал ярость. – Вот еще этим со всеми поделись! И вообще, тебе домой пора. – Ланс… – Уходи! Да что ж такое?! Я говорю непонятно или что? Торин недобро ухмыльнулся. – В тебе сейчас светлость говорит. Я могу ее заткнуть. – Попробуй. Оба помолчали. – Ланс, слушай, я тебя поцелую. – И пойдешь домой? – Я хотел подождать в комнате отдыха, ну, утром проводить… – Вот и придешь утром. Торин, как я буду работать, – Ланс улыбнулся и уже привычно запустил руку в гриву любовника, – зная, что ты на диване тут рядом? – Ладно! Как же с тобой нелегко. – А кто сказал, что будет легко? Действительно, кто? *** конец